Мириады Осеней

Когда Янь Уши вернулся из дворца, Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй уже сидели друг напротив друга, каждый с камушком Вэйци в руках. Они олицетворяли образ праздного досуга: очевидно, что все их официальные задачи были выполнены. Янь Уши увидел, что Шэнь Цяо снова переоделся в свою обычную одежду, и немного расстроился. Он подумал, что Шэнь Цяо в женских облачениях был большой редкостью, но оставил эти слова невысказанными: если произнести их вслух, Шэнь Цяо не сможет вынести этого, каким бы хорошим он ни был. Увидев учителя, Бянь Яньмэй поспешно отложил свой камушек Вэйци и встал, чтобы счастливо поприветствовать его: - С возвращением, шизун! После внезапной смерти того старого лысого осла Сюэтина буддийские секты, вероятно, уже никогда не оправятся! Янь Уши все еще был одет в платье служанки, но маска из человеческой кожи была снята, а его настоящее лицо - открыто, отчего создаваемый эффект казался чуточку комичным. Несмотря на это, его манера преподносить себя была все так же великолепной. Даже если он будет одет в лохмотья, никто не осмелится смеяться над ним. Услышав слова Бянь Яньмэя, он сказал: - Старый лысый осел не умер. Бянь Яньмэй замолчал, а Янь Уши улыбнулся: - С его-то положением, не будет ли жаль, если он умрет? По крайней мере, я должен использовать его хоть для чего-то. Да, он из буддийских сект, но его сердце никогда не разрывалось от привязанностей к этому миру. Если в этот раз он готов принять обстоятельства, в которых оказался, что плохого в том, чтобы позволить ему жить? Бянь Яньмэй не знал, что его учитель намеревался сделать, но поскольку Янь Уши высказался именно таким образом, у него уже должен быть план, поэтому Бянь Яньмэй с уважением принял это. - Пулиуру Иня спасли? - спросил Янь Уши. - Да, этот ученик уже отправил Пулиуру Иня обратно в поместье Суй-гогуна. Чэнь Гун мертв, а Мужун Цинь серьезно ранен, в настоящее время он заперт в камерах, но его можно использовать для предоставления нам устных показаний позже. Янь Уши коротко признал, что Сюэтин-чанши по правде был крайне искусным мастером. Хотя Янь Уши выиграл бой, он тоже получил травмы. Он прикрыл рот ладонью и зашелся в слабом кашле. Бянь Яньмэй собирался сказать, что пойдет за лекарством, как вдруг увидел ярко-красную струю, текущую сквозь пальцы Янь Уши. Он был так сильно ранен? Бянь Яньмэй открыл рот и поспешно спросил: - Шизун, вы в порядке? В этом поместье еще должны оставаться леденцы цинсинь... [Примечание: слово «цинсинь» можно перевести как «чистое/зеленое сердце/разум». Забавно, что у этого слова есть омофон (по-разному пишется и одинаково читается) «влюбиться». Ко всему прочему, существует такой сорт чая] Янь Уши махнул рукой и сел на освободившееся место Бянь Яньмэя. Кто знает, разыгрывает ли он его или нет? Шэнь Цяо должен был убедиться: - Если у Янь-цзунчжу такие серьезные травмы, нужно ли ему, чтобы я взглянул? Как только эти слова сорвались с его уст, Янь Уши уже протянул руку над доской Вэйци: - Мне придется побеспокоить Шэнь-даочжана. «Ты протянул руку слишком быстро! Будто с самого начала знал, о чем я собираюсь спросить...» - подумал Шэнь Цяо, когда протянул к нему правую руку и положил три пальца на его запястье. - Твои меридианы хаотичны, вероятно, это из-за внутренних травм, но отклонение от нормы не должно быть настолько серьезным. Если ты позаботишься о себе, через несколько дней твое самочувствие улучшится. «Даже если у него и есть внутренние повреждения, он не в таком плачевном состоянии, чтобы проливать кровь. Он просто притворяется» - подумал Шэнь Цяо, когда говорил с ним. Янь Уши протянул свою руку так, чтобы она с весом легла на спину Шэнь Цяо, а затем мягко улыбнулся: - Шэнь-даочжан, несмотря на то, что этот достопочтенный так обошелся с тобой в прошлом, ты не зацикливаешься на случившемся и все ещё идешь рядом со мной сквозь огонь и воду. Против такого непоколебимого постоянства даже самое каменное сердце не устоит и будет тронуто. Эта пара рук была тонкой и нежной. На ощупь они казались двумя искусно обработанными нефритами; на них выделялась лишь загрубелость между большим и указательным пальцами, которая свидетельствовала о многолетнем опыте владения мечом их хозяина. Если бы такие слова произнес кто-то другой, Шэнь Цяо мог бы ответить той же формальностью, однако по отношению к Янь Уши он уже долго вырабатывал иммунитет. Более того, последний все еще был одет как женщина, и Шэнь Цяо чувствовал лёгкий ужас. Ему казалось, что все волосы на его теле, которые и так стояли дыбом, могли и вовсе выпасть в любой момент. Не дожидаясь, пока Шэнь Цяо отстранится, Янь Уши опустил руку первым, будто только что он и вправду просто хотел выразить то, что чувствовал. Другие люди определённо сочли бы неудобным носить женскую одежду, которая вдобавок не подходит но размеру. Янь Уши и сам чувствовал себя не в своей тарелке, но Бянь Яньмэй уже предусмотрительно приказал приготовить для его шизуна ванну и сменную одежду. Уважаемый лидер секты Хуаньюэ был одет в платье с высокой талией; такой внешний вид мог не понравиться обществу, однако он сам не спешил. Встав со своего места, он взглянул на чашу перед Шэнь Цяо и спросил Бянь Яньмэя: - Что в чашке? - Медовая вода. Бянь Яньмэй не был уверен, почему его учитель спрашивает о такой незначительной детали. - Смени его на сливовый напиток, А-Цяо не любит сладость медовой воды. Шэнь Цяо приподнял брови, чтобы посмотреть на него, желая спросить «откуда ты знаешь, что я не люблю медовую воду?», но счел этот вопрос слишком глупым, поэтому закрыл рот и снова сосредоточился на доске Вэйци. Услышав это, Бянь Яньмэй замялся, но быстро пришел в себя: - Да. Как только Янь Уши вышел, он догнал его и продолжил допрашивать: - Шизун, должен ли этот ученик вести себя по отношению к Шэнь-даочжану как обычно? - Обращайся с ним так же, как со мной. Янь Уши пристально посмотрел на него, в его взгляде читалось похвальное «этого юнца следовало обучить». Бянь Яньмэй был воодушевлен. «Конечно, мои догадки оказались верными» - подумал он про себя. Было хорошо известно, что люди в демонических сектах никогда не откажутся от «целомудренных развлечений». Бянь Яньмэй лично видел, как раньше Янь Уши уделял внимание немалому количеству красавиц, однако это было очень кратковременно, и в итоге никто из них надолго не задерживался. Изначально Бянь Яньмэй считал, что «пройти через десять тысяч цветов» намного больше соответствовало темпераменту его учителя. Он совершенно не ожидал, что Янь Уши действительно возжелает возросший в ледниках цветок на высоте, оставляющей внизу весь мир. [Примечание: 1) В тексте используется строчка из поэмы «Пипа» (дословно «Песнь пипы») авторства поэта эпохи Тан, Бо Цзюйи. Звучит она примерно так: «[девушка, играющая на пипе] Прокладывает путь через десять тысяч цветов, не цепляя [шелковым платком] ни единого лепестка или листа». В контексте поэмы это предложение восхваляет изящество певицы, однако в нашем случае «цветами» выступают объекты любви, чаще девушки, которые нередко удостаиваются такого обращения в идиомах вроде «собирать цветы на обочине дороги» - изменять, посещать дам лёгкого поведения; или просто «срывать цветы» - заполучить любовь своего сердца. Таким образом, в нашем случае строчка о пути сквозь десять тысяч подразумевает собой богатый опыт Янь Уши в любовных делах, а строчка о нетронутых лепестках и листве - его в этом отношении разборчивость. 2) Выросший на заснеженных пустошах и пробившийся сквозь ледник; возвышенный и оставляющий позади весь мир - две фразы, имеющие одинаковое переносное значение: непостижимый и недосягаемый. * Я правда чуть не чокнулась, пока не поняла всех тонкостей с поэмой, в переводах которой о цветах ни слова не говорилось ха-ха т-т] Бянь Яньмэй частично понимал характер Шэнь Цяо. Он не думал, что его шифу сможет сорвать этот цветок. Все потому, что хотя с Шэнь Цяо было легко поладить, у него был твердый стержень, который не сгибался ни под каким-либо влиянием. Это определенно не давало предпосылок к тому, что он был человеком, интересующимся в мужчинах или обрезанным рукавом. Однако имея во внимании темперамент Шифу Бянь Яньмэя, если что-то или кто-то ему нравится, то он должен получит это любой ценой. Придя к такому выводу, Бянь Яньмэй не решил, кому он должен сочувствовать больше. Он кротко кашлянул: - Этот ученик просит простить его за то, что он позволяет говорить себе слишком много, но мне кажется, или у Шэнь-даочжана нет такого намерения? Это совсем не выглядит взаимно! Янь Уши искоса взглянул на него: - У тебя есть идеи? Бянь Яньмэй снова сухо кашлянул: - У этого ученика есть множество способов соблазнить женщину, но Шэнь Цяо не только не женщина, но и не простолюдин. Здесь обычные методы не сработают, но, как говорится, сильная женщина боится мужчину, который не отпускает ее. Здесь применяется эта логика, не так ли? Вот только… - Только «что»? - Учитель чрезмерно совершенен. Когда дело касается простолюдинов, даже если вы пожелаете завести короткую интрижку под весенним ветром, они все равно запрыгнут к вам в постель хоть тысячу раз. Но если мы говорим о Шэнь Цяо, то в будущем, когда учителю станет скучно и он бросит его, Шэнь Цяо, наверное, так просто это не оставит. [Примечание: лёгкое дуновение весеннего ветра - несерьезные отношения сексуального характера. Фраза имеет то же начало, что и знаменитые «весенние сны»] Смысл в том, что, уважаемый старикан, если вы хотите порезвиться, то в мире есть бесчисленное количество красавцев и красавиц, многие из которых сами пожелают возлечь с вами. Шэнь Цяо будет не только трудно получить, но и трудно избавиться, если он все же окажется в ваших руках. Вот поэтому и существует поговорка о том, что призвать бога легко, а прогнать - трудно. Шэнь Цяо в конце концов - Великий мастер, не навлекайте на себя беду! Янь Уши вдруг улыбнулся: - Откуда ты знаешь, что мне нужна только короткая интрижка под весенним ветром? Вы ведь не можете хотеть этого на всю жизнь? Бянь Яньмэй опешил, но не осмелился спросить об этом, поэтому лишь сказал: - Этот ученик понимает. На самом деле он не понимал. Шэнь Цяо, безусловно, был редким красавцем, но этот мир наполняло слишком много прекрасного, и Шэнь Цяо не был самым притягательным из всех. Быть может, из-за того, что он был исключительным мастером боевых искусств, для его учителя очарование казалось больше? К тому времени, когда Янь Уши искупался, переоделся и вернулся, Шэнь Цяо уже покрыл большую часть доски Вэйци камнями. - Ты видел двух старших сыновей Пулиуру Цзяня, что думаешь? - Янь Уши сел напротив него. Шэнь Цяо не удивился этому вопросу. После короткой паузы он сказал: - Да-лан честный и немного медлительный, но не глупый. Эр-лан умен, несмотря на свой юный возраст, он уже продемонстрировал свою беспощадность. - Да, твой анализ абсолютно точен, особенно эти четыре слова «медлительный, но не глупый», они попали прямо в цель. - Прости меня за прямоту, но хотя Пулиуру Цзянь - целеустремлённый человек, способный к терпимости, который будет толковым лидером, но характеры двух его сыновей должны были поменяться местами. Если младший вырастет образованнее, чем старший, в будущем, когда речь пойдет о сохранении династии, это может стать проблемой. - А-Цяо, ты думаешь о слишком далёком будущем, - засмеялся Янь Уши. - Как может существовать династия, которая никогда не рухнет? Даже Цинь Шихуан, самонадеянно провозгласивший, что правление его семьи продлится десять тысяч лет, в итоге продержался лишь два поколения, так что кто может знать наперед? Ещё не ясно, доживут ли его сыновья до совершеннолетия и продлится правление Пулиуру Цзяня дольше десятилетия, или его заменит кто-то посильнее? Мне просто нужно знать, что человек, с которым я работаю сейчас, в состоянии оставаться относительно уравновешенным, а не совершать сомнительные действия из некомпетентности. Этого достаточно. Что касается продолжения рода Пулиуру, я же не их отец, зачем мне нужно так сильно беспокоиться об их имени? - Я вижу, что Янь-цзунчжу знает, что делает. Мне нечего добавить. - Пулиуру Цзянь хочет найти для своих сыновей шифу. Раз ты так говоришь, я знаю, что ты не хочешь брать ни одного из них. Когда у меня будет возможность, я откажусь от твоего имени. Шэнь Цяо удивился: - Угун Янь-цзунчжу лучше моего, почему они не рассматривают в качестве шифу тебя? Янь Уши улыбнулся: - Не хочешь их ты - не хочу их и я. С нашими отношениями, если мы не будем действовать как один, другие наверняка поймут нас неправильно. Какие «наши отношения»? Если ты преподносишь это в такой форме, как вообще можно избежать недопонимания со стороны других? Шэнь Цяо изумленно удивился его способности менять местами черное и белое: - Янь-цзунчжу не нужно учитывать это. Я не принадлежу секте Хуаньюэ, даже если я не буду действовать в соответствии с Янь-цзунчжу, никто не поймет неправильно.

***

Эта смена власти была ярким примером того, что в войне решающим фактором является скорость. С помощью Янь Уши, Шэнь Цяо и других Пулиуру Цзянь быстро захватил Юйвэнь Юня и использовал его, чтобы взять под контроль императорский двор. Как опытный политик, он не стал разворачивать кровавое противостояние в городе или даже за его пределами. Прежде чем кто-либо смог отреагировать, суматоха во дворце была улажена. Перед этими событиями, для обеспечения удобства досуга вдали от раздражительных чиновников, Юйвэнь Юнь передал свой трон своему сыну Юйвэнь Чану и назвал себя императором Тяньюань. Теперь, когда ситуацию контролировал Пулиуру Цзянь, ему даже не нужно было создавать новую марионетку, ведь восьмилетний Юйвэнь Чан все еще был императором. Просто теперь над его головой появился новый страж. В конце концов, Юйвэнь Юнь сам вырыл эту яму, и в итоге упал в нее вниз головой. Когда Пулиуру Цзянь укрепил свой контроль, он не спешил называть себя императором, а продолжал следить за страной в роли левого старшего министра. Чуть погодя он объявил о смерти Юйвэнь Юня из-за болезни, а затем прекратил строительство частных садов императорской семьи, вернул чиновников, изгнанных Юйвэнь Юнем из столицы, и восстановил их в должностях. Этими двумя последними мерами ему удалось покорить сердца многих людей. Один император - один двор. Ко всему прочему, правление Пулиуру Цзяня означало конец благоприятных времен для буддийских сект и Хэхуань. Когда во дворце начались беспорядки, Сан Цзинсин и Юань Сюсю находились за пределами столицы, а остальные фигуры сравниться с Янь Уши и Бянь Яньмэем не могли. Во время правления Юйвэнь Юня секте Хуаньюэ пришлось скрыватьcя и действовать из тени, но теперь, наконец, настал день, когда Бянь Яньмэю больше не было нужды сдерживаться. Он начал незамедлительное полномасштабное наступление и вскоре захватил активы секты Хэхуань во дворце и в городе за один ход. После того, как угун Сюэтина-чанши был стерт, он был заключён в тюрьму за преступления, связанные со сговором с предыдущим императором. Устранение Сюэтина означало, что буддийские ученики лишились последней поддержки в столице. Когда дерево падает, обезьяны разбегаются. Постепенно все буддийские храмы были запечатаны властями, а ученикам оставалось только бежать от ветра или признаться в своих преступлениях на суде. [Примечание: когда дерево падает, обезьяны разбегаются - идиома, означающая неспособность приспешников командира продолжить его дело, что-то вроде наших «крыс, бегущих с тонущего корабля»] Янь Уши не собирался искоренять остатки буддийских сект. Дело в том, что он имел четкое понятие о том, как работает религия и вера, системы которых давно распространились на Центральных равнинах. Учения всех трёх школ поселились в сердцах людей, и у каждой были свои последователи. Такие корни уходили исключительно глубоко и не могли быть разрушены действиями людей. В лучшем случае удалось бы добиться кратковременного ослабления влияния той или иной школы. Когда Юйвэнь Юн начал жестокое гонение буддизма, он убивал множество монахов, разрушал сотни храмов и сжигал буддийские свитки и учения целыми библиотеками, однако сразу после его смерти буддизм снова восстановил прежнее влияние. Секте Хуаньюэ нужна была лишь простая поддержка от правящей власти и право действовать свободно, а не упадок буддийских сект. Поскольку в отсутствие последних все еще существовали даосские секты и секты Жу, их нельзя было преследовать и добиться полного исчезновения. Лучший способ двигаться вперёд заключался в том, чтобы силы уравновешивали друг друга и таким образом не причиняли друг другу особого вреда. Только такой сценарий предотвращал возникновение какой-нибудь монолитной сверхдержавы и был одним из способов прожить немного дольше. Не вдаваясь в детали, позиция Янь Уши по этому поводу в точности соответствовала позиции Пулиуру Цзяня, что послужило главной причиной тому, что они так хорошо сработались. Чтобы поблагодарить Янь Уши и Шэнь Цяо за их усилия, Пулиуру Цзянь не только приказал возвести в столице Сюаньдугуань, назвав Шэнь Цяо Тунвэй Юаньмяо Чжэнжэнь Сюаньдугуаня, но и щедро передал управление несколькими бизнесами королевской семьи секте Хуаньюэ. Когда он основал три провинции и шесть префектур, Пулиуру Цзянь даже предоставил представителям Хуаньюэ наиболее прибыльные политические должности. На протяжении всего правления династия Суй и секта Хуаньюэ поддерживали хорошие дружеские и рабочие отношения, пока Ян Хуань не отвернулся от них и не нарушил свое слово. Но все это случилось многим позже. [Примечание: *Вся информация внизу существует просто для лучшего понимания вышесказанного. Вы почти ничего оне потеряете, если пропустите её. 1) Начнём с простого - напоминания. Слово «гуань» переводится как «храм». Следовательно, у Сюаньдушань появился храм, другими словами Сюаньдугуань. 2) Тунвэй Юаньмяо - очень высокопоставленный титул главы храма Сюаньду, несомненно достойный Шэнь Цяо, но Господи помилуй, очень длинный т-т. Давайте разбираться. 2.1) Слово «Тунвэй» означает состояние абсолютного просветления и достижения наивысшей точки в определенной практике (даосизма в нашем случае). Если брать иероглифы отдельно, то «тун» можно перевести как «хорошо знающий/квалифицированный/специализирующийся» и т.д; а «вэй» - «глубокий (касается познаний в чем-то)» 2.2) Слово «Юаньмяо» - существующий (ура) термин в даосизме, который обозначает главный храм даосской школы или даосское родовое святилище. Интересно, что «юаньмяо» - омофон слов «первозданная тайна» и «великое чудо». 3) Чжэнжэнь - буквально «праведный человек». Термин используется в отношении идеального типа личности, обладающей высокими моральными принципами и воплощающей 4 конфуцианские добродетели: благожелательность, мудрость, праведность и мужество. Причем здесь конфуцианство, если Шэнь Цяо - даос? На то есть две причины. Первая заключается в том, что в даосизме существует почти идентичное понятие, которое даже произносится так же и буквально переводится как «истинный человек». Стоит отметить, что все таки этот термин этот имеет гораздо более значимое место в конфуцианстве, нежели в даосизме, и вот здесь можно перейти ко второй причине: вероисповеданию Пулиуру Цзяня. Исторически он был буддистом, но в государственных делах придерживался более сбалансированного конфуцианства, и т.к. титул даровал именно он, в использовании преимущественно конфуцианского термина нет ничего странного. Должна сказать, что это лишь мое предположение, но оно подкреплено фактами, так что я осмелюсь его озвучить ха-ха. 4) Три провинции и шесть префектур - территория, завоеванная Пулиуру Цзянем благодаря кампании 598 года, то есть спустя почти 20 лет после описанных в «Осенях» событий. Не буду перечислять все названия, т.к. информации слишком много и лично у меня мозги уже текут через нос, но скажу, что эта местность, хотя и недолго, но имела огромное стратегическое значение для династии Суй и ее любимых походов на корейское государство Когурё. 5) Нарушивший свое слово Ян Хуань - это наш маленький на данный момент Пулиуру Инь. О нем я (оказывается, очень кстати) рассказывала в конце прошлой главы, так что вопрос со сменой имени отпадает, осталось разобраться с фамилией ха-ха. 5.1) В похожих примечаниях упоминалось, что фамилией династии Суй является Ян, однако в тексте мы встречаем только Пулиуру. Это легко объяснить их происхождением; Пулиуру - это сяньбийский вариант фамилии, а Ян - ханьский, он же и является официальным, так что как исторических личностей наших героев стоит называть Ян Цзянь и Ян Хуан. Скорее всего, семья Пулиуру Цзяня, как приближенная придворная аристократия, была вынуждена использовать фамилию на сяньбийский манер именно из-за того, что семья Юйвэнь имела сяньбийские корни] Во втором месяце года после дворцового беспорядка, сразу после Фестиваля Фонарей, император Чжоу Юйвэнь Чан выразил свое глубочайшее уважение Пулиуру Цзяню, признал, что у него есть задатки компетентного главы государства, и что сам он был слишком молод и наивен для того, чтобы править. Он объявил, что отрекается от престола в пользу Пулиуру Цзяня. Тот трижды отказался, прежде чем, наконец, взойти на трон. Он провозгласил новую династию Суй, изменил название титула имперского правления, и честь возвращения имени своего предка, вернулся на ханьскую фамилию Янь, дав миру поистине новое начало. С новым лидером во главе государства север вступил в новую династию, и сотни лет хаоса, начавшегося с того, что Цзинь победила У и вошла на Центральные равнины, наконец, остались на предыдущей странице. [Примечание: Цзинь и У - страны, фигурирующие в эпоху Троецарствия, о которой мы слышим уже не впервые] Для простого народа волнения придворной власти не имели никакого значения, их требования были очень просты - процветающий урожай, достаточный для того, чтобы прокормить и одеть себя. Новая династия действительно принесла определенные изменения. Не обращая внимания на некоторые моменты, появился пункт об отпущении грехов, который означал, что в этом году людям не придется платить налоги, и их дни стали немного легче. Имея больше денег, люди больше улыбались. По крайней мере, когда Шэнь Цяо шел по улице, он чувствовал именно это. - Только сейчас я могу сказать, что не жалею о своем решении в тот день. Улица была необычно оживленной, люди торопливо шли по своим делам, ведь из-за сегодняшней церемонии в храме многие из них целый день были на ногах и лавировали между прилавками, готовясь к фестивалю Дуань-у. Уличные магазинчики украшали яркие ткани и пестрые шелка; картина представляла собой головокружительное скопление цветов, и это было пиршеством для глаз. [Примечание: Дуань-у или Дуаньу - Праздник драконьих лодок. Его называют праздником двойной пятерки, ведь припадает он на пятый день пятого лунного месяца, то есть на начало лета] Услышав его слова, Янь Уши улыбнулся: - Значит, А-Цяо все это время не находил себе места. Шэнь Цяо кивнул и откровенно ответил: - Я беспокоился, что мои действия могут привести людей к страданиям из-за другого некомпетентного лидера, что сделает их дни труднее. Вместе они прошли мимо ларька. Услышав, как рьяно зазывает его хозяин, Янь Уши заглянул туда и купил красочного, сшитого вручную суконного тигра. Игрушку украшали завязки на голове и шелковая лента вокруг тела, а на лице тигренок носил довольно глупое, но живое выражение. Янь Уши вложил тканевого тигра в руки Шэнь Цяо. Шэнь Цяо удивился: - Это мне? Он сжал в руках мягкого суконного тигра, покрутил его взад-вперед и не смог удержаться от улыбки: - Он очень милый. Янь Уши усмехнулся. Он подумал: «Да, как и ты. Большая кошка или маленькая - все равно кошка, и этот почтенный проводит все свои дни, общаясь с котами». Перед возвращением они еще немного прогулялись по рынкам. Поместье Янь Уши было распечатано, и поскольку Ян Цзянь дал ему новую должность, поместье Шаоши переименовали в поместье У-гогуна, в котором Янь Уши и жил. Сюаньдугуань Шэнь Цяо все еще строился, так что он останавливался здесь в качестве гостя. Управляющий домом, едва увидев Янь Уши, бросился к нему доложить, что возвратился Эр-ланцзюнь и привел с собой шиди Шэнь-даочжана. Шен Цяо был несколько удивлен, но когда он увидел Юй Шэнъяна и человека, которого он привел с собой, он был потрясен ещё больше: - Си-шиди? Автор хотел бы сказать: По секрету скажу вам, ребята, что во времена династии Суй и сменившей её Тан в Чанъани действительно существовал Сюаньдугуань, и он определенно заработал свою репутацию благодаря основанию во время Суй. «Мириады Осеней» начались именно потому, что я случайно увидела Сюаньдугуань и прониклась его историей хи-хи~ Как много историй и людей, какой замечательный путь ~~