Мириады Осеней

Шэнь Цяо оставался неподвижным. Для него все движения и шумы вокруг исчезли. Он держал медленно остывающее тело Юй Ая на руках, склонив голову. Никто не знал, о чем он думал. Возможно, о тех давних временах, когда он и его братья и сестры ели, спали и тренировались вместе, бок о бок. И все же мечты и люди не вечны. То, что прошло, никогда не вернется. Точно так же, как некоторые ошибки невозможно исправить, навсегда останутся некоторые шрамы. И смерть, от которой невозможно проснуться. Эта сцена заставила Юньчана опечалиться. Слезы щипали его глаза, но он мог быть лишь сторонним наблюдателем. Вспомнив о ситуации, в которой они оказались, юноша поспешно окликнул: - Шэнь-шишу, Шэнь-шишу! Увидев, что Шэнь Цяо вообще не двинулся с места, Юньчан подумал, что раз никакой реакции не последовало, его разум полностью охвачен горем, и не мог не забеспокоиться. Принимая во внимание положение дел вокруг, можно сказать, что для Сюаньдушань ситуация улучшилась ненамного. Да, теперь на горе стало на одного Сан Цзинсина меньше, однако это не отменяло факта присутствия большей части секты Хэхуань. Сяо Сэ был ранен Бянь Яньмэем, но его состояние оставалось некритическим. Теперь же Бянь Яньмэй и старейшина Лю Юэ бросились в погоню за Тан Юаньчунем. Из семи старейшин Сюаньду оставалось пятеро, долгом которых было одновременно удерживать Дань Вэньяна и бороться с воинами туцзюэ и Хэхуань, что требовало от них непомерных усилий. Хотя Кун Цзэн был старейшиной, его угун все ещё проигрывал Дуань Вэньяну, пусть и немного. В какой-то момент времени он был вынужден отступить. Один-единственный маневр, который он не смог отразить, и его меч почти вылетел из рук, ноги потеряли ритм, а тело пошатнулось. Кун Цзэн утратил равновесие и бесконтрольно попятился назад. Что уж говорить о спине, он оставил открытым даже перёд. Дуань Вэньян не мешкал, пропитал свой хлыст истинной ци, который тотчас вытянулся как меч, и угрожающе нацелился ему в грудь. Смертоносное намерение лилось через край. Если этот удар достигнет цели, в теле Кун Цзэна образуется большая дыра. Юньчан, едва увидев это, в ярости выставил меч перед собой и бросился, чтобы помочь, но его скорости катастрофически не хватало: он никак не успеет вовремя. Он был слишком медленным, ему недоставало времени больше, чем понадобится на несколько вдохов. Хлыст Дуань Вэньяна уже коснулся мантии Кун Цзэна. Ещё мгновение - и он разорвет его плоть. Юньчан не мог удержаться от отчаянного вскрика, с ужасом ожидая стать свидетелем смерти своего собственного шифу. В этот момент перед его глазами мелькнуло яркое пятно. Юньчан принял его за игру света и тени. Он моргнул и увидел, что хлыст Дуань Вэньяна уже отражен, а рядом с Кун Цзэном стоит еще один человек. - Шэнь-шишу! Юньчан не мог сдержать эмоции. В его тоне было неописуемое облегчение и восторг, но сам он вряд ли осознавал это. - Отнеси своего Юй-шишу в сторону. У оружия нет глаз. Не позволяй никому повредить его тело, - сказал Шэнь Цяо, не оглядываясь. Он протянул руку, чтобы помочь Кун Цзэну встать на ноги, а затем бросился на Дуань Вэньяна. [Примечание: У оружия нет глаз - пословица, означающая, что в пылу сражения контролировать масштабы разрушения вокруг получается не всегда] Дуань Вэньян ожидал, что к этому моменту, после битвы с Сан Цзинсином, энергия Шэнь Цяо иссякнет, а точность его движений значительно снизится. Но кто бы мог подумать, что его истинная ци будет подобна бесконечному потоку, все еще непрерывно льющемуся в тело меча? Клинок Шэнь Цяо оставался таким же якрким и сияющим, а техника - все такой же безупречной и неотразимой. Независимо от того, насколько сильным был хлыст Дуань Вэньяна, сейчас противостоять Шэнь Цяо казалось попросту невозможным. - Шэнь-даочжан может изрекаться свободно, нет нужды прибегать к грубой силе! Я же не Сан Цзинсин, между нами никогда не было так глубоко укоренившейся ненависти или жажды мести. Мой сегодняшний визит был поощрением Тан Юаньчуня, смерть Юй Ая - тоже его рук дело. Долги следует выбивать у соответствующих людей, Шэнь-даочжан должен судить по справедливости! Дуань Вэньян не был похож на своего шифу. Хотя он рос исключительно талантливым и стал самым ценным учеником Хулугу, он все равно оставался грязнокровным. В этой жизни ему не было суждено добиться такого уважения и признательности, которыми в Туцзюэ пользовался его шифу, поэтому его манеры поведения и действия тоже значительно отличались. Дуань Вэньян придавал большее значение практическим преимуществам, поскольку над ними проще возыметь контроль. Хотя говорят, что наставник и ученик подобны отцу и сыну, но даже у тигра может вырасти пёс. Шифу может обладать безграничной силой, но это не гарантирует, что его ученик обязательно будет подобен ему. Например, в широких кругах Ци Фэнгэ всегда был известен как почитаемый и уважаемый мастер, но каждый из его учеников обладал уникальной личностью. В конце концов, Ци Фэнгэ шел своим собственным путем, у него не было возможности заставить каждого из них следовать его образу мышления. Если бы на месте Дуань Вэньяна находился Хулугу, он бы вызвал Шэнь Цяо на дуэль и добился успеха, несмотря ни на что. Но Дуань Вэньян не мог сделать этого, он ясно видел, что сегодняшняя его цель достигнута не будет, и уже начал планировать свое отступление. Шэнь Цяо: - Тан Юаньчуня здесь нет. Ты тоже можешь говорить все, что хочешь, но только после того, как я поймаю тебя и подвергну прекрестному допросу вместе с ним. Тогда мы узнаем всю правду. Хотя такие слова не внушали надежды, меч Шэнь Цяо немного замедлился. Дуань Вэньян понял, что теперь у него появился призрачный шанс исправить ситуацию, и втайне почувствовал облегчение, добавив: - Я и Шэнь-даочжан виделись несколько раз, и хотя мы никогда не обменивались мастерством должным образом, но я знаю, что когда дело касается долгов и уплат за них, ты особенно справедлив. К тому же, ты добрее, чем кто-либо другой. Люди, которые стали причиной твоего падения с пика Полушага в тот день, мертвы. Мой шиди Кунье потерял жизнь от твоей руки, Юй Ай тоже покойник. Учитывая все обстоятельства, этот этап нашей жизни должен подойти к концу. - То есть, ты хочешь сказать, что вы пришли не за тем, чтобы заполучить Сюаньдушань? Выражение лица Дуань Вэньяна не дрогнуло, он улыбнулся: - «Каждый действует в соответствии со своим положением», это ваше, ханьское высказывание. Мы с тобой заинтересованы в разных вещах, поэтому наши мысли и действия не совпадают. Я лишь рассматриваю ситуацию в поисках преимуществ для Туцзюэ, ты не можешь критиковать и обвинять меня из-за этого. Если бы не сообщение о сегодняшнем выборе чжанцзяо, тайно присланное Тан Юаньчунем, мы бы вообще об этом не узнали, так что, все-таки, сопротивлению внешним силам всегда предшествует внутреннее единство, Шэнь-даочжан! [Примечание: Действовать в соответствии с положением - конфуцианский принцип, призывающий понимать свое положение в обществе и принимать решения, опираясь на чувство ответственности и тем самым поддерживая гармонию. Проще говоря, основная идея - выполнять свои обязанности] Учитывая все те вещи, что он только что сказал, даже Шэнь Цяо не мог не отдать должное его невозмутимости. - Юй-Ай говорил, что прежде чем упасть с горы, он попал в засаду. Ты принимал в этом участие? Дуань Вэньян великодушно согласился: - Да, вместе с Тан Юаньчунем, показывающим дорогу. Так я узнал, что к Сюаньдушань ведёт непримечательная тропинка, извивающаяся по внешним горам. На ней нет дозорных, так что мне нужно было только пробраться через горный массив, и я у цели. Говоря начистоту, мы с Тан Юаньчунем уже давно договорились о сегодняшнем дне. Я и Сан-цзунчжу должны были поднять наших людей на гору, убить всех старейшин, которые выступили бы против его восхождения в качестве чжанцзяо, а затем, с появлением Тан Юаньчуня, оказать небольшое показное сопротивление и отступить. После того как он полностью укрепится на должности, он должен был разделить с нами сокровища Пурпурного павильона Сюаньдушань. Этот план был безупречно выверенным уравнением. Если бы только Шэнь-даочжан не стал непредвиденной переменной, все прошло бы гладко. Шэнь Цяо знал Тан Юаньчуня на протяжении десятилетий, он никогда допускал и мысли, что его мягкий, добрый Да-шисюн все это время был волком в овечьей шкуре. Теперь он знал все, но продолжал отчаянно хвататься за нить надежды. В уме он искал ему всевозможные оправдания, старался думать, что, должно быть, возникли какие-то трудности. Но ровно до тех пор, пока Тан Юаньчунь не просчитался, убив вместо него Юй Ая. Тогда Шэнь Цяо осознал: тот Да-шисюн, с которым он провел все эти десятилетия, никогда не был настоящим. Дуань Вэньян, словно почувствовав, что у него на уме, неожиданно утешил его: - Знать человека - не то же самое, что видеть его сердце. Шэнь-даочжан не должен печалиться так сильно. На самом деле, в тот день, когда Юй Ай получил от моего шиди «Радость встречи», чтобы отравить тебя, Тан Юаньчунь тоже подлил масла в огонь. Я не осмеливаюсь утверждать, что это именно из-за него Юй Ай решил действовать против тебя, но когда произносится слишком много провокаций, они возымеют эффект, рано или поздно. - У тебя есть доказательства? Дуань Вэньян засмеялся: - Конечно же нет. Кунье и Юй Ай мертвы, я что же, должен отправиться в подземный мир, чтобы попытаться выбить у них какую-то информацию? Я знаю об этом только со слов моего шиди, а правда это или нет, Шэнь-даочжан может спросить у Тан Юаньчуня! Сказав это, он опустил руки и пронзительно свистнул. Все воины Туцзюэ, казалось, получили его сигнал и начали немедленно отступать в том же направлении, откуда и пришли. Дуань Вэньян тоже ушел. Он даже не потрудился повернуть голову, и голос его прозвучал очень отдаленно: - Когда мы поднимались на гору, Сюаньдушань лишился двух учеников, но обе эти смерти лежат на совести секты Хэхуань. Я никого не убивал, просто ранил парочку-другую. Шэнь-даочжан убедится в этом, как только осмотрит их раны, но, пожалуйста, не скидывай всю вину на меня! Сяо Сэ был возмущен его поведением до крайности: - Ах ты бессовестный предатель! Они прибыли вместе, но, столкнувшись с трудностями, сбежали одни, и что было самым жестоким, уходя, им пришлось вырыть своим союзникам глубокую яму. След Сан Цзинсина и Бай Жун давно простыл, а теперь ушел даже Дуань Вэньян, прихватив с собой своих людей. Оставшиеся ученики секты Хэхуань были несколько обеспокоены этим. Если в их телах и оставалась какая-то способность бороться, то их умы быстро пришли в беспорядок. Это позволило Сюаньдушань действовать. Они решительно наступали и лишали своих врагов жизней покуда у тех не осталось ничего. Видимость сплочённости исчезла окончательно, и в итоге из тринадцати человек Хэхуань, бежать смогли только Сяо Сэ и Бай Жун с Сан Цзинсином. Остальные же десять встретили смерть под мечами разгневанного Сюаньдушань. Кун Цзэн покачнулся, принося свои извинения Шэнь Цяо: - Этот Кун Цзэн бесполезен. Я не смог схватить Дуань Вэньяна. Взгляд Шэнь Цяо скользнул по остальным. Многие из них испытывали неловкость и были слишком напуганы, чтобы смотреть ему в глаза, поэтому отворачивались и опускали головы. Шэнь Цяо понимал, что у этих людей было такое выражение лица не только потому, что они не могли убить Дуань Вэньяна или Сяо Сэ, но и потому, что когда Шэнь Цяо пострадал от падения, они не пытались помочь ему, а предпочли встать на сторону Юй Ая. Прошло время, пыль осела, и теперь многие люди поняли: Юй Ай, вступивший в сговор с Туцзюэ, чтобы показать Сюаньдушань общественности и восстановиться в качестве даосской секты номер один в мире, был цветком в зеркале и луной в воде, изначально неверной точкой отсчёта и шаткими ступеньками, шаг за шагом ведущими в бездну. [Примечание: цветы в зеркале, луна в воде - метафора, взявшая начало из известной буддийской сутры. Её используют как описание непостоянства отношений, иллюзорности и обманчивости восприятия людей, недостижимости цели. Думаю, тут имеется в виду второй вариант] Но кто бы мог подумать, что Юйвэнь Юнь, не доверявший буддизму, умрет от болезни в, казалось, самом расцвете сил? Кто бы мог подумать, что процветающая Ци покорится Северной Чжоу, и что преемник Юйвэнь Юна, Юйвэнь Юнь, не только не сможет обезопасить результаты достижений своего отца, но и уступит их другим? Что север войдет в новую династию, что Шэнь Цяо, поспособствовавший этой смене, теперь будет именоваться Тунвэй Юньмяо чжэнжэнь, а это приведет к тому, что Сюаньдушань и даосские секты найдут свое место благодаря династии Суй и отныне будут передавать свое наследие из поколения в поколение беспрепятственно? В связи с относительно недавним зарождением династия Суй была несколько нестабильной, Туцзюэ же в свою очередь оставалась настроена крайне агрессивно: обе стороны обнажили мечи и натянули луки, готовые пустить их в ход в любое мгновение. Юй Ай хотел использовать потенциал Туцзюэ, чтобы воплотить желание Сюаньдушань возродиться к жизни, но в конечном итоге потерпел неудачу. Мир кардинально изменился, но кто же мог предсказать это с самого начала? Поскольку не мог никто, теперь ученики Сюаньду чувствовали себя виноватыми и даже боялись смотреть Шэнь Цяо в глаза, но в этом отношении судить их было бы неправильно. Шэнь Цяо, конечно, знал, что Юй Ай смог стать чжанцзяо только благодаря поддержке старейшин. Большинство учеников согласились бы, что Юй Ай, если бы захотел восстановить справедливость, выгнал бы из секты их всех, однако такой исход окажет слишком пагубное влияние на Сюаньдушань. Если человек видит слишком ясно, он никогда не найдет людей, готовых идти рядом. Иногда на некоторые вещи следует закрыть глаза, ведь не все из них нуждаются в столь серьезном подходе. В мире нет такого понятия, как идеальный человек. Хотя Шэнь Цяо испытал много трудностей и со старшим поколением секты, и с младшим, но он никогда не чувствовал к ним ненависти, его не преследовало намерение мстить или закатывать скандалы. Поэтому он обратился к Кун Цзэну: - В тот день Юй Ай отравил меня, по правилам секты это недопустимо. Но теперь он мертв. Умерший человек подобен угасшей лампе, и мы больше не будем в этом разбираться. Я принесу его тело со мной в зал предков, чтобы просить прощения, - сказал он и сменил тему. - Но с этого момента я надеюсь, что весь Сюаньдушань сможет работать слаженно. Сила в нашем единстве, если кто-то из вас попытается вступить в сговор с посторонними, он будет наказан соответствующим образом. Пусть не ждет пощады. Он больше не был тем Шэнь Цяо из прошлого. Каждое его слово было пропитанно леденящей душу безжалостностью. Все вокруг были поражены этим и поспешили выразить свое согласие. Итак, без какой-либо необходимости в торжественной церемонии, когда все встало на свои места, Сюаньдушань снова принял Шэнь Цяо как чжанцзяо. Снаружи Саньциндяня творился хаос, образовавшийся в результате множества ожесточенных сражений, и многие члены Сюаньдушань уже начали разгребать последствия. Шэнь Цяо приказал Кун Цзэну спустить с горы поисковую группу и найти тех учеников, которые дежурили на страже. Всем раненым оказали медицинскую помощь, тела убитых привели в порядок для скорейшего захоронения. Шэнь Цяо был чжанцзяо раньше. Вновь оказавшись в своей стихии, он разбирался со всеми вопросами методично и умело. В этот момент вернулся Бянь Яньмэй: - Мы схватили Тан Юаньчуня, старейшина Лю присматривает за ним в зале, где Сюаньдушань держит пленников. Они ждут, когда вы примете решение по поводу того, что делать дальше. Шэнь Цяо видел, что юноша перед ним был с ног до головы покрыт синяками, а свежая кровь все ещё виднелась в уголках его губ, поэтому поспешно спросил: - Ты ранен? Бянь Яньмэй замахал руками: - Не обращайте внимания, старейшие Лю досталось больше, чем мне. Ему было бы слишком стыдно признавать себя учеником Янь Уши, если бы он даже не смог поймать Тан Юаньчуня. Шэнь Цяо принес ему лекарства: - Мой угун отличается от твоего, к сожалению, я не могу помочь тебе циркулировать ци и вылечить тебя. Бянь Яньмэй принял его помощь с благодарностью и улыбнулся: - Это мелочи, мои травмы совсем несерьезные, для полного выздоровления мне хватит и двух- или трёхдневной медитации, а вот вам стоит взглянуть на Тан Юаньчуня, я подозреваю, у вас накопилось к нему несколько вопросов. У Шэнь Цяо определенно было достаточно вопросов, но, приближаясь ко входу в зал, с каждым шагом он все четче видел привязанного к столбу Тан Юаньчуня, взъерошенного и совершенно дикого. Шэнь Цяо внезапно почувствовал, что ему больше не о чем спрашивать. Тан Юаньчунь, увидев, что он вошел и ничего не сказал, принял довольно спокойный облик и холодно рассмеялся: - Видя меня таким, ты, должно быть, радуешься? Шэнь Цяо долго молчал, а затем обратился к стоящим на страже ученикам Сюаньдушань: - Снимите с него веревки, принесите нам стулья. - Чжанцзяо…? - ученики были немного встревожены таким решением. - Спокойно, пока я здесь, все будет в порядке. Юноши у входа повиновались, выступили вперед, развязали его и принесли стулья. Шэнь Цяо приказал им удалиться, а затем сел напротив Тан Юаньчуня. Тан Юаньчунь уже решил, что не скажет ни слова, но кто бы мог подумать, что даже после столь долгого молчания его собеседник тоже откажется говорить? Он начал чувствовать раздражение: - Что ты хочешь сказать, говори же! Либо отступи, либо положи этому конец своим клинком, давай же! - Я не знаю, что сказать. - Историю пишут победители, в этом показном и ложном сочувствии нет никакой нужды. Шэнь Цяо остался невозмутимым. - Да-шисюн, мы с тобой были братьями. С тех пор, как я стал учеником нашего наставника, когда он находился не с нами, ты всегда заботился обо мне. С тобой я провел больше времени, чем с Юй Аем и Юань Инем, я думал, что хорошо знаю тебя. Оказалось что я ошибаюсь, но ты... ты знаешь меня достаточно, чтобы понять, что независимо от того, притворяюсь ли я или действительно испытываю сочувствие, тебе лучше не провоцировать меня. Они посмотрели друг на друга, и Тан Юаньчунь взглянул ему в глаза. Темные и чистые, словно способные утопить в одночасье. И совсем не изменившиеся. Такие же, как прежде. Тот колкий образ, с которым он готовился предстать перед Шэнь Цяо, понемногу испарялся; вся решимость и упрямство исчезли, остались лишь мертвые воды. Тан Юаньчунь закрыл глаза: - Ты уже придумал, как хочешь наказать меня? Убьешь, отомстив за смерть Юй Ая? - Уходя, Дуань Вэньян сказал, что ты подстрекал его, чтобы Юй Ай набрался смелости и отравил меня. - Верно. Это откровенное признание заставило руку Шэнь Цяо, покоившуюся на его колене, мелко задрожать. От пристального взора Тан Юаньчуня эта деталь укрыться не смогла, и в следующую секунду его губы скривились в усмешке: - Неужели в свете сегодняшних дней ты все еще питаешь по поводу этого Да-шисюна надежды? Я тоже слышал, как тяжело тебе было там, снаружи. Я могу только представить, с чем может столкнуться слепой человек, утративший всю свою силу. Но ты не только выдержал это, но и восстановился. Я не ожидал этого. Поздравляю, А-Цяо! Учитель имел обыкновение говорить, что путь к совершенствованию угуна – постепенный его прирост, но эта ситуация является исключением, нарушает все законы. Создав что-то новое, при удобном случае так быстро достичь просветления и духовной, и в боевой сферах оказалось возможным. Это большая редкость, я готов поспорить, что ты уже давно за гранью того, о чем говорил шизун. Думаю, в загробном мире он может быть спокоен. - ... Почему? Тан Юаньчунь знал, о чем он спрашивает. - Да просто так. С того момента, как наставник передал положение чжанцзяо тебе, в моем сердце укоренилось недовольство. То, что случилось с Юй Аем, было просто удачно подвернувшейся возможностью. Мне даже не нужно было делать это самостоятельно: просто подталкивай плот по течению, и дело с концом. Так почему бы и нет? Видишь ли, даже Юй Ай не осознавал, что я намеренно подогреваю его сомнения на твой счет. Если бы ты не появился, сегодня я стал бы чжанцзяо абсолютно законно. В отчаянии Шэнь Цяо было трудно скрыть свой гнев: - Мы провели столько лет, называя друг друга братьями, ты же знаешь меня! В тот год, когда учитель решил отдать мантию мне, я переживал, что это сделает тебя несчастным, и спросил его об этом. Но ты же не проявлял никаких признаков беспокойства! Даже если бы это произошло позже, уже после того, как я стал чжанцзяо, пожелай ты занять эту должность, только ради гармонии в нашей секте, но я бы нашел способ передать ее тебе. Зачем же тебе заходить так далеко?! Тан Юаньчунь холодно рассмеялся, внезапно очень ожившись: - Ха, зачем? Ты действительно спрашиваешь меня зачем?! Я стал учеником наставника раньше тебя, но он всегда благоволил только тебе! Это я был Да-шисюном, но наставник отдавал все тебе! Признаю, твой уровень действительно был высок, а ты сам был необыкновенно талантлив от природы. Учитель брал во внимание будущее секты, конечно, он был склонен выбрать тебя, и это я ещё мог понять, но почему даже в самых незначительных и личных вопросах он всегда предпочитал тебя?! Ну конечно же, ведь в его сердце было занято его любимым Шэнь Цяо, но для нас, даже для нашей тени там места не осталось! Если я ему так не нравился, он мог бы просто выгнать меня из секты, для чего ему было так нужно использовать нас, чтобы возвышать твое превосходство?! Шэнь Цяо почувствовал, как по спине пробежал холодок, и недоверчиво посмотрел на него: - Вот что ты думаешь о шизуне? - Он благоволил к тебе, любил тебя, потакал тебе абсолютно во всем! Конечно, в твоих глазах он идеален, безупречен! А как же все остальные?! Я захочу быть чжанцзяо, и ты дашь это мне, ведь ты же ценишь нас, ты же такой добрый и справедливый. Но что толку от этого, если Ци Фэнгэ не передал мне мантию лично, с чего бы мне радоваться? Да уступи ты мне хоть стоню этих должностей чжанцзяо, какая от них будет польза? Я хочу доказать, что он был неправ, ты не заслуживаешь ни уважения, ни мантии. Я хочу доказать, что Сюаньдушань, вверенный в твои руки, был худшим его решением, я хочу заставить его прозреть, пусть даже в подземном мире, хочу показать, что он ошибался! Я хочу, чтобы он помнил, что у него есть еще один ученик по имени Тан Юаньчунь! В этом озверевшем, хищном Тан Юаньчуне не осталось и следа от того дружелюбного, доброго Да-шисюна, которым он притворялся так много лет. Шэнь Цяо не проронил ни слова. Спустя долгое время он в изнеможении вздохнул: - Юань Инь и Гу Хэнбо не разделяют твоих чувств. Тан Юаньчунь холодно рассмеялся в ответ: - Только потому, что они начали учиться с нами намного позже! С первых дней их появления наставник уже относился к ним отстраненно. Юань Инь учился угуну у тебя, ты же так часто преподавал им от имени шизуна! Конечно, у них не будет никаких ожиданий. Спроси человека, который никогда не ел рис, каков он на вкус. Он сможет ответить? Шэнь Цяо промолчал. - Теперь-то ты понимаешь, что тот белый и пушистый Да-шисюн в твоём представлении был фальшивкой с самого начала. Я поддерживал этот образ много лет. Когда Шицзун был жив, я боялся разочаровать его, когда он умер, я боялся открыться слишком рано. Но теперь, теперь мне больше не нужно притворяться, я даже не могу описать, как это освежает! Он откинул голову назад и рассмеялся: - Ха-ха-ха, да, освежает, это так освежает! Шэнь Цяо смотрел, как он смеется, и все его сострадание потихоньку исчезло. Он больше ничего не сказал и поднялся на ноги. - И что ты решил? Убьешь меня сразу, или сначала сотрешь угун, вырвешь глаза и вышвырнешь меня вон, чтобы я испытал те же муки, которые испытал и ты? Шэнь Цяо на мгновение задержал взгляд, а затем внезапно вытащил из ножен меч. Тан Юаньчунь увидел только белую вспышку света, и мучительная боль тут же распространилась по всему его телу. Попытавшись направить по меридианам свою ци, он обнаружил, что его внутренние резервы полностью опустели. На его преждние силы не осталось ни намека. Похоже, Шэнь Цяо действительно хотел, чтобы он испробовал на вкус жизнь более мучительную, чем смерть. Тан Юаньчунь мог только расхохотаться. Вскоре он услышал голос Шэнь Цяо: - Ты предал всех нас и нарушили правила секты. В наказание ты должен умереть. Но шизун доверил каждого из вас мне затем, чтобы я оберегал вас, вашу безопасность и благополучие, чтобы я относился к вам с уважением независимо от того, какое положение вы все занимаете. Сегодня Юй Ай покинул наш мир, и шифу не захочет, чтобы в подземное царство к нему присоединился ещё один ученик. С сегодняшнего дня ты уйдешь на пик Цюнлин и будешь охранять могилу наставника. Вне зависимости от времени года, ты больше не имеешь права покидать этот пик. Я же буду считать тебя мертвым. [Примечание: В первой строчке, где Шэнь Цяо говорит «Ты предал всех нас» есть такое слово как «шисюнди». Означает оно отношения между старшими и младшими учениками, и в контексте можно было бы сказать, что это барские узы, но я вдруг подумала о Гу Хэнбо, в таком случае не шибко вписывающуюся в это определение, поэтому оставила общее «всех нас»] Так ни разу и не обернувшись, его фигура постепенно удалялась, пока вовсе не исчезла, но голос его, казалось, все ещё звучал. Тан Юаньчунь опустился на колени. Боль в его теле все никак не утихала, но он не обращал на это внимания и только безучастно смотрел Шэнь Цяо в спину. Минуло много времени, и вдруг он разрыдался. Его крики эхом разошлись по залу, и Шэнь Цяо замедлился. Подняв голову, он посмотрел на небо. Этот день был по-настоящему солнечным. Ничто не загораживало видимость в пределах целой тысячи ли, а на небе не было ни одного облачка. Сегодня оно выглядело абсолютно чистым и бескрайним, не затронутым ни людскими страданиями, ни их радостями. Шэнь Цяо ненадолго прикрыл глаза, а затем опустил взгляд на Шаньхэ Тунбэй в своих руках. Внезапно ему вспомнилась пещера, где Янь Уши чистил этим мечом рыбу. Понемногу, печаль в его сердце несознательно утихала.