Мириады Осеней

Те, кто никогда не видели битвы Хулугу и Ци Фэнгэ своими глазами, не предавали услышанной новости большого значения. Поскольку они не осознавали масштабов того сражения, для них Янь Уши, который оказался пойман в ловушку пяти мастеров боевых искусств и сумел выйти из нее целым и невредимым, определенно был достаточно амбициозен, чтобы бросить вызов самому Хулугу. Только эта новость прозвучала в зале, как мгновенно уподобилась капле воды, упавшей в раскаленное масло. Все вокруг были настолько ошеломлены, что ещё чуть-чуть, и взорвались бы. Полностью шокированные, люди требовали подробностей. - Когда это случилось? - Всего пару дней назад. Говорят, когда письмо с вызовом Янь Уши было доставлено Хулугу, тот трапезничал, но как только получил его, сразу же вскочил от страха и чуть не задохнулся! - ... Ты говоришь так, будто сам сидел рядом с ним. Но кто именно такой Хулугу? - Ха, ты не знаешь, кто такой Хулугу? Может, ты ещё и о Ци Фэнгэ не слышал? - Чушь собачья, если бы я не слышал о нем, разве проделал бы этот путь к Сюаньдушань в поисках мастера? - Тогда почему же ты не знаешь о Хулугу? Двадцать с лишним лет назад Ци Фэнгэ сразился с Хулугу, великим мастером боевых искусств Туцзюэ. Ци Фэнгэ выиграл и заставил его дать клятву не ступать на Центральные равнины в течение двадцати лет. Некоторое время назад он появился на Цинчэншань прямо в разгар проведения Шидзяндахуй. Чтобы победить Шэнь Цяо, он едва приложил усилия! Да, многие люди говорят, что хотя публичного заявления Люлигун о первом под Небесами не было, Хулугу заслуживает называться таковым. Янь Уши, наверное, почувствовал себя оскорбленным, поэтому и бросил ему вызов! - Ай, и не говори! Я тоже намеревался пойти на Шицзяндахуй, но моя матушка не позволила мне, сказав, что это слишком опасно. В этот раз, чтобы прийти к Сюаньдушань и найти мастера, мне даже пришлось подкупить отца, чтобы он удержал ее, и только тогда я смог сбежать.... Болтовня семи ртов и восьми языков давно стала фоновым шумом. Мысли Шэнь Цяо сосредоточились на одной-единственной фразе, и только когда Бянь Яньмэй потянулся и вложил в его руку небольшую чашу, он понял, что за это время ни разу не сдвинулся с места. [Примечание: Семь ртов и восемь языков - идиома о бурных обсуждениях какой-либо горячей темы большой группой людей, которые часто имеют разногласия и, что называется, галдят] - Спасибо, - наконец сказал Шэнь Цяо и принял чашу с бамбуковой водой. - Янь-цзунчжу упоминал об этом перед тем, как мы отправились в путь? Произнеся это вслух, он почувствовал, что этот вопрос был немного лишним: характер Янь Уши был исключительно властным, а его действия всегда выходили за рамки ожиданий. Если бы его родители были еще живы, даже они не смогли бы найти на него управы, что уж говорить о его ученике. Кто знал, что ответ Бянь Яньмэя окажется ещё более неожиданным? - Письмо с вызовом действительно было отправлено. - Разве он не ранен? - несколько удивлённо спросил Шэнь Цяо. Бянь Яньмэй колебался: - Об этом я знаю лишь немного. Шизун не так вспыльчив, чтобы целенаправленно устраивать эти сцены, на то у него есть свои причины. - Хотел бы я услышать подробности. - До меня дошли новости, что на Цинчэншань вы пересеклись с Хулугу, - ответил Бянь Яньмэй. - Верно, - кивнул Шэнь Цяо. - Хулугу появился на Центральных равнинах после двадцати лет уединения, и с тех пор его сила стала возросла. С моим угуном, как есть, если я захочу потягаться с ним, это будет крайне затруднительно. Он всегда был честен и считал, что победа - это победа, а поражение - это поражение и ничто другое. Для Шэнь Цяо было нетрудно признать, что он проиграл. Несмотря на то, насколько был силен его противник, он сказал это прямо, без излишеств и преуменьшений. - Тогда, как думает Шэнь-даочжан, если шизун сразится с Хулугу, каковы его шансы на победу? Шэнь Цяо слегка нахмурил брови, размышляя над этим: - Если он не ранен, вероятность этого примерно пятьдесят на пятьдесят. Это при условии, что Янь Уши находится в лучшей форме, имеет обильные накопления внутренней ци и не выказывает даже намека на какие-либо травмы. Услышав это, Бянь Яньмэй заволновался. Спустя долгое время он сказал: - В делах Сюаньдушань определенно замешаны люди Туцзюэ. Вы убили Кунье, и Хулугу не спустит это вам с рук. Скорее всего, он пренебрег бы даже самоуважением, присущим такого уровня мастеру, и пришел бы сюда лично, но теперь, когда мой учитель бросил ему вызов, Хулугу придется сосредоточиться и на время отложить все остальные вопросы. Это облегчит некоторые трудности, с которыми здесь столкнется Шэнь-даочжан. Шэнь Цяо замер. Он рассмотрел бесчисленное множество вариантов, и наиболее близким к правде он считал тот, в котором Янь Уши пожелал борьбы за позицию номер один под Небесами. Шэнь Цяо никак не ожидал, что правильный ответ окажется именно таким. Бянь Яньмэй, увидев его реакцию, изобразил самоуничижительное выражение лица и сказал: - Шэнь-даочжан не верит? Ну, это и не удивительно; мы, демонические секты, эгоцентричны, мы стоим в одиночестве. Был ли когда-нибудь ещё случай, чтобы мы расплачивались за кого-то другого? Шэнь Цяо тихо вздохнул: - Я не это имею в виду, не пойми меня неправильно. Но сказать, что он не рассматривал такую возможность, Шэнь Цяо не мог. - На самом деле это еще не все. Шизун пощадил Сюэтина только потому, что собирался привести его в секту Тяньтай и обменять на последний свиток Стратегии Багрового Ян. Шэнь Цяо снова замер. Стратегия Багрового Ян состояла из пяти томов, и только один из них был связан с угуном демонического происхождения. Янь Уши уже прочитал его и благодаря этому полностью исправил изъян демонического ядра. Последний свиток не поможет, для него он просто бесполезен; однако догадаться, зачем ему нужен том, хранящийся в секте Тяньтай, было совсем нетрудно. Шэнь Цяо не был глупцом. Он был в состоянии дать ответ. - Я слышал, что в молодости Сюэтин выступил против воли секты Тяньтай. После ухода своего хозяина он покинул секту и основал свою собственную, так по какой причине секта Тяньтай должна быть готова обменять на него свиток Стратегии на Сюэтина? - спросил он. - Секта Тяньтай рассматривает Сюэтина как предателя. Шизун пощадил его жизнь, и теперь отдаст секте Тяньтай, чтобы там с ним разобрались, как заблагорассудится. Они обязаны принять этот жест доброй воли от учителя, и хотя оригинал он, скорее всего, не получит, с копией проблем быть не должно. Шэнь Цяо вздохнул: - Янь-цзунчжу все учел. Сказать, что он ни в малейшей степени не был тронут, было бы ложью. Бянь Яньмэй понимал, что как бы его собеседник ни был шокирован, обсуждать это с ним необходимости не было. Поэтому он не стал держать длинную паузу и вскоре продолжил: - Шэнь-даочжан не должен волноваться, травмы шизуна не такие уж тяжелые. Поединок с Хулугу запланирован аж через полмесяца, этого времени вполне достаточно, чтобы учитель полностью восстановился. Тот, кто провел в уединении два десятилетия, пренебрегая миром, не имел бы в светском мире никаких явных амбиций, и Хулугу не стал исключением. Хотя с его положением и рангом он не мог отречься от идей Туцзюэ полностью, в первую очередь он был мастером боевых искусств. В его глазах вызов Янь Уши выглядел более привлекательным, чем Сюаньдушань. Полмесяца - срок небольшой, так что раз Хулугу решил принять этот бой, он не стал отвлекался на Сюаньдушань. Это была причина, вытекающая в следствие. Шэнь Цяо почти не нужно думать, чтобы понять это. Если бы Янь Уши сказал все это ему в лицо, он мог бы растрогаться, мог бы вежливо отказаться, но совершенно точно не чувствовал себя так, как сейчас. Даже если бы Шэнь Цяо был ни при чем, Янь Уши было бы трудно избежать встречи с Хулугу в будущем, но это могло произойти намного позже. Если же он решил бросить ему вызов сейчас, то, конечно, главная причина была в Шэнь Цяо. Прежде бессердечный, эгоистичный человек совершил то, чего не могли сделать даже самые сентиментальные люди в мире, как это может не тронуть? Бянь Яньмэй тем временем незаметно наблюдал за реакцией Шэнь Цяо. Он обнаружил, что тот полностью замолчал, и невольно задался вопросом, не онемел ли он вконец. - Шэнь-даочжан? Шэнь Цяо отреагировал совсем не так, как он себе представлял. После долгих размышлений в тишине он стал очень спокойным: - Неважно, мы уже здесь. Твой шизун поменял местами небо и землю, чтобы помочь мне. Если я не решу все проблемы здесь, я не смогу смотреть ему в глаза. - Хорошо, давайте спросим кого-нибудь о ситуации на горе чуть позже, а завтра пойдем наверх, - кивнул Бянь Яньмэя. - Да, - согласился Шэнь Цяо. Элегантность этих двоих и так бросалась в глаза, но Шэнь Цяо в изысканных даосских одеждах, с длинным мечом за спиной привлекал внимание молодежи поблизости куда сильнее. Из группы, которая только что громко спорила, смело выступил юноша и начал с ним разговор: - Осмелюсь спросить, не принадлежит ли этот даочжан секте Пурпурного павильона Сюаньду? Первоначально Шэнь Цяо намеревался найти ученика, который спустился с горы, но теперь, увидев перед собой этого юношу, у него внезапно возникла идея: - Нет, этот беднянга - Шаньцяоцзы. Я собираюсь подняться на гору, чтобы навестить приятеля. А что насчёт вас, юные друзья? [Примечание: Шаньцяоцзы - чуть усложненный псевдоним, который в древности брали многие даосы, по той или иной причине не желающие называть свои имена. Зачастую такие жрецы посвящали жизнь распространению даосских учений. Опять же, если подробнее, то обычно даосами использовалось только «Шаньцяо», которое я бы перевела как «горный мост», что является метафорой связи между физическим миром и духовными практиками. Что касается «цзы», то его применяют вместе с именами различных мудрецов и ученых в качестве уважительного суффикса] Услышав, что их предположение было неверным, группа немного приуныла, но поскольку один из них заговорил первым, он не мог просто уйти: - Мы здесь, чтобы найти учителей. Я Дуань Инь, а эти двое - мои друзья Чжан Чао и Чжун Боцзин. Трое молодых людей поприветствовали Шэнь Цяо и Бянь Яньмэя со всеми почестями. Шэнь Цяо кивнул им в знак признательности и ненадолго поднял руки, чтобы ответить на любезность. Дуань Инь этого не заметил, а вот двое других, увидев, что этот даос просто небрежно сложил руки, даже не потрудившись встать, были немного раздражены. В действительности, если мы говорим о Шэнь Цяо, не то что поднять руки или встать, даже если бы он вообще не пошевелился, никто ничего не сказал бы. Дуань Инь спросил: - Поскольку Шаньцяоцзы-даочжан посещает на горе друга, вы, должно быть, знаете и некоторых чжэнжэнь Сюаньдушаня? Мы давно восхищаемся Пурпурным павильоном Сюаньду и стремимся войти в секту в качестве учеников. Мы слышали, что Сюаньдушань принимает новичков только два раза в год: во время весеннего и осеннего равноденствия. Так вышло, что наше прибытие оказалось несвоевременным. Сможем ли мы надеяться просить Шанцяоцзы-даочжана порекомендовать нас? Этот вопрос был озвучен, и двое его товарищей посмотрели на Шэнь Цяо с большой надеждой в глазах. Шэнь Цяо засмеялся: - На самом деле я знаком не с чжанцзяо или старейшинами, а с даосом, который управляет костром на горе, я не могу вам помочь. Увидев их разочарованные лица, он добавил: - Но каждые пять дней даосы будут спускаться с горы за едой. Рядом с этой гостиницей есть лавочка со сладостями, которую давно облюбовали ученики Сюаньду. Просто помните об этом, может быть, вам повезет и вы очень скоро встретитесь с ними. Услышав эти слова, все трое обменялись взглядами: - Если так, спасибо, даочжан, за то, что дали нам знать. Шэнь Цяо махнул руками: - Нет нужды, если вы сможете вступить в секту Сюаньду в качестве учеников, этот бедный даос обретет ещё троих друзей с Сюаньдушань, разве это не будет честью для меня? Этот красивый, дружелюбный даочжан произвел на Дуань Иня очень хорошее впечатление. Юноша вывалил на него кучу слов благодарности, а затем заговорил с ним о даосских текстах и болтал до тех пор, пока Чжун Боцзин и Чжан Чао не поторопили его. Только тогда Дуань Инь, наконец, попрощался с Шэнь Цяо ушел вслед за друзьями. Бянь Яньмэй, холодно наблюдавший за ними все это время, только сейчас сказав: - Потенциал того по фамилии Чжан неплох. Двое других довольно посредственны. Шэнь Цяо улыбнулся, но ничего не сказал. Из всех троих больше всего ему понравился Дуань Инь, но не потому, что он больше всего сказал, а потому, что Дуань Инь, не зная их настоящих личностей, относился к ним вежливо. По сравнению с двумя другими, он казался более зрелым и добрым. Конечно, потенциал человека был важен, но боевые добродетели были еще важнее. Если бы Шэнь Цяо предстояло выбирать, он предпочел бы отказаться от многообещающего Чжан Чао в пользу посредственного Дуань Иня. Той ночью Шэнь Цяо и Бянь Яньмэй отдыхали в гостинице, и по совпадению, комната группы Дуань Иня располагалась совсем рядом. Трое молодых людей прислушались к совету Шэнь Цяо. На следующее утро они покинули гостиницу и нашли упомянутую им лавчонку со сладостями. Как и предполагалось, ждать долго не пришлось: вскоре у входа показались двое молодых даосов. Один взгляд на них - и можно с уверенностью сказать, что эти практикующие только что спустились из Сюаньдушань. Дуань Инь и его друзья были в восторге от такой внезапной удачи, поэтому бросились вперед, чтобы представить себя и свои намерения, умоляя даосов взять их на гору в поисках учителя. Кто же мог знать, что их отвергнут? - Сюаньдушань принимает учеников только два раза в год во время весеннего и осеннего равноденствия, вы пришли не вовремя, подождите следующего случая. Дуань Инь умолял их: - Даочжаны, мы восхищаемся Сюаньдушанем в течение долгого времени и готовы много работать. Даже если мы будем просто названными учениками, пожалуйста, помогите нам! [Примечание: насколько я понимаю, Дуань Инь имеет в виду неофициальное ученичество, которое не закрепляется церемонией. В таком случае воспитанники могут называться учениками только «на словах»] Даос, который выглядел немного старше, казался чуть более расположенным к разговору. Он сказал им: - В последнее время на Сюаньдушань происходят некоторые изменения. Все чжэнжэни заняты, у них нет времени принимать учеников. Ваше прибытие определенно несвоевременно, почему бы вам не сходить на Цинчэншань, чтобы попытать счастья там? Сюаньдушань и Цинчэншань не были соседними горами, располагающимися всего в одном шаге друг от друга. Когда Дуань Инь и его группа услышали это, их накрыло волной горечи и сожаления. Они умоляли двух даосов ещё, но те были непреклонны, поэтому Дуань Инь и его друзья могли только разочарованно уйти. - Ай, Юнчан-шиди, зачем же быть таким строгим? Может быть, когда мы вернёмся на гору с докладом учителю, наш уважаемый господин захочет принять их, - сказал старший даос. - Сейчас гору охватило отчаяние проблем и неприятностей. Наш шизун уже выразил свое нежелание принимать в этом участие, зачем ему принимать ещё и учеников?! - Тогда почему бы нам не привести их к временному чжанцзяо? Они показались мне довольно расстроенными. - Временному Чжанцзяо тоже некогда, я слышал, что со дня на день на гору прибудет секта Хэхуань. Кто знает, сможет ли он сохранить хотя бы свое положение? - Юнчан-шиди, не говори так.... - Чего ты боишься, никто ведь не слушает. По-моему, с Шэнь-чжанцзяо было намного лучше. Все ладили, не то что сейчас. Что это за принип «ты подозреваешь меня, я подозреваю тебя», неужели впереди нас больше не ждет мирных дней? - сказал тот, кого звали Юньчан-шиди, и презрительно скривил губу. Однако в следующее мгновение презрение на его лице сменилось крайним удивлением и даже страхом. - Ш-шэнь... Шэнь-чжанцзяо? Обычно спокойный Юньчан неверяще смотрел на человека перед ним. Он был так потрясен, что начал заикаться. Автор хотел бы сказать: Сегодня была занята, обновление немного запоздало ~ В этой главе раскрывается причина, по которой Лао Янь послал вызов и почему взял Сюэтина в секту Тяньтай ~ Лао Янь: - Послушайте, этот Достопочтенный разыграл это подобно партии Вэйци, я не сошел с ума. (пожимает плечами)