Мириады Осеней

Шэнь Цяо думал, что травмы Янь Уши не были такими серьёзными. После стольких дней, даже если он выздоровел не полностью, он должен был приблизиться к этому. Кто знал, что исследование его меридианов покажет застой ци и сгущение крови, которое грозило формированием тромбов? Ситуация стала хуже, чем раньше. Может быть, угун Сюэтина достиг «внешнего спокойствия, пробирающего до костей»? Но если угун Сюэтина действительно был настолько силен, как он мог проиграть Янь Уши, да ещё и позволить ему стереть свои способности? Янь Уши прикрыл рот и дважды кашлянул, а затем попытался объясниться: — Дело в том, что все это время я занимался проблемами Хуаньюэ. Мне нужно было разобраться с ранее потерянными и разрозненными владениями, так что времени на то, чтобы лечиться, у меня не нашлось. Я не думал, что мне станет хуже. — Это же твое здоровье, как ты можешь быть таким безрассудным? Янь Уши улыбнулся, явно не думая, что на это стоит обращать внимание: — Это не смертельно, три-пять дней — и я буду в полном порядке. Шэнь Цяо чуть подумал и вытащил из своего рукава небольшой фарфоровый сосуд, который поставил на стол: — Мы с тобой обладаем угуном даосского и демонического происхождения, которые противостоят друг другу, и я не могу тебе помочь, однако из поколения в поколение в Сюаньдушань передается уйма различных лекарств. На протяжении многих лет я разрабатывал этот рецепт, взяв за основу несколько формул с горы Сюаньду, а недавно я попросил приготовить по нему лекарства в аптеке. Если ты им доверяешь, можешь принимать по три таблетки в день, это поспособствует твоему выздоровлению. Янь Уши поднял фарфоровую баночку со стола. В его руках она ощущалась ещё теплой, едва нагретой телом Шэнь Цяо. Большим пальцем он медленно погладил гладкую поверхность фарфора, и это маленькое движение оказалось неописуемо многозначным. Шэнь Цяо не стал думать над ним слишком долго, решив, что этот человек просто подозрителен по своей природе и не доверяет ему. Скорее всего, он примет лекарство сейчас, а когда окажется наедине, то просто выбросит. Однако это действительно было бы бесполезной тратой его времени и сил, не говоря уже о том, что рецепт содержал несколько редких и трудно добываемых трав, а лекарство, приготовленное по нему, могло спасать людям жизни. По этой причине Шэнь Цяо добавил: — Если ты не собираешься принимать его, то просто верни. В конце концов, твои травмы не такие уж и серьёзные. — Почему это не собираюсь? Янь Уши обнаружил, что Шэнь Цяо смотрит на фарфоровую баночку, и нашел это довольно забавным. Поэтому, сознательно идя против его желания, он открыл пробку, высыпал три таблетки на ладонь, сунул их в рот, а затем схватил сливовый напиток и проглотил лекарство у Шэнь Цяо на глазах. — Я чувствую, что тяжесть в груди исчезла, сменившись немедленным и успокаивающим облегчением, — сказал Янь Уши, схватившись за грудь. -… Это же не всемогущее лекарство. — Я говорил о сливовом напитке! — засмеялся Янь Уши. — Говорят, что искусные практикующие могут использовать в качестве лекарства даже свою слюну. Разве в том сливом напитке, который раньше пил ты, нет твоей слюны? Что мог сказать Шэнь Цяо перед лицом таких грязных разговоров? Даже если за все это время он уже порядком наслушался от него самых разных бесстыдных слов, его лицо все равно слегка покраснело. Янь Уши, увидев, что он смутился и молча встал, чтобы уйти, удержал его за руку и сказал: — Хорошо, хорошо, это лекарство действует не благодаря слюне. Но когда ты ходил в аптеку, чтобы приготовить это? Как вышло, что я ничего не знаю об этом? — Неужели я должен отчитываться обо всем перед Янь-цзунчжу? — с серьезным лицом спросил его Шэнь Цяо. — Конечно же нет, но я переживаю за тебя. Переживаю, что тебе не хватит денег, или что тебя кто-то обманет. — Оказывается, в глазах Янь-цзунчжу я действительно такой дурак. Янь Уши подумал: «Да, именно так. Если не дурак, как же я мог бросить тебя Сан Цзинсину, а ты ничего и не заподозрил?» Однако вслух он сказал: — Нет. С тех пор, как ты покинул гору, ты каждый день делаешь успехи. Я сам вижу это, ты стал намного умнее, чем раньше. Шэнь Цяо все сопротивлялся и сопротивлялся, но в итоге не сдержался: — Янь-цзунчжу вообще не похож на человека с внутренними повреждениями. Можешь поговорить ещё, возможно, быстрее поправишься! Янь Уши сдержал улыбку: — Это никуда не годится, без Шэнь-даочжана и его отличного лекарства, я уверен, что буду поправляться немного медленнее, — сказал Янь Уши и сменил тему. — Я слышал, что Ян Цзянь выделил тебе денежную сумму? — Верно, эти деньги пошли на строительство Сюаньдугуань. — Означает ли это, что ты решил остаться в Чанъани? — Все ещё под вопросом. В любом случае, сначала я хочу вернуться на Сюаньдушань, чтобы посмотреть, смогу ли я решить проблему там, и если Сюаньдушань захочет выйти из всего отшельничества, тогда Чанъань станет хорошим местом. Я вижу, что у Ян Цзяня есть задатки лидера, он не выглядит ни пристрастным, ни легкомысленным. По отношению к даосским сектам он довольно снисходителен; возможно, даосские секты смогут использовать такой удобный шанс и снова возродятся. — Он делает это, чтобы завоевать сердца людей, — напомнил ему Янь Уши. — Я знаю, но в этом нет ничего плохого, — улыбнулся Шэнь Цяо. — Хотя я и принадлежу даосской секте, я не могу с уверенностью сказать, что среди даосов нет подонков. Если запоют сотни птиц, это будет хорошо для всех. Не может быть ситуации, в которой лидер грабит государственную казну ради одной школы и лишает остальных людей возможности выжить. Ян Цзянь находится под сильным влиянием буддийских учений, но все еще может трезво смотреть на секты Жу и даосов. В моем понимании это и есть качество настоящего лидера нации. Самое главное, что если Сюаньдушань действительно хочет войти в светский мир, то сейчас вполне подходящее время. [Примечание: «сотни птиц запоют» — скорее не идиома, а поговорка, связанная с народной полуправдивой историей о талантливом музыканте, который благодаря своей игре заставил сотню птиц разных видов остановиться и запеть в унисон с его мелодией. Когда говорят «сотни птиц запели/запоют», обычно имеют в виду слаженную и совместную работу двух и больше сторон, которые благодаря коммуникации сосуществуют в мире, процветании и гармонии. Конечно, иногда эта фраза нацелена на восхваление музыки, но это явно не наш вариант; >] Янь Уши приподнял брови: — Разве не ты питаешь к Ци Фэнгэ безграничное уважение и чуть ли не поклоняешься ему? Почему в этом отношении ваши мнения расходятся? — Это было тогда, а не сейчас. При его жизни такого подходящего момента никогда не подворачивалось, но если бы мой глубокоуважаемый наставник был в этом мире, он определенно согласился бы со мной. — О, услышав твои слова, этот достопочтенный теперь все понял. — Что ты понял? — Если ты хочешь что-то сделать, ты говоришь, что Ци Фэнгэ несомненно согласился бы с тобой; но если речь зайдет о том, чего ты не хочешь делать, ты просто скажешь, что так наставлял Ци Фэнгэ, когда был еще жив. Он в любом случае мертв и не сможет выпрыгнуть с могилы, чтобы возразить тебе. Он сказал это намеренно, но Шэнь Цяо не подал никаких признаков смущения или гнева. Вместо этого он на мгновение задумался, а затем немного улыбнулся: — Тоже верно. Когда он улыбнулся, его взгляд пробежался по комнате, а глаза ярко засияли, преломляя мягкий свет. Янь Уши, неотрывно смотрящий на него, на мгновение замер. Шэнь Цяо: — Он был самым понимающим человеком и определенно понял бы, что я сейчас чувствую. Янь Уши приподнял брови. Он не соглашался с привычкой Шэнь Цяо изливать похвалы своему шифу каждый раз, когда тот открывал рот, но он считал себя очень великодушным и не стал зацикливаться на подробностях о мертвом человеке. Очевидно, что хотя Шэнь Цяо был очень ортодоксальным, условности его никогда не сдерживали. Это и была основная причина, по которой много лет назад из своих пяти учеников Ци Фэнгэ в конечном итоге выбрал именно Шэнь Цяо, чтобы унаследовать его мантию. Янь Уши: — Поскольку ты уже принял благосклонность императорского двора, даже если на самом деле ты не находишься под его командованием, у вас есть связь, пусть и на словах. Так что теперь вопрос Сюаньдушань предстоит решить не только тебе. Учитывая текущие отношения между сектой Хуаньюэ и династией Суй, если бы Ян Цзянь узнал, что ты идёшь на гору Сюаньду, даже если я промолчу, он все равно попросит меня помочь. В это путешествие я отпущу с тобой Бянь Яньмэя, его методы более деликатные, так что он будет полезен. Янь Уши подкрепил своё желание дополнительным слоем рассуждений, поэтому Шэнь Цяо не стал отказываться и дальше. Он кивнул: — Тогда спасибо тебе. Сказав это, Шэнь Цяо сделал паузу, а затем добавил: — Ты все ещё травмирован, следующие несколько дней тебе нужно отдохнуть и восстановить силы. Прекрати прыгать повсюду без причины. Улыбка Янь Уши стала шире: — А-Цяо, ты беспокоишься обо мне? — Нет. — Ты врёшь. -… «Тогда зачем ты меня спрашиваешь?» Янь Уши вздохнул: — Хотя я очень тронут, вынужден тебя разочаровать. Не забывай, что этот старый лысый осел все еще ждет, чтобы я разобрался с ним. Он всё-таки когда-то был уважаемым го ши династии Чжоу и главой буддийских сект, как я могу пренебрегать им слишком долго? «О, а я вижу, что ты более чем готов пренебрегать им» — подумал Шэнь Цяо, но ухватился за главную суть: — Ты собираешься убить его? — Этот Достопочтенный намеревается обменять его на огромное преимущество, — лениво протянул Янь Уши. Какое «огромное преимущество»? Шэнь Цяо знал, что если Янь Уши не хочет говорить сам, он в жизни не получит ответ, поэтому настаивать не стал. Несколько дней спустя, услышав, что Шэнь Цяо готовится вернуться на Сюаньдушань, Юань Инь очень обрадовался. Он подбежал, чтобы спросить, когда Шэнь Цяо собирается отправиться. Однако Шэнь Цяо не планировал брать его с собой, так как Сюаньдугуань все еще строился и нуждался в надзоре, а для этого Юань Инь, безусловно, был идеальным человеком. Узнав о намерении Шэнь Цяо, Юань Инь спустился с десяти тысяч надежд до тотального разочарования, однако заметных изменений в его лице было очень мало. Шэнь Цяо немного удивился: — Си-шиди, ты так сильно хочешь вернуться в Сюаньдушань? — Н-нет. Юань Инь с трудом мог формулировать простые фразы. Последние несколько дней Юй Шэнъян дал себе волю и развлекался, разбрасываясь словами налево и направо. Юань Инь, как ни старался, не мог переговорить его, и хотя угун первого был сильнее, в этой схватке Юй Шэнъяну не пришлось шевелить и пальцем. Юань Инь был честным ребенком, он не мог начать драку первым и поколотить его. Учитывая, что Юань Инь жил под чужой крышей, он не желал усложнять жизнь своему Эр-шисюну, поэтому пережил все это тихо и мужественно. В своем сознании он уже нарек Юй Шэнъяна главным раздражителем и если видел его вдалеке, то всеми силами старался избежать. Шэнь Цяо хлопнул брата по плечу: — Я знаю, что ты сосредоточен на самосовершенствовании и не заботишься о других делах, но я не могу придумать кого-то более подходящего на роль контролирующего строительство Сюаньдугуань. Я скоро вернусь, но сейчас могу только попросить тебя о помощи. — Эр-шисюн, ты и-иди, я обязательно буду ходить туда к-каждый день, н-не волнуйся, — немного поспешно сказал Юань Инь. — Спасибо, А-Инь. — Эр-шисюн, не говори так. Мы все ученики шизуна, но я с-самый бесполезный и никогда не м-мог вам помочь. Я всегда чувствовал себя о-очень плохо из-за этого. Ты р-редко позволял мне что-то делать, я более чем г-готов! После их длительной разлуки, его Си-шиди, который был вполне доволен, прячась за спинами других, вырос, и Шэнь Цяо почувствовал огромное облегчение. Закончив с делами, Янь Уши ушел из Чанъани первым. Сразу вслед за ним в сторону Сюаньдушань отправились Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй. Бянь Яньмэй был очень интересным человеком, который разговаривал и вел дела очень необычно. Он был довольно проницателен и чувствовал личные границы, так что в этом отношении он не был похож на Янь Уши, бессовестные выходки которого заставляли Шэнь Цяо сердиться от смущения. В компании Бянь Яньмэя путешествие было спокойным. Что касается Шэнь Цяо, то он и так отлично сходился с людьми, а по мнению остальных, ещё и был отличным спутником. Он не любил устраивать сцены, был более склонен слушать собеседников, а во времена опасности становился самой надежной опорой. О таком друге можно было только мечтать. Раньше Бянь Яньмэй пересекался с Шэнь Цяо не так уж часто. Он привык находить дороги во дворцах, отточил свои навыки наблюдения за личными переживаниями людей, и кого-то вроде Шэнь Цяо, который никогда не предаст, он, естественно, очень хотел сделать своим новым другом. Как говорится, еще один друг означает еще один путь к бегству. Хотя Янь Уши воспитывал Бянь Яньмэя в одиночку, и поэтому его личность не сильно отличалась от его шифу, по сравнению с последним Бянь Яньмэй был более адаптируемым. Он видел намерения Янь Уши, поэтому в дороге он вел себя особенно дружелюбно, так что с Шэнь Цяо хорошо поладил. У этих двоих был цигун и хорошие кони, если бы они ехали днем и ночью, они могли бы преодолеть путь к Сюаньдушань за три-пять дней; если бы они ехали днем и отдыхали ночами — за десять. Конечно, если бы Шэнь Цяо путешествовал один, то без проблем продержался бы и ночь, но с ним был Бянь Яньмэй, так что он не мог заставить его броситься за ним в Сюаньдушань со всех ног. Прошло десять с небольшим дней, и вот они прибыли в город Сюаньду под Сюаньдушань. Бянь Яньмэй, видя, насколько оживленным был город, не мог не улыбнуться: — Похоже, что все эти годы Сюаньду процветал. Однажды я был здесь, но не припомню, чтобы несколько лет назад в городе было так много людей. Шэнь Цяо тоже давно не был здесь, оглядевшись по сторонам, он сказал: — Да, но люди приходят и уходят, только горы остаются неизменными! Он вырос в горах, так что и с городом у подножия был хорошо знаком. В тот момент он был поражен намного сильнее, чем Бянь Яньмэй. Они остановились в чайной, отдыхали, пили чай и разговаривали. Юноша, доставляющей по столикам еду, услышал их разговор и подошел, чтобы вмешаться: — Боюсь, эта суета не продлится долго! — Вот как? — спросил Шэнь Цяо. — Да, вы двое должны знать, что уделы у подножия горы принадлежат даочжанам Сюаньдушаня. Предыдущие чжанцзяо были внимательны к тому, насколько тяжела наша жизнь, поэтому арендная плата была очень низкой, и мы были очень благодарны. Без этого город Сюаньду не процветал бы так, как сегодня. Кто знает, о чем думает этот новый чжанцзяо? Пару дней назад он сказал, что в этом году повысят аренду, причем сумма вырастет пропорционально её нынешнему значению. Как, на милость, мы должны платить эти заоблачные деньги? Предприятия здесь, будь то гостиницы, закусочные или чайные вроде нашей — все должны платить аренду, но если цены действительно так вырастут, то кто в здравом уме осмелится вести здесь свой бизнес? Наш владелец сказал, что в конце этого месяца мы собираем вещи и расходимся по родным домам! Шэнь Цяо: — Новый чжанцзяо? Это Юй Ай? Юноша покачал головой: — Я не думаю, что его фамилия — Юй. Говорят, он занял эту должность только в прошлом месяце, а до того был старшим учеником Ци-чжэнжэня… — Тан? — Да-да, верно, его фамилия — Тан! Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй обменялись взглядами. — Но раньше я думал, что на Сюаньду был Юй-чжанцзяо, почему он вдруг стал Тан-чжанцзяо? — спросил Шэнь Цяо и подавил поднимающуюся в сердце бурю. — Этого я не знаю! — пролепетал юноша и, заметив у входа новых гостей, убежал. Шэнь Цяо медленно нахмурился: — Почему чжанцзяо стал Да-шисюн, где Юй Ай? — Мы отправились в конце прошлого месяца и прибыли в начале этого. Очень вероятно, что во время нашего путешествия мы пропустили кое-какие новости. Сначала нам стоит изучить этот вопрос внимательнее, Шэнь-даочжан не должен волноваться. Мы не опоздаем, если поднимемся на гору после того, как разберемся во всем, — успокоил его Бянь Яньмэй. — Это может быть к лучшему. Чтобы разобраться в ситуации, сначала им нужно найти место для проживания. Для этого подойдёт гостиница, которую часто посещали торговцы. Такое место было идеальным вариантом, если человеку нужно узнать все последние новости — Бянь Яньмэй давно привык к этому методу, поэтому быстро сориентировался и привел Шэнь Цяо в постоялый двор. Он был среднего как размера, так и достатка, поэтому Бянь Яньмэй объяснил свой выбор: — У всех торговцев и людей цзянху есть своя особенность: если только они не дворяне высокого происхождения, то никогда не остановятся в каком-нибудь экстравагантном месте. А вот такая средняя обстановка, как здесь, скорее всего, привлечет почти всех путешественников, которым известно больше всего новостей. Шэнь Цяо не возражал и согласно кивнул. Пурпурный павильон Сюаньду, с какой стороны ни посмотри, был выдающейся даосской сектой. С тех пор, как Юй Ай объявил, что гора открывает свои двери, у подножия периодически появлялись волны молодых людей, приходивших в поисках учителя. Среди них присутствовали те, чьи цянбэй были странниками по Цзянху, однако в последнее время их ряды значительно поредели. Были и те, кто наслушался сказок об Уся. В основном они стремились научиться становиться тенью меча или чему-то в этом роде, и хотя некоторые из них действительно обладали хорошим потенциалом, все они без исключения происходили не из самых уважаемых семей. Это объяснялось тем, что если бы они были выходцами из более-менее известных кланов, их семьи выбрали бы для них лучший путь, так что им не пришлось бы пересекать тысячи ли в поисках достойного учителя. Как и сказал Бянь Яньмэй, в качестве жилья такие люди, скорее всего, выберут эту не лучшую, но и не худшую гостиницу. В главном зале было многолюдно и шумно. Бянь и Шэнь вошли, увидели место и сели. По счастливому совпадению, рядом с ними находилось несколько молодых людей с мечами, так что им даже не нужно было спрашивать. Остальные уже начали обсуждать самые последние события цзянху между собой. Один из них взволновано произнёс: — Вы уже слышали?! Янь-цзунчжу отправил Хулугу официальное письмо с вызовом! Шэнь Цяо собирался взять свою чашу, но услышав это, замер. Автор хотел бы сказать: Лао Янь: — Вы все действительно думаете, что у этого почтенного произошло короткое замыкание в мозгу, и я стану докучать Хулугу просто из прихоти? Юй Шэнъян (с величайшим уважением, ожидая мудрого наставления): — Осмелюсь спросить шизуна, в чем же причина? Лао Янь: — Это весело! Юй Шэнъян: — …