Мириады Осеней

Чэнь Гун крепко сжимал рукоять меча. Шэнь Цяо сразу узнал его - это был меч Тай'а, из которого Чэнь Гун извлек свиток Стратегии Багрового Ян, а затем подарил клинок Юйвэнь Юню. Меч мирно покоился на шее второго сына Пулиуру Цзяня. Это уникальное оружие слыло живой легендой с ещё незапамятных времен; древний клинок был отлит Гань Цзяном совместно с У Ези, а его лезвие обладало сверхъестественной остротой - оно лишь едва касалось шеи мальчика, но на его мягкой коже проступила тонкая красная полоса. [Примечание: У Ези - один из известнейших кузнецов как эпохи Вёсен и Осеней, так и всего древнего Китая в целом. Из-под его руки вышли 7 легендарных клинков, 3 из которых было отлито вместе с Гань Цзяном, согласно «Анналам Вёсен и Осеней У и Юэ», его учеником. По преданиям, Тай'а - один из этих трёх мечей. Подробности о всех троих есть по ссылке в 70 главе] - А-Чуан, не двигайся, - сказал мальчику Шэнь Цяо. Об этом прозвище он узнал от Пулиуру Цзяня. Чэнь Гун улыбнулся: - Будь уверен, я не собираюсь причинять Яньмэнь-чжунгону вред. Как только я получу то, что хочу, я немедленно уеду в дальние края. Я не останусь шутить у тебя на глазах и раздражать тебя. [Примечание: 1) Яньмэнь - герцогство, дарованное второму сыну Пулиуру Цзяня в молодости за его определенные заслуги, в основном ум и красивое личико. Помимо имени, к герцогу можно обращаться используя названия его владений, и хотя это очень уважительная форма обращения, Чэнь Гун (что, по мне, довольно цинично с его стороны) выбрал именно ее. 乁⁠|･⁠ ⁠〰⁠ ⁠･⁠|⁠ㄏ * На момент происходящего мальчика зовут Ян Инь, в тексте - Пулиуру Инь. 2) Чжунгон - почтительное обращение, используемое к людям, которые имеют военные заслуги (по сути это буквальный перевод хаха) * С герцогством все предельно просто - исторически мальчик действительно получил его еще во времена правления Северного Чжоу, то есть до 581 года, когда Пулиуру Цзянь официально взошел на трон. Учитывая то, что рожден Пулиуру Инь был в 569, несложно понять, что герцогом он стал в промежутке первых десяти лет своей жизни (в романе ему не больше девяти). А вот что касается обращения «чжунгон», то это спорный вопрос, ведь впоследствии мальчик и вправду прославился своими походами на Когурё, однако это произошло объективно позже. Тут одно из двух: либо Чэнь Гун способен предвещать будущее, либо он просто язвит] - Чего ты хочешь? - Пожалуйста, присядь, - сделал жест рукой Чэнь Гун. Он держал заложника в своей власти и совершенно никуда не спешил. До тех пор, пока он не торопился, Шэнь Цяо тоже был спокоен. - Шэнь Цяо, мы встретились при весьма скромных обстоятельствах и можем считаться друзьями, прошедшими через невзгоды плечом к плечу. По правде говоря, я всегда оставался тебе благодарен, но не думал, что у нас ещё будет возможность вот так спокойно посидеть друг напротив друга. Чэнь Гун небрежно обратился к их прошлому, обращаясь к нему не «Шэнь-даочжан», а прямо по имени. - Этот бедняк не может принять благодарность Чжао-гогуна, - сказал Шэнь Цяо. [*Напомню, Чжао-гогун - титул герцога Чжао, принадлежащий Чэнь Гуну] Чэнь Гун улыбнулся: - Я до сих пор помню, как в этом захудалом святилище ты помог мне, избил тех попрошаек и дал мне пару лепешек с ослиным мясом. Тогда я подумал: «откуда взялся этот дурак» - очевидно, твои навыки были лучше, но несмотря на это ты был готов поделиться своей едой. Я происходил из бедной семьи и совсем изголодался, что уж говорить о том, чтобы научиться читать и писать? Я даже толком не знал, что такое Цзянху, и только многим позже я осознал, насколько на самом деле высокое ты занимали положение в мире боевых искусств, насколько грозной была твоя репутация до того единственного боя, после которого ты остался ни с чем, вынужденный тащить свое искалеченное тело через весь Цзянху, - Чэнь Гун сделал паузу. - На нашем пути нам несказанно повезло: мы, наконец, сбежали в город Хуайчжоу, а я увидел себя на один шаг ближе к своей цели - присоединиться к Объединению Люхэ. Я был вне себя от радости, но кто знал, что в это время ты вдруг заговоришь о том, чтобы пойти разными путями? Первоначально Шэнь Цяо не хотел отвечать, но услышав вторую паузу, в конце концов сказал: - Наши пути расходились не потому, что я считал тебя мертвым грузом, а потому, что я боялся доставить тебе неприятности. Это запоздалое объяснение, по мнению Шэнь Цяо, не нуждалось в необходимости быть озвученным. Он испытал так много предательств, видел так много недобрых намерений, что еще больше поверил во фразу «чистая совесть всегда настоит на своем». Если Чэнь Гун сомневался в нем, есть ли смысл говорить что-либо ещё? - Тогда я действительно опирался на свое ограниченное видение, чтобы понять тебя. Я думал, что ты посчитал меня мертвым грузом и намеренно оставил позади, поэтому я был обижен, - улыбнулся ему Чэнь Гун. - Даже без этой недосказанности, когда ты встретил Му Типо, ты все равно без колебаний продал меня. Так это было или нет, какой смысл говорить об этом? - спокойно ответил Шэнь Цяо. Каким бы толстым ни было лицо Чэнь Гуна, услышав это, он немного встревожился, но сразу поправился и улыбнулся: - Неважно, как я уже упомянул ранее, я все еще благодарен тебе. Если бы ты не вывел меня из того маленького городка, я, возможно, все еще выполнял бы ту нескончаемую, голодную и изнурительную работу. Может быть, я по сей день оставался бы жертвой вымогательств моей мачехи. - Чэнь Гун, хотя ты не мог распознать написанные слова, ты мог вспомнить все, что слышал. В социальном плане ты куда более приспособлен, чем я. С этими качествами и твоим естественным потенциалом к владению боевыми искусствами, в Цзянху ты бы стал большой редкостью. Даже если бы ты не встретил меня, рано или поздно ты все равно смог бы заявить о себе. Сегодня ты пал так низко, что нарушил запрет, и это не имеет ничего общего с твоими способностями. Это означает только то, что ты пошел неправильным путем. - Нет, ты ошибаешься, - покачал головой Чэнь Гун. - Причина, по которой я всегда отстаю на шаг, заключается не в том, что я иду неправильным путем, а в том, что мне просто не повезло. Помолчав немного, Чэнь Гун продолжил: - Шэнь Цяо, когда ты упал с пика Полушага, если бы Янь Уши не проходил мимо, разве ты бы спасся? Если бы в это время тебя нашли Юй Ай или Кунье, разве ты бы не умер уже давно? Я слышал, что твои родители покинули этот мир, когда ты был совсем молод. Это позволило тебе попасть под опеку Ци Фэнгэ, но ведь под Небесами существуют ещё десятки тысяч человек с большим потенциалом, так почему Ци Фэнгэ выбрал именно тебя? В тот день, когда мы встретились, твои глаза были слепы, а твой угун почти угас. Ты ничем не отличался от инвалида, и если бы ты не получил в руки Стратегию Багрового Ян, как бы ты мог, подобно иссохшему дерево весной, восстановить свои навыки и имя мастера боевых искусств? Если мы обратимся к первопричине, то дело в том, что ты просто удачливее, чем остальные, вот и все. Если бы у меня была хотя бы половина твоей везучести, я бы не стал беспокоиться о том, чтобы делать себе имя. Шэнь Цяо какое-то время молчал. - Наши пути различны, мы не можем руководствоваться одними и теми же убеждениями. Если ты хочешь так думать, я не могу тебя останавливать, - наконец, сказал он. Чэнь Гун засмеялся: - Похоже, ты не согласен с моими словами. Я знаю, что ты достойный человек, и не стал бы задирать нос при виде кого-то вроде меня, который пошел окольными путями, чтобы сегодня сесть перед тобой как равный. Видишь ли, если бы ты не помог Пулиуру Цзяню поднять восстание, я мог бы спокойно оставаться Чжао-гогуном, и мы, как колодезная и речная воды, пошли разными путями. Но я не могу поступить по-другому, я знаю, что как только Юйвэнь Юнь умрет, я не смогу существовать в Чжоу. Пулиуру Цзянь похож на Юйвэнь Юна, и толерантность такого типа людей диаметрально отличается от принципов Юйвэнь Юня. Такой монарх, как он, не принесет мне никакой пользы, и возможно, чтобы продемонстрировать зарождение новой династии, он захочет убить пару «придворных чиновников» вроде меня. Поэтому мы и собрались здесь сегодня, чтобы обсудить условия. Я знаю, что во внутреннем дворце Чжоу хранится свиток Стратегии Багрового Ян. После смерти Юйвэнь Юна я обыскал весь дворец с разрешения Юйвэнь Юня, но так и не смог найти его. Я подумал, что свиток, вероятно, был украден под покровом хаоса тех дней. Если только этот человек не из Цзянху, для него Стратегия бесполезна, так что, скорее всего, это была секта Хуаньюэ. Вы с Янь Уши довольно близки, должно быть, он уже показывал тебе этот том? - Верно, у меня есть эта книга, но ее мне дал не Янь Уши, а Пулиуру Цзянь, - вежливо ответил Шэнь Цяо. Чэнь Гун, казалось, внезапно что-то понял: - Неудивительно. Дочь Пулиуру Цзяня - императрица Юйвэнь Юня, вот что означает оказаться в нужном месте в нужный момент... Причина, по которой ты смог так быстро восстановить свой угун, наверное, тоже в Стратегии Багрового Ян. Это не было сформулировано как вопрос, а как уверенное утверждение. Все потому, что Чэнь Гун тоже обращался к практикам Стратегии Багрового Ян, и глядя на него и Шэнь Цяо с этой точки зрения, их угуны имели одно и то же происхождение. - Ты хочешь, чтобы я обменял Стратегию на Яньмэнь-чжунгона? Чэнь Гун улыбнулся: - Да, но мне нужен не только свиток из внутреннего дворца. Я хочу и свиток из Сюаньдушаня. - Свиток, который дал мне Пулиуру Цзянь, я взял с собой и могу передать его тебе, но свиток из Сюаньдушаня уже давно уничтожен моим шизуном, и я могу только пересказать его. У меня нет оригинала и, боюсь, ты заподозришь меня в обмане. - Если бы это был кто-то другой, я бы мог подозревать его, но если это говоришь ты, то я верюю тебе. Шэнь Цяо не сказал ничего, кроме «спасибо за доверие». Он достал свиток Стратегии Багрового Ян и бросил его Чэнь Гуну. Каждый том был написан на шелковом полотне. Чернила были пропитаны травами и долго не выцветали, а шелк был легким и тонким, что упрощало его хранение. Чэнь Гун не проверял полученный том, но подобный материал было трудно найти, и как только ткань оказалась в его руках, он уже знал, что эта вещь ничем не отличается от той, которую он добыл из Меча Тай'а, а значит она - подлинная. Он забрал свиток и спрятал его: - Заранее благодарю за чтение свитка из Сюаньдушаня. Сразу после того, как я выучу его наизусть, я отпущу Яньмэнь-чжунгона. Заложник был в его руках, он держал преимущество, и когда выдвигал условия, чувствовал себя уверенно. Шэнь Цяо увидел, что мальчик в его руках чувствует себя не так уж плохо, поэтому начал читать свиток Стратегии Багрового Ян из Сюаньдушаня. После того, как он закончил, а Чэнь Гун внимательно выслушал, последний кивнул: - Я запомнил. Были некоторые фразы, которые я не совсем понял, но думаю, что во дворце уже все закончилось. Если я подожду, пока Янь Уши прибудет сюда, и выступлю один против двоих, я ничего не получу, поэтому у меня нет времени, чтобы получить несколько твоих советов. Очень жаль. - Янь Уши и Сюэтин все еще борются и в ближайшее время не закончат. Так как как я пришел по просьбе, пожалуйста, прояви должное уважение к нашему соглашению и отпусти мальчика. Я гарантирую тебе безопасный отъезд из столицы. Чэнь Гун улыбнулся: - Нет необходимости, даже если не будешь препятствовать ты, это не гарантирует, что не будет препятствовать кто-то другой. Я знаю, что у Янь Уши есть ученик, оставшийся в городе. Его угун неплох, и мой уровень мастерства должен быть сравним с его, а я не хочу рисковать. Я хочу, чтобы Яньмэнь-чжунгон сопровождал меня на пути, пока я не выйду из столицы, и тогда я его отпущу. Шэнь Цяо знал, что для таких людей слова ничего не означали. Если он сейчас рассердится, это будет бессмысленно, поэтому он предал своему лицу нейтральное выражение, просто смотрел на него некоторое время, а затем кивнул: - Хорошо, но если ты не сдержишь свое слово и не отпустишь мальчика, даже если ты сбежишь на край океана, я найду тебя и убью. Чэнь Гун рассмеялся: - Будь уверен, зачем мне тащить за собой этот груз? У Пулиуру Цзяня так много сыновей, что я даже не могу ему как следует пригрозить. Мальчишку можно использовать только в обмен на Стратегию Багрового Ян! Все ещё удерживая мальчика в своих руках, он поднялся и покинул поместье. Снаружи его уже ждал экипаж, кучером которого был Мужун Цинь. Хотя Чэнь Гун казался спокойным, по отношению к Шэнь Цяо он был полностью насторожен и боялся, что тот внезапно передумает. Как раз когда он собирался забраться в карету с мальчиком в руках, позади него возникло совершено слабое движение. Сначала на расстоянии, а затем ближе, оно нацелилось в его голову! Мужун Цинь двинулся и сделал выпад в сторону спины Чэнь Гуна. Но в этот миг, даже если он знал, что Мужун Цинь придет ему на помощь, Чэнь Гун не мог не повернуть головы, чтобы посмотреть. Когда он обернулся, Шэнь Цяо двинулся с места. Его фигура стала похожа на призрака. Когда он появился перед Чэнь Гуном, тот еще не до конца осознал, что произошло позади него, но уже почувствовал в запястье внезапную боль. Меч Тай'а выпал из его хвата, а его руки оказались пусты. Шэнь Цяо отнял у него Пулиуру Иня, прижав свободную руку к его груди. В месте прикосновения Чэнь Гун почувствовал тупую боль, его тело отлетело назад, как воздушный змей без привязи, остановившись только тогда, когда он врезался в столб и тяжело упал на землю. В этот удар Шэнь Цяо вложил семь-восемь частей своей истинной ци, и его сила была значительной. Чэнь Гун выплюнул на пол глоток крови, но прежде чем он успел среагировать, Шэнь Цяо уже запечатал его точки меридиан. Увидев блеск меча Тай'а, Чэнь Гун жалобно вскрикнул, широко открыв глаза, в которых больше не было и следа от прежней самоуверенности. - Ты...! Где моя внутренняя ци?! Шэнь Цяо, ты стёр мой угун! Он был в ярости; утонченная речь, над которой он кропотливо трудился на протяжении многих лет вместе с повышением статуса, исчезла, как дым и пыль. В этот момент он словно вернулся к тому бедному юноше, который мог искать убежища только в полуразрушенном храме. - Ты смеешь стирать мой угун?! Да кем ты себя возомнил?! Кем ты себя возомнил!!! Шэнь Цяо бросил Меч Тай'а на землю: - Твоя судьба началась со встречи со мной в разрушенном храме. Раз уж это так, то позволь мне положить ей конец. Ты не беспристрастный человек, твой угун для тебя - всего лишь инструмент для продвижения по карьерной лестнице, но для других это может стать катастрофой, которая положит конец их жизни. Шэнь Цяо покачал головой: - Чэнь Гун, ты не достоин заниматься боевыми искусствами. - Достоин или нет, не тебе решать! - оскалился Чэнь Гун. Если бы взглядом можно было убить, Шэнь Цяо уже был бы разорван на несколько частей. - Какое же ты ничтожество, ты - всего лишь дворовая собака, стонущая под Янь Уши и соблазняющая его, обманом заставляя его бросать тебе под ноги Стратегию Багрового Ян! Насколько ты думаешь, ты лучше меня? Он выплевывал бесконечный поток грязи. Шэнь Цяо уже собирался запечатать его акупунктуру безмолвия, как Пулиуру Инь наклонился и поднял с земли меч Тай'а. Он схватился за рукоять, отвёл меч назад, а затем вонзил его прямо в сердце! Хлынула свежая кровь. Чэнь Гун умер с широко открытыми глазами. Шэнь Цяо был потрясен: - Ты... Пулиуру Инь плюнул на тело Чэнь Гуна. В его глазах пылала ярость: - Ты - ничтожество, посмевшее взять меня в заложники..! Даже если бы у Чэнь Гуна был шанс поразмышлять, он не смог бы понять, как получилось, что он умер от руки маленького ребенка. Тем временем у Бянь Яньмэя все было под контролем, и Мужун Цинь получил тяжелые травмы. Автор хотел бы сказать: Почему у Чэнь Гуна так много граней? Потому что его характер и то, что он пережил, чем-то напоминает А-Цяо, но и в некоторой степени отличается, так что контраст между ним и опытом А-Цяо был интересен. В хаотичном мире человеческая жизнь - сущий пустяк, он хочет возвыситься над всеми, но его усилия не оправдываются. Шэнь Цяо стал причиной судьбоносного поворота в его жизни, Шэнь Цяо стал и причиной ее конца. ~ Щепотка исторической информации, необязательная к прочтению ~ Раз уж я изначально зациклилась на детском саду Шэнь Цяо, который на данный момент насчитывает 5 малышей, Юй Шэнъяна и Янь Уши, то просто обязана рассказать о Пулиуру Ине. Из самого безобидного, среди пяти своих сыновей как мать, так и отец лелеяли больше всех именно Пулиуру Иня, хотя это имя он носил недолго; однажды мальчик получил злое пророчество, и Пулиуру Цзянь поспешил изменить имя своего второго сына на Хуань, но, видимо, на момент повествования этого ещё не произошло ха-ха-ха. Как мы уже могли заметить, (причем не только по его мужественному и стойкому поведению сегодня, но и по осознанным действиям в покоях императрицы 1-2 главы назад), Пулиуру Инь, будучи вторым ребенком, рос намного смекалистее, чем его первый старший брат. Такая тенденция прослеживалась и в далеком будущем, события которого «Мириады», конечно же, не охватили, когда Пулиуру Цзянь решал, кто же станет его наследником. Завоевав трон в 581, он отдал этот титул своему старшему, видимо, руководствуясь традицией передавать трон первому отпрыску, однако вскоре, когда мальчики подросли и начали проявлять себя в военных кампаниях, Пулиуру Цзянь изменил своё мнение в угоду Пулиуру Иня. Говорят, что перед смертью, несмотря на то, что правил он очень мудро, Цзянь начал страдать от расстройства психологического спектра на фоне неудач в походах на Когурё, и пожелал отстранить от наследства всех пятерых сыновей, вот только не успел, умерев при "весьма загадочных обстоятельствах", и императором стал его второй сын. Он продолжил дело своего отца, нападая на Когурё (все так же безуспешно), и прославился как один из самых жестоких императоров Китая в принципе, что поразительно ярко отображается в его двух коротких появлениях, олицетворяющих натуру правителя, которым он в итоге станет. *Мне показалось, что мальчик заслуживает отдельного внимания, так что надеюсь, немного информации об этом дьяволёнке покажется интересной и Вам;>