Мириады Осеней

- Хм, как ты думаешь, куда мой шизун повёл его? - спросил Юй Шэнъян. Имея в запасе достаточно времени, он прислонился к веранде и играл с оленем, дразня его кончиком длинного стебелька. Юноша немного удивился его появлению, так как был уверен, что учитель не питал никаких теплых чувств к таким существам, как дети и животные. Как же получилось, что он вдруг завел домашнего оленя? Главный управляющий улыбнулся: - Если молодому господину интересно, почему бы вам не последовать за ними и не узнать? Юй Шэнъянь быстро покачал головой: - У меня уж точно нет желания делать то, что может существенно укоротить мою жизнь. Просто битва назначена уже через два дня, но, похоже, учитель нисколько не переживает об этом. Вот уж действительно, евнухи дрожат от страха, в то время как Император совершенно спокоен. Ты был рядом с учителем ещё до того, как он принял меня, а значит, ты должен понимать ход его мыслей лучше, верно? Главный управляющий слегка поклонился: - Что вы, я недостоин такого высоког мнения от второго господина. Ход мыслей мастера такой же необъятный, как море, как же я могу его понять? Но я знаю, что обычно он делает шаг, в это же время предсказывая три следующих наперёд. Думаю, этот бой с Хулугу будет таким же. Мастер благословен удачей, он наверняка останется невредимым. Юй Шэнъян не мог не улыбнуться. Управляющий резиденции искренне почитал его учителя. По словам этого человека становилось ясно, что в его глазах Янь Уши был безупречен. - Игорные дома округа уже принимают на бой ставки. Скажи честно, а ты сколько поставил? Главный управляющий широко открыл глаза, а затем тихонько закашлялся и пробормотал: - Небольшую сумму. - Насколько небольшую? - продолжал допрашивать его Юй Шэнъян. - Около двадцати лян. - Так мало?! Ты же только что сказал, что шизун обязательно победит! - Ха-ха, это просто небольшая ставка для развлечения, - рассмеялся управляющий. - Разве нужно отдавать все, что у меня есть? Если молодому господину скучно, вам стоит побродить по городу. Сейчас там собралось бесчисленное множество мастеров Цзянху, может быть, вы пересчетесь со старыми знакомыми. - Нет, бой приближается, я не собираюсь доставлять лишние неприятности. Юй Шэнъян действительно хотел последовать за Янь Уши и Шэнь Цяо, чтобы понаблюдать за ними, но совсем недавно по глупости наделал ошибок, так что теперь он мог только вести себя как образцовый ученик, спрятавшийся в резиденции, и вести праздные разговоры ни о чем со старым управляющим. Последний, увидев, что настроение Юй Шэнъяна немного испортилось, сменил тему: - Тогда, что думает молодой господин, куда ушли хозяин резиденции и Шэнь-даочжан? Давайте и мы сделаем ставки? - Хм, а на что спорим? - На тот набор нефритовых фляг и чаш династии Хань, которые я получил в прошлый раз, - улыбнулся управляюший. - Молодой господин ведь давно интересуется ими, этот подойдёт в качестве награды с моей стороны? Юй Шэнъян немного оживился и резко сел: - Да. Тогда я ставлю свой набор стеклянных камушков Вэйци, который мне подарил шисюн. Но дело в том, что мне не хватит смелости подойти и спросить их. Когда они вернутся, как мы узнаем? - О, это несложно. С Шэнь-даочжаном легко найти общий язык, мы спросим его. - Хорошо. Они обязательно пообедают, но мы не будем это засчитывать. Не может быть, чтобы учитель увел Шэнь-даочжана на прогулку только затем, чтобы поесть. Главный управляющий кивнул: - Полагаю, что они ушли навестить друга. Сейчас в округе Фунин собралось множество мастеров, здесь можно найти даже Руян-гунчжу. Вероятно, мастер повел Шэнь-даочжана на встречу с их общим знакомым. Юй Шэнъян тут же рассмеялся: - Чжан-шу, вижу, ты всеми силами пытаешься избавиться от своего сокровища. Главный менеджер, улыбаясь, ответил: - Второй молодой господин ещё даже не выразил свое предположение, как я мог проиграть уже сейчас? - Насколько я понимаю, с характером учителя ему нет нужды навещать кого-то еще. С Руян Кэхуэем они уже пересеклись, так что учитель, скорее всего, больше не будет искать встречи с ним. Тем более, послезавтра он собирается сразиться с Хулугу, ему стоит беречь свои силы. Главный менеджер был в замешательстве: - Значит, вы имеете в виду...? - Четыре радости жизни: еда, алкоголь, секс и азартные игры. Думаю, если они не в игорном доме, то в борделе. - ... Управляющий промолчал. Он никогда не слышал, чтобы кто-то называл четырьмя радостями жизни именно эти вещи. [Примечание: 4 радости жизни (Си-лэ) это возможность слушать музыку, общаться с друзьями, узнавать что-то новое и вкусно кушать. Строго говоря, Юй Шэнъян оставил из этого списка только еду, все остальное заменив на вещи поинтереснее. Ну, нельзя сказать, что он полностью не прав;>] - Всевозможные красавицы только и ждут, чтобы броситься в объятия мастера, и даже в этой резиденции есть артистки, готовые развлекать своих господ. Зачем ему приводить Шэнь-даочжана в такое место? - А вот этого ты можешь не понять. Шэнь-даочжан, чистый как лист бумаги даосский практикующий, никогда не устанавливал таких связей. Единственное в этом мире место, которое, скорее всего, даст ему понимание - это дом удовольствий. Ему не нужно участвовать или испытывать это на себе, достаточно просто посмотреть, и он сможет уловить смысл. Учитель должен показать Шэнь-даочжану разницу между мужским и женским телом. Так он сможет сравнить, и только в этом случае познает высшие радости жизни! - Что сравнить? - Женщину и учите... Юй Шэнъян осекся и подумал: «Ой, это было близко. Я чуть было не сказал то, чего вслух произносить категорически нельзя. Та сцена, свидетелем которой я стал по чистой случайности... Лучше бы мне как можно скорее об этом забыть». Он решил замять тему и пробормотал: - В общем, если не игорный дом, то бордель. Если по возвращении мы увидим Шэнь-даочжана немного покрасневшим и отводящим взгляд, это будет выражение лица человека после посещения дома удовольствий. «Вы говорите так, будто разбираетесь в этом» - подумал управляющий, но в итоге промолчал. Юй Шэнъян заметил его странное выражение лица и спросил: - Так ты готов поспорить или нет? Что, не хочешь расставаться со своим драгоценным набором? Ты наверняка уже сожалеешь о том, что сам предложил сыграть. Главный управляющий тут же подал голос: - Я дал слово, нет причин отказываться от него. Я делаю ставку! Юй Шэнъян бросил травинку в оленя и встал, посмеиваясь: - Тогда мы подождем, а затем я заберу свой выигрыш. Когда придет время, не расстраивайся слишком сильно! Его настроение резко улучшилось, и он зашагал прочь, однако почти сразу развернулся обратно и позвал с собой оленёнка: - Пойдем, я дам тебе немного жаренного мяса. Затем Юй Шэнъян поинтересовался у управляющего: - Учитель дал ему имя? - ... Дал. - И какое же? - ... А-Цяо. Юй Шэнъян сделал паузу: - В каком смысле «Цяо»? Главный управляющий еле сдерживал смех: - Это именно то, о чем вы думаете. Они молчаливо уставились друг на друга, и Юй Шэнъян внезапно воскликнул: - Могу ли я отказаться от своего предположения о том, что они пошли в бордель? Главный управляющий все-таки рассмеялся: - Вы собираетесь отказаться от своих собственных слов? - Ну ладно, ладно, - раздражённо бросил Юй Шэнъян и снова посмотрел на оленёнка. - Шэнь-даочжан, не хотите ли отведать сочнейшего мяса? Главный управляющий промолчал, а маленький олень ответил невинным взглядом.

***

Шэнь Цяо не ел мяса и не развлекался в борделе. В это время он находился на берегу озера недалеко от резиденции. Они расположились в изысканном павильоне, и Янь Уши распорядился, чтобы его слуги напоили свежевыловленных креветок и рыбу, а затем подали на стол лучшее вино из самого урожайного года. Для наблюдателей со стороны это пиршество выглядело даже краше, чем жизнь самих небожителей. [Примечание: напоить креветки и рыбу означает приготовить «пьяные креветки» и «птяную рыбу» - традиционные блюда Китая. Если креветку в буквальном смысле отпускают поплавать в спиртные напитки (вино или водку) чтобы она напилась, а затем подают максимально охлажденной, но всё ещё живой, то рыбу едят уже мертвой (и слава богу). В любом случае сначала она маринуется в вине (обычно рисовом шаоцзю), а после либо обжаривается в кляре, либо подается, как и креветки, холодной. Оба блюда считаются отличной закуской к вину, хотя сами тоже содержат достаточное количество алкоголя, зависящее от термообработки] Янь Уши всегда знал толк в развлечениях и праздном отдыхе. Хотя жизнь, лишенная всех благ и удобств, была ему не чужда, когда Янь Уши не нужно было ограничивать себя, он никогда не сдерживался. - Где ты нашел всех этих людей в столь короткие сроки? - немного встревоженно спросил Шэнь Цяо. - Рядом находится игуань, и можно сказать, что раньше он стоял без дела, поэтому я купил его и прислал людей из резиденции. Обычно здесь мы занимаемся едой и напитками для путешественников, которые приходят к озеру на рыбалку. Они могут ночевать в игуане и не спешить возвращаться в город. [Примечание: игуань - название храмов последователей движения Игуаньдао (путь единства), сочетающего в себе практики 3 великих школ даосизма, буддизма и конфуцианства] Шэнь Цяо улыбнулся: - Только ты можешь сделать такое. - Ну, это место находится недалеко от маняших пейзажей пиков Полушага и Инхуэй, конечно, оно привлекает поэтов и художников. Так что это не совсем покинутый храм. Шэнь Цяо понял, что он имеет в виду: основная цель этого приобретения заключалась в том, чтобы собирать новости и передавать сообщения. В конце концов, этот храм находился рядом с официальной торговой дорогой, поэтому немало путешественников останавливались в игуане на ночь, а заодно и делились новостями. Что касается талантливых поваров и служанок, они принадлежали Янь-цзунчжу, поэтому то, как продвигаются подобные дела, к ним отношения не имело. Почти все блюда на столе готовились на основе ароматной, насыщенной и пьянящей винной пропитки. Шэнь Цяо не давал обетов полностью воздерживаться от алкоголя, но увидев перед собой до краев наполненную чашу вина, почувствовал некоторое противоречие: - Я не очень хорошо переношу алкоголь. По одному взгляду можно сказать, что это вино было настолько крепким, что опьяняет в два счета, и не ошибиться. Янь Уши налил себе полную чашу и тут же осушил ее: - Я собираюсь встретить свою смерть, а ты даже не хочешь разделить со мной чашу вина... - ... Прекрасно осознавая, что он говорит это нарочно, Шэнь Цяо все равно поднял чашу и выпил все вино двумя длинными глотками. Алкоголь обжигал его горло, и он почувствовал, будто все его внутренности, начиная с желудка, обдало огнем. - Это шаоцзю? - поинтересовался Шэнь Цяо. - Не совсем, - покачал головой Янь Уши. - В этом вине есть немного перца, поэтому оно острее обычного. Более холодная природа морепродуктов идеально дополняет его. Служанка очистила пьяную креветку и положила сочное мясо на тарелку перед Шэнь Цяо. Шэнь Цяо отправил его в рот и ощутил, что сладкая речная свежесть в паре с ароматным вином и в самом деле была бесконечно вкусной. Он отложил палочки и, увидев, что служанка собирается положить на его тарелку ещё одну креветку, махнул рукой: - Не нужно, боюсь, я опьянею, если съем больше. Янь Уши покачал головой: - Кто знает, возможно, после этой трапезы я уже не смогу вот так сидеть перед тобой. Но ты все ещё думаешь, что шевелить палочками для еды - это слишком тяжело. Ты правда ранишь меня. - ...Прекрати использовать этот бой как оправдание. Хулугу силен, но и ты человек без тормозов, как ты можешь так просто умереть? Янь Уши отослал служанок и учтиво налил Шэнь Цяо еще вина: - Перемены постоянны. Я могу быть высокомерным, но не могу самодовольно уверить всех в своей победе. Хулугу захочет продемонстрировать миру, что победив меня, он давно превзошёл Ци Фэнгэ. Этим он выставит напоказ и мощь Туцзюэ. Если он может убить меня, но не делает этого, то подрывает свой авторитет. Если я могу убить его, но не довожу дело до конца, то изменяю своим принципам. Шэнь Цяо тихо вздохнул и, не в силах ему отказать, принял вино. Под своими действиями Янь Уши не подразумевал ничего хорошего. Раньше у него не было возможности напоить Шэнь Цяо, но сейчас ему предоставилась отличная возможность насладиться пьяным ликом этого красавца, которой он пренебречь не посмел. Обнаружив эту слабость, Янь Уши наливал ему чашу за чашей. Шэнь Цяо не шутил, когда сказал, что не слишком стойко переносит алкоголь. После трех чашек его щеки слегка покраснели, а взгляд притупился и больше не был таким внимательным, как обычно. Эта сцена была редчайшим явлением. В следующий раз, когда он захочет напоить Шэнь Цяо, это уже не будет так просто. Следовало бы найти человека, который нарисует его. Подумав об этом, Янь Уши протянул пальцы, чтобы коснуться горячего лица. Шэнь Цяо поддерживал себя рукой, не выказывая никакого пьяного безумия. Вместо этого его реакция немного замедлилась. Он не понял, почему Янь Уши так внезапно коснулся его лица, и долго смотрел на него в оцепенении. Постепенно на его лице отразилась боль. Янь Уши не ожидал, что восприимчивость Шэнь Цяо к алкоголю будет настолько низкой. Наблюдая за тем, как последний пошатывается, собираясь упасть, Янь Уши поспешил подойти, чтобы поддержать его: - Тебя тошнит? Шэнь Цяо отрицательно качнул головой и закрыл лицо руками, не сказав ни слова. Каким бы сообразительным ни был Янь Уши, он не смог понять, что это значит, однако решил проблему, не церемонясь. Взяв Шэнь Цяо за запястья, он аккуратно отнял его руки от лица. Янь Уши был чрезвычайно проницательным, он сразу почувствовал на его пальцах влагу. Заглянув в туманные и слегка покрасневшие глаза Шэнь Цяо, ему было трудно сказать, виной тому послужил алкоголь или слезы. Янь Уши, наконец, перестал так дразняще улыбаться, и выражение его лица медленно изменилось. Он просто хотел полюбоваться пьяным видом красавца, но никак не ожидал, что тот заплачет. Шэнь Цяо уже плакал раньше, и каждый раз Янь Уши поражался этому до глубины души. В такие моменты его переполняла печаль. Шэнь Цяо оставался мягкосердечным, но сделанным из стали. Он не рыдал по любому поводу. Сейчас он лишь слегка нахмурился, как будто не ожидал, что Янь Уши возьмет его за руки. В его глазах стояла влага, которая ещё не превратилась в падающие слезы. - А-Цяо, ты горюешь по мне? Боишься, что из-за этого боя я уйду и никогда не вернусь, да? - мягко спросил Янь Уши. Шэнь Цяо тяжело вздохнул. В проявлении слабости без его воли было виновато только вино. В любом другом случае он бы просто стал мрачнее, чем обычно. Шэнь Цяо попытался приподнялся на локте, будто хотел вырваться из объятий Янь Уши, но его тело во хмелю отказывалось слушаться. В этот момент он потерял всю ловкость мастера боевых искусств, так что усилия были тщетными. Шэнь Цяо мог только оставить все как есть: - Это немного странно. Если бы я столкнулся с Хулугу сам, то почувствовал, что этот день неизбежен. Мой дух уподобился бы высоким облакам, а в голове не осталось бы места для посторонних мыслей. Но когда то же самое делает мой друг, я только беспокоюсь за него. «Друг». Янь Уши поиграл с этим словом в уме. - Если бы этот бой с Хулугу вел Ли Цинъюй, ты бы тоже так волновался? Шэнь Цяо всерьез задумался над этим. Его брови хмурились все сильнее и сильнее, но даже спустя долгое время он так ничего и не ответил. Но какой ещё ответ был нужен? Янь Уши улыбнулся и провел рукой по его волосам: - А-Цяо. - ...М? - А-Цяо. Янь Уши уткнулся лицом в шею Шэнь Цяо, повторяя его имя и сокрушая в своем сердце тысячи раз. Шэнь Цяо, казалось, осознал двусмысленность их положения, ведь почувствовал, что его шею щекочут чужие волосы. Он толкнул Янь Уши и, качнувшись, побрел к озеру. Шэнь Цяо наклонился, чтобы умыться в ледяной воде, и через некоторое время пришел в себя. - Давай вернёмся, - подошел Янь Уши ближе и придержал его. Шэнь Цяо кивнул и выразил свое недовольство: - Я больше никогда не буду пить. - Нет-нет, ты и вправду плохо переносишь алкоголь, но тебе просто следует немного попрактиковаться, - посмеивался над ним Янь Уши. У Шэнь Цяо разболелась голова. - Только если кто-то проведёт ещё один бой с Хулугу. В противном случае больше никто и никогда не заставит меня распивать прощальные вина. Янь Уши смеялся и смеялся. Шэнь Цяо распространил свою ци, чтобы рассеять часть алкоголя, и хотя его голова оставалась тяжелой, по крайней мере, теперь он мог ходить самостоятельно. К тому времени, как они вернулись в резиденцию, уже смеркалось. Маленький олененок мирно жевал траву во дворе перед домом, но мысли Шэнь Цяо ещё не прояснились, а поведение оставалось немного детским, поэтому он действительно подошел к олененку, приобнял его за шею, а затем тихо шепнул: - Я поменяю тебе имя, ладно? В стороне Янь Уши махнул рукой: - А-Цяо, иди сюда. Не дожидаясь, пока Шэнь Цяо выяснит, кого именно он зовет, маленький олененок уже побежал к Янь Уши. Шэнь Цяо сдержал досаду, оперся на столб и потер переносицу, подумав: «И почему я так беспокоюсь об этом человеке, очевидно, в этом нет никакой необходимости». Шэнь Цяо не помнил, когда ложился в постель и как вернулся в свою комнату. Все было как во сне, он будто смотрел через бумажное окно. Воспоминания того вечера были не больше, чем цветком в зеркале и луной в воде. Когда Шэнь Цяо проснулся от своего долгого сна, ему показалось, что он беззастенчиво проспал целых четыре сезона. Тем не менее, он чувствовал себя отдохнувшим. Умывшись, он позвал служанку, чтобы спросить ее о времени. Миловидная девушка ответила: - Вы проспали день и ночь, сейчас на дворе мао-ши, наверное, хозяин и Хулугу уже начали свою битву. [Примечание: Мао-ши - час зайца, от 5 до 7 утра] Шэнь Цяо замер. Он не мог поверить, что проспал так долго и принялся обдумывать, как такое могло произойти. Внезапно он понял, что, вероятнее всего, пока он был пьян, Янь Уши запечатал его акупунктуры сна. Но у Шэнь Цяо не было времени думать об этом ещё дольше. Он схватил Шаньхэ Тунбэй, границы его тела размылись, и со скоростью, неподвластной даже молнии, он бросился к пику Полушага. Автор хотел бы сказать: Помимо неопределенного морального облика Лао Яня, который делает все, что ему заблагорассудится, и для которого не существует понятия “плохо" или "хорошо", восхищение людей вызывает его свободолюбивое отношение к жизни, но, конечно, чтобы продолжать стоять на своем, ему жизненно необходимы кое-какие способности.