Мириады Осеней

Когда пыль улеглась, этот этап и вправду подошёл к концу. Цена, которую сегодня довелось заплатить Сюаньдушань, была болезненно высокой. Юй Ай был мертв, угун Тан Юаньчуня был аннулирован, а он сам был приговорен к заточению на пике Цюнлин до конца своих дней, охраняя могилу учителя, что мало чем отличалось от смерти. На Сюаньдушань осталось шестеро старейшин, и четверо из них были серьезно ранены. Среди них находился и Лю Юэ, который сильно пострадал, сражаясь с Тан Юаньчунем. Вероятно, для восстановления сил ему потребуется уйти в уединение. Что касается остальных двух, они тоже получили травмы, но в целом их состояние было куда лучше. Когда Сан Цзинсин и его люди поднялись на гору, Леань и Юньчан поспешили известить об этом своего шифу и в итоге вернулись вместе Кун Цзэном немного позже: это отгородило их от жестокой кульминации. Постоянно обороняясь, Леань вступил в бой и с Сяо Сэ. Он был ранен, но из-за того, что последний не воспринимал это сражение всерьез, травмы Леаня были незначительными. Остальным ученикам повезло намного меньше. Один из них был ранен лично Сан Цзинсином и свалился вниз с горы. Его кости были полностью раздроблены, но, к счастью, пока он падал, зацепился за ветку и висел на ней, из последних сил хватаясь за жизнь до тех пор, пока кто-то его не спас. Оглядываясь вокруг, найти человека который был бы в порядке, оказалось непосильно. И только после этого те, кто ещё питали иллюзии по поводу сотрудничества с Туцзюэ, наконец, увидели их истинные намерения и поняли, что желание Сюаньдушань вновь появиться в светском мире и подняться среди даосских сект могло быть осуществлено без посторонней помощи. Самой существенной опорой способна стать лишь собственноручная вышивка на парче, ведь в конечном счёте все сводится только к личным возможностям человека. Шэнь Цяо отвоевал титул Сюаньдушань чжанцзяо, это было бесспорно и лишено необходимости обсуждать. За исключением Лю Юэ, остальные пять старейшин взяли на себя задачу найти Шэнь Цяо и выразить как свои надежды на то, что он преуспеет в качестве чжанцзяо, так и глубокие угрызения совести из-за доверия к Юй Аю. Юй Ай исчез, а Лю Юэ и Тан Юаньчунь принялись сражаться за место во главе секты, но теперь, с возвращением Шэнь Цяо, этот вопрос был исчерпан; даже если Лю Юэ выйдет из уединения, позиция чжанцзяо не может перейти к нему. Шэнь Цяо слушал их и ничего не говорил. Чем дольше он молчал, тем больше нервничали говорившие старейшины. Они боялись, что Шэнь Цяо все еще ненавидит их, и поскольку внешняя угроза была устранена, теперь настало время им платить по счетам. Ко всеобщему удивлению, когда Шэнь Цяо открыл рот, он сказал: - Недавно вошедшая в север династия Суй будет благосклонна к даосским сектам. Император Суй выделил мне средства на строительство храма в Чанъани, который мы будем использовать как Сюаньдугуань. Когда я покинул столицу, Сюаньдугуань находился на финальной стадии возведения, в будущем там может расположиться весь Пурпурный павильон Сюаньду. Мое время ограничено и у меня нет возможности контролировать это на постоянной основе, поэтому я прошу старейшин сменять друг друга каждый год и следить за Чанъань Сюаньдугуань по очереди. Что вы думаете бо этом? Все они, не сговариваясь, переглянулись, ведь совсем не ожидали, что Шэнь Цяо вдруг заговорит об этом. Старейшины понимали, что даже когда Сюаньдушань снова открыл свои двери, и Юй Ай, работающий с Туцзюэ, приказал проводить отбор новых учеников весной и осенью каждого года, это не приносило желаемого результата. Тех, кто проходил много ли, чтобы найти на Сюаньду мастера, по-прежнему было ничтожно мало; тех, кто чего-то стоил - ещё меньше. Все это старейшин очень расстраивало, и как вновь увеличить влияние Сюаньдушань среди даосских сект и простых людей оставалось для них загадкой. Но если бы они получили поддержку династии Суй, за счёт чего утвердили в Чанъани свой храм и начали распостранять даосские учения, тогда то, что вызывало огромные трудности в прошлом, решилось бы в два счета. Более того, Чанъань была процветающей столицей, куда неизбежно стекались самые выдающиеся таланты мира Цзянху. Если бы старейшины поочередно находились там и наблюдали за происходящим, им больше никогда не пришлось бы беспокоиться о том, где же найти многообещающих учеников. Их секта получила шанс двигаться вперёд и, что очень вероятно, в будущем обретет достойного преемника, как же они могли не радоваться? Старейшина Лянь Шань все ещё казался пристыженным: - Чжанцзяо олицетворяет собой верх снисходительности, если решил простить наши деяния, но мы, однако, не можем вести себя так, будто ничего не случилось и закрыть на свою вину глаза. Вам не нужно включать меня в список старейшин, которые будут сменять друг друга на посту в Чанъани, я готов провести остаток своих дней, обучая учеников, помогая в делах секты и больше никогда не покидать гору Сюаньду. Из четырех старейшин Сюаньдушань, которые поддерживали Юй Ая, Лянь Шань был благосклонен к нему больше всех. Конечно, им двигали свои интересы, ведь он надеялся, что с Юй Аем в качестве лидера он тоже обретёт больше власти. Но Лянь Шань не был способен на великое зло, скорее, дело было в том, что хотя Сюаньдушань действительно отбирал учеников в огромной осторожностью, заостряя внимание на их характерах, среди них оказались и исключения, пусть и встречающиеся довольно редко. Теперь, столкнувшись со всеми непредвиденными обстоятельствами, Лянь Шань осознал свою ошибку. Увидев, насколько щедро к ним отнёсся Шэнь Цяо, он был тронут до глубины души и почувствовал стыд, поэтому высказался от чистого сердца. Кун Цзэн тоже добавил: - Если мы говорим об ошибках, я, как старейшина Сюаньдушань, принял позорное решение стоять в стороне и до конца игнорировать внутренние волны, поднимающиеся в моей собственной секте, пытаясь избежать трудностей. Я виноват в пренебрежении своими обязанностями намного больше, поэтому прошу у Чжанцзяо наказать меня в соответствии со всеми правилами. Даже если я проведу остаток своих дней, охраняя гробницы наших предков, я готов! Остальные, услышав это, тоже проанализировали то, в чем были не правы. Шэнь Цяо знал, что о некоторых вещах необходимо сказать и ему: - Я тоже допустил ошибку, обращаясь в отношении Юй Ая пренебрежительно, иначе меня бы не использовали в своих интересах. Он не ошибся в стремлении к возрождению Сюаньдушань, неправильным было лишь то, что он пытался просить у тигра его шкуру, намеренно причинив своему шисюну вред. Теперь он мертв, и многие вопросы становятся бессмысленными. Раз вы все желаете исправить ситуацию, вам тем более стоит прислушаться к моим словам, если только в ваших сердцах вы не находите желание застрять в прошлом важнее, чем повиновение приказам Чжанцзяо. Они поспешили сказать, что так думать не смеют. - Если так, то эту тему можно закрыть. Именно тогда они убедились, что Шэнь Цяо не собирается более разбираться в событиях прошедших дней, и выдохнули, почувствовав себя очень благодарными. В отличие от предыдущего раза, когда он унаследовал положение чжанцзяо от Ци Фэнгэ, сегодня Шэнь Цяо обрёл власть на горе Сюаньду лишь благодаря собственному потенциалу, поэтому никто не был недоволен и не чувствовал, что он может не оправдать ожидания. Лянь Шань тем временем упомянул: - Я слышал, когда Чжанцзяо странствовал по миру, он взял учеников. Так как вы вернулись, мы должны попросить кого-нибудь вернуть ваших мальчишек в родную секту. Он всегда был очень наблюдательным и способным. О чем другие даже мыслей не имели, он уже давно подумал. Шэнь Цяо был так занят, что чуть не забыл о них: - Спасибо, Лянь-шишу, за напоминание, Ши У и Цилан сейчас гостят в секте Нефритового Облака. Я вижу, что ученики Кун-шишу, Леань и Юньчан, очень надежны в таких вопросах, почему бы не отправить их в путешествие, чтобы они могли вернуть моих учеников домой? Кун Цзэн кивнул: - Для них это будет отличная возможность набраться опыта. Они продолжили подробное обсуждение вопросов, в основном касающихся политических позиций Сюаньдушань и будущих направлений его развития. В итоге Шэнь Цяо принял решение о порядке восстановления секты и наборе учеников, возложив эти обязанности на двух старейшин, которые теперь отвечали за оценку способностей желающих присоединиться к секте горы Сюаньду. - В своем путешествии я встретил у подножия горы трёх человек. Чтобы найти мастера, они прошли тысячу ли, но, к сожалению, им так и не представилось возможности подняться на гору. Если я могу, хочу побеспокоить вас и отправить кого-нибудь вниз, чтобы посмотреть, там ли они еще. Если да, то приведите их на вершину и оцените в соответствии с правилами. Более того, в будущем набор учеников больше не должен ограничиваться периодом весеннего и осеннего равноденствия. Если кто-то приходит в поисках учителя, его оценка должна быть проведена в любое время года. Двое старейшин, отвечающих за набор учеников, дали свое согласие. Шэнь Цяо назвал им имена Дуань Иня и его группы, не забыв упомянуть постоялый двор, в котором они остановились. Как только он отправил этих двоих, его посетил Бянь Яньмэй: - Шэнь-даочжан, важные люди обычно очень заняты и делают десять тысяч дел в день, не погубите свое здоровье! Шэнь Цяо рассмеялся: - Спасибо за беспокойство. Ты же судовой чиновник, тебе приходится иметь дело с внушительным количеством людей регулярно, но ты делаешь это так методично, спокойно и легко, что я не могу не восхититься тобой. Если бы чжанцзяо был ты, уверен, ты бы справился в сто крат лучше, чем я! Бянь Яньмэй улыбнулся: - Шэнь-даочжан льстит мне, все эти годы я провел в общении с бесчисленным количеством людей, но это заставило меня пренебрегать своими тренировками, в результате чего мой угун совсем не улучшился. Думаю, шизуна это очень расстраивает. Но когда есть прибыль, будет и потеря, в конце концов, нет ничего совершенного. - Твои раны уже затянулись? - Да, это все благодаря лекарствам Сюаньдушань, я чувствую себя намного лучше. Поскольку ваши проблемы были решены, я пришел сказать, что больше не буду вас беспокоить и попрощаться. Шэнь Цяо знал, что в столице у него осталось еще много дел: - Я благодарю тебя за помощь и очень признателен тебе. В будущем, если тебе что-то потребуется, пожалуйста, дай мне знать, и я постараюсь помочь. Бянь Яньмэй снова дружелюбно улыбнулся: - Шэнь-даочжану вовсе не нужно быть таким вежливым, если вы и хотите поблагодарить кого-то, тогда обратитесь к моему учителю. Если бы я не получил от моего многоуважаемого шифу указания, как бы я смог действовать самовольно? - Ты занешь, где состоится бой Янь-цзунчжу и Хулугу? - Нет, вам, вероятно, придется послать кого-нибудь вниз и узнать новости у людей, - покачал головой Бань Яньмэй. Шэнь Цяо, сам того не замечая, нахмурился: - А как ты считаешь, есть ли у твоего учителя шансы на победу? - В тот день я не присутствовал на Шидзяндахуй и не видел мастерства Хулугу лично, но я слышал, что его угун чрезвычайно силен. Говорят, что в этом мире ему трудно найти достойного соперника. - Верно, я вступил с ним в короткую схватку, и даже приложив все усилия, в течение пятидесяти ходов я окончательно убедился в своем поражении. Выражение лица Бянь Яньмэя изменилось: - Он настолько силен?! Что же делать, проблема бреши в демоническом ядре учителя ещё не решена! Шэнь Цяо поспешно спросил: - Как это возможно, в прошлый раз он четко сказал мне, что все изъяны были устранены. Он же сражался с Сюэтином, как тогда он победил? Бянь Яньмэй вздохнул: - Это вам учитель сказал? По правде говоря, в тот день, когда наставник сразился с Сюэтином, его угун был основательно подорван. То, что раньше было почти безупречным демоническим ядром, снова начало давать трещины. На восстановление потребовалось бы года полтора отдыха, но кто ж знал, что ситуация в Сюаньдушань настолько изменится. Если бы Хулугу никто не сдержал, он бы наверняка оказал помощь Дуань Вэньяну, взошел на гору с ним и нашел бы вас. Поэтому шизун и воплотил этот далеко не идеальный план в жизнь, однако этот вызов… Не сулит ничего хорошего. Он не закончил, но сложное выражение лица говорило само за себя. А сердце Шэнь Цяо с каждым его слово постепенно падало вниз. - У тебя с Янь-цзунчжу должен быть какой-то способ передачи сообщений. Ты можешь узнать где он? - Я-то могу, но что толку? Этот бой нельзя предотвратить. Шэнь-даочжан не должен чувствовать себя виноватым из-за того, что делает мой шизун. Вы же знаете, он действует только в том случае, если хочет этого, никто не может его заставить. Шэнь Цяо какое-то время молчал, а затем тихо сказал: - Знаю, но если я не увижу его, как же я могу быть спокойным? Бянь Яньмэй вздохнул: - В таком случае… Не успел он договорить, как извне вошёл ученик и сообщил: - Докладываю Чжанцзяо: у подножия горы стоит человек и просит вашей аудиенции. Он говорит, что он ученик секты Хуаньюэ по имени Юй Шэнъян. Прежде чем Бянь Яньмэй успел хоть как-то отреагировать, Шэнь Цяо выпалил: - Приведи его сюда, быстрее! Он был так счастлив, что даже голос его немного повысился. Бянь Яньмэй засмеялся: - Здорово, теперь нам не нужно тратить время на попытки связаться с наставником. Шиди точно должен знать, где он! Через некоторое время в дверях показался Юй Шэнъян, следовавший за учеником горы Сюаньду. Шэнь Цяо, увидев, что он пришел, встал и поприветствовал его. Ни с точки зрения старшинства поколений, ни с точки зрения положения, и, тем более, угуна, у него было необходимости делать это. Видя, как он вскочил на ноги, Бянь Яньмэй, который изначально не планировал подниматься, просто не мог не последовать его примеру. Он подумал, что, должно быть, их недавний разговор привел Шэнь-даочжана в замешательство. Поднимаясь на вершину, Юй Шэнъян заметил, что хотя лица людей вокруг казались довольно мрачными, все остальное было в порядке, поэтому предположил, что Сюаньдушань действительно пережил бедствие, но опасность уже миновала. - Поздравляю Шэнь-даочжана с восстановлением положения чжанцзяо! Держу пари, что я первый, кто поднимется на гору, чтобы поздравить тебя! Даочжан должен преподнести мне большой и плотно набитый хунбао, ха-ха! [Примечание: хунбао - красный конверт с деньгами, который является самым распространенным китайским подарком на все случаи жизни. Ими разбрасываются как родственники, как и директора со своими подчинёнными, и раз А-Цяо снова "поднялся по карьерной лестнице", этот негодник говорит, что тому следует преподнести в честь сего события подарок. Насколько я понимаю, здесь действует принцип «за праздничный стол платит именинник»] Увидев, что Шэнь Цяо и его шисюн поднялись с мест и поприветствовали его у двери, он был очень тронут, но не стал слишком сильно выпендриваться и поспешил засвидетельствовать свое почтение, не отказав себе в желании пустить вдогонку шутку. Однако Шэнь Цяо не смог заставить себя улыбнуться: - Спасибо. Откуда ты держишь путь? Юй Шэнъян заметил, как Бянь Яньмэй, стоявший позади Шэнь Цяо, бросил на него короткий взгляд, и на мгновение чуточку растерялся, не осмеливались давать легкомысленный ответ: - Из... Из Чанъани. Сказав это, он вспомнил о цели своего прибытия и достал из рукава небольшой бамбуковый футляр. - Учитель доставил Сюэтина в секту Тяньтай, взамен получив от их цзунчжу копию Стартегии Багрового Ян. Он хотел отдать это вам. Шэнь Цяо принял бамбуковый футляр и вытащил изнутри шелковый свиток, полностью исписанный словами. Шелк в его руках был очень лёгким, но по какой-то причине Шэнь Цяо казалось, что он держит сто цзиней золота, вес которых едва может поднять. Он вцепился в шёлковое полотно ещё крепче, а в сердце воцарилась буря чувств, которые было трудно описать даже ему. - Ты занешь, где сейчас находится твой учитель и где он собирается сразиться с Хулугу? - спросил у Юй Шэнъяна Шэнь Цяо. - Их бой состоится на пике Полушага. Шэнь Цяо застыл. Его сражение с Кунье тоже началось там, его последующая травма и падение, встреча с Янь Уши - все началось именно там. И теперь это тоже пик Полушага. Снова. Юй Шэнъян добавил: - Неподалеку от него у секты Хуаньюэ есть резиденция. Я думаю, шизун прибудет заранее и на некоторое время поселится там. Шэнь Цяо вспомнил, что после того, как Янь Уши и его ученик забрали его с пика Полушага, он отдыхал именно там. Неотвратимо, он сделал полный круг. Упоминая об этом, Юй Шэнъяну было немного неловко, ведь в те дни он солгал потерявшему память Шэнь Цяо, сказав, что тот является учеником секты Хуаньюэ, и призвал обращаться к нему не иначе как шисюн. Юй Шэнъян никогда не культивировал свою невозмутимость так же упорно, как его шифу. Если бы вместо него здесь находился Янь Уши, он бы не испытывал неловкости от слова совсем. На самом деле, вероятнее всего, он ещё и бессовестно ляпнул бы что-то такое, от чего вместо него смутился Шэнь Цяо. Шэнь Цяо вдруг подумал об этом и хотел было рассмеялся, но не смог. Крепко сжимая в руках шёлковое полотно, в его голове сформировался план. Дуань Инь и его друзья преодолели в поисках мастера тысячу ли, но, не успев в сроки, остались беспомощно стоять в клубах пыли. Они не сумели даже подняться на гору и, конечно, были очень разочарованы этим. День колебания привел к тому, что Чжун Боцзин ушел первым, намереваясь направиться к горам Цинчэн, чтобы попытать счастья там. В конце концов, Чуньянгуань был не менее авторитетной даосской сектой. Дуань Инь и Чжан Чао остались. Они разрывались между тем, чтобы уйти или повременить с этим и как раз были в разгаре дебатов, когда у ним пришел посетитель. Он был одет в облачения Сюаньдушань и сказал, что пришел сюда, чтобы пригласить их подняться на гору и провести оценку их способностей. Двое юношей были в равной степени подозрительны и воодушевлены, но в итоге не решились отказываться от такого шанса и поспешили за своим посетителем на гору. Полоса долгих испытаний и невзгод, наконец, прошла, и они получили аудиенцию у одного из старейшин Сюаньдушань. Вне себя от радости, они почувствовали то, что называют удачей, следующей за великой печалью. Но кто бы мог подумать, что после того, как один из учеников Сюаньду уведет Чжан Чао на отдых, уже другой старейшина сопроводит Дуань Иня прямо к Шэнь Цяо. Шэнь Цяо уже собрал все нужные вещи и приготовился вновь отправиться в путешествие, поэтому некоторые вещи ученикам пришлось объяснять в последнюю минуту. В этом бесчисленном множестве дел он выкроил время, чтобы увидеть Дуань Иня. Не ходя вокруг да около, он спросил: - Готов ли ты войти под мою опеку и стать моим учеником? Дуань Инь находился в абсолютной растерянности от этого грандиозного поворота судьбы, и старейшина подле него попытался привести его в чувство. Только после этого юноша понял: тот мягкий, приветливый и попросту добрый даос, которого он встретил у подножия горы, на самом деле был Сюаньдушань чжанцзяо, человеком, входящим в десятку лучших мастеров боевых искусств в мире, Шэнь Цяо! Шэнь Цяо, увидев, что юноша перед ним впал в прострацию, повторил свои слова снова, а затем ласково сказал: - Если ты не хочешь, ты можешь учиться у любого другого старейшины, это не важно. - Я хочу, хочу, я очень хочу! Как только к Дуань Иню вернулась способность соображать, его лицо сильно покраснело. Он выглядел так, будто был готов повторить свои слова сотни раз. Юй Шэнъян, от начала до конца наблюдавший за этим, не мог не ухмыльнуться. «М-да, когда дело дошло до принятия учеников, стандарты Шэнь Цяо явно не самые высокие. Вы только посмотрите на это глупое выражение лица, по сравнению со мной он вообще ничего не стоит!»- подумал он. Как только эта мысли возникла в его голове, он заметил, как его Бянь-шисюн недовольно закатил глаза. Юй Шэнъян, полностью сбитый с толку, спросил: - Что я сделал не так на этот раз? Автор хотел бы сказать: 1. Связываю деталей воедино, а не привожу к немедленному финалу —> __—> 2. Как-то кое-кто сказал, что не видел, чтобы Шэнь Цяо был заинтересован в тебе, Лао Янь, ты согласен с этим? Лао Янь: - Этот Достопочтенный в корне не согласен, он уже влюбился в меня по уши. Шэнь Цяо (в ярости): - Глупости!