Мириады Осеней

Приобретая нового ученика, шифу не мог просто оставить его и уйти. Шэнь Цяо лично объяснил Дуань Иню все правила Пурпурного павильона Сюаньду а затем кратко описал Ши У, Юйвэнь Суна и обстоятельства, в которых они оказались. Дуань Инь слушал его очень внимательно и запоминал каждое сказанное слово наизусть. Шэнь Цяо сказал ему: - Пока я в отъезде, ты не можешь отлынивать от тренировок. Я попрошу старейшину Кун передать тебе практики угуна нашей секты и стиль меча Цанлан. Каждое утро ученики поднимаются вместе с первыми лучами солнца и направляются на тренировочное поле, с этого дня ты тоже присоединяешься к ним. Когда я вернусь, я проверю тебя, и если ты преуспеешь, я обучу тебя последующим этапам культивирования угуна. Ты должен понимать, что потенциал практикующего боевые искусства это важно, но усердие способно компенсировать недостатки. Хотя твой уровень не дотягивает до первоклассного, он определенно выше среднего, если ты будешь прилежно трудиться и относиться к учебе с ответственностью, в будущем ты можешь добиться немалых успехов. Дуань Инь поспешил выразить свое согласия и, сомневаясь, все же спросил: - Шизун, я слышал, как мои братья по оружию говорили, что ученики могут возвращаться домой во время праздников и больших фестивалей, это так? - Да, если твоя семья живет в близлежащих поселках, ты можешь посещать их ежемесячно, не нужно ждать особых случаев, если же твои родственники живут подальше, к ним можно возвращаться раз в год. Дуань Инь тихо бросил: - А если некуда вернуться? - Насколько я знаю, твои родители живы, - удивился Шэнь Цяо. Дуань Инь горько улыбнулся. - Учитель, если честно, моя настоящая мать была наложницей моего отца, но все мои братья и сестры принадлежат к основной ветви. Просто я - внебрачный ребенок... Шэнь Цяо ласково сказал: - Я вижу, ты не хочешь возвращаться туда. Значит не возвращайся, в этом нет ничего плохого. У меня есть еще двое учеников, они моложе тебя, но стали учиться у меня раньше. Когда познакомишься с ними, обращайся к ним как к своим шисюнам, они оба остались без родителей, и в будущем вы должны относиться друг к другу с пониманием. На горе много учеников, не только моих; если ты захочешь остаться здесь во время праздников и фестивалей, Сюаньду продолжит быть такой же живой и никогда не опустеет. Не бойся. У Дуань Иня невольно сложилось впечатление, будто его шифу не был слишком опытен в таких вопросах. Оба его ученика только-только перестали быть маленькими детьми, поэтому теперь, разговаривая с Дуань Инем, он бессознательно использовал тот же тон, которым успокаивал своих мальчиков. Дуань Инь был не только удивлен, но и взволнован, почувствовав, как его сердце постепенно согревается. Сам юноша был родом с юга, а его семья, Люлин Дуань, была не самой знатной, но в округе достаточно известной своими учениями боевых искусств. Ему не нужно было отбрасывать в сторону то, что находилось под рукой, пересекая тысячу ли только для того, чтобы получить шанс найти мастера на Сюаньдушань, но, как он и сказал Шэнь Цяо, в каждой реке найдется свой омут. Дуань Инь не хотел оставаться дома и подвергаться жестокому обращению со стороны родных. Он даже не мог учиться у них угуну, ведь практики его семьи передавались только детям из главной ветви. По этой причине Дуань Инь попрощался с ними и отправился искать мастера по миру. [Примечание: в тексте используют идиому "в каждой семье есть том, который трудно прочитать", но я заменила её на «реку с омутом» просто потому, что а) «В семье не без урода» это слишком грубо по отношению к такому хорошему мальчику; б) оригинальная фраза звучит несколько странно, я не придумала ка ее обыгарть ха-ха] Он начал с Института Линьчуань, ведь в конце концов секты Жу имели на юге особую известность. Многие люди считали Институт Линьчуань одной из лучших школ боевых искусств, более того, лидером их секты был шисюн императрицы южной династии, из-за чего Линьчуань пользовался на юге особенно сильным влиянием. Его последователи были столь же вездесущи, как и облака, но чем выше у секты репутация, тем сложнее попасть за ее ворота. У Дуань Иня не было ни покровителя, ни истории, его потенциала недоставало для того, чтобы внушать трепет, и на всех отборочных тестах он быстро отстал. Несмотря на это, он не сдавался и трудился до тех пор, пока у него не появилась возможность получить аудиенцию у лидера секты. Он поговорил с Руян Кэхуэем, и хотя тот был довольно любезен, в конечном итоге в ученики его не принял. Тогда Дуань Инь понял, что проблема заключалась в ограничениях его собственного тела. До встречи с Шэнь Цяо юноша думал, что все Великие мастера похожи на Руян Кэхуэя и больше всего ценят именно природный талант, и поэтому, приехав в Сюаньдушань, он не осмеливался питать какие-либо надежды, смирившись с тем, что если у него появится возможность стать учеником Сюаньдушань и постигать боевые искусства, он будет вполне доволен. Дуань Инь не ожидал, что судьба может извернуться под таким углом. Получив такой горький опыт, Дуань Инь ценил этот с трудом добытый шанс ещё больше. Он ясно понимал, насколько редкой была возможность учиться у такого шифу, как Шэнь Цяо. Чтобы не разочаровывать своего наставника, он проводил в тренировках дни и ночи много лет напролет, и все, включая его родителей, не могли себе представить, что этот незаконнорожденный сын, с которым они так плохо обошлись, через неизвестное количество времени поразит весь мир и станет одним из величайших мастеров своего поколения. Такова была его судьба в далеком-далеком будущем, однако в этот момент он только обрёл мастера. Слушая слова Шэнь Цяо, он робко улыбнулся: - Спасибо, шизун. Вы можете отправиться в свое путешествие, не обременяя себя заботами обо мне, этот ученик даёт слово, что будет усердно тренироваться и определенно не подведет вас! Берегите себя! Шэнь Цяо похлопал его по плечу, повторил, что поддерживает его, и позволил Дуань Иню уйти. Из-за того, что он принял нового ученика, Шэнь Цяо пришлось отложить поездку еще на один день, но часто бывает так, что за одним делом моментально возникает другое. Вскоре после ухода Дуань Иня пришел ещё один ученик Сюаньду, чтобы доложить о прибытии двух сообщений, доставленных людьми из других сект. Одним из них было письмо из Цинчэншань Чуньянгуан. И Бичэнь ещё не получил известий о том, что Шэнь Цяо стал чжанцзяо, и поэтому писал его, используя только титул главы. В послании, помимо формальностей, продолжалось обсуждение битвы между Янь Уши и Хулугу, а также появилось приглашение Сюаньдушань чжанцзяо вместе наблюдать за ними. Для мира боевых искусств этот бой был не просто сражением за титул сильнейшего под Небесами, а и разрешением давнего конфликта между Центральными равнинами и Туцзюэ. Если Янь Уши проиграет, потери не ограничатся его гордостью. Новости о битве на пике Полушага распространялись со скоростью лесного пожара, и когда придет время, среди зрителей наверняка появится много важных фигур. И Бичэнь, конечно, был очень заинтересован в этом, и остальные не стали исключением. Вероятно, помимо грандиозного боя на пике Полушага, на пике Инхуэй намечается ещё и собрание всех видных мастеров боевых искусств Центральных равнин. Чуньянгуан, будучи одной из самых прославленных даосских сект, не списывала себя со счетов после инцидента, произошедшего на Шидзяндахуй, и Хулугу, сорвавшего такое грандиозное событие. Однако, хотя И Бичэнь не хотел этого признавать, он был в крайней степени недоволен. Он собственными глазами видел угрозу, которая исходила в тот день от Хулугу. И Бичэнь трезво оценивал свои шансы победить Шэнь Цяо и понимал, что они не превышают пятьдесят процентов. Поскольку Шэнь Цяо проиграл Хулугу, он сам тем более не мог сразиться с последним на равных. Насколько ему было известно, даже такие люди как Руян Кэхуэй, Гуань Линьсан или Юань Сюсю тоже с малой долей вероятности составили бы ему достойную конкуренцию. Проигрыш Янь Уши - это ещё не самое страшное. Куда ужаснее казалась простая истина: если это произойдет, на Центральных равнинах больше не будет никого, кто сможет заставить Хулугу подчиниться. После Ци Фэнгэ не появился такой мастер. В день, когда на пике Полушага проходило сражение Шэнь Цяо и Кунье, Юй Шэнъян был очень взволнован, в то время как Янь Уши не интересовался этим от слова совсем. Причиной тому послужило то, что как только человек достигает его уровня мастерства, сделать выводы из имеющейся информации и определить победителя становится совсем нетрудно. Конечно, Янь Уши не был божеством, и предшествующие падению Шэнь Цяо и его тяжёлой травме события он предвидеть не мог. Но предстоящая битва имела совсем другой характер. Одним из них был мастер Туцзюэ, который двадцать лет назад проиграл первому под Небесами, Ци Фэнгэ, на один удар; другим - цзунчжу демонической секты, убивший Сюэтина-чанши, человек, которого Люлигун поставил в своем рейтинге на второе место, и мастер, пути которого пересекались с Ци Фэнгэ неопределенное количество лет назад аналогичным образом. У них не было никаких точек соприкосновения, но имени «Ци Фэнгэ» оказалось достаточно, чтобы образовать маленькую, но очень занимательную связь. В этом противостоянии, кто выиграет, а кто проиграет? Никто не знал ответа. Многие думали примерно о том же, что и И Бичэнь, поэтому этот бой наверняка привлечет внимание всего мира. Человеком, которому поручили доставить послание из Чуньянгуан, был Су Цяо. Он несказанно удивился появлению Шэнь Цяо на Сюаньдушань после выздоровления, но быстро пришел в себя, поздравил его, а затем извинился: - Мой шифу еще не знает, что Шэнь-даочжан восстановился в должности чжанцзяо, иначе наверняка послал бы подарок. Шэнь Цяо улыбнулся: - Спасибо, но это лишь мелочь, не заслуживающая никаких поздравлений. Пожалуйста, по возвращении передайте своему учителю, что я увижусь с ним на пике Инхуэй в пятнадцатый день третьего месяца. Склон пика Полушага был до жути крутым, а его вершина - еще более изрезанной и узкой. Два человека, которым пришлось бы столкнуться там, уже испытали бы огромные трудности, что уж говорить о местах для наблюдателей? Те могли только занять соседний пик Инхуэй. Дав свой ответ, Шэнь Цяо вспомнил о госпоже Цинь и между делом спросил: - Будет ли присутствовать на пике Инхуэй ваша матушка, госпожа Цинь? Су Цяо покачал головой: - Моя мать говорит, что хочет оставить прошлое в прошлом, она не желает видеться со старым знакомым. Когда придет время, я приеду сюда со своим шифу, но моей матери, скорее всего, с нами не будет. - Понятно, тогда передайте ей и вашему брату привет. Су Цяо улыбнулся: - Передам. Они еще немного побеседовали, и Су Цяо, понимая, что Чжанцзяо наверняка очень занят, попрощался с Шэнь Цяо первым, однако он проделал длинный путь, и отослать его сразу после выполнения задания было бы очень пренебрежительно. По этой причине Шэнь Цяо убедил Су Цяо остаться на ночь и отправиться утром, а затем позвал учеников, ответственных за встречу гостей, и попросил их принять его достойно. Второе сообщение было доставлено обычной на вид молодой женщиной. Она представилась ученицей секты Хэхуань, пришедшей по приказу их лидера. Шэнь Цяо не испытывал никакой симпатии к личности Сан Цзинсина и только что серьезно его покалечил. Теперь же тот отправил посланницу, которая принесла хорошие вести с вероятностью очень маленькой. Однако Шэнь Цяо не хотел усложнять этой женщине жизнь, к тому же уходить сегодня уже не спешил. Таким образом он принял и человека секты Хэхуань. Кто бы мог подумать, что первым, что она произнесет, будет: - Я - Бин Сянь, ученица секты Хэхуань, здесь по приказу, во-первых, чтобы поздравить Шэнь-даочжана с восстановлением контроля на Сюаньдушань, а во-вторых, чтобы сообщить новость. Через десять дней наша секта проведет церемонию посвящения нового Хуаньюэ цзунчжу, поэтому глава нашей секты хочет, чтобы я передала Шэнь-даочжану приглашение посетить пиршество. Шэнь Цяо был шокирован: - Посвящение Хуаньюэ цзунчжу? Разве вашим главой является не Сан Цзинсин? Бин Сянь поджала губы в улыбке и заявила: - Сан-цзунчжу мертв. Положение цзунчжу перейдет к его ученице. Бай-цзунчжу сказала, что с Шэнь-даочжаном её связывают несколько столкновений на порогах жизни и смерти, если не вас, кого же ещё ей пригласить? Улыбка на её простом личике сделалась очень двусмысленной. Для любой другой секты смерть их лидера была бы отнюдь не радостным событием, но эта молодая женщина оставалась в приподнятом настроении. Даже если Шэнь Цяо чувствовал, что смерти Сан Цзинсина было недостаточно, чтобы отпустить его грехи, он все равно ощущал в манере поведения Бин Сянь что-то странное. Бин Сянь, казалось, разглядела его замешательство: - Я не смею пятнать слух Шэнь-даочжана, но до того, как Бин Сянь стала ученицей секты Хэхуань, я была дочерью одной честной семьи, которую Сан Цзинсин подверг заточению в храме. После его смерти мы наконец смогли сбежать, и Бай-цзунчжу увидела, что я хочу изучать боевые искусства и обладаю неплохим уровнем подготовки, поэтому разрешила мне присоединиться к секте официально. Сан Цзинсин, вскоре после того, как был искалечен Шэнь-даочжаном на Сюаньдушань, умер от травм, и наша секта осталась без лидера. Воцарился хаос, но ввиду всеобъемлющей воле судьбы наша Цзунчжу великодушно взяла на себя эту тяжелую ответственность и понесла бремя лидерства на своих плечах. Ее речь была такой же изысканной, как и цветы. Её описание кровопролитной борьбы внутри секты за положение Хэхуань цзунчжу выглядело так, будто все страшились этого и пытались бежать, как от чумы, а Бай Жун, занявшая место главы секты, в ее устах и вовсе совершила щедрый акт благотворительности. Шэнь Цяо вспомнил, что в тот день Сан Цзинсин вышел из боя тяжело раненым, но в итоге смог сбежать. С его способностями он наверняка нашел бы способ выжить, если только... Осознав что-то, он встретился с сияющими глазами Бин Сянь и спросил: - Итак, Сан Цзинсин мертв, но в секте должны были остаться и другие старейшины. Тем более, ученик Юань Сюсю, Сяо Сэ, тоже имел все шансы занять позицию главы, но цзунчжу все равно стала Бай Жун. Разве ему было нечего сказать? Бин Сянь улыбнулась: - Положение цзунчжу может занимать только тот, кто способен на это. Эти старейшины не так компетентны, как Бай-цзунчжу, поэтому они могут только выполнять ее приказы. Если ослушаются, это будет расцениваться как неподчинение цзунчжу, что само по себе чревато последствиями. Что касается Сяо Сэ, то если он достаточно благоразумен, обязательно поймет обстоятельства, в которых оказался. Если он будет соответствовать требованиям и желаниям цзунчжу, она высоко его оценит. Смысл в том, что вся секта Хэхуань теперь подконтрольна Бай Жун, и даже Сяо Сэ, не имея возможности сопротивляться этому, подчинился ей. Шэнь Цяо удивился такому исходу событий, но не мог не оценить упорство Бай Жун по достоинству. Прежде чем он увидел всю ее безжалостность, он посочувствовал ей и подумал, что для нее будет лучше покинуть Хэхуань. Шэнь Цяо совершенно не догадывался, что она не питала таких намерений и предпочла стерпеть оскорбления ради великой цели, воспользовавшись конфликтом Сан Цзинсина и Юань Сюсю. Так она постепенно укрепила влияние и в конечном итоге вышла победительницей. Бин Сянь: - У Цзунчжу есть еще кое-что, что она хотела бы, чтобы я передала Шэнь-даочжану. - Давай. Бин Сянь прочистила горло, и когда она заговорила вновь, ее голос стал идентичен голосу Бай Жун: - Шэнь-лан, я знаю, что тебе не нравятся практики двойного совершенствования секты Хэхуань, и раньше я не могла это изменить, однако теперь я постепенно устраню это. Я даже отпустила всех тех симпатичных девчушек, которых при жизни похитил и собирался унизить Сан Цзинсин. Тем, кто захотел остаться, я, конечно, позволила. Ты счастлив? Но, пойми, двойное совершенствование - это кратчайший путь к продвижению в боевых искусства, немногие готовы отказаться от лакомого кусочка мяса, которое уже во рту. У меня нет возможности избавиться от глубоко укоренившейся практики за одну ночь, в конце концов, секта кишит людьми, которые только и ждут, пока я оступлюсь. Все изменения будут проходить медленно, но ты больше не можешь смотреть на меня свысока и использовать свою неприязнь как оправдание, чтобы не разговаривать со мной! Сладкий голос лился рекой, как будто бы Бай Жун стояла прямо перед ним. Звук казался таким живым, что если бы он закрыл глаза, то поверил, что Бай Жун здесь. В странствиях по миру Шэнь Цяо прозрел во многих аспектах человеческих отношений и сразу почувствовал за этими словами скрытое намерение. Он не был бесчувственной деревяшкой, как он мог не понять этого? Шэнь Цяо знал, что он часто шел на уступки, но Бай Жун не мог уступить ни на дюйм. Вводить в заблуждение других было равносильно тому, чтобы ввести в заблуждение себя. Ему не нужны новые долги. - Передай, что Сюаньдушань искренне поздравляет Бай-цзунчжу с ее обретенным положением, но поскольку завтра я отправляюсь в длительное путешествие, не смогу присутствовать на церемонии просвещения вашей уважаемой главы секты лично. Приношу Бай-цзунчжу свои глубочайшие извинения. Бин Сянь молчаливо посмотрела на него и внезапно вздохнула: - У богини есть намерение, но у господина - каменное сердце? Она была похищена Сан Цзинсином и не являлась глупой, наивной девушкой, которая ничего не смыслит в людях, и, тому же, успела зарекомендовать себя как черезвычайно искусный оратор. По этим причинам Бай Жун послала передать сообщение именно ее. Бин Сянь же искренне считала, что перед лицом привязанности ее цзунчжу, могущественного мастера боевых искусств и просто красотки, готовой ради него изменить фундаментальные учения своей секты, ни один мужчина в мире не сможет остаться равнодушным. Способность дать отказ ещё не указывала на то, что сердце остается непоколебимым, но кто знал, что сердце этого даоса действительно сделано из камня? Это его не тронуло. Бин Сянь тихонько вздохнула за Бай Жун. Её привязанностям суждено было быть бесплодными, утекающими водами. - Если я буду колебаться и скажу то, что можно воспринимать по-разному, это только введет ее в заблуждение. Бин Сянь хотела было назвать его лицемером, но внешний вид этого человека, облаченного в потусторонние даосские одежды, и его спокойное, словно у небожителя, сошедшего из фрески, естество сделали так, чтобы никакие слова так и не посмели сорваться с ее уст. Вдруг она поняла, почему же цунчжу захотелось быть с ним. Пугливые цапли, мимолетный взгляд - и отброшена целая жизнь, весь мир отныне утратил всю нежность. Она думала, что, может быть, в этом мире найдется кто-то или что-то, ради чего стоит стараться и чего стоит подождать. На следующее утро Шэнь Цяо попрощался с Пурпурным павильоном и вместе с Юй Шэнъяном отправился в сторону пика Полушага. Бянь Яньмэй должен был вернуться в Чанъань и подготовить секту Хуаньюэ, поэтому не мог присоединиться к ним. Независимо от результатов грядущей битвы, секта Хуаньюэ должна продолжать свое существование. У оружия нет глаз, в такой смертоносной схватке более чем вероятно, что один из них оставит там свою жизнь. Если Янь Уши умрет, сможет ли секта Хуаньюэ выжить, было неизвестно никому. Будь то Бянь Яньмэй или Юй Шэнъян, никто из них не хотел рассматривать эту возможность, но Бянь Яньмэй, будучи старшим учеником, был обязан подготовиться к худшему исходу заранее. Автор хотел бы сказать: Лао Янь: - Почему Бай Жун (притворно-ласково) появляется раньше, чем этот достопочтенный? Шэнь Цяо: - Потому что несравненным Великим мастерам нужно побродить где-то, прежде чем являть себя. Лао Янь: - А-Цяо, когда ты так говоришь, я чувствую себя очень счастливым! ︿ (￣︶￣) ︿ Шэнь Цяо: - Ну, в конце концов, твое появление в этом бою может стать последним в жизни → _ → Лао Янь: - ...