Мириады Осеней

Наблюдая за падением Хулугу, Юй Шэнъян ощутил восторг, сменившийся ужасом. Он знал, что Хулугу был экстраординарным мастером, угун которого в значительной степени был первым под Небесами. Каким бы сильным ни был его учитель, даже ели он способен победить, Янь Уши не останется невредимым. Кака только эта мысль пришла ему в голову, Юй Шэнъян немедленно развернулся и поспешил спуститься с горы, чтобы помочь, но расстояние между пиком Полушага и пиком Инхуэй было для него объективно непреодолимым. Юй Шэнъян собирался сойти вниз, но чья-то тень была быстрее. Тень Шэнь Цяо. Юноша мог только наблюдать с открытым ртом, как Шэнь Цяо поднимается в воздух, прыгая в направлении пика Полушага. Оседлав ветер, он ничем не отличался от небожителя. Слова, которые были на грани крика, застряли в горле, и Юй Шэнъян, как и остальная толпа, проводил глазами дрейфующую к противоположной вершине фигуру Шэнь Цяо. Собственно говоря, он действительно дрейфовал. Вершины обеих гор терзал безудержный ветер, который гонял толпу мастеров Цзянху во все стороны. Обычный человек должен был бы вцепиться в ближайшее дерево, иначе его бы просто унесло прочь. Даже братья Ван, которые по всем меркам считались очень талантливыми, были вынуждены постоянно циркулировать ци, чтобы оставаться стоять на ногах. Секундная невнимательность - и они тоже могли быть поражены. Тем не менее, в хаосе воздушных потоков, подхватываемые ветром рукава Шэнь Цяо трепетали, будто в танце. Прыжок за прыжком он приближался к противоположной вершине, это казалось очень медленно, но на самом деле было очень быстро. С одной вершины к другой, ему удалось преодолеть расстояние, которое для обычного человека было непреодолимо. Просто во всем, что касается цигуна, в мире было немного людей, способных посоперничать с ним. Возможно, Шэнь Цяо был даже лучше своего учителя. Подумав об этом, Юй Шэнъян вышел из ступора и вспомнил о том, что хотел спуститься с горы. Но на этот раз его опять кто-то опередил. Этот человек был быстрее, он летел с крутой горной тропы, словно шел по ровной дороге, и вскоре исчез вдали. Раньше, когда они поднимались наверх, Юй Шэнъян и Дуань Вэньян уже заметили друг друга, но пока их шифу были заняты, у этих двоих не хватило духу ссориться. Дуань Вэньян, видя падение Хулугу, конечно, был крайне обеспокоен и во что бы то ни стало хотел проверить все лично. Юй Шэнъян слышал истории о том, что в детстве Дуань Вэньяна не воспринимало общество Туцзюэ до тех пор, пока Хулугу не взял его под свою опеку. С того момента его жизнь изменились, и Дуань Вэньяном стали двигать не только амбиции, но и сыновья почтительность. Способности Юй Шэнъяна были не намного лучше, чем у Дуань Вэньяна. Они спустились с горы почти одновременно, а когда достигли подножия пика Инхуэй и собирались начать восхождение на пик Полушага, издалека увидели Шэнь Цяо и Янь Уши на его спине. - Шэнь-даочжан! - воскликнул Юй Шэнъян и, забыв обо всем на свете, бросился им на встречу. Как только он увидел Янь Уши, неподвижно растянувшегося на спине Шэнь Цяо, его закрытые глаза и пепельно-серое лицо, Юй Шэнъян испугался: - Учитель! - Поговорим в резиденции, - коротко ответил Шэнь Цяо и ушел. - Шэнь-даочжан! - остановил его Дуань Вэньян. - Как мой учитель? - Я был сосредоточен исключительно на том, чтобы забрать Янь-цзунчжу. У меня не было времени взглянуть на вашего учителя, я не знаю в каком он состоянии. Дуань Вэньяну было нечего сказать. На мгновение он задумался, способен ли Шэнь Цяо нанести его шифу последний удар. На пике Инхуэй их было только трое, и никто бы не узнал правду. Но эта мысль была опровергнута Дуань Вэньяном так же быстро, как и появилась. Хотя у них были разные интересы, Дуань Вэньяну пришлось признать, что Шэнь Цяо не станет этого делать. У некоторых людей не было возможности стать друзьями, но даже враги не могли чернить его характер, ведь это был Шэнь Цяо. В конце концов Дуань Вэньян ничего не сказал и только понаблюдал за тем, как Шэнь Цяо и остальные исчезают вдалеке, а затем повернулся и направился на гору. У Юй Шэнъяна не было времени обращать на него внимание. Он сосредоточился на цели и следовал за Шэнь Цяо по пятам до самой резиденции. В глазах людей Янь Уши был всемогущим. Главный управляющий никогда не видел его в таком состоянии. Изначально мужчина вышел с улыбкой, чтобы поприветствовать их, но теперь был напуган до полусмерти. Юй Шэнъян храбро протянул руку к Янь Уши и едва уговорил свою душу остаться в теле: - Почему... Почему он такой холодный?! - Его травмы слишком серьезны, - ответил Шэнь Цяо. - Я выпишу рецепт, а ты пойдешь и принесешь три порции лекарства. Нужно вскипятить его на слабом огне и выпаривать до тех пор, пока не останется четверть содержимого. Принимать два раза в день. Юй Шэнъян тут же согласился. Он знал, что за несколько сотен лет Сюаньдушань должен был обзавестись какими-то секретами, способными вернуть человека даже с того света. Возможно, их лекарства были лучше, чем те, которые можно получить при императорском дворе. Шэнь Цяо отнес Янь Уши в дом, осторожно уложил его на постель, осмотрел меридианы, выписал рецепт и накормил лекарством. Он начала и до конца, он все делал сам. Может быть, все дело было в стараниях Шэнь Цяо, а может, в уровне совершенствования Янь Уши, но через три дня он, наконец, проснулся. - Учитель! Юй Шэнъян вошел в комнату с дымящейся миской лекарства в руках и, увидев Янь Уши, вскрикнул от восторга. Его крик разбудил Шэнь Цяо, который спал на боку, уткнувшись в изгиб локтя. Янь Уши приоткрыл глаза. Когда он увидел, что его ученик собирается помочь ему принять лекарство, приказал: - Ты, на выход. - А? Реакция Юй Шэнъяна ничуть не замедлилась, и он взглянул на Шэнь Цяо. - Ты можешь уйти, я все сделаю, - кивнул ему тот. Юй Шэнъян снова посмотрел на своего учителя. С тех пор, как он проснулся, Янь Уши неотрывно смотрел на Шэнь Цяо, не удостоив его и каплей внимания. Юй Шэнъян внезапно подумал о «маленькой травинке под холодным дождем и пронзающим ветром», передал чашу с лекарством Шэнь Цяо и молча удалился. [Примечание: строчки, о которых подумал Юй Шэнъян, вероятнее всего, отсылают нас к поэме под названием «Песнь бесконечной печали» о трагичной любви императора и его супруги (строки из нее использовались в описании любви Бай Жун к Шэнь Цяо). Что касается «травинки», то в контексте «Песни печали» эту строку можно трактовать как метафору хрупкости отношений влюбленных. Короче, сообразительный Юй Шэнъян решил не портить момент, ха-ха!] Шэнь Цяо не заметил его реакции и протянул ложку лекарства Янь Уши. Это движение, которое он повторял последние три дня, было уже привычным. - Как ты себя чувствуешь? - спросил Шэнь Цяо. - Замечательно, - лениво ответил Янь Уши. Его выдавала только небольшая бледность, но по поведению он вообще не походил на раненого. - Твои меридианы стабильны, но все ещё слабы. Для восстановления потребуется некоторое время. Изъян в твоем демоническом ядре действительно был полностью исправлен. В противном случае... Он покачал головой и не закончил. В противном случае тот, кто покинул бы гору живым, был Хулугу, а не Янь Уши. Двадцать лет назад Хулугу оказал достойное сопротивление самому Ци Фэнгэ; двадцать лет спустя он мог стать только сильнее. Этот бой был для Янь Уши огромным риском, и даже в конце, когда он увидел в технике Хулугу слабость, их ци все ещё находилась на разных уровнях. Когда сила встречает себе подобную, имеет место быть только один исход: ты умрешь, а я выживу. Если бы Шэнь Цяо не прыгнул с пика Инхуэй, а спустился вниз, за это время разница в несколько чи могла превратиться в тысячи ли, и, возможно, Хуаньюэ Янь-цзунчжу бы не повезло настолько сильно. Янь Уши послал ему мягкую улыбку: - А-Цяо, ты помнишь, что сказал мне? Ты сказал, что если я проснусь, ты сделаешь все, что я захочу. Рука Шэнь Цяо застыла в воздухе. - Я сказал это в момент отчаяния… - Добродетельный человек не может взять свои слова обратно, - холодно перебил его Янь Уши. Шэнь Цяо был не в силах справиться с ним: - Тогда чего ты хочешь? - Это лекарство такое горькое... Увы, Шэнь-даочжан был так чист душой и сердцем, что не понял его. - Тогда подожди, я принесу тебе мед. Янь Уши покачал головой и отобрал у него миску с лекарством. Залпом проглотив все содержимое, он схватил Шэнь Цяо за воротник мантии и притянул к себе, с предельной точностью встретившись с его губами. Глаза Шэнь Цяо удивлено распахнулась. Следующим его порывом было оттолкнуть бесстыдника, но Янь Уши все ещё сжимал его в объятиях. Если Шэнь Цяо применит силу, это может причинить ему боль... Всего одно мгновение колебаний, и Янь Уши уже испробовал на вкус губы, о которых так долго думал. - Мн... Ах! Поцелуй отдавал легкой горечью лекарственных трав, почти выводя Шэнь Цяо из себя. Его руки были обездвижены, и центр тяжести сместился назад. Янь Уши получил то, что хотел, но продолжал испытывать его терпение. Талия Шэнь Цяо не выдержала вес двух человек, вынудив его опереться на кровать и приподнять подбородок. Струйка слюны потекла из уголка его рта, медленно продолжая путь вниз по шее. Когда Шэнь Цяо оправился достаточно, чтобы толкнуть Янь Уши, он даже представить не мог, насколько беспорядочным был его внешний вид. Его волосы растрепались, а глаза увлажнились и затуманились, точно как пара нефритовых луж. Щеки пылали красным, а губы немного опухли. С таким внешним видом... Он выглядел как человек, которым только что воспользовались. Но жертва не могла требовать от виновника восстановления справедливости, потому что тот, хватаясь за грудь, хмурился и тихонько стонал: - Как больно ... - ... Янь Уши тяжело вздохнул: - Я просто перенапрягся, а теперь мне больно дышать. Похоже, пройдет ещё много времени, прежде чем я выздоровею. Это же постфактум наигранная невинность! Абсолютно никакого стыда! Лицо Шэнь Цяо приобретало оттенки то зелёного, то белого: - Почему даже будучи раненым ты все еще не проявляешь никакого самоуважения?! Было лучше, пока ты несколько дней валялся без сознания! Янь Уши многозначительно ответил: - Это ты сказал, что когда я очнусь, ты сделаешь все, что угодно, почему же теперь поцелуи не разрешаются? Ты даос, ты выполняешь обещания. Все идет своим чередом, и раз это не противоречит твоим принципам, это должно быть дозволено, верно? Когда дело доходило то искусства спора, даже сотни Шэнь Цяо не могли переговорить одного Янь Уши. - ...Вижу, ты почти выздоровел. Лекарства тебе больше не нужны, просто угомонись и отдыхай! Гневный образ красавца был совсем другой картиной, но все еще Янь Уши улыбался и любовался им. Он чувствовал, что этот человек был восхитителен любым. Шэнь Цяо, однажды пострадавший, больше не хотел приближаться, чтобы кормить его лекарствами и тем самым давать Янь Уши возможность безобразничать. В последующие дни он только останавливался у двери и бросал на него несколько взглядов, а потом разворачивался и уходил. Так прошло еще несколько дней. Потихоньку из внешнего мира поступали новости. Хулугу был определенно мертв, и Дуань Вэньян забрал его тело обратно в Туцзюэ для захоронения. В Цзянху ходили слухи, что в той битве погиб и Янь Уши, а тело не нашли только из-за того, что Шэнь Цяо унес его прочь. Слуги резиденции, конечно, знали, что Янь Уши ещё не умер. Cпустившись с горы, он цеплялся за жизнь на последнем издыхании, но благодаря его собственным способностям и усилиям Шэнь Цяо та нога, которая твердо ступила на берег загробной жизни, была насильно оттянута обратно. Но никому об этом было неизвестно. Толпа, которая ждала новостей у подножия пика Полушага, увидела только Шэнь Цяо с Янь Уши на спине и Юй Шэнъяна, который выглядел так, будто был на похоронах своих родителей. С тех пор представитель секты Хуаньюэ, который мог бы предоставить информацию от текущем положении дел, так и не объявился, поэтому почти весь мир Цзянху пришел к выводу, что Янь Уши погиб. Те, кто отбросили в сторону предрассудки, отправились узнать мнение мастеров, которым посчастливилось увидеть то сражение собственными глазами. Конечно, слова таких гениев боевых искусств, как Руян Кэйуэй и И Бичэнь, имели в Цзянху особый вес. Руян Кэуэй, похоже, не горел желанием высказывать свое мнение касаемо исхода поединка и состояния его участников. Он лишь признал, что Хулугу и Янь Уши - одни из лучших мастеров боевых искусств в мире, и он очень уважает обоих. Ответ И Бичэня, напротив, был более однозначным: он считал, что Хулугу и Янь Уши были равны. И оба проиграли. Вряд ли кто-то из них получил преимущество. Услышав мнение последнего, многие люди ещё больше убедились в том, что Янь Уши уже мертв. Но в таком случае, если и первый, и второй мастера боевых искусств Поднебесной были мертвы, то кто же сильнейший в Цзянху теперь? А что ещё важнее, что же делать со ставками в игорных домах? Среди игроков найти человека, который сделал бы ставку на проигрыш или смерть с обеих сторон, было почти нереально. Неудивительно, ведь такой исход казался настолько маловероятным и нелепым, что большинство людей и не подумали бы ставить на это. Коэффициент выигрыша составлял тридцать семь лян, то есть, если поставить один лян на то, что в ходе сражения умрет и Хулугу, и Янь Уши, можно превратить его в тридцать семь. Ходили слухи, что из-за этого многие игорные дома в округе Фунин понесли катастрофические убытки, объявив о банкротстве, однако некто по имени Сисинкэ сколотил на этом целое состояние, за одну ночь став невероятно богатым. Кто назвал себя Сисинкэ? Никто не знал.

***

- Учитель! - вошел Юй Шэнъян и протянул Янь Уши бухгалтерскую книгу. - Это деньги, которые мы выиграли на ставках, общая сумма превышает пятьдесят тысяч лян! Эти пятьдесят тысяч лян были заработаны за счет всех игорных заведений в округе Фунин. Открыть ещё один игорный дом ни у кого не хватит смелости, наверное, целый год. [Примечание: снова для понимания: 1 серебряный Лян эпохи Тан (той, что сменила правящую в «Мириадах» Суй) учёные оценили в 4130 китайских юаней, что на июнь 2023 года ≈ 580 американских долларов. Путем нехитрых расчетов можно прикинуть, что 50к лян в современном мире будет равняться примерно 29 миллионам долларов!] Юй Шэнъян засмеялся: - Все пытаются понять, кто такой Сисинкэ, но неужели было так трудно установить связь? Хуаньюэ Сисин... Уже представляю, как все эти люди будут расстроены, когда вы снова появитесь на публике! [Примечание: если переводить дословно, то секту Хуаньюэ следует назвать сектой Очищающей Луны, а Сисин - омывающими звездами. В виду того, что словосочетания "очищая луну" и "омывая звёзды" похожи по смыслу и выглядят как пара, секта Хуаньюэ и решила выбрать "Сисинкэ" в качестве псевдонима. "Кэ", скорее всего, означает "гость", но это не так уж и важно] Расстраиваться было уже бесполезно, они делали ставки исключительно на свой страх и риск. Осмелится теперь кто-либо появиться на пороге секты Хуаньюэ в поисках неприятностей? Если только он не хочет расстаться с жизнью, нет. Янь Уши безразлично хмыкнул в ответ, явно не придавая этим деньгам особого значения: - Где А-Цяо? - Шэнь-даочжан тренируется на заднем дворе. Кажется, он хочет отправиться в Чанъань. Янь Уши поманил его ближе: - Неважно, иди сюда. Он прошептал на ухо своему ученику кучу инструкций. Юй Шэнъян снова и снова кивал, а в конце с готовностью ответил: - Этот ученик выполнит все немедленно! - И ещё, - вспомнил Янь Уши. - Из этих пятидесяти тысяч лян возьми десять и пришли их в Чуньянгуан. - Да! Сказанное И Бичэнем не было случайным, ведь самой аскетической из даосских сект еще предстояло выжить. И-гуаньчжу выразился очень туманно и сделал заявление, которое можно было бы истолковать не совсем верно, тем самым помогая и Янь Уши, и своей секте. Благодаря этому Янь Уши одурачил каждый игорный дом округа Фунин, а Чуньянгуан заработал десять тысяч лян. Таким образом все остались счастливы.