Мириады Осеней

Пик Полушага все ещё оставался пиком Полушага. Сотни тысяч лет он стоял здесь, безразличный ко взлетам и падениям человечества, непоколебимый перед бесконечными сменами династий. Из-за вчерашних дождей солнце заслоняли тучи, а реку внизу окутывал густой туман, который поглотил даже пик Инхуэй, непреднамеренно создав пейзаж, напоминающий Небесное царство. Но люди, оказавшиеся в плену этого тумана, не собирались наслаждаться великолепными видами или обманчиво думать, что в действительности вознеслись. Из-за многодневных дождей каменистая тропа была необычайно скользкой, и в сочетании с аномально крутым подъемом пика Инхуэй, любой, кто стоял у его подножия и смотрел вверх, был не в силах удержаться от тяжёлого вздоха. Не говоря уже о восхождении на вершину, попытка подняться была сродни прогулке по тонкому льду, и даже достойные мастера боевых искусств, обладающие незаурядными угунами и цигунами, были вынуждены идти медленнее, чем обычно. В конце концов, сегодня пику Инхуэй было суждено занять место среди легенд. В любой другой день тропа, ведущая на его вершину, принадлежала случайным дровосекам или странствующим поэтам. Сегодня же на гору поднимались бесчисленные потоки вооруженных до зубов людей Цзянху. Путь наверх не был рукотворным, и его очертания постепенно размывались благодаря путешественникам, проходившим здесь неизвестно какое количество времени назад. Едва заметная тропа, на которой доказательства того, что здесь побывал человек, встречались лишь изредка, приводила к вертикально рассеченной скале. Проход дальше напоминал острие ножа, по обе стороны которого ждал опасно крутой спуск. Устоять могли только те, кто обладал исключительными навыками цигуна. Те, кто показывал средние результаты, были вынуждены остановиться здесь и вздохнуть о непреодоленном пути, поднимая взгляды вверх. Можно сказать, что от основания пика и до его вершины было девять крайне коварных участков, которые вместе могли служить проверкой подлинности любого угуна. Что касается количества людей, которые могли достичь вершины, то их можно было пересчитать по пальцам одной руки, а учитывая погоду, то тех, кто сегодня сможет наблюдать за боем с самого пика Инхуэй, было еще меньше. Многие люди, чтобы добраться сюда, преодолели более тысячи ли, преследуя единственную цель - стать свидетелями грандиозного сражения на пике Полушага. Даже если им удастся узреть лишь крупицу этого недосягаемого великолепия, чтобы потом хвастаться перед своими детьми, как же эти люди вынесут, если просто остановятся у подножия? Каким бы опасным ни был подъем, все же многие из них были готовы предпринять попытку, медленно продолжая трудное восхождение. - Брат, если на пик Инхуэй так сложно подняться, почему бы нам не попробовать взойти на пик Полушага? В любом случае, разве Янь Уши и Хулугу не там сражаются? Даже если мы достигнем вершины Инхуэй, нам придется наблюдать за битвой через реку, и мы не увидим бой так же ясно, как с пика Полушага! Тем более, ты видел этот густой туман? - спрашивал у брата Куайцзы Ван Чжо. В тот раз на Шидзяндахуй он чуть не расстался с жизнью, но был спасен Гу Хэнбо. У молодых юношей не было противоядий от красивых женщин, равно как и у Ван Сан-Лана. Втайне он восхищался Гу Хэнбо и даже хотел установить с ней связь, но не рассчитывал, что эта девушка проигнорирует его. По окончании Шидзяндахуй Гу Хэнбо просто погналась вслед за Юань Цзысяо и не посчитала нужным удостоить его своим вниманием. Ван Эр-Лан не мог смотреть на то, как его брат днями напролет слоняется без дела, и поэтому, услышав о масштабном сражении на пике Полушага, взял Сан-Лана с собой. Хотя эти двое были восходящими звездами нового поколения и даже сейчас считались обладателями необычайно хороших угунов, столкнувшись с девятью коварными участками пика Инхуэй, они застряли на последнем. Перед ними не было лестниц - только отвесная каменная стена, высота которой превышала три чжана. То есть, если человек хочет достичь вершины, ему нужно перепрыгнуть через эту скалу. На ней не было ни уступов, ни камней, что лишало возможности зацепиться за что-то и передохнуть на полпути, а из-за вчерашних дождей, которые неблагоприятно влияли на рыхлую структуру здешних горных пород, подъем становился ещё более гладким и скользким. Другого выхода, кроме как покорить эту скалу одним прыжком, не было. [Примечание: 3 Чжана = чуть больше 9 метров] Братья Ван уставились на это препятствие во все глаза. Рядом с ними стояло восемь людей, которые тоже были бессильны. Все они преодолевали предыдущие преграды, будучи полностью уверенными, что сегодня им удастся понаблюдать за боем с вершины, однако теперь беспомощно застряли в одном шаге от своей цели. Ван Эр-Лан оторвал взгляд от стены и перевел его на брата: - Как ты думаешь, все остальные - недалёкие болваны? Если бы подъем на пик Полушага был легче, чем на пик Инхуэй, все уже были бы там. Ради чего забираться сюда? Говорят, что площадь вершины пика Полушага не больше, чем квадратный цунь. Стоять там и при этом иметь возможность обмениваться ударами - подвиг. Конечно, эти люди уже исключительны, но какое же место они могут оставить для наблюдателей? Ван Сан-Лан был ошеломлен услышанным: - Что же нам тогда делать? Мы проделали такой долгий путь, но теперь можем только стоять здесь? Он попытался рассмотреть пик Полушага и сердито вздохнул, когда понял, что скала, преградившая им путь, полностью закрывает обзор. Даже если вытянуть шею, все, что удастся рассмотреть, это бесконечную полосу серого тумана, что уж говорить о сражающихся на вершине людях? Столкнувшись с таким раскладом, Ван Эр-Лан тоже был застигнут врасплох. Он добродушно обратился к брату: - Теперь понимаешь, что за знакомыми тебе людьми есть и другие, точно так же, как за твоим небом есть следующее. Из всех нас подняться смогли только Чуньянгуан Ли-шаоси и Су-шаоси. Ван Сан-Лан подумал о Гу Хэнбо и помрачнел ещё сильнее. - Должно быть, бой на пике Полушага давно начался. Интересно, как там обстоят дела? Ван Эр-Лан тоже хотел знать. Все десять людей безмолвно переглянулись между собой. Кто-то из них еще не был готов сдаться и предпринял новую попытку. Глубоко вдохнув, он прыгнул и взмыл в воздух подобно белой цапле, расправляющей крылья и гусю, пересекающему небо. Каждое движение этого юноши был черезвычайно грациозным. На этого человека было обращено все внимание. Люди внизу видели, что одним прыжком юноше удалось преодолеть чуть больше половины нужного расстояния, но в итоге потребовалось приземлиться на скалу и оттолкнуться. К сожалению, под его ногами было так скользко, что юноша не смог сманеврировать. Несмотря на то, что он приложил все свои силы, он начал падать. Лишившись возможности подняться выше, юноша спустился на землю. Этот человек выглядел очень смущенным и обратился к остальным: - Мои навыки далеки от совершенства, прошу прощения за увиденное. Если бы кто-то из них мог подняться, они бы не стояли и не смотрели на него. Толпа принялась успокаивать юношу: - Ты слишком скромен, твой цигун уже очень хорош, просто прошлой ночью шел дождь, так что подняться наверх даже сложнее, чем обычно. Если бы не это, мы все были бы на вершине! Посочувствовав ему, люди разговорились, и Ван Эр-Лан спросил: - Мы с братом только что пришли, вы видели, сколько людей смогли подняться? Кто-то ответил: - Не много, но и не так уж мало. Таких мастеров как Руян-гунчжу, И-гуаньчжу и Дуань Вэньяна упоминать не стоит. А вот что касается младшего поколения, я узнал Ли Цинъюя, Су Цяо и Се Сяна. Был ещё один юноша, но раньше я его не видел. Кто-то добавил: - Я знаю его, это был Чисяцзянпай Чао Ю. Ван Эр-Лан удивился этому, ведь раньше он дрался с Чао Ю, и последний был слабее. Кто знал, что сегодня Чао Ю сможет преодолеть такое препятствие? Ван Эр-Лан признал, что в этом аспекте он ему уступает. Ещё один молодой человек предпринял очередную попытку, впрочем, имевшую аналогичный исход: вынужденный толчок и спуск. Толпа выглядела обреченной: - Время близится к чэнь-ши. Прошел целый шичэн, наверное, бой давно начался, но решен ли исход? На мой взгляд, нам лучше подождать новостей у подножия горы, чем застрять здесь, ничего не делая. [Примечание: чэнь-ши - час дракона, от 7 до 9 утра] Это имело смысл, но, находясь в одном шаге от своей цели, кто бы просто сдался? Тот юноша, что попытался перепрыгнуть стену последним, вздохнул: - Да, в том, что я думал о цигуне пренебрежительно и не сосредотачивался на его совершенствовании, я могу винить только себя. Теперь же я застрял здесь, это так расстраивает... Прежде чем он закончил, кто-то сзади воскликнул: - Смотрите, сюда идет еще один человек. Интересно, сможет ли он допрыгнуть наверх? Толпа обернулась, чтобы посмотреть в указанную сторону, и действительно увидела человеческую фигуру, приближающуюся с головокружительной скоростью. Мгновение ока, и этот человек был уже совсем рядом. Братья Ван не могли не узнать его и вскрикнули: - Шэнь-даоцзунь! Шэнь Цяо не заметил, в какой момент времени к нему начали обращаться не «Шэнь-даочжан», а «Шэнь-даоцзунь», но не собирался зацикливаться на этом. Все, что его волновало сейчас, было только сражением на пике Полушага, так что даже несмотря на то, что он тоже узнал братьев Ван, он только кивнул головой и не собирался разговаривать с ними. [Примечание: оба термина используются как обращения к даосским практикующим. «Даочжан» в переводе означает «даосский жрец», так на протяжении всего романа называли Шэнь Цяо и обыкновенных последователей школы даосизма. С другой стороны, «Даоцзунь» переводится уже как «почитаемый даосский практик», то есть человек, достигший в изучении даосизма исключительных успехов. Этим словом в свое время обращались к Ци Фэнгэ и даосским святым. Иероглиф «цзунь» или «зун» (на слух что-то среднее) тут такой же, как и в небезызвестном «шизун». Означает он «почтенный/уважаемый/великий/просветленный/старший» и т.д.] Из десяти человек, застрявших перед скалой, одна половина узнала Шэнь Цяо по Шидзяндахуй, другая же - нет. Некоторые из них не присутствовали в тот день лично, но даже если они и не видели Шэнь Цяо своими глазами, услышав обращенное к нему «Шэнь-даоцзунь», все до одного поняли, кем именно является этот человек. Что касается первой половины, то они тут же одарили Шэнь Цяо трепетными и исполненными уважения взглядами. Увидев, что Шэнь Цяо не замедлился и собирался продолжить свой путь, Ван Сан-Лан рефлекторно крикнул, чтобы остановить его: - Шэнь-даоцзунь, пожалуйста, подождите! Шэнь Цяо сильно нахмурился, но остановился и повернулся к нему. Ван Сан-Лан казался немного неуверенным: - Могу я спросить, видел ли Шэнь-даоцзунь свою шимэй? Хэнбо? Шэнь Цяо покачал головой: - Нет, я не видел ее со дня проведения Шицзяндахуй. Услышав это, Ван Сан-Лан очень расстроился. - Ты хочешь подняться? - спросил его Шэнь Цяо. Ван Сан-Лан немного смутился: - Да, но эта скала слишком высока, и ступить посередине негде, так что... Шэнь Цяо посмотрел на него и предложил: - Я могу взять тебя с собой. - Чего? - Ты идешь? Ван Эр-Лан отреагировал быстрее брата и тут же принял предложение: - Да, спасибо, Шэнь-даоцзунь! Просто нас двое, и, боюсь, вам понадобиться два подхода... - Неважно. Ван Эр-Лан не понял, что Шэнь Цяо имел в виду под этим «неважно», но как следует обдумать это времени не оказалось. Вдруг юноша почувствовал, как его сильно схватили за плечо. Прежде чем он успел среагировать, его зрение затуманилось, а ноги уже оторвались от земли. Ван Эр-Лану показалось, что его подняли в воздух с такой лёгкостью, будто он был свитком бумаги. Шэнь Цяо, с человеком в каждой руке, не отталкиваясь от скалы, запрыгнул прямо на её вершину. Не только братья Ван, но и толпа, наблюдавшая за тем, как эта троица исчезает из поля зрения, напрочь лишилась дара речи и ещё долго стояла в абсолютном молчании. Они видели, как стену перепрыгнули Ли Цинъюй с остальными, и поэтому понимали, что эти люди обладают необычно хорошими цигунами, но если попросить их взять с собой ещё двоих человек, они не смогут этого сделать. Только это могло определить всю исключительность цигуна Шэнь Цяо. Помимо неподдельного удивления и шока, некоторые люди немного расстроились, ведь не смогли вставить парочку слов и попросить Шэнь-даоцзуня взять наверх и их. Спустя долгое время кто-то вздохнул: - Верно говорят, за человеком стоит человек, за небом - небо. Шэнь Цяо уже настолько могущественен, но в каком царстве тогда Янь Уши и Хулугу? Теперь я понимаю, что мне нужно не на бой смотреть, а возвращаться в домой и совершенствоваться еще пару лет, а уж потом искать возможности понаблюдать за другими. Говоривший юноша покачал головой и в итоге спустился с горы мрачным и несчастным. Вскоре за ним последовали все остальные, и хотя они были не столь пессимистичны, но пощёчины от демонстрации навыков Шэнь Цяо избежать не удалось никому. Эта стена была последним сложным участком, поэтому, преодолев ее, Шэнь Цяо обратился к братьям Ван: - Я иду вперед. Вы не опоздаете, даже если пойдете медленно. Ван Эр-Лан поспешил поблагодарить его: - Шэнь-даоцзунь, спасибо за вашу помощь. Оставшуюся часть пути мы пройдем сами, не смеем задерживать. Шэнь Цяо кивнул и ускорился. Мгновением спустя он уже был на вершине. К тому времени наверху стояло приличное количество мастеров. Шэнь Цяо мельком взглянул на них и нашел несколько знакомых лиц. Все они были полностью сосредоточены на двух фигурах, сражающихся на пике Полушага, и ещё не заметили прибытия Шэнь Цяо. Что касается расстояния, вершины обоих пиков были не так уж и далеко, но между ними лежала река, поэтому обзор оставался затруднительным. Туман продолжал клубиться у подножий и окутывать вершины, но время от времени пронизывающий горный ветер немного рассеивал его. Само собой разумеется, что люди, способные достичь вершины, обладали сильными угунами, а потому и ясным зрением. Для них не составляло труда рассмотреть происходящее на пике Полушага. У Шэнь Цяо не было времени вести светские беседы со старыми знакомыми. Как только он прибыл, его внимание полностью сосредоточилось на сражении. На Янь Уши и Хулугу. Оба были безоружны, но в промежутке между каждым их движением и каждым обменом неустанно вздымались их мантии и развевались рукава. Может быть, это были порывы горного ветра, а может, всплески истинной ци, но густой туман не мог задерживаться вокруг них, давая наблюдателям на пике Инхуэй четкое представление о битве. К тому времени, когда прибыл Шэнь Цяо, Хулугу и Янь Уши сражались уже около шичэна. Глядя на них, казалось, что никто не спешит подводить итоги. В тяжёлых ударах по горам проходили трещины, а в небе поднимался ветер. Их сила была настолько сокрушающей, что ее отголоски ощущались даже на пике Инхуэй . Как мастер боевых искусств и человек, вошедший в царство Великих мастеров, Шэнь Цяо быстро понял, что эти двое не сдерживаются, и если они продолжат в этом духе, то одного из них ожидает только смерть. Если Шэнь Цяо был в состоянии это понять, то Руян Кэхуэй, И Бичэнь и остальные мастера, стоявшие рядом с ним, тоже осознавали это. Ветер на пике Инхуэй безудержно выл в их ушах и заставлял беспорядочно танцевать мантии. Се Сян и остальные мастера молодого поколения были вынуждены распространить ци чтобы не утратить равновесие, но на пике Полушага, где растительности, способной удерживать ветер, было ещё меньше, Янь Уши и Хулугу оставались ко всему безразличны. Ветер ревел вокруг них, утаскиваемый в водоворот их истинных ци. В центре циклона сражались двое и подчиняли своей воле то, что было непреклонно. Се Сян не умел держать язык за зубами так долго, как Ли Цинъюй, и, наблюдая за боем, не мог не спросить своего шифу: - Шизун, как вы считаете, у кого больше шансов на победу? Он не сказал, кто победит, а спросил о том, чьи шансы больше. Это означало, что он тоже видел эту ситуацию неопределенной и тупиковой. Руян Кэхуэй не упустил возможности проверить своего ученика, вместо ответа спросив: - А ты как думаешь? Се Сян задумчиво нахмурил брови, а затем сказал: - Наверное, у Хулугу? - Почему? - Они оба являются выдающимися мастерами боевых искусств, и хотя сейчас неясно, кто из них лучше, что касается глубины истинной ци, то Хулугу должен быть впереди. Поскольку здесь присутствовал Дуань Вэньян , Руян Кэхуэй не хотел делать никаких самоуничижительных замечаний, чтобы подогревать его самолюбие. По этой причине он ничего не сказал, но в глубине души он не обязательно думал именно так. Янь Уши и в самом деле был чрезвычайно могущественным мастером, а его имя никогда не прекращало быть на слуху, но Хулугу был Хулугу. Он победил И Бичэня на Цинчэншань с такой легкостью, будто расколол бамбук. Вероятнее всего, Янь Уши был не настолько силен, чтобы достичь таких высот. В этой битве, хотя для посторонних исход может казаться неопределенным, для Хулугу и Янь Уши, на их уровне мастерства боевых искусств, результат мог быть известен с самого начала. Хотя Янь Уши никому не нравился, он жил на тех же Центральных равнинах, что и они. Если Янь Уши проиграет, это ляжет огромным пятном на репутации всего мира боевых искусств Центральных равнин, поэтому Руян Кэхуэй со всеми остальными надеялись, что он победит. Даже если вероятность этого была невелика, она все ещё не была нулевой. Излишне говорить, что у каждого смотрящего было своё мнение, но те двое, что сражались на пике Полушага, были погружены в свой собственный мир. Пути Янь Уши и Хулугу никогда не пересекались, но перед битвой ученик последнего, Дуань Вэньян, собрал всю информацию, имеющую какое-либо отношение к Янь Уши, поэтому Хулугу знал, что этот человек был черезвычайно высокомерным. Когда его угун ещё не достиг вершины, он осмелился бросить вызов Цуй Юйвану и Ци Фэнгэ, и послать письмо с вызовом Хулугу сейчас было для него вполне естественно. Он был предан стезе боевых искусств, поэтому иметь возможность встретиться с достойным противником считал очень привлекательной. Скалистые и неровные склоны пика Полушага местами покрывали странные заросли. На его вершине могли поместиться три человека, сидящих со скрещенными ногами, но если вы хотите сражаться в этом пространстве против сильного встречного ветра, то для вашего мастерства это станет самым серьезным испытанием. И Хулугу, и Янь Уши сражались без преукрашивания или излишнего пафоса, с началом этого боя сошлись два острейших меча мира. Хулугу подчинил себе бесчисленные оружия и вложил их мощь в свои руки. Каждое его движение, каждый удар обретал форму мечей, сабель, кнутов и длинных копий. Своей силой он уничтожал горы и переворачивал моря. Как если бы Хулугу обрушил целый океан, ревущие, неудержимые и подавляющие волны его ударов намеревались поймать Янь Уши в ловушку. Сильный ветер, со всех сторон направляемый истинной ци Хулугу, медленно, но верно окружал Янь Уши. Разорвав его защиту, он взревел с новой силой, будто всеми силами желал разорвать на части и этого человека. Между Небом и Землей, как если бы в мире остался только один человек, Янь Уши был сильнейшим, но у него не было возможности противостоять высшей воле. В какой-то момент его ци иссякнет, а в следующий - Хулугу перейдет в наступление, не оставив ему на побег и шанса. Похоже, ветры, соединённые с потоками истинной ци, загнали Янь Уши в тупик. Если бы он попытался сдвинуться с места хотя бы на полшага, то почувствовал бы только неистовое давление, которое не смог бы отразить. Но если бы его было так легко победить, то он не был бы Янь Уши. Встречные ветры атаковали во всех направлениях, то с юго-востока, то с северо-запада. Вершина пика Полушага пронизывала облака, а это означало, что ветер там был непрекращающимся. Но везде, где есть выгода, будет и убыток. Это логика вселенной, и если Хулугу хотел одолжить мощь горного ветра, ему придется потратить больше ци, чтобы подчинить его себе. Янь Уши оставался в невыгодном положении, но на его лице не было ни тени сомнений. Покрепче уперевшись ногами в землю, он медленно закрыл глаза и окутал себя внутренней ци. Этот барьер остановит наступление Хулугу лишь временно. Слой слабой защиты не прослужит долго и просто оттягивает неизбежное на несколько мгновений - совсем скоро барьер снова разрушится, а Янь Уши поддастся нещадному натиску ветра со всех сторон и умрет изувеченным до неузнаваемости. Но Янь Уши не собирался ждать этого. Закрыв глаза в такой опасный момент, он слушал встречный ветер. Небо и Земля были неподвластны, как и горный ветер. Человеческие вмешательства всегда оставляли за собой следы, и как бы сильно Хулугу ни хотел обрести единство с природой, в конечном итоге он не мог добиться идеального слияния. В любом случае, должен оставаться просвет. Мгновения было достаточно! Янь Уши внезапно открыл глаза, направив удар ладонью в сторону Хулугу. Следом за этим он подпрыгнул ввысь и атаковал вновь. Бой сдвинулся с мертвой точки, более того, теперь Янь Уши перешёл от обороны к наступлению! За прошедший шичэн Хулугу успел оценить своенравие противника и не рассчитывал, что сможет победить Янь Уши одним лишь ветром. Он не был удивлен. Взмыв в воздух, рукава его мантии затрепетали, а тело плавно поплыло назад. Приземлившись на одинокую сосновую иглу, его присутствие сошло на нет и рассеялось ветром. Но этого было достаточно, чтобы Хулугу снова взлетел на несколько чжанов вверх, скрывшись в белом тумане точно призрак. Конечно же, это был не призрак. Хулугу использовал слепые пятна в поле зрения противника, чтобы вводить его в заблуждение. В сочетании с необычайной скоростью, человеческий глаз был не в состоянии заметить тени Хулугу. Он был способен создавать эти иллюзии даже при свете дня, отбросив надобность в покрове ночи. Такого уровня мастерства было достаточно, чтобы вселять в людей животный страх. Наблюдающие за сражением мастера не могли сдержать эмоции. Некоторые из них уже начали размышлять, смогут ли преодолеть это, если окажутся в подобной ситуации сами. Не говоря уже о братьях Ван, Ли Цинъюй, Се Сян и остальные - умные, талантливые, немного гордые мастера боевых искусств молодого поколения - искренне спрашивали себя и признавали: если они окажутся в центре этих событий, в девяти случаях из десяти останутся перед этой проблемой беспомощными. Сколько лет до того, как я смогу войти в то же царство, что и они? В глубине души этот вопрос возник у многих. Янь Уши не двинулся с места. Поскольку знал, что двигаться бесполезно. Скорость Хулугу была достаточно высокой, чтобы сбить с толку даже самый острый взор. Если Янь Уши попытается преследовать его, то только зря потратит силы. Ему было ясно, что в тот момент, когда Хулугу, наконец, остановиться, он ударит в полную силу! Поэтому в качестве своего движения он избрал неподвижность. Его руки, спрятанные в рукавах, постепенно накапливали истинную ци. Совершенствование всей его жизни отразится в следующем ударе. Хулугу был готов атаковать первым, но он обнаружил кое-что, что повергло его в шок: у Янь Уши не было слабого места! Угун человека, независимо от того, насколько он высок, даже если он достиг царства всеобъемлющей терпимости, все равно будет иметь изъян. Все формы жизни, деревья и живые существа, люди - ничто не может быть безупречным. Янь Уши не исключение. Хулугу понял: причина, по которой у Янь Уши нет слабых мест, заключалась не в том, что Янь Уши достиг совершенства, существуя на том же уровне, что и Небеса, а в том, что Хулугу просто не мог их обнаружить. Хулугу поразился тому, что решимость, манеры поведения и хитрость этого человека были ещё более впечатляющими, чем в те времена у Ци Фэнгэ. Со временем он мог бы достичь чего-то великого, выйти за пределы совершенствования боевых искусств, возможно, даже вознестись. Такое вознесение не имело бы ничего общего со смертью или душой. Это было скорее осознание логики Небес, мельком увиденное намерение хаотичной вселенной. Хулугу провел в изнурительных тренировках не одно десятилетие. На своем пути он проиграл Ци Фэнгэ и был готов скитаться по окраинам более двадцати лет. Ему никогда не хватало терпения, но здесь, столкнувшись с Янь Уши, он не мог не почувствовать, как в его сердце поднимется волна едва уловимой зависти. Да, зависти. Янь Уши был моложе, а его потенциал - не обязательно выше, но у этого человека есть шанс сломать границы совершенствования боевых искусств. Такая удача была не тем, на что мог претендовать каждый. Человеку свойственно завидовать: Хулугу не был небожителем, он тоже мог испытывать это. Тем не менее, он нашел силы и похоронил зародившуюся зависть глубоко внутри. Он решил нанести удар. Длинные пальцы Хулугу были четко очерченными, но не слишком светлыми, ведь помимо того, что он жил в Туцзюэ, он также был мастером боевых искусств, руки которых неизбежно были немного мозолистыми. Несмотря на внешний вид, в паре этих рук заключалась огромная сила, которая мгновенно оглушала целую толпу. Рукава Хулугу развевались под потоками ци, он сомкнул пальцы и, словно мягкая вода, в мгновение ока превратившаяся в ледяной клинок, атаковал Янь Уши! Почти в то же время Янь Уши подпрыгнул, резво повернувшись в воздухе, и встретил этот удар лицом у лицу. Сила столкнулась с силой, но одна из них обязана быть слабее. Хулугу осознавал масштабы потенциала своего противника и понимал, что в возрасте Янь Уши он ещё не достиг такого уровня. Однако это не означало, что он признает поражение и позволит ему победить. Помимо Ци Фэнгэ, в этом мире единственным человеком, достойным быть противником Хулугу, был только Янь Уши. Они оба чувствовали себя старыми соперниками, сегодняшняя схватка которых наверняка закончится смертью. Их ауры столкнулись, и за этим последовал неудержимый всплеск истинных ци. В одно мгновение одинокие деревья разлетелись на щепки, а с гор сошли каменные дожди. Даже объятое туманом небо не смогло укрыться от рева их сражения. Туман рассеивался по ветру, но те двое, что стали этому причиной, были защищены барьером их разъяренных ци и безразличны ко всем разрушениям. Затаив дыхание, весь пик Инхуэй наблюдал за этим моментом. Это был всего лишь один миг! Два противоборствующих, безбрежных потока истинной ци столкнулись в воздухе. Хулугу спустился на землю, Янь Уши - слегка отступил, а затем приземлился следом. Ван Сан-Лан почувствовал, что у него заплетается язык. Юноша был не силах произнести и половины предложения. Дёрнув брата за рукав, он, наконец, выплюнул пару слов: - Это... победа Хулугу? Ван Эр-Лан не ответил. Его взгляд оставался прикован к пику Полушага, он не мог оторваться. Остальные выглядели в основном так же. Хулугу и Янь Уши разделяли считанные сантиметры. Они стояли друг напротив друга и пристально смотрели друг другу в глаза. Издалека они больше напоминали друзей, встретившихся после долгой разлуки, чем противников, сцепившихся в борьбе не на жизнь, а на смерть. Может быть, все еще не закончилось? Как только эта мысль пришла ему в голову, Хулугу двинулся с места! С невообразимой для Ван Сан-Лана скоростью, Хулугу бросился на Янь Уши. Тот, казалось, предугадал его действия, и обе стороны набросились друг на друга, в одно мгновение обменявшись ещё дюжиной ударов. Хулугу вложил в свой стиль ладоней десятки лет опыта сражения саблей, и теперь его яростная аура действительно напоминала острие дико рассекающей воздух и поглощающей все на своем пути сабли. Когда она врезалась в Янь Уши, её не сдерживало ничего. Янь Уши внезапно улыбнулся. В этой всеохватывающей, безупречноой технике он увидел намек на слабое место, мастерски скрытое Хулугу. Возможно, это был след, оставленный Ци Фэнгэ двадцать лет назад, может, в этот раз Хулугу поспешил, а может, ему просто не терпелось победить. Как бы то ни было, Янь Уши был рад это заметить. Он вспомнил слова Шэнь Цяо: Хулугу владел многими видами оружия и использовал каждое из них в своих техниках, чтобы усовершенствовать их. Но приближенное к совершенству не означает совершенство. В этом мире ничто не совершенно. Янь Уши поднял руку. Аура Хулугу обрела форму десятков тысяч тел, но Янь Уши протянул один лишь палец. И указал им прямо на Хулугу. Выражение лица последнего мгновенно изменилось. Янь Уши нашел его слабость. Быстрее, чем можно описать словами, удар ладони уже обрушился на Янь Уши, а палец Янь Уши, в котором были сконцентрированы десятилетия его опыта, легко коснулся места, где было сердце Хулугу. В это же момент прогремел взрыв, и Хулугу отбросило назад. Он успел схватиться за ветвь и кое-как отступил назад, тяжело приземлившись на камни. Хулугу выплюнул изрядное количество свежей крови, и его лицо из красного стало белым, почти прозрачным. В отличие от него, Янь Уши неподвижно стоял на месте, и только его вытянутая вперёд рука слабо дрожала. - Ты... Победил... - с каждым словом выплёвывая все больше крови, из последних сил признал Хулугу. Янь Уши все ещё не двигался. Взгляд Хулугу переместился с него на неторопливо плывущие облака, на глубокое синее небо. Он сожалел не о том, что не смог помочь Туцзюэ завоевать Центральные равнины, не о том, что проиграл Ци Фэнгэ, а затем и Янь Уши, а о том, что теперь не может продвинуться по пути боевых искусств. Если после смерти существует перерождение, может быть, в следующей жизни у него будет еще один шанс достичь вершины? Он медленно закрыл глаза. - Хулугу... Мертв? - шатнувшись, спросил Ван Сан-Лан. Он посмотрел в сторону Янь Уши, и его взгляд, казалось, застрял там навечно. - Похоже на то, Янь-цзунчжу... - нерешительно начал Ван Эр-Лан. Он никак не мог понять, в каком состоянии Янь Уши. Никто не поднимал вопрос о том, чтобы покинуть гору, как будто все они еще не совсем оправились после увиденного. Руян Кэхуэй и И Бичэнь оставались безмолвными ещё долгое время, как будто осознавали для себя что-то невыразимое. Юй Шэньян, однако, был крайне обеспокоен. Он чувствовал, что его шизун ранен, но расстояние было слишком велико, он не мог помочь. Если бы пришлось ждать, пока он сбежит с горы, а затем взойдет на пик Полушага, кто знает, сколько драгоценного времени он потеряет. Ситуация не позволяла ему думать дальше. Юй Шэнъян обернулся, намереваясь спуститься с горы, но его придержали за плечо. Он оглянулся и увидел перед собой Шэнь Цяо. - Шэнь-даочжан? - Я пойду, - произнес Шэнь Цяо всего два слова. В следующее мгновение Юй Шэнъян уже неверяще уставился на него. Потому что Шэнь Цяо сделал то, чего не мог ожидать никто. Отломив ветку от ближайшего дерева, он подбросил ее в воздух. Ветвь была пропитана истинной ци, поэтому преодолела внушительное расстояние. Шэнь Цяо толкнулся от земли и на одном дыхании прыгнул в направлении ветки. Дрейфуя по воздуху, он будто был тем, кого люди называли небожителями. Шэнь Цяо собирался перепрыгнуть на пик Полушага отсюда?! Как... такое возможно?! Ван Сан-Лан не мог понять. Это правда, что вершины соседних пиков находились не так далеко друг от друга, но независимо от того, насколько исключительный ваш цингун, преодолеть такое расстояние было невозможно. На полпути нет возможности остановиться, и если человек, решившийся на это, будет неосторожен и упадет, то его ждет только неконтролируемый полет вниз длинной в десять тысяч чжан, а затем встреча с неумолимыми водами бурной реки. Ван Сан-Лан вдруг понял, зачем Шэнь Цяо бросил ветку. Его цигун был непревзойденным, и в Цзянху найти равного ему было бы очень трудно, однако до сегодняшнего дня ещё никто не пытался прыгнуть с пика Инхуэй на пик Полушага, между которыми протекала река. Это было настоящим риском для жизни. Шэнь Цяо парил в воздухе, приближаясь к своему пределу. Его тело начало падать, а вместе с ним и сердце Ван Сан-Лана. Но Шэнь Цяо не потерял равновесие. Он держал свое положение под абсолютным контролем, и в этом прыжке он смог твердо ступить на ветвь, брошенную ранее. Оттолкнувшись от нее, Шэнь Цяо снова взлетел вверх, дрейфуя к противоположной вершине. После того, как на нее наступили, ветка потеряла всю ци и стремительно упала вниз. Все без исключения смотрели на удаляющуюся фигуру Шэнь Цяо в полном оцепенении. Даже мастера поколения Руян Кэхуэя были ошеломлены тем, насколько это было необычно. Ван Сан-Лан чувствовал уже не трепет, а только преклонение. Шэнь Цяо проигнорировал их реакцию. Все его внимание было приковано исключительно к Янь Уши. Насколько силен был Хулугу, и теперь он мертв. Как же Янь Уши мог остаться невредимым? С наблюдательностью братьев Ван, они не могли заметить это, но Шэнь Цяо понял с первого взгляда: Янь Уши не просто не остался невредимым. Его состояние было не намного лучше, чем у Хулугу. Однако он не ожидал, что в тот момент, когда он приземлится на вершину пика Полушага, ему придется ловить падающее тело Янь Уши. - Янь Уши! Выражение лица Шэнь Цяо тут же изменилось. Он крепко держал его, но чувствовал только ледяной холод. Глаза Янь Уши были плотно закрыты, а из уголка рта сочилась темно-красная кровь, медленно стекающая по подбородку и шее. Шэнь Цяо молча порылся в своей баночке с лекарствами, высыпал оттуда несколько таблеток и осторожно скормил их Янь Уши, а затем положил руку на его запястье, чтобы осмотреть меридианы. Шэнь Цяо подготовил себя, но встреющая пустота все равно вывела его из равновесия. Казалось, будто внутренние органы Янь Уши были полностью раздавлены. Истинная ци истощена, потеря ян очевидна. Все признаки указывают на увядание, никаких шансов на выживание. Никаких шансов на выживание... В этот момент лицо Шэнь Цяо приобрело тот же оттенок, что и у Хулугу. Его руки затряслись, но он подавил волнение, достал из рукава бутылочку с лекарством и вылил почти все содержимое, как бы заставляя человека на его руках проглотить все сразу. Узнав о поединке, Шэнь Цяо собрал много лекарств. Он специально выискивал среди передающихся из поколения в поколение свитков Сюаньдушань те средства, которые были способны вылечить даже самые тяжелые травмы, на всякий случай. Он надеялся, что ему не придется их использовать. «Не переусердствуй» - напоминало ему то, что осталось от здравого смысла. Шэнь Цяо заставил себя сделать глубокий вдох, отсчитал три таблетки и скормил их Янь Уши. Прошло много времени. Цвет лица Янь Уши ничуть не улучшился. Сердце Шэнь Цяо было как ледяная пустошь. Он поддерживал голову Янь Уши, но его собственное тело давно онемело. Он стоял на коленях, а острые камни впивались в кожу, но он совсем не чувствовал этого. Шэнь Цяо крепко ухватился за запястье Янь Уши и сжимал его так сильно, что, казалось, ещё немного - и он сломает ему руку. Ветер вокруг них все так же выл, а люди, собравшиеся на пике Инхуэй, еще не разошлись. Но все это никак не могло отвлечь внимание Шэнь Цяо. Он закрыл глаза, надеясь, что все происходящее перед ним - просто сон. Когда он открыл глаза вновь, тот невыносимо высокомерный человек, что воспринимал этот мир как свою игрушку, все еще безжизненно лежал в его объятиях. Он никогда не знал, что в горе и боли, доведенных до крайности, его сердце может биться вот так. - Янь Уши, - прошептал Шэнь Цяо хриплым голосом рядом с его ухом. - Если ты проснешься... Если ты сумеешь проснуться, я сделаю все, что ты захочешь. Даже если ты просто скажешь мне, что все это было очередной подставой, чтобы обмануть меня... Шэнь Цяо больше не мог продолжать. Он никогда раньше не осознавал, что этот человек оставил в его сердце такой ощутимый след. Настолько ощутимый, что он не мог этого выдержать. Его тело била бесконтрольная, крупная дрожь. Шэнь Цяо опустил голову и медленно прижался губами к его щекам, ко лбу, и в нежной ласке зарылся лицом в шею Янь Уши. Ткань воротника его мантии медленно намокала, и Янь Уши слегка шевельнулся. Шэнь Цяо промолчал. Он подозревал, что ему только показалось. У него даже не хватило смелости поднять голову. А в следующее мгновение он услышал слабый голос: - Ты только что сказал, что сделаешь все, что угодно? - ... Автор хотел бы сказать: (смех) Эта концовка безумно интересная, верно? Итак, роман закончился, но после него будут экстры, так что еще многое предстоит рассмотреть. Большое спасибо всем, кто прошел весь этот путь вместе с Шэнь Цяо, который испытал горести жизни и увидел все виды жестокости и ласки, стерпев ради ста победа тысячу поражений, но остался непоколебимым и не сошел с истинного пути. И спасибо всем, кто прошел весь этот путь с Лао Янем, который играл с миром и всем его населением. Он был человеком с холодным сердцем и презирал доброту, но в конечном итоге уступил только Шэнь Цяо. Толчком к написанию этой истории было желание рассказать, как могут столкнуться два человека с совершенно разными мировоззрениями, написать, как такой хороший человек, как Шэнь Цяо, может выжить в условиях риска нашего мира и зла, которое наполняет его. Замечательно то, что эта история, как и её персонажи, имеют как хорошее начало, так и счастливый конец! Ну ладно, увидимся в экстрах! xx (～￣▽￣)～