Мириады Осеней

Янь Уши привык видеть красоту, но пораженный тем видом, который представлял Шэнь Цяо в женской одежде, он оказался настолько ошеломлен, что обнаружил, как его удивление комом застряло в горле. Это была его первая мысль. Вторая его мысль - «У меня отличный вкус». Когда дело доходило до искусства изменения внешности, требовалось применить немало технических операций. Если вы не являетесь кем-то вроде Хо Сицзина, непосредственно меняющего лицо с помощью кожи другого человека, вы не можете добиться немедленного и существенного изменения своей внешности, поэтому в завершенной трансформации Шэнь Цяо его лицо не сильно отличалось от того, как оно выглядело раньше. Тем не менее, ученицы секты Хуаньюэ были умелыми и внимательными; они проделали свою работу качественно, не забывая о мельчайших деталях, смягчая контуры его лица и делая их женственными. Казалось, такие изменения были не самыми значительными, однако теперь даже тому, кто был знаком с Шэнь Цяо раньше, пришлось бы нелегко. Привлекательность привычных черт Шэнь Цяо с добавлением макияжа могла стать только еще более экстраординарной. Даже если бы Шэнь Цяо облачился в непримечательную одежду служанок, без единого аксессуара или драгоценного камня в его волосах, он все так же привлекал внимание и обращал на себя все взгляды. Янь Уши тоже заметил эту проблему: - Сделай его лицо более неприметным. Спустя несколько мгновений лицо и шея Шэнь Цяо стали более желтушными и бледными. Служанкам, хоть и частично, но удалось скрыть его очарование. Они были очень осторожны, изменив даже цвет его рук, на случай, если кто-то уловит несоответствие. Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо были мужчинами, и поскольку они не знали техники втягивания костей, после переодевания и изменения внешности их рост остался прежним. Чтобы они не показались слишком выделяющимися, Пулиуру Цзянь, который был очень внимателен к деталям, подискал в своем поместье двух девушек, которые максимально подходили по росту. В любом случае, женщины с севера в среднем были выше, поэтому найти их было не так уж сложно. Хотя они все же были ниже, чем Бянь Яньмэй на полголовы, после добавления небольшой платформы внутрь обуви разница больше не бросалась в глаза. Любой видный человек мог подумать, что все эти четыре служанки, входящие во дворец, и вправду немного высоковатые, но что более важно, Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо среди них не выделялись. После того как все было готово, они дождались нужного шичэна для посещения дворца и вместе с двумя служанками вошли с задачей, порученной им из поместья Суй-гогуна. Со своим угуном Шэнь Цяо не слишком беспокоился о своей безопасности. Пока он не встретится лицом к лицу с Сюэтином, даже если его окружит вся дворцовая стража, он все равно сможет сбежать от опасности, если захочет, однако если ему нужно прихватить с собой двух сыновей Суй-гогуна и императрицу, ситуация сильно осложняется. В случае какого-нибудь несчастья или провала, даже если Пулиуру Цзянь не будет винить Шэнь Цяо, его самоуважение будет сведено на «нет», и он потеряет лицо, чтобы блуждать по Цзянху. Пока эти мысли проносились в его голове, он ступил во дворец. Хотя выражение его лица не изменилось, он начал прикидывать, какой путь приведет к выходу быстрее всего. - Хватит искать, - Бянь Яньмэй, казалось, знал, о чем думал его спутник. Он использовал свою внутреннюю ци, чтобы говорить, не открывая рта. - Юйвэнь Юнь провозгласил всех своих наложниц четырьмя императрицами, и хотя мы собираемся спасти императорскую супругу, она же пользуется и наименьшей благосклонностью, поэтому ее покои находятся в дальней северо-западной части дворца. От нас к этому месту еще очень далеко. Шэнь Цяо последовал его примеру и использовал свою ци, чтобы ответить: - Во дворец ведут четыре врат, верно? Почему бы нам не использовать северные ворота, чтобы выйти? - Северные ворота не используются, а стены дворца довольно высоки. Даже если мы сможем перепрыгнуть через них, два-три человека за спиной сильно помешают нам. У людей Юйвэнь Юня тоже есть зубы, в то время пока лучники выпустят шквал стрел, нас уже окружат солдаты. Нам будет трудно спастись. Шэнь Цяо нахмурился. Перед входом во дворец план был уже разработан: Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй, увидев императрицу, заманят стражу у двери внутрь комнаты и вырубят их, а затем уйдут вместе с императрицей и двумя сыновьями Пулиуру Цзяня. Если по пути им удастся избежать множества мастеров боевых искусств и стражников, блуждающих по периметру, у ворот уже будут ожидать люди Пулиуру Цзяня, и тогда все будут в безопасности. Без заложников в лице своих родственников Пулиуру Цзянь может начать свое восстание. Сюэтин в настоящее время находился в Цинлянси, где ему мог противостоять Янь Уши, Сан Цзинсин и Юань Сюсю находились за пределами столицы, поэтому секта Хэхуань была подобна безголовому дракону. Это была поистине возможность, посланная Небесами. Пулиуру Цзянь поддерживал связь со столичной армией, и если эта попытка увенчается успехом, то появится новый государь, появится новый горизонт. План может быть идеальным, но реальность - гораздо более неприятная вещь. Даже в самых продуманных планах есть изъяны, а если учесть то, насколько поспешно была организована сама миссия с ее возможными многочисленными переменными, то удастся она или нет, знают только Небеса. Конечно, даже если Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй не смогут никого спасти, они точно напугают Юйвэнь Юня, а к тому времени Пулиуру Цзянь все равно будет вынужден восстать, однако такой исход будет не тем, к чему они стремились. Но все уже началось, и излишняя осторожность не поможет. Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй последовали за двумя служанками, минуя зал за залом, шаг за шагом они направились к Цинниндяню, где сейчас проживала Пулиуру-ши. [Примечание: 1)Цзинниндянь - придворный зал, который был построен намного позже описанных событий и имел много функций в зависимости от эпохи и правителя, но в данном случае его используют для аудиенций «отставных императриц» вроде вдов, матерей и бабушек правящих императоров. 2)Приставка -ши после женской фамилии означает, что она девичья. Традиции брать фамилию супруга почти не существовало, поэтому эта приставка указывает на замужество девы, но в данном случае это сделано больше для упрощения понимания читателей] Евнух внутреннего двора, который привел их ко входу в Цинниндяню, носил на своем лице странную улыбку: - Императрица находится внутри. Прежде чем войти, пожалуйста, покажите товары, которые вы принесли с собой, стражникам нужно провести осмотр. По правде говоря, их уже осмотрели у главных ворот дворца, иначе они вообще не смогли бы войти. Император ненавидел Пулиуру-ши, и те люди во дворце, которые имели глаза, воспользовались возможностью, чтобы последовать за камнем в колодец. Там, где есть жизнь, всегда найдутся люди, которые льстят сильным и наступают на слабых, это ни для кого не новость. Две служанки, сопровождающие Бянь Яньмэя и Шэнь Цяо, уже были во дворце с Дугу-ши. Увидев это, они выступили вперед и сунули в руки евнуха тяжелую вышитую сумку: - Символический подарок, для вашего удовольствия. Пожалуйста, не обращайте внимания на небольшую сумму. Евнух прощупал содержимое через ткань. Это было не серебро, а украшения из нефрита, которые были даже более ценными, чем серебро. Его улыбка стала более искренней, и он не вызвал стражу для проверки: - Императрица, должно быть, ждет. Вы должны поторопиться, после разговора возвращайтесь, не задерживайтесь надолго. Служанки выразили признательность, поблагодарили евнуха и сопроводили Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя внутрь. Императрица получила известие, что император разрешил людям из ее семьи войти во дворец для посещения, поэтому уже она давно сидела и ждала с двумя своими братьями в главном зале. По логике вещей, императрице, как главе шести дворцов, не нужно было бы признание императора, чтобы принимать посетителей во дворце из ее семьи, но после основания династии Цзинь обряды и традиции быстро забылись и перепутались. Теперь, когда на трон взошел Юйвэнь Юнь, он определенно нашел новый подход, одновременно назвав пять императриц. Хотя Пулиуру-ши имела среди них старшинство, в истории никогда такого прецедента не было. Даже Лю Цун провозгласил только четырех императриц, однако Юйвэнь Юнь действительно превзошел его. Пулиуру-Ши происходила из уважаемой семьи, и даже если она этого не показывала, в своем сердце она чувствовала унижение. [Примечание: 1)Шесть дворцов - шесть важных дворцов в древнем Китае, каждый из которых управлял своей отраслью социальной и политической жизни, среди которых было и содержание императорского дворца в целом. Сейчас это скорее термин для обозначения всего императорского двора, а не орган власти. Поскольку женщины не могли занимать любые должности, думаю, тут имеется в виду, что императрица просто имела право распоряжаться внутри дворца, т.к. это был ее своеобразный быт. 2)Династия Цзинь - одна из стран периода Шести династий (период между уже знакомым нам Троецарствием и эпохой Северных и Южных династий). Выше упоминается, что во время ее правления произошли существенные перемены в традициях. Как таковой причины не наблюдается, однако судя по внешнеполитическим движениям это произошло как раз из-за чересчур частых набегов со стороны степовых народов, присутствие которых неминуемо сделало свой вклад в культурное наследие ханьцев. 3)Лу Цюн - император династии Хань Чжао, который начал практиковать несвойственное для Китая присвоение титула императрицы нескольким женщинам одновременно. После смерти своей 3 императрицы он даровал несколько печатей, подтверждающих титул, еще шести женам, однако одновременно из них императрицами было лишь четыре, что аж на 1(!) меньше, чем у Юйвэнь Юня сейчас. *Занимательный факт, который не шибко относится к теме, но все же. Сын Лу Цюна имел половые отношения со всеми четырьмя императорскими вдовами, по совместительству его мачехами. Благо, его родной матери среди них не было, однако его это не спасло, ведь в Китае подобные отношения все рано считались инцестом] После стольких дней заключения, когда Пулиуру-ши увидела, что к ней прибыл кто-то из ее семьи, ее глаза сразу же покраснели. Служанка поприветствовала ее: - Господин и Госпожа очень сильно скучали по императрице и двум старшим сыновьям, они приготовили эту одежду и еду и приказали нам войти во дворец, чтобы подарить их вам. Сказав это, она сделала жест рукой. Императрица сразу поняла что к чему, и отвела их в одну из боковых комнат. - Снаружи охранники, если будем говорить здесь, они не смогут услышать и мы будем в безопасности. А-нян и А-ди, должно быть, хотят, чтобы вы передали сообщение? Служанки ничего не сказали, повернулись к стоявшим за ними людям. Императрица постоянно видела своих служанок со склоненными головами, в такой же одежде, и не обращала на них особого внимания. Теперь, глядя на них внимательнее, она почувствовала, что что-то не так. В ее семье разве были такие высокие служанки? Они казались на целую голову выше даже служанок в ее собственном доме. - А вы…? Бянь Яньмэй не собирался терять время зря. Он быстро представил Шэнь Цяо и себя, а затем кратко изложил план спасения. Императрица выглядела очень сомневающейся: - Это слишком опасно. Возможно, вы не знаете, но хотя Сюэтин и покинул дворец, его ученики остались, чтобы посоветоваться с императором. Во дворце также есть люди из секты Хэхуань. Весь путь вы должны вести нас за собой, и я боюсь, это выходит за рамки того, чего вы можете сделать вдвоем. Даже небольшая ошибка приведет к полному краху. Она не была человеком Цзянху и будучи замужней женщиной, провела большую часть времени во дворце. Даже если она слышала о секте Хуаньюэ и Сюаньдушань, у нее не было возможности узнать, насколько сильным был Шэнь Цяо. У Бянь Яньмэя не было времени говорить больше: - Мы действуем по просьбе Суй-гогуна, если бы у нас не было некоторой уверенности, мы бы не пошли на такие риски. Пулиуру-ши колебалась: - Но мои служанки всегда оставались со мной несмотря на все невзгоды, если мы уйдем вот так, они наверняка будут наказаны… Бянь Яньмэй: - Я слышал, что у вас очень хорошие отношения с императрицей Чжу (еще одна жена Юйвэнь Юня), после того, как мы уйдем, ваши служанки могут отправиться в резиденцию императрицы Чжу и спрятаться там на какое-то время. Все внимание императора будет обращено на нас, он не забудет гоняться за этими служанками. Братья императрицы узнали Бянь Яньмэя и подошли к нему. Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй взяли на руки по одному, императрица же, видя это, больше ничего не сказала и поспешила за ними. Но как раз в этот момент в комнату вбежала ее личная служанка и в панике сообщила: - Плохие новости, сюда идет император со своими людьми! Император редко отваживался пройти путь в эти покои, такое случается раз в тысячу лет. Императрица замерла. Если сюда идет Юйвэнь Юнь, его непременно будут сопровождать ученики секты Хэхуань и буддийские мастера боевых искусств. Императрице будет нелегко уйти. Бянь Яньмэй и Шэнь Цяо посмотрели друг на друга. Им ничего не оставалось, кроме как действовать по ситуации. Императрица успела только сказать своим братьям, чтобы они ничего не говорили, как Юйвэнь Юнь и его свита уже прибыли. Юйвэнь Юнь был поистине странной личностью. Эта странность могла быть связана с продолжительностью времени, которое он провел под пятой предыдущего императора, или во внезапной свободе, ощутив которую он, возможно, окунулся в другую крайность, ибо другого объяснения попросту не было. Императрица Пулиуру-ши в свою очередь была очень доброй и честной во всех отношениях, включая наложниц, которых обижал Юйвэнь Юнь. Тем, кому она могла помочь, она всегда протягивала руку, и в целом люди во дворце любили ее, а Юйвэнь Юнь оскорблял и злился на них. Она терпела это молча. Все трудности она встречала с непоколебимой невозмутимостью, но даже такой человек не мог вынести бурных порывов Юйвэнь Юня. Проследить за этапами гниения этого императора можно было невооруженным глазом. Учитывая то, что случилось с Юйвэнь Сянем и другими в качестве неоспоримого доказательства, даже если Пулиуру Цзянь изначально не собирался поднимать восстание, со временем он был бы вынужден возглавить революцию. Чтобы получить максимальное удовольствие и свести к минимуму критику со стороны своих чиновников, Юйвэнь Юнь оставил трон своему сыну Юйвэнь Чану, однако вопреки ожиданиям, он отказался от титула тайшанхуана, вместо этого назвав себя императором Тяньюань. Чиновники суда Северного Чжоу никогда не видели ничего подобного. Хоть они не обсуждали это открыто, но в душе считали это полным абсурдом. [Примечание: Тяньюань - центральная позиция на доске в игре Го (мы видели ее под названием Вэйци), буквально означающая «центр неба». Помимо этого он изменил и название своего дворца на «Небесная башня», что выглядит как стремление к господству] Обычно Юйвэнь Юнь навещал императрицу очень редко, а если и навещал, то единственной его целью было оскорбить ее, чтобы подавить свой гнев. Сегодня он, как ни странно, был в хорошем настроении. Император даже улыбался, будто ему в лицо дул мягкий весенний ветерок. Императрица вышла из комнаты и поприветствовала его за дверью, однако Юйвэнь Юнь взял ее за руку и ввел внутрь, даже спросил двух мальчишек: - Маленькие братья, как вы поживаете в моем дворце? Старший сын Пулиуру Цзяня заколебался, в то время как младший был немного шустрее. Мальчик потянул за собой старшего брата, чтобы выразить свое почтение: - Спасибо, Ваше величество, за внимание, у нас обоих все хорошо. Юйвэнь Юнь улыбнулся и сказал: - Какие подарки сегодня прислал Суй-гогун? Сказав это, его взгляд упал на Шэнь Цяо и его группу. Императрица ответила: - Это лишь гора еды и одежды, о которых не стоит и говорить. - Дворец ни в чем не испытывает недостатков, твой отец делает слишком много ненужных вещей. Он даже попросил войти во дворец, он считает, что я плохо с тобой обращаюсь? - Ваше величество серьезен, это только потому, что со мной во дворце находятся оба моих брата, - поспешила заверить его императрица. - Они молоды и не привыкли проводить столько времени вдали от дома, мои родители балуют их, пожалуйста, не вините их. - Почему ты так волнуешься, я ведь не сказал «нет». Если бы это было так, они бы не смогли войти во дворец! Юйвэнь Юнь усмехнулся и обратился к Шэнь Цяо: - Ты, подними голову. Шэнь Цяо не мог притвориться, что не услышал. Юйвэнь Юнь продолжил: - Только что я вдруг понял, что твое лицо не такое уж плохое. Хотя цвет лица у тебя довольно тусклый, если бы мы хорошо тебя накормим, возможно, он улучшится! Шэнь Цяо не мог предсказать, что Бянь Яньмэй - обладатель самых настоящих вороньих уст. Одна фраза стала пророчеством, и теперь император заигрывает с ним! [Примечание: Вороньи уста - фраза, используемая по отношению к человеку, слова которого, чаще плохие, сбываются. Одним словом так говорят о человеке, который "накаркал" ха-ха] Думая об этом, он не посмел ничего сказать, лишь притворился встревоженным, отступил на шаг и снова склонил голову. Императрица выступила вперед и мягко обратилась к императору: - Ваше величество давно не был здесь, я скучала по вам днями и ночами. Нелегко получить шанс быть удостоенной вашим присутствием. Я безмерно счастлива, смогу ли я составить компанию Вашему величеству за ужином? В один момент лицо Юйвэнь Юня улыбалось, а в следующий - помрачнело: - Что ты за ничтожество, что осмелилась просить моей компании?! Мне и так противно всякий раз, когда я вижу тебя! Кто знает, не отравишь ли ты мою еду?! Бурный темперамент императора Шэнь Цяо, наконец, смог увидеть сегодня лично. Конечно, Янь Уши тоже был темпераментным, но совсем не в этом духе. Янь Уши могли бы охарактеризовать как обладающего доминирующим угуном и беспрецедентным высокомерием, но Юйвэнь Юнь... Что уж говорить, если бы не его положение, его, скорее всего, зарубили бы бесчисленными клинками где-то на улице. Услышав эти слова, лицо императрицы побледнело, и она упала на колени, умоляя о прощении. В этот момент Бянь Яньмэй внезапно двинулся с места. Его тело изогнулось по дуге, когда он прыгнул к Юйвэнь Юню, точно гром, который ударил раньше, чем можно было заткнуть уши! Юйвэнь Юня, естественно, сопровождала группа из мастеров боевых искусств. Среди них было несколько монахов из буддийских сект и несколько мужчин и женщин из секты Хэхуань. Юйвэнь Юнь, вероятно, понимал, что стал объектом всеобщей ненависти, поэтому из всех двенадцати шичэней в день он никогда не был один. Если бы сегодня Сюэтин не был в Цинлянси и не молился о богатстве от имени королевской семьи, он не потерпел бы ни одного мгновения его отсутствия. Бянь Яньмэй был осознан в своих расчетах. Хотя мастеров боевых искусств, сопровождавших Ювэнь Юня, было много, среди них не наблюдалось никого исключительного. Не говоря уже о Великих мастерах, здесь не было ни Сюэтина, ни Сан Цзинсина и Юань Сюсю, которые могли бы остановить нарушителей и защитить императора. До тех пор, пока Бянь Яньмэй мог держать Юйвэнь Юня в своих руках, императрица и ее братья могли спокойно уйти отсюда. Только что он и Шэнь Цяо пришли к молчаливому взаимопониманию: он был ответственен за захват Юйвэнь Юня, а Шэнь Цяо отвечал за остальных людей императора, не давая им вмешиваться в дела Бянь Яньмэя. В тот момент, когда Бянь Яньмэй показал себя, кто-то рядом с Юйвэнь Юнем двинулся так же быстро, как и он. Его фигура вспыхнула перед императором. За его поднятой ладонью поднялся воздух и потоки истинной ци, обладающей силой властной, безграничной и непредвиденной. Изначально у этого человека была густая борода, закрывающая большую часть лица, но стоило ему пошевелится, как его волосы взъерошились, и Шэнь Цяо узнал его. Сюэтин-чанши! Он вообще не ходил в Цинлянси, но все это время был рядом с Юйвэнь Юнем! Возможно, он ожидал, что на восьмой день четвертого месяца во время его отсутствия Пулиуру Цзянь воспользуется возможностью, чтобы сделать свой ход, поэтому разработал ответный план, чтобы вытащить змею из пещеры, тем самым заставив Пулиуру Цзяня потерпеть крах. В то же время другие мастера, сопровождавшие Юйвэнь Юня, двинулись в направлении Шэнь Цяо. Хотя Юйвэнь Юнь был подготовлен, он все еще был до жути напуган. Отступив на несколько шагов, он крикнул своим охранникам снаружи: - Убейте их, убейте их, убейте их всех! Помимо Сюэтина, среди сопровождения Юйвэнь Юня не было никого, кто представлял бы реальную угрозу. Шэнь Цяо провел императрицу и ее братьев во внутренний зал, он, как их единственный страж, мог пройти даже через десять тысяч. В его силах было остановить всех. Однако Бянь Яньмэй определенно не мог сравниться с Сюэтином. Если Бянь Яньмэй падет, а Шэнь Цяо будет должен разобраться с Сюэтином, то охранять детей станет некому. Так же думал и Сюэтин-чанши. Но когда он ударил ладонью, выражение его лица немного изменилось, и он понял, насколько ошибался!