Мириады Осеней

Секундное замешательство, внимание, отвлекшееся на собственный вопрос, и они оба остались в довольно интересной позиции, но Шэнь Цяо не сказал бы об этом никто - ни маленький олененок, ни, тем более, Янь Уши. Янь-цзунчжу вдруг стал непривычно серьезным. Большую часть времени на его губах играла улыбка; будь то насмешливая ухмылка или высокомерный хохот, он создавал впечатление безрассудного и даже небрежного человека. Но теперь на его лице не осталось ни следа от веселья. Вместо него была только та неуловимая сила, что путала мысли и преграждала пути бегства только для того, чтобы заставить остановиться и выслушать все, что он скажет. Для того, чтобы и сейчас услышать его слова: - Выбор учеников секты Хуаньюэ основывается на качестве, а не количестве, поэтому под моей опекой до сих пор находятся только Бянь Яньмэй и Юй Шэнъян. Если мы говорим о мастерстве в боевых искусствах, то Бянь Яньмэй не хватает звёзд с неба. Его угун можно считать выше среднего, но его преимущества в другом месте. Шэнь Цяо согласился с этим утверждением, ведь социальные и политические способности Бянь Яньмэя давно вышли за рамки посредственных. Благодаря корням, которые секта Хуаньюэ пускала в суде на протяжении многих лет, даже после, казалось, неизбежно разрушающих секту ударов Юйвэнь Юня, она смогла вновь возродиться в новой династии, и без усилий Бянь Яньмэя это было бы невозможно. Безусловно, у Янь Уши были его способности, но не его терпение. - Что касается Юй Шэнъяна, он одарен талантом к изучению боевых искусств от природы, но ещё слишком молод. Если я умру, они будут бессильны и останутся совсем одни. Когда придет время, мне нужна твоя помощь, чтобы позаботиться о них. Если я умру… Шэнь Цяо замер. С этими словами в его сердце вспыхнуло неизведанное, небывалое чувство. За пределами столицы Туюхунь, когда Янь Уши попал в ловушку пяти великих мастеров, Шэнь Цяо нашел его на земле без сознания. Тогда Шэнь Цяо тоже считал, что он умер, но ... В тот раз он лишь тяжело вздохнул о не уплаченных долгах и обидах, из жалости к смерти тела и души, наверное, величайшего мастера своего поколения. Тогда все было не так, как сейчас, когда множество неизвестных чувств грозились поглотить его без остатка. - Ты горюешь обо мне? - увидел его выражение лица Янь Уши и рассмеялся. Шэнь Цяо собрался с мыслями: - Ты сказал, что изъян в твоем демоническом ядре был устранен. Ты можешь погрузиться в эту битву, ничем не сдерживаясь. - Верно, но исключения есть везде, не говоря уже о том, что мой противник - сам Хулугу. Или, исходя из твоего представления обо мне, ты думал, что сейчас я самонадеянно заявлю о уверенности в победе? - улыбнулся Янь Уши. Шэнь Цяо улыбнулся в ответ: - Если бы Янь-цзунчжу сказал что-нибудь подобное, я бы ничуть не удивился. Наконец он почувствовал, что с их позиций что-то не так, и протянул руку, чтобы оттолкнуть Янь Уши и попытаться встать. Но Янь Уши и не думал двигаться. Мало того, что он не думал двигаться, он продолжил крепко прижимать его к себе. Положение Янь-цзунчжу было очень практичным, оно справлялось с задачей полностью обездвижить Шэнь Цяо, но при этом не позволяло ему чувствовать какой-либо дискомфорт. Шэнь Цяо подумал, что Янь Уши все еще ждет его ответа, поэтому сказал: - Я принимаю волю Янь-цзунчжу и сделаю все возможное, чтобы уберечь их. Если у секты Хуаньюэ возникнут проблемы, до тех пор, пока она не сделает чего-то против воли Небес, я приложу ради этого все усилия. В Цзянху подобное обещание стоило тысячу золотых, а учитывая характер Шэнь Цяо - даже больше. До тех пор, пока он не умрет, он сдержит слово невзирая на все препятствия и бури. Он внезапно вспомнил, кого Янь Уши хочет ему доверить, и почувствовал, что это просто смехотворно. Бянь Яньмэй и Юй Шэнъян. Как эти люди вообще могли считаться «бессильными» и «одинокими»? Даже если бы они остались в мире Цзянху совсем одни, то это только они бы без конца запугивали его подавляющее большинство, а не наоборот. Получив ответ, Янь Уши все еще не шевелился. С искренностью и мягкостью, которых Шэнь Цяо никогда раньше не слышал, он спросил: - А-Цяо, ты так хорошо относишься ко мне, как я могу отплатить тебе? - Зачем искать уплаты от друзей? Янь Уши, как будто не услышав его, продолжил: - То, о чем мечтают остальные - драгоценные камни, золото, слава, удача, но в твоих глазах все это не стоит ни гроша. Шэнь Цяо поправил его: - Это не совсем так, я тоже люблю славу и удачу. - А? - Сюаньдушань не может держаться от мира на расстоянии. Если хочу его защитить, я тоже не могу себе этого позволить. В Цзянху лучшей поддержкой послужит слава и потенциал, но Сюаньдушань - даосская секта, а секта не может существовать отдельно от династии. Ты связал меня с Ян Цзянем и позволил Сюаньдушань укрепиться в Чанъани. Я благодарен тебе. Янь Уши послал ему маленькую улыбку. Этот человек все понимает. Шэнь Цяо: - Так что слава и удача тоже полезны, но нужно знать меру, чтобы не утонуть в них. Эта простая истина была известна всем, но звучит она легко только на словах. Юй Ай и Тан Юаньчунь, наверное, тоже так думали, но кто из ни смог упорствовать до конца? - Вот почему ты особенный, - мягко ответил Янь Уши. - Эти вещи действительно существуют для тебя, но не влияют. Я много думал над этим, но так и не нашел то, чем можно отблагодарить тебя. Так что в качестве оплаты я помогу преподнести только себя, что думаешь? Нет! Шэнь Цяо изумленно уставился на него и, увидев, что Янь Уши вот-вот опустит голову ещё ниже, больше не колебался и ударил его в грудь. Янь Уши попытался схватить его за запястье, но не смог удержать на месте центр тяжести и был вынужден отодвинуться немного в сторону. Другая рука Шэнь Цяо скользнула уже по его плечу, и в мгновение ока они обменялись несколькими ударами. В какой-то момент Шэнь Цяо решил воспользовался возможностью, чтобы атаковать в ответ, и теперь Янь Уши прижимал уже он. Тот искренне изумился этому: - Значит, тебе нравится такая позиция? Следовало сказать мне об этом раньше! Выражение его лица, невинное, как ни посмотри! Исходя из жизненного опыта Шэнь-даочжана, даже если он не знал, на что именно намекает Янь Уши, он все равно мог ощутить всю двусмысленность этих слов. Теперь он действительно поверил, что демоническое ядро Янь Уши в порядке, иначе, принимая во внимание надвигающуюся схватку, где же он нашел время на эти глупости! Шэнь Цяо попытался запечатать его точки меридиан, но Янь Уши не позволил ему. Их руки снова потянулись вперед, и в мгновение ока они обменялись ещё десятком ходов. Каждое их движение было безупречным, словно удары клинков. Они оба были высокопоставленными мастерами боевых искусств. Шэнь Цяо мог немного отставать, но разница была не такой уж и значительной. В этот момент Янь Уши просто сдался и полностью открылся, смирившись с очередным ударом в грудь. Как и ожидалось, Шэнь Цяо остановился и не смог этого сделать. Янь Уши же воспользовался возможностью снова прижать его к себе. Красавец лежал в его объятиях, и было невозможно найти второго такого под Небесами. Но самой трогательной частью этого образа была даже не внешность. Каждый, кто пересекался с ним, знал: у этого человека сердце подобно морю, в которое впадают все реки мира; он стойкий перед ликом бурь и невзгод, но никогда не перекладывает ответственность за свои страдания на других. В радости он может быть самым лучшим и близким другом, в горе - самым надежным спутником и в жизни, и в смерти. Шэнь Цяо не ошибался: в глазах Янь Уши, помимо его учеников, существовало только две категории людей. Одни были его противниками, другие - насекомыми. Но так было раньше. Теперь в его сердце Шэнь Цяо не принадлежал ни одной из них. Он был бо́льшим, намного бо́льшим, чем Бянь Яньмэй даже мог себе представить. Это желание... не важно, когда оно появилось. Важно было лишь то, что в их общении Шэнь Цяо постепенно ослабил бдительность и был готов считать его своим другом снова. Он даже дал ему обещание. Но этого было недостаточно. Янь Уши этого было далеко не достаточно. Чего он хотел, так это того шанса, который возникает где-то между Небом и Землей лишь единожды. Он хотел получить то ощущение, которое невозможно сымитировать или украсть. Янь Уши всегда был властным, то, чего он хотел, должно быть лучшим в своем роде. Должно быть тем, что никому не под силу заменить. Янь Уши не демонстрировал свои намерения чересчур открыто, не говоря уже о том, чтобы натягивать тетиву до треска. По сравнению с его предыдущими методами, такое отношение можно счесть очень мягким. Все потому, что он слишком хорошо понимал Шэнь Цяо. [Примечание: в оригинале используется выражение «заставлять лук изогнуться в противоположную сторону». В таком случае лук сломается, а человек, пытавшийся сделать это, не только не добьется успеха, но и сделает хуже. *Ориг. фраза звучит не совсем складно, поэтому оставляю «тетиву до треска», но может быть, у вас будут варианты получше] Этот человек казался уступчивым, но на самом же деле обладал несгибаемым внутренним стержнем, и любой метод, который пересекал черту, мог привести к тому, что он уйдет, отдаляясь все дальше и дальше. Посмотрите на Юй Ая, не может быть урока лучше. Итак, Янь Уши отступил от привычных ему методов, постепенно затягивая Шэнь Цяо в свою ловушку. Совсем без давления, обмениваясь ударами, он даже не запечатал его меридианы. Если бы он сделал это, только заставил бы Шэнь Цяо занять пассивную позицию и вынужденно выслушать его, как в прошлый раз. Но тогда какой в этом смысл? Никакого. Шэнь Цяо поддался мягкому, а не жестокому обращению, и Янь Уши воспользовался возможностью, чтобы вернуть себе верх. Это не было чем-то неожиданным. - Ты ничего не хочешь, я могу дать тебе только себя. Разве этого не достаточно? В их положении Янь Уши должен был смотреть вниз, испытывая при этом чувство превосходства, но за его ухмылкой Шэнь Цяо уловил скрытую попытку сдерживаться. Он подумал, что это одновременно и раздражает, и забавляет. - Ты еще помнишь, что произошло в пещере? Он медленно опустил голову, и голос его прозвучал мягко и нежно, совсем рядом. Шен Цяо вспомнил два случая, которые произошли в пещере. Один из них был результатом сражения Янь Уши и Руян Кэхуэя. Тогда Шэнь Цяо подумал, что первый тяжело ранен, и преследовал его аж до горных пещер, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. В итоге его чуть не задушили. Другим был случай, когда Янь Уши использовал его Шаньхэ Тунбэй для очистки рыбы. На этом его мысли приостановились, и лицо Шэнь Цяо помрачнело: - Я умоляю Янь-цзунчжу отпустить, я не привык разговаривать с людьми вот так. - Все равно здесь больше никого нет, - засмеялся Янь Уши и притянул его к себе, наполовину прижав к стене. таким образом Шэнь Цяо принял из положения лежа сидячее, но все еще оставался заключен в крепкие объятья. - ... Янь Уши не запечатывал его меридианы. Суть была в том, что если он хочет отстраниться, ему придется пойти против Янь Уши. Если он ударит легко, тот просто рассеет эту попытку без особых усилий; а если же он ударит ощутимо сильно, Янь Уши просто сдастся и скажет: «Делай, что хочешь», и тогда Шэнь Цяо останется безоружным. Это было по-настоящему... А ведь правда, мертвая свинья не боится кипятка. [Примечание: «Мертвая свинья не боится кипятка/обжечься» - о человеке, на которого невозможно повлиять определённым способом, который будет к нему безразличным] - Я собираюсь встретить свою смерть, а у тебя не хватает даже терпения, чтобы послушать, как я скажу несколько слов? Шэнь Цяо вздохнул и перестал сопротивляться: - Говори. Янь Уши улыбнулся ему: - Я вдруг подумал над этим и понял, что вместо того, чтобы говорить, я должен просто действовать. Шэнь Цяо не мог угнаться за ходом этой мысли и лишь безучастно спросил: - А? А потом у него больше не было возможности говорить. Его голос резко оборвался, его зрение загородило тенью, а на его губах почувствовался жар и мягкость других. Янь Уши задержал поцелуй и безжалостно углубил его. Тут внезапно сбоку раздался короткий визг. Юй Шэнъян ошеломленно стоял в дверях, в то время как олень тянул его за полы одежды. Юноша попытался отступить, но чуть не споткнулся о маленькое животное позади. Шэнь Цяо тут же ударил Янь Уши по плечу, выпрямился и полностью отстранился. Но его губы успели припухнуть, а волосы - растрепаться. Он выглядел и смущенным, и раздраженным. Неизвестно, какое из этих чувств переполняло его больше, но с таким видом он не мог даже попытаться сохранить самообладание. Юй Шэнъян, увидев, что его шизун медленно перевел взгляд в его сторону, сейчас предпочел бы размозжить голову о стенку. С его угуном он бы не допустил такой грубой ошибки, всему виной было лишь неверное время. Он обошел всю резиденцию и подумал, что старшие уже закончили разговор, так что теперь он может пойти и поприветствовать учителя подобающе. Кто же мог знать, что он придет как раз вовремя, чтобы «не увидеть ничего дурного»? Поистине… прискорбно! Юй Шэнъян сухо засмеялся: - Это... вы можете притвориться, что меня здесь никогда не было? У него не хватило смелости оставаться в этом месте даже секундой дольше, поэтому он развернулся и исчез, убегая так быстро и далеко, как только мог. Да-шисюн, неужели мне уже слишком поздно бежать к тебе в Чанъань, уааа! Автор хотел бы сказать: Эта работа наверняка будет отличаться от других, потому что даже до конца в ней не прозвучат ни признания, ни слова любви, даже чего-то вроде «ты мне нравишься» здесь тоже не будет. Потому что в соответствии со стилем этой работы, её персонажи следуют своему сценарию и знают обо всем глубоко внутри, но не имеют нужды говорить об этом вслух, чтобы разобраться в чувствах. Если такие вопросы будут трактоваться как факты, это будет скучно. Лао Янь чувствует, что А-Цяо понимает это, а А-Цяо не станет облачать свои чувства в слова. Им достаточно прикоснуться к сути, скользнуть по поверхности и узнать, есть ли между ними что-то или нет, понимаете? Я знаю, что сейчас многие произведения так не пишутся, и все слова должны быть произнесены громко и четко, однако эта работа немного другая.