Мириады Осеней

В конечном итоге Шэнь Цяо действительно не вернулся на Цинчэншань, Янь Уши был прав: с битвы на Шицзяндахуй уже прошли целые сутки, то, что должно было прекратиться, уже прекратилось. Спешить туда сейчас было бессмысленно, многие люди из различных сект уже спустились с горы и расположились в гостиницах. Шэнь Цяо разыскал их и узнал, что после того, как он и Янь Уши ушли, Хулугу тоже не стал задерживаться, однако в Чуньянгуан остался его личный ученик - Дуань Вэньян. Он выступил в качестве поддержки для секты Хэхуань и помог им в битве против И Бичэня и остальных. Однако у Чуньянгуан тоже были зубы: И Бичэнь был тяжело травмирован, но с Ли Цинъюем, Гу Хэнбо и Чжао Циин они могли дать отпор. Хотя никто из эти троих не входил в первую десятку, сказать, что угун Дуань Вэньяна был недосягаем для них, нельзя. Те, кто приехал на Шицзяндахуй, увидев, что самая большая угроза отступила, тоже не могли потерять лицо и бежать, поэтому помогли. Это привело к хаосу. Юань Сюсю и Сан Цзинсин не доверяли друг другу. Сторона Юань-цзунчжу не прикладывала для этого много усилий, и в результате в последовавшей за этим неразберихе удалось сдержать только Сан Цзинсина. В конце концов, Чуньянгуан понес определённые убытки, но секта Хэхуань не вышла из противостояния победителем. Такой исход можно было рассматривать как равные потери для обеих сторон. В хаосе нет недостатка в смерти. В блуждании по Цзянху самой ничтожной была жизнь, а все мечи - в крови, такое утверждение не было преувеличением: Если вы оказались менее искусны, чем ваш противник, и умираете от его руки, то любой член вашей семьи, который может быть сильнее и ищет мести, имеет право убить виновного в вашей смерти человека. Таковы были правила Цзянху, если бы произошло что-то подобное, никто бы ничего не сказал. Самым близким родственником Шэнь Цяо была его младшенькая сестра, Гу Хэнбо. Он наблюдал за ее взрослением и знал, что её угун был достойным, а она сама не была глупой. Если она не могла победить врага, она могла его обогнать. Шэнь Цяо не беспокоился за нее. Что касается учеников секты БиСя, то люди, наиболее подверженные опасности, были Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ, но Шэнь Цяо расспросил людей, спускающихся с горы, и узнал, что среди мертвых тел учеников секты Нефритового Облака не обнаружили, поэтому теперь был спокоен. Помимо этого, была еще одна причина, по которой он не вернулся: Янь Уши получил письмо от Чанъаня. Это было письмо о экстренной помощи. И оно было доставлено по указанию старшего ученика Янь Уши, Бянь Яньмэя. После смерти Юйвэнь Юна и восхождения Юйвэнь Юня на трон, положение секты Хуаньюэ в Чанъане изменилось буквально за одну ночь. Теперь плакали и ветер, и журавли: секта Хуаньюэ подвергалась огромному внешнему давлению, и Бянь Яньмэй получил четкие инструкции Янь Уши. Он приспосабливался и отступал по необходимости, действуя исключительно по ситуации. [Примечание: думаю, фраза про плач ветра и журавлей - своеобразная интерпретация идиомы «вздох ветра, крик журавля», что означает панику или напряжённую ситуацию] Его права на все законные владения были изъяты предоставлены Хэхуань и буддистам с возможностью распоряжения имуществом. Чтобы бороться за них, Бянь Яньмэй и его люди затаились в тени. Когда Шэнь Цяо, Доу Янь и Юйвэнь Сун бежали, они смогли пробиться через город, заполненный армией, и остались без преследователей, когда покидали Чанъань. В этом деле им помог Бянь Яньмэй, который тоже сделал немалый вклад, но тем, кто просил о помощи на этот раз, был не Бянь Яньмэй, а Пулиуру Цзянь. Старшая дочь Пулиуру Цзяня вышла замуж за Юйвэнь Юня, после его восхождения на трон она стала императрицей, а Пулиуру Цзянь - гочжанем. По логике вещей, с таким статусом его дни должны быть безмятежны, а карьера - процветающей, но на самом деле все было совсем не так. [Примечание: Гочжань - составной титул, где «го» - это национальный/имперский/государственный, «чжань» - часть из «чжань рен», что значит отец жены. Проще говоря, Гочжань - это тесть императора] Пока Шэнь Цяо находился в Чанъане, он уже многое услышал о порочностях Юйвэнь Юня, однако теперь, узнав о просьбе Пулиуру Цзяня, все еще был немного удивлен: - Юйвэнь Юнь не пощадит даже своего тестя? Янь Уши улыбнулся: - Юйвэнь Юнь осмелился действовать против собственного отца, что для него тесть? Он почти забыл об этом. Шэнь Цяо нахмурился ещё больше: - Юйвэнь Юнь убил своего отца, потому что не хотел ждать и взойти на трон сейчас. Чем ему мешает Пулиуру Цзянь? - Если император хочет кого-то убить, это может произойти только потому, что он чувствует, что этот человек должен умереть. В таком случае все причины будут оправданы. Ко всему прочему, Пулиуру Цзянь родился в высокопоставленной семье, его отец- известный чиновник Чжоу, а предки его семьи руководили революцией и поддерживали тогдашнего императора. У них была власть в армии, и теперь она в руках Пулиуру Цзяня. Он преуспевает в управлении, придворные войска начинают обретать форму, хотя и не до такой степени, что это может угрожать власти. Но какой император останется равнодушным к такому развитию событий? Тем более, что в нашем случае это безумец без мозгов. В отношении к абсолютной власти императоров он оставался неизменным. Обращаясь к Юйвэнь Юну, он использовал его полное имя. Теперь, с Юйвэнь Юнем он делал то же самое. Сказав это, Янь Уши вздохнул: - Ах, А-Цяо... Принимая по внимание твой характер, тебе повезло, что ты не родился в семье высокопоставленного чиновника, иначе не осилил бы все эти политические интриги и коварные замыслы. Ты бы не смог перехитрить их. Они бы давно съели тебя живьём, даже косточки не оставили! Шэнь Цяо не расстроился и не обижался на этот окольный способ сказать, что он дурак. Вместо этого он просто улыбнулся: - Мой характер привел меня к тому, что будучи чжанцзяо в Цзянху, я все равно попался на чужие уловки, что уж говорить о политических шантажах и обмане в суде. Янь Уши засмеялся: - Теперь ты принимаешь себя как есть. Ты действительно не подходишь для того, чтобы плести заговоры, но у тебя все еще есть сильные стороны. У тебя больше нет позиции Сюаньдушань чжанцзяо, но есть много тех, кто желает поддерживать с тобой связь. Все они ценят твою личность, а не твоё положение. Но даже если ты восприимчив к махинацям, это больше не имеет значения, не так ли? Я здесь, рядом с этим Достопочтенным тебе не нужно обращать внимания на такие вещи или бояться, что другие введут тебя в заблуждение или обманут! Если честно, этот человек просто хочет покрасоваться, не так ли? Шэнь Цяо ненадолго потерял дар речи, волосы под его мантией встали дыбом, и он поспешил вернуться к исходной теме: - Тогда чего хочет Пулиуру Цзянь? Янь Уши небрежно ответил: - Его дочь не пользуется доверием Юйвэнь Юня и ее фактически держат в заложниках, поместье Суй-гогуна находится под тотальным наблюдением, оттуда нельзя выйти, туда нельзя зайти. Существование всей их семьи находится в пределах одного слова безумного императора, а у Пулиуру Цзяня нечистая совесть, как он может не волноваться? Юйвэнь Юнь предавался удовольствиям, поскольку его восхождение на трон не зависело от упоминания о всех его пороках. Сначала, с целью уничтожить любую ветвь королевской семьи, которая могла бы представлять угрозу абсолютной власти, он убил Юнвэнь Сяня. Теперь, когда подобные риски исчезли, чтобы не ограничивать себя титулом императора, он передал трон своему сыну Юйвэнь Чану, а сам управляет политикой из-за кулис. Имея материальную выгоду от того, что он был императором, но не был вынужден нести груз каких-либо из его обязанностей и разговаривать с чиновниками, ищущими встречи с ним днём и ночью и вечно раздражающими, Юйвэнь Юнь совершил два "подвига" одним действием. Провернув такого рода аферу, он был чрезвычайно доволен собой, но остался очень недоверчивым к остальным. Устранив угрозу со стороны своих родственников, он начал подозревать Пулиуру Цзяня в том, что он мог быть чиновником, который имеет мысли и возможности для восстания. Поскольку он был тестем императора и высокопоставленным чиновником в одном лице, тяжесть этих подозрений легла и на его семью. Подвергнутый "особому вниманию" со стороны Юйвэнь Юня, днем он не мог есть, ночью - спать. Над его головой все время висел нож, готовый упасть в любую минуту. Его внутреннее смятение не нуждалось в описании. Шэнь Цяо встречался с Пулиуру Цзянем всего пару раз, но у него сложилось хорошее впечатление о нем благодаря его прямолинейному, открытому характеру. После того, как он узнал, что своим облегченным побегом из Чанъаня с Юйвэнь Суном он частично был обязан усилиям Пулиуру Цзяня, помочь ему было долгом. Без его вмешательства сбежать было бы намного труднее. Причины и следствия были важны как для мастеров, так и для сект. Если у вас есть долг, вы должны найти возможность вернуть его, иначе это помешает вашему совершенствованию. Одно дело - помочь, но совсем другое - разобраться в таком запутанном деле полностью. Шэнь Цяо не был глупцом, он понимал принцип действия связи влиятельных родственников, просто он никогда не использовал эти знания в своих целях, чтобы навредить кому-то. - То, что Пулиуру Цзянь написал письмо тебе, а Бянь Яньмэй в срочном порядке передал его, указывает на то, что он и секта Хуаньюэ поддерживают дружеские отношения. Прежде ты сказал мне, что лучшим наследником престола ты считаешь Юйвэнь Сяня, но позже, когда он умер, я не заметил, чтобы ты особо расстраивался из-за этого. Должно быть, на тот момент у тебя уже был запасной план. Быть может, Пулиуру Цзянь и есть твой запасной план? Янь Уши арендовал аккуратный дворик с несколькими комнатами в Суйчжоу. Там выздоравливал Шэнь Цяо. Он был тихим и спокойным человеком, так что пока он восстанавливался, он редко выходил на улицу. Бо́льшую часть времени, когда ему позволяла погода, он сидел под куполом виноградной лозы во дворике, склонив голову над книгой. Не говоря ни слова, он создавал умиротворённую, завораживающую картину. Солнечный свет преломлялся сквозь виноградные листья, брызгами и пятнами разбиваясь о тело Шэнь Цяо. Очертания его лица и шеи купались в нежном сиянии, утонченные и мягкие. Смотришь - и сердце заходится. Если бы только можно было забрать эту красоту домой и спрятать, чтобы отныне ее мог видеть только один человек... Таким был Янь Уши. Он вдоволь налюбовался самой разной красотой со всего мира, но все еще был очарован этой. Конечно, в этом плане его нельзя было сравнивать с простолюдином. Но он хорошо скрывал свои чувства. Это тайное и безрассудное желание охватило его сердце, будто ливень, но его взгляд задержался на Шэнь Цяо лишь на мгновение. Он лениво улыбнулся: - Верно, но «запасной план» - слишком громко сказано. Даже если бы Пулиуру Цзяня не было, секта Хуаньюэ не пала бы, однако без помощи нашей секты, если Пулиуру Цзянь хочет чего-то добиться, это будет немалый подвиг. Поэтому это скорее он рассматривает секту Хуаньюэ как запасной план. Шэнь Цяо верил в политические способности Янь Уши, но это не означало, что он считал, что все, что делает Янь-цзунчжу, правильно. Ранее, он согласился встать на сторону Юйвэнь Юна потому, что тот действительно мог обуздать хаос и объединить страну. Даже если он был суровым императором, в политических и военных делах он был весьма искусен, его поистине можно было считать правителем поколения. Благодаря его действиям люди увидели конец нескольких лет войны и получили возможность передохнуть и пожить своей жизнью. В его руках Север почти нашел единство. Если бы только у него было больше времени, никто бы не мог отрицать, что Юйвэнь Юну по силам положить конец столетнему конфликту. К сожалению, погода в небе непредсказуема. Юйвэнь Юн сиял на протяжении всей своей жизни, но обрёл закат благодаря сыну-катастрофе. Способность Янь Уши ощущать направление ветра и, соответственно, брать верный курс была быстрее, чем у кого-либо. В одном повороте головы его глаза бросились к Юйвэнь Сяню, зацепив и Пулиуру Цзяня. Однако Шэнь Цяо не понимал, как он может быть уверен, что Пулиуру Цзянь будет хорошим правителем. Что, если он был достаточно амбициозным только для достижения поверхностных целей? Здесь Шэнь Цяо не понимал его логики. Увидев его неуверенное выражение лица, Янь Уши медленно сказал: - А-Цяо - это тот, у кого всегда есть свои идеи, я могу повторить это тысячи и тысячи раз. Пока ты его не увидишь, ты все равно не поверишь. У него есть способности Юйвэнь Сяня, но нет его излишней податливости. У него есть амбиции, которых не было у Юйвэнь Сяня: в тот день последний не осмелился мобилизовать войска и поднять восстание, отсутствие которого все равно привело к казни всей его семьи, но Пулиуру Цзянь не будет сидеть и ждать смерти. Просто его нынешнее положение несколько ненадежно, и если я смогу оказать ему некоторую помощь сейчас, это пойдет только на пользу секте Хуаньюэ в будущем. Что важнее… Шэнь Цяо увидел, что он колеблется. Подумав, что, должно быть, осталась очень важная причина, о которой он еще не упомянул, Шэнь Цяо отложил книгу и внимательно вслушался. Янь Уши постепенно изложил последнюю часть своего предложения: - Что важнее, на него приятно смотреть! Шэнь Цяо не мог не взглянуть на него. Янь Уши улыбнулся ему: - Я думаю, что тебе не следует так пристально смотреть на людей в будущем. Если тебе необходимо смотреть на них, лучше смотри только на меня, иначе другие подумают, что ты флиртуешь с ними. С какого момента началось, что каждый раз, когда он заговаривал с Шэнь Цяо, его тон становился таким дразнящим? Шэнь Цяо вспомнил, что когда его глаза были повреждены, Янь Уши таскал его на себе туда-сюда и таким образом намеренно вводил в заблуждение всех прохожих. Его слова в те дни были почти такими же, как сейчас, будто тогда он на полном серьёзе рассчитывал, что люди примут предыдущего чжанцзяо Сюаньдушань за игрушечного мальчика Хуаньюэ цзунчжу. Теперь он говорил так же знакомо, однако на глазах у других он вел себя прилично, и только наедине смеялся и без умолку болтал. Замечательный сдвиг. Раньше Шэнь Цяо не особо задумывался над этим, но теперь он больше не мог притворяться, что ничего не видит. Шэнь Цяо медленно массировал висок, чувствуя, что все пришло в беспорядок. Янь Уши протянул к нему руку, нежно массируя пальцами другой висок. Свободной рукой он поддерживал его затылок и не позволял Шэнь Цяо уклониться, как если бы читал его мысли: - Не делай этого. Даосские секты всегда говорят о том, как идти по пути судьбы. Разве тебе не кажется, что между нами есть золотое пересечение судьбы? Почему у А-Цяо такое встревоженное выражение лица? - … Идти по пути судьбы - это буддийская поговорка, мы же говорим о естественном развитии вещей. Кроме того, то, что происходит между нами, можно считать только бедствием. Пожалуйста, может ли Янь-цзунчжу прекратить злоупотреблять терминами!? [Примечание: не лишним будет уточнить, что здесь ЯньШэни говорят о различных концептах судьбы буддизма и даосизма. Если в первом случае принято "плыть по течению", т.к. абсолютно все предрешено высшими силами, то во втором нужно лишь не нарушать законы и выступать властителем судьбы самостоятельно] Он хотел сбросить его руки. В тот момент, когда они обменялись несколькими ударами и Янь Уши запечатал несколько меридиан, он совершенно не чувствовал, что пользуется ситуацией. В конце концов, он заключил красавца в свои объятия, тщательно обвел контур его тела своими руками, улыбнулся и сказал: - Катастрофа или судьба всей жизни, разве это всё ещё не судьба? За все те годы, которые ты потратил на совершенствование, почему ты до сих пор не узнал об этом? Поскольку Ци Фэнгэ уже мертв, похоже, мне придется занять его место и обучить тебя всем тонкостям самому. Сказав это, он склонил голову и целовал его до тех пор, пока не кончился воздух. Через ткань он бродил по его телу, исследуя каждый кусочек, хотя уже и убедился во всех его преимуществах, пока тот спал. Янь-цзунчжу был горд. Если он получил это преимущество себе, он должен был убедиться, что человек перед ним ясно это понимает. Он не был намерен заходить слишком далеко. Он поймал момент прямо перед тем, чтобы окончательно разозлить Шэнь Цяо и нарушением границы того, что он мог терпеть. Его точность приводила в бешенство. Шэнь Цяо покраснел и часто, громко дышал. Первое было вызвано гневом, второе - издевательством распутника. Взгляд Янь Уши скользнул по его влажным и опухшим губам. Он был удовлетворен этим и только тогда сказал: - Видишь, ты тоже это чувствуешь. Зачем сдерживать себя и отрицать это снова и снова? Шэнь Цяо ничего не сказал. Не потому, что он не мог говорить, а потому, что был зол и не хотел отвечать ему. Янь Уши снова улыбнулся: - А-Цяо, когда ты был в опасности, я бросился к тебе и преодолел тысячу ли, чтобы спасти тебя. Разве этого было недостаточно, чтобы продемонстрировать тебе мои истинные намерения? Он говорил с искренней любовью, но не открыл меридианы. Потому что знал, что как только он сделает это, Шэнь Цяо немедленно уйдет, вероятно, примет все его слова за ерунду и не станет слушать их. - Я знаю, что из-за того, что произошло раньше, ты все ещё обижен на меня. Но я давно изменил свое мнение. Время показывает мои истинные намерения по отношению к тебе, разве ты не почувствовал это? Шэнь Цяо выровнял дыхание и холодно сказал: - Я никогда не видел сердца Янь-цзунчжу, откуда мне знать, что ты изменился? Янь Уши схватил его за руку, положил на свое сердце и мягко сказал: - Если ты не веришь мне, можешь сам вырвать его и увидеть, что теперь оно все твоё. Уголки рта Шэнь Цяо судорожно дернулись. Его глупости ударили его, словно ледяной ветер; лично он чувствовал, что лицо Янь Уши толще, чем Великая стена. За всю свою жизнь, даже если бы он попытался, он не смог бы догнать его. Когда он пытался разговаривать с ним разумно, тот напрочь лишал свои слова логики. Шэнь Цяо чувствовал, что даже если у него вырастет еще десять ртов, он все равно не сможет переиграть Янь Уши. - Сначала освободи меня. Янь Уши рассмеялся: - Не могу, как только я открою твои точки меридиан, ты убежишь. Я не буду торопить тебя, но тебе не следует рассчитывать на что-то вроде забвения и блуждания по Цзянху в одиночку. Если человек, которого я хочу, спрячется от меня, будь то хоть могила Ци Фэнгэ - я выкопаю его даже оттуда. Шэнь Цяо отвернулся: - Я - совершенствующийся. В этой жизни я не собираюсь вступать в отношения или искать любовь. Я не желаю принимать кого-то замуж. - Мы можем не говорить о любви или отношениях, ты слишком поверхностен. Хочешь, мы можем называться товарищами по совершенствованию. К тому же, я не заставляю тебя принять меня замуж, если хочешь, я могу принять тебя. Это было похоже на игру с кошкой. Когда он понял, что другой вот-вот взорвётся, он попытался успокоить его, раскрыв потоки ци в его меридианах. - Да ладно, я только пошутил, почему ты злишься? Возвращаясь к обсуждаемой теме, в этот раз Пулиуру Цзянь столкнулся с огромным неудобством. Будет ли он хорошим правителем, поддержишь ли ты его или нет, мы спокойно можем подумать об этом позже. Я разрешаю тебе пойти со мной, там есть кое-что, что может быть интересным. Как только его точки меридиан были открыты, Шэнь Цяо немедленно встал и установил между ними дистанцию по крайней мере в три чи: - Янь-цзунчжу, пожалуйста, объясни? Янь Уши бросил на него взгляд и хлопнул глазками: - Не сейчас, но разве ты не хочешь вернуть мне долг? Почему бы тебе не пойти со мной в Чанъань и не оценить ситуацию? Боги, все еще ведёшь себя мило... Шэнь Цяо придерживал свою грудь там, где тупо болела его рана. Он не хотел, чтобы ему морочили голову, но не мог избавиться от навязчивых мыслей о том, что только что произошло. Он был зол, но ничего не мог с этим поделать. - Я могу сопровождать Янь-цзунчжу, но мы должны согласиться с основными правилами и относиться друг к другу уважительно. Если Янь-цзунчжу не будет этого придерживаться, лучше я просто отправлюсь в путь один. Янь Уши подумал: «Если бы я хотел последовать за тобой, куда бы ты ни пошел, ты бы не смог избавиться от меня...» Но вслух он лишь великодушно сказал: - Хорошо. И улыбнулся. Автор хотел бы сказать: Кайфовала от написания главы, забыла о времени —> __—> Наконец, А-Цяо порвал окно. И что ты будешь делать дальше, в то время как раньше ты мог притвориться, будто ничего не знал? [Примечание, да, к заметкам автора ха-ха: порвать окно - отсылка к идиоме «смотреть сквозь бумажное окно (реже ширму)», что значит не видеть всей картины, не знать правды]