Мириады Осеней

Этот подход действительно напоминал привычную черствость и беспристрастность Янь Уши. Смысл его слов был в том, что великие исторические личности могли оставлять родителей, игнорировать братьев, отрекаться от своих детей - и так было всегда. В любом случае, у Пулиуру Цзяня было больше, чем двое сыновей. Даже если умрут эти, остаётся ещё трое. Более того, карьера Пулиуру Цзяня была на пике, если вдруг у него станет на пару детей меньше, это не будет слишком большой проблемой. По этой причине необходимости связывать его по рукам и ногам, шантажируя двумя сыновьями под контролем Юйвэнь Юня, не было. То, что ему нужно, он все равно сделает. Хотя с этим мнением Шэнь Цяо не согласился, он ничуть не удивился. Насколько он вообще понимал Янь Уши, то последний действительно был таким человеком, однако что было по-настоящему странно, так это сильное его отличие от Янь Уши последних нескольких месяцев и его к нему отношения. Среди присутствующих, помимо Шэнь Цяо, в комнате находились Чжэн Цзэ и Бянь Яньмэй. Бянь Яньмэй был учеником Янь Уши, и его манеры поведения, как представителя демонических сект, были несколько нетрадиционными, так что он не находил мнение своего учителя неправильным. Чжан Цзэ был полностью заботой Пулиуру Цзяня, и естественно, он не был чист душой. Хотя он и не говорил, он выразил свое согласие с Янь Уши. Пулиуру Цзянь горько улыбнулся: - Говорят, что для того, чтобы вершить великие дела, нужно думать не о мелочах, а собственной плоти, как я могу обнажить ее и позволить отрезать? Ханьский император Гао-цзу просил у Сян Юя блюдо, которое он грозился приготовить из плоти его отца, но я бы не смог сделать это. Если я могу бросить даже своих собственных детей, я уж точно потеряю уважение Янь-цзунчжу. [Примечание: Гао-цзу (достопочтенный предок-основатель, в нашем случае династии Хань), Лю Бан, был союзником генерала Сян Юя, однако по достижении общей цели их мнения разошлись и они начали враждовать. В одном из таких эпизодов Сян Юй похитил отца Лю Бана, угрожая сварить его в котле, и потребовал определенную территорию. Лю Бан в свою очередь сказал, что поскольку они побратались, сражаясь бок о бок, это будет приравниваться к настоящему отцеубийству (в их время это считалось ужасным грехом, совершение которого моментально лишало человека чести и уважения). По этой причине он и попросил у Сян Юя прислать ему блюдо из их отца, если он осмелится. Последний, конечно, не решился, отпустил отца и они на время заключили мир. Говоря о различии между ним и Лю Баном, Пулиуру Цзянь имеет в виду, что не сможет поставить на кон своих детей или блефовать] Это было сказано черезвычайно хорошо. Ясно, что это именно он просил Янь-цзунчжу помочь спасти его детей, однако при этом он производил впечатление ответственного человека, заслуживающего доверия. Такой мягкий и податливый правитель, как Юйвэнь Сянь, не смог бы добиться великих успехов, но и такой, как император Гоу Цзянь из Юэ, который сварил собак, поймавших ему кролика, тоже не будет особо радовать. Таким образом Пулиуру Цзянь успокоил их умы, показывая, что в будущем он не забудет о их благосклонности. [Примечание: имя императора Юэ Гоу Цзяня фигурирует в истории о первой в мире шпионке. Государство Юэ безуспешно воевало против царства У, поэтому Гоу Цзянь придумал план и отправил лучшего советника на поиски красивой женщины, способной свести с ума любого мужчину. Спустя долгое время он нашел деву по имени Си Ши. 3 года он обучал ее грамоте, манерам и различным хитростям. За это время советник влюбился, и чувства оказались взаимны, но долг - важнее. Си Ши отправилась к правителю У и целых 10 лет отвлекала его от работы. Добившись падения У, она вернулась в Юэ, готовая выйти замуж за любимого советника. Однако их счастью помешал Гоу Цзянь, который встретился с Си Ши впервые и сразу же заинтересовался ею. Силой он женил её на себе и выгнал из дворца советника. Его дальнейшая судьба неизвестна, однако Си Ши утопилась почти сразу после замужества. Из этой истории и вытекает, что Гоу Цзянь «сварил собаку, поймавшую кролика» - избавился от людей, когда они сделали свое дело] Шэнь Цяо отчасти понял, почему Янь Уши присоединился к Пулиуру Цзяню. Янь Уши улыбнулся и о спасении или о отказе от него больше ничего не говорил. Вместо этого он откровенно спросил: - Вы уверены, что дети все еще живы? Пулиуру Цзянь понял, что Янь Уши согласился на помощь, и поспешил сосредоточиться на поставленной задаче: - Да, это подтвердилось. У императрицы есть посланник, который рисковал своей жизнью, чтобы доставить письмо. В нем говорилось, что мои сыновья были задержаны в императорской резиденции. Скорее всего, императрица тоже находится там. Прошло уже больше десяти дней, и император намеревается использовать их как рычаги давления, чтобы помешать моим планам. Восстать против императора было не так просто, как есть или пить. Хотя Пулиуру Цзянь организовал предварительные силы, но все еще сомневался, однако теперь, когда император не оставил ему выбора, он преисполнился решимости. Если его дети были в опасности, он, безусловно, без промедления доведет дело до конца. Янь Уши: - Как только мы вытащим ваших детей, вы должны быть готовы противостоять Юйвэнь Юню немедленно. За дворцом наблюдают члены буддийской секты. Там присутствуют и члены Хэхуань, даже если они не смогут победить меня, убить ваших детей для них будет не так уж сложно. Пулиуру Цзянь вздохнул: - Да, я думал об этом исходе, мое сердце в смятении. Есть ли у Янь-цзунчжу идеи? Янь Уши на мгновение остановился, а затем сказал: - Юйвэнь Юнь не отпускает их, но продолжает поддерживать с вами иллюзию нормальных отношений. Вы должны использовать предлог, чтобы отправить им что-то. Так мы войдем во дворец, воспользуемся возможностью и спасем их. Только так. Бянь Яньмэй очень проницательно предложил: - Этот ученик охотно примет это задание, учитель. Этот ученик может использовать маскировку, чтобы пробраться во дворец и вывести детей. Неожиданно, но Янь Уши моментально отклонил предложение: - Твоего угуна все еще не хватит, если вступишь в бой с Сюэтином, то просто умрешь. Бянь Яньмэй коснулся своего носа и замолчал. Янь Уши: - Мой рост и телосложение привлекают слишком много внимания, а я никогда не практиковал технику втягивания костей. Даже если моя маскировка приемлема и прохожих удастся обмануть, то этот плешивый осел Сюэтин сразу раскусит меня. Таким образом, если мы хотим спасти их, нам нужен кто-то с сильным угуном, кто сможет действовать по ситуации и, когда придет время, найдет меня за пределами дворца. По мнению Пулиуру Цзяня, угун Бянь Яньмэя уже был очень хорош, однако он знал, что Янь Уши считает, что этого недостаточно. По этой причине он хотел найти кто-то посильнее. Конечно, если этому человеку нужно будет встретиться с Сюэтином, то он должен быть Великим мастером. Проблема заключалась в том, что такие мастера боевых искусств не были как капуста, встречающаяся на каждом шагу. Сотрудничать с ними нельзя по своей прихоти, не говоря уже о том, что Пулиуру Цзянь еще не был императором. Даже если бы он обладал такой властью, по отношению к таким людям ему все равно пришлось бы проявить почти кроткую вежливость. Где он должен найти кто-то подобного в столь рекордные сроки? Увидев, что на него упали несколько серьезных взглядов, Шэнь Цяо вздохнул и тихо сказал: - У этого бедняги нет таланта, однако иметь возможность спасти жизнь бесконечно добродетельно. Я готов попробовать. Дело в том, что путь внутри дворца мне незнаком. После того, как я войду, мое зрение станет бесполезным. Когда придет время, боюсь, я никого не спасу, а только заблужусь. Пулиуру Цзянь действительно подумал о Шэнь Цяо, однако это было не то же самое, что союз с Янь Уши. Он не был так хорошо знаком с Шэнь Цяо, и пока последний молчал, он просто не мог отбросить лицо и умолять его. Теперь, когда Шэнь Цяо заговорил сам, он, естественно, безумно обрадовался: - Если Шэнь-даочжан готов помочь, я не могу просить большего, ведь только это проникновение во дворец уже очень опасно. Я беспокоюсь за своих близких, но я не осмелюсь опрометчиво подвергать Шэнь-даочжана опасности. Я слышал, что в восьмой день четвертого месяца, в день рождения Будды, Сюэтин отправится в город Цинлянси, чтобы помолиться. Без него с этим будет легче справиться. Когда придет время, у меня будет больше людей, во-первых, чтобы показать вам дорогу, а во-вторых, чтобы помочь, если будет нужно. Бянь Яньмэй сказал: - Качество важнее количества, я могу сопровождать Шэнь-даочжана во дворец сам. К тому же я знаком с планом внутренних помещений. Тогда будет достаточно добавить еще пару служанок. Юйвэнь Юнь не дурак, слишком много людей вызовут у него подозрения. Шэнь Цяо кивнул, ему нечего было добавить. Обе стороны обсудили время и место. Пулиуру Цзянь согласился написать просьбу о встрече, а если Юйвэнь Юнь откажется от посещения дворца Дугу Цзя Ло, то поместье Суй-гогуна отправит императрице подарки. Шэнь Цяо и его группа планировали встретится в седьмой день четвертого месяца в поместье Суй-гогуна, замаскироваться, а затем под знаменем Пулиуру Цзяня войти во дворец и спасти его детей. За это время кто-то наверняка доложил начальству о прибытии Янь Уши и Шэнь Цяо, о их возвращении в поместье и о полном игнорировании запрета, так что они не могли оставаться здесь надолго. Закончив обсуждение, все разошлись. Пулиуру Цзянь вышел через секретные проходы и вернулся обратно в поместье Суй-гогуна, а Бянь Яньмэй привел Янь Уши и Шэнь Цяо в один из его домов. Это был не тот дом, в котором он жил раньше: в это поместье Шэнь Цяо никогда раньше не ступал. Человек из Демонических сект был подобен зайцу с тремя норами, и в секте Хуаньюэ эта характеристика демонстрировалась особенно ярко. Шен Цяо подозревал, что Бянь Яньмэй на всякий случай купил восемь или десять домов, о которых никто не знал. Таким образом, как только власти обнаружат один из них, Бань Яньмэй сможет с легкостью от него отказаться и при необходимости сменить дом на другой. При поддержке Юйвэнь Юна секта Хуаньюэ действительно зарабатывала немалую сумму денег, и даже сейчас у них все еще осталось несколько предприятий. Хотя их операции были не такими крупными, как у Объединения Люхэ, когда дело доходило до богатства и влияния, Янь Уши определенно не испытывал неудобств. Бянь Яньмэй ввел своих спутников в курс дела: - Это частная резиденция, на которой висит табличка с именем Ли. В глазах остальных это купеческий дом, и люди секты Хэхуань пока не знают об этом месте, учитель и Шэнь-даочжан не должны волноваться. Он не был уверен в том, какие отношения связывали Шэнь Цяо и его шифу. Если говорить о друзьях, то они, конечно же, не выглядели соответствующим образом. Тем более, учитывая характер его учителя, если мастер боевых искусств номер один в мире захочет стать ему другом, Янь Уши проигнорирует даже его, не говоря уже о Шэнь Цяо. Бянь Яньмэй все еще помнил о том, что когда его шифу держал Шэнь Цяо рядом с собой, то делал это просто для отвлечения внимания. Ни о каких сантиментах речи и не шло. Однако наблюдательность Бянь Яньмэя была намного более развитой, чем у его шиди Юй Шэнъяна, поэтому он без труда заметил, что отношение Янь Уши к Шэнь Цяо по сравнению с прошлым сильно изменилось. Но в чем именно это изменение заключалось, точно он сказать не мог - даже если бы он ломал голову, он бы в жизни не подумал, что у его шифу были такие конкретные намерения. Хотя Шэнь Цяо был добрым и красивым, но с какой стороны ни посмотри - он не был похож на слугу или мальчика-игрушку. Ко всему прочему, существовал еще и последний рейтинг Люлигун, где Шэнь Цяо попал в первую десятку. Кто под Небесами осмелится иметь дурные намерения по отношению к Великому мастеру? Янь Уши осмелится. Но Бянь Яньмэй совершенно не рассматривал возможность, что его шифу способен на это. Учитывая все обстоятельства, поскольку Янь Уши высоко ценил Шэнь Цяо, Бянь Яньмэй, как человек чрезвычайно проницательный, естественно, не стал бы относиться к нему неуважительно. Несмотря на то, что в отношениях между людьми Бянь Яньмэй брал пример с холодности и безразличия своего шифу, он действительно решил присмотреться к Шэнь Цяо. В мире было огромное множество лживых и двуличных людей, лицемеров и завистников, которые не могли устоять перед соблазном; Бянь Яньмэй же был путником Цзянху, много лет путешествующим по Северу. За это время он повстречал самых разных людей и мог с уверенностью сказать, что кто-то вроде Шэнь Цяо действительно был истинным воплощением выражения «Действовать в соответствии со словами». Пока они разговаривали, Суй-гогун тайно отправил подарок, предназначенный для Шэнь Цяо. Секта Хуаньюэ заключила союз с Суй-гогуном, поэтому Пулиуру Цзянь знал об этом месте и имел возможность легко обмениваться с ним сообщениями. Шэнь Цяо не знал об этом. Открыв бамбуковую шкатулку и взглянув на ее содержимое, он не смог сдержать тихого восклицания. Янь Уши, сидевший рядом с ним, с улыбкой взглянул на него: - Пулиуру Цзянь - проницательный, замечательный человек. В бамбуковой шкатулке действительно лежал один из пяти свитков Стратегии Багрового Ян. Этот должен был быть спрятан во внутреннем дворце Чжоу. Янь Уши уже видел его. Однажды просмотрев его содержание, он понял, что с Демоническим ядром он в основном не совместим, поэтому не удосужился запомнить его. Позже, когда его намерения по отношению к Шэнь Цяо изменились, он пересказал ему все, что смог вспомнить, однако это все рано не шло в сравнение с полным оригиналом. Теперь, с этим томом в руках, из пяти свитков Багрового Ян, Шэнь Цяо знал все, за исключением свитка с горы Тяньтай. Любой свиток Стратегии Багрового Ян был драгоценным сокровищем, но Юйвэнь Юнь не практиковал боевые искусств, и в то время, когда он убил своего отца, во дворце воцарился хаос. По этой причине он утратил бдительность и на время забыл об этом. Пулиуру Цзянь воспользовался высоким положением своей дочери и с ее помощью без труда вывез свиток из дворца. В последствии он хранил этот том до тех пор, пока не отдал его Шэнь Цяо. Получив этот ценный подарок, Шэнь Цяо тоже должен быть в долгу. Поскольку Пулиуру Цзянь знал толк в общении между людьми, он не стал ждать окончания спасения его детей, чтобы преподнести этот подарок, а отправил его предварительно, тем самым демонстрируя, что он верит в честность Шэнь Цяо и в то, что он не откажется от своего слова после того, как оно было дано. Теперь, какой бы сложной ни была ситуация во дворце, Шэнь Цяо должен отправиться туда, и он действительно очень хотел сделать это. Вот почему Янь Уши описал Пулиуру Цзяня как проницательного человека. Шэнь Цяо осознал: - Когда ты говорил, что от встречи с Пулиуру Цзянем можно получить выгоду, ты это имел в виду? Ты давно предсказал, что Пулиуру Цзянь даст мне свиток Стратегии Багрового Ян? Янь Уши улыбнулся: - Я же не бог, как я мог предсказать будущее? Но я действительно знал, что у Пулиуру Цзяня под рукой заявлялся один из томов. Я знал, что если он хочет твоей помощи, по крайней мере, он должен продемонстрировать свою искренность. Мы можем ожидать медленного восстановления твоего угуна, но каждый том Стратегии Багрового Ян дополняет друг друга. Если есть недостающие части, лучше их получить. Может быть, где-то в твоем совершенствовании появится препятствие. Это уж точно не пойдет тебе на пользу, поэтому даже если этого не произойдет, я бы все равно забрал у него свиток, чтобы отдать тебе. Шэнь Цяо не мог не взглянуть на него. Если Янь Уши был добр к нему, он мог дойти до того, что бросил бы все сокровища мира к его ногам и откровенно сказал бы : «Я готов сделать всё». Увидев, что взгляд Шэнь Цяо упал на него, Янь Уши мягко улыбнулся: - А-Цяо, не нужно умиляться. Я уже пересказал тебе некоторые части этого свитка раньше. Этот жест Пулиуру Цзянь, самое большее, вышивка на парче. Просто подожди, пока я не найду для тебя что-нибудь получше, вот тогда сможешь и умиляться! [Примечание: «добавлять узоры на парчу/вышивать на парче» - улучшать и так превосходный предмет] Шэнь Цяо правда очень хотелось упасть со смеху из-за наглости этого человека, и он поспешил отвести взгляд, опасаясь, что за ужасные вещи Янь Уши может сказать дальше. Когда наступил седьмой день четвертого месяца, Янь Уши, Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй отправились в поместье Суй-гогуна, как и планировали. Заранее Пулиуру Цзянь отправил письмо с просьбой разрешить Дугу Цзя Ло навестить ее дочь. Как и ожидалось, запрос был отклонен лично императором. Затем Пулиуру Цзянь отправил еще одну просьбу, сказав, что хотя его жена не может навестить своих детей, связь между матерью и ребенком очень сильна, поэтому она надеется послать императрице некоторые семейные сокровища и еду, как выражение преданности матери своим детям. Возможно, император не хотел, чтобы разлад между ним и Суй-гогуном распространился во дворе слишком широко, поэтому на этот раз он согласился. Пулиуру Цзянь выбрал двух умных и способных служанок, которые приготовились войти во дворец вместе с Шэнь Цяо и Бянь Яньмэем. Увидев маскировку, которую он собирался надеть во дворец, лицо Шэнь Цяо потемнело. Он спросил Янь Уши: - Почему ты не сказал, что мне придется переодеться в женщину? Янь Уши удивился: - Мужчины не могут просто так войти во дворец, да и к тому же в женские помещения. Я думал, ты уже знал! У Шэнь Цяо не было слов. Он чувствовал, что весьма вероятно, что Янь Уши все еще был обижен на него за то, что он тоже однажды устроил переодевания, но ответ Янь Уши было настолько прямолинейным и логичным, что у Шэнь Цяо не было контраргументов. Все было уже решено. Поскольку он уже согласился помочь, естественно, он не отрекся от своего слова. Шэнь Цяо вздохнул и оставил себя на милость служанок, которые одевали его и припудривали ему лицо. Маскировала его не обычная служанка, а ученица секты Хуаньюэ, которую привел Бянь Яньмэй. Судя по всему, она была действительно искусна в вопросах маскировки. До этого Шэнь Цяо думал, что маскировка будет такой же, как и у Хо Сицзина, который натягивал на лицо непосредственно человеческую кожу с помощью какой-то секретной техники, но Бянь Яньмэй сказал ему, что это не тот случай. - Техника Хо Сицзина требует, чтобы маска из кожи человека была пропитана многочисленными травами. Для того, чтобы она обрела форму, нужно провести множество предварительных приготовлений. На ее создание потребуется не менее года. Во-первых, у нас нет времени, во-вторых, я тоже не знаю деталей, однако маска и лицо человека должны иметь похожие контуры и особенности. Если есть хотя бы небольшое несоответствие, его было бы легко заметить, что не очень эффективно. Поэтому мы используем другие методы. Одна из служанок, одевающих Шэнь Цяо, рассмеялась: - Даочжан уже красив и хорош, нам нужно добавить лишь несколько незначительных деталей, чтобы превратить его в красавицу, которая опустошит страну и государство! Шэнь Цяо неуверенно начал: - У мужчин выделяющаяся гортань, у женщин же - нет. Независимо от того, насколько высоким будет воротник, он не сможет скрыть это. Кто-то достаточно внимательный должен сразу заметить, что это обман, как мы спрячем это? Девушки хихикнули: - Даочжан может оставить это нам. Бянь Яньмэй, находившийся рядом, напомнил им: - Не делайте Шэнь-даочжана слишком красивым, если император заприметит его, это все усложнит. Шэнь Цяо: - ... Служанки громко рассмеялись: - Как бы мы ни пытались, мы не можем скрыть природное очарование даочжана. Самое большее, что мы можем сделать - это предать его лицу чуть более обычные черты! После того, как лицо и шея были готовы, они принесли два комплекта одежды, которые обычно носили служанки Суй-гогуна, чтобы Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй переоделись в них. Приготовления были завершены. По правде, Шэнь Цяо немного беспокоился, а вот Бянь Яньмэй казался довольно уверенным и беззаботным. Он игриво симитировал тон и позу служанки, звонко хихикнув: - Шэнь-цзе, разве я не красавица? [Цзе - старшая сестрица] Уголок рта Шэнь Цяо судорожно дернулся.