Мириады Осеней

Земля, на которой они остановились, была широкой и защищенной от ночного ветра горой Цяньлун. Это место было действительно подходящим для отдыха, и Лю-бяоши выбрал его не случайно, однако Шэнь Цяо, благодаря своим способностям и проницательности, почувствовал что-то неладное. Он внимательно осмотрел окрестности. Солнце постепенно пряталось за горизонт, уступая место сумеречному небу. Поврежденные глаза Шэнь Цяо восстановились в результате тренировок и циркуляции внутренней ци, и теперь он мог видеть почти так же хорошо, как и раньше. Несмотря на это, Шэнь Цяо не нашел ничего подозрительного. - Даочжан, - приблизился Лю-бяоши, чтобы пригласить его поужинать. - Мы сварили немного супа, если ты не воздерживаешься от мяса, может, присоединишься к нам? По правде говоря, он не особо интересовался привлекательными даосами, но Шэнь Цяо был вооружен, и меч за его спиной не выглядел простым украшением. Лю-бяоши понимал, что, скорее всего, у этого человека имеются в запасе некоторые способности. Если по дороге что-то случится, то вместе они должны справиться, к тому же, для кого-то вроде Лю-бяоши, который привык скитаться по Цзянху и зарабатывать этим на жизнь, обзавестись ещё одним другом было куда лучше, чем еще одним врагом. Шэнь Цяо не возражал. Он предпочитал более легкие блюда, но в таких условиях выбирать не приходилось, поэтому он принял приглашение Лю-бяоши, поблагодарил его и сел пить свинной суп вместе с остальными. На протяжении всей поездки мать и дочь семьи Ли оставались за задвинутыми шторами своего экипажа, поэтому вид изнутри от посторонних глаз всегда был скрыт. Слуги двух дам не отходили от них далеко и были готовы выполнить требования своих хозяек в любой момент, а группа Ли-бяоши благоразумно оставалась на расстоянии в десять шагов, чтобы никого не беспокоить. - Даочжан, когда ты прибудешь в Цзянькан, ты знаешь, где остановиться? Если нет, тебе следует отыскать храм Баймэн. Ходят слухи, что новый император Чжоу проявляет к даосским ритуалам особый интерес. С твоим обаянием, если ты пойдешь туда, то наверняка получишь какое-нибудь выгодное предложение. Шэнь Цяо не знал, смеяться ему или плакать. В итоге он просто промолчал. Он был даосом, но никогда не варил чудодейственные снадобья и не рисовал печати! На самом деле, Цзянху переполняло огромное множество самых разных последователей даосизма, поэтому ничего странного в таком заблуждении не было. Шэнь Цяо не стал исправлять Лю-бяоши, а только спросил: - Сколько себя помню, Южная Чэнь всегда поддерживала секты Жу. Почему же новый император заинтересован в даосах? После того, как Шэнь Цяо пересек границу Чэнь, он узнал, что предыдущий ее император, Чэнь Сюй, недавно скончался, а его с императрицей Лю Цзинъянь сын по имени Чэнь Шубао по праву взошел на трон как новый правитель. Шэнь Цяо также вспомнил, что Чэнь находилась под ответственностью Института Линьчуань, а вдовствующая императрица Лю Цзинъянь приходилась Руян Кэхуэю младшей соученицей. Лю-бяоши засмеялся и покачал головой: - Откуда мне знать, может, увлечение у него такое - варить снадобья. С древних времен и до наших дней, какой император не гнался за бессмертием? Мы, наемники и мастера боевых искусств, ведь тоже верим в то, что вершина совершенствования - это царство небожителей, разве нет? Но император, который не занимается политикой, а всю жизнь варит бесполезные зелья, только переворачивает обе концепции с ног на голову. Шэнь Цяо понимал, что Лю-бяоши неизвестны все подробности, поэтому не стал расспрашивать его. За разговором они не заметили, как наступила ночь. Один за другим, мужчины разошлись, чтобы отдохнуть. - Шэнь-даочжан не хочет поспать? - спросил Лю-бяоши, когда увидел, что он все еще сидит под деревом, скрестив ноги. На дворе стояла летняя ночь. Дорога, освещаемая лунным светом, казалась спокойной, поэтому телохранители легли спать. Поскольку в их распоряжении почти никогда не было палаток, они отдыхали то на повозках с багажом, то прямо на земле. Так наемники проводили большинство своих ночей, укутавшись в собственные мантии. Лю-бяоши с остальными давно приспособились к такой жизни и больше не предавали этим неудобствам большого значения. - Я привык отдыхать во время медитации, даже ночью. Нет нужды беспокоиться, Лю-сюн, - улыбнулся Шэнь Цяо. [Примечание: -сюн - «старший брат», вежливое обращение к знакомым людям примерно одного возраста] Лю-бяоши даже позавидовал ему: - Понимаю, когда я изучал боевые искусства, я тоже медитировал вместо сна. Жаль, но спустя столько лет блужданий по миру усталость берет верх. Как только я прикрываю глаза, сразу же лишаюсь всех чувств. Наставник учил меня стольким техникам, но в конце концов все его усилия пошли прахом. - Лю-сюн, из какой ты секты? - Из секты Чжуннань. - Оттуда же Чжансунь Шэнь, верно? - немного удивился Шэнь Цяо. Лю-бяоши удрученно ответил: - Чжансунь-шисюн - личный ученик главы секты. Он родом с севера и происходит из знатной семьи, а я - из бедной и никому неизвестной. Я был единственным недостойным для входа в священные залы, ведь официально меня так и не приняли. Как бы я посмел сказать, что я из той же секты, что и Чжансунь-шисюн? Шэнь Цяо утешил его, и настроение Лю-бяоши немного улучшилось. Увидев медитирующего Шэнь Цяо, он вспомнил о тех способностях, которыми так долго не пользовался, и его сердце заныло от тоски. Поддавшись порыву, Лю-бяоши сел рядом с ним, решив, что будет медитировать всю ночь. Он действительно владел всеми нужными знаниями, и хотя многие люди не совмещали такие вещи, как медитация и сон, Лю-бяоши принял твердое решение последовать примеру Шэнь Цяо. Тем не менее, к полуночи он уже ничего не смог с собой поделать. Прислонившись к дереву, Лю-бяоши крепко заснул. В этот момент Шэнь Цяо внезапно открыл глаза и ринулся вперед! В то же мгновение небо разорвал пронзительный звук, и стрелы, подобно падающим звездам, обрушились на экипаж семьи Ли. Никто из членов группы не успел среагировать. Как всегда, на страже стояла парочка людей, но в это время ночи им было трудно избавиться от усталости, поэтому их реакция сильно замедлилась. Даже Лю-бяоши, который изучал боевые искусства в Чжуннань, проснулся и посмотрел в сторону источника шума только сейчас. Первая стрела ещё не успела поразить экипаж, как ее поймала чья-то рука. Шэнь Цяо переломал стрелу надвое, но за ней посыпался целый град! - Разбойники, это разбойники! В ночи раздались крики и визги. Даже спящие мертвым сном телохранители проснулись и тут же схватили свои мечи, ворвавшись в бой. К тому времени, как они отреагировали, Шэнь Цяо уже перехватил пять или шесть стрел. Бандиты, напавшие на семью Ли, никак не ожидали, что сегодня они наткнутся на такого сильного человека. Увидев, что их первоначальный план полностью провалился, разбойники были вынуждены показаться. Из-под покрова ночной темноты они напали. Каждый из этих людей был одет в чёрное, и каждый был грабителем. Лю-бяоши упоминал, что участок дороги, на котором они остановились, удобно расположился между двумя границами и является территорией, неподконтрольной ни северу, ни югу. Встретить разбойников на такой опасной местности не было чем-то необычным, но мать и дочь семьи Ли и не думали, что им "повезет" настолько сильно. Охваченные страхом, они рыдали в своем экипаже, а слуги, которые находились возле него, поразбегались во все стороны от стрел. Воцарился хаос. Каждый из тридцати или сорока разбойников был способным мастером боевых искусств. Эти люди посвятили тренировкам все свое детство, и сейчас выглядели очень грозными и устрашающими. Телохранители семьи Ли быстро оценили масштаб проблемы и оказали достойное сопротивление. Разбойники не были такими смертоносными, поэтому быстро потеряли преимущество. Семья Ли не испытывала недостатка в средствах: при переезде в Цзянькан она забрала с собой все свое имущество. Любой, у кого были глаза, видел, что это лакомый кусочек для каждого бандита. Поскольку никто не хотел отказываться от такой удачной возможности, разбойникам удалось собрать немало людей. Где не могли справиться телохранители, там был Шэнь Цяо. Лю-бяоши, в одиночку сражавшийся сразу против двух, был на пределе возможностей. Что касается Шэнь Цяо, то в его глазах эти люди хоть и не были совсем уж бездарными, но все так же не представляли собой ничего впечатляющего. Покинув ножны, Шаньхэ Тунбэй сметал на своем пути всех до единого. Как эта шайка бандитов, которая раньше не знала поражений, могла соперничать с Шэнь Цяо? Ошеломленные, все смотрели, как Шэнь Цяо, один против всех, по очереди обезвреживал недоброделателей. Придя в себя, Лю-бяоши наконец призвал своих людей на помощь, и вскоре все бандиты были обездвижены и надёжно связанны. - Аай! Стрела позади расскекла воздух, нацелившись на затылок Шэнь Цяо. Конечно, он не ожидал, что в темноте все еще останутся враги, но с его угуном времени отреагировать было предостаточно. Шэнь Цяо собирался развернуться, чтобы перехватить стрелу, но кто-то оказался быстрее. Шэнь Цяо даже представить не мог, что Ли-сяонянцзы, с которой он только-только познакомился, рискнет ради него жизнью и заблокирует стрелу своим собственным телом. Он подхватил девушку на руки и медленно опустил ее на землю, а затем бросился в сторону человека, который пустил стрелу. Расправившись с ним, Шэнь Цяо вернулся к раненой. Ли-нянцзы не могла поверить в произошедшее, она не ожидала, что ее дочь внезапно сделает что-то столь безрассудное. В отчаянии вдова Ли покинула экипаж и крепко прижала к себе дочь, горько рыдая. Стрела поразила Ли-сяонянцзы в плечо, и теперь на её одежде быстро расплывалось большое кровавое пятно. [Примечание: как мы уже знаем, «нянцзы» - уважительное обращение к замужней или взрослой женцине. Следовательно, «сяонянцзы» - уважительное обращение к молодой незамужней девушке или девочке. Можно сказать, что это «госпожа» и «молодая госпожа». * Но «нянцзы» и «сяонянцзы» звучит куда круче;>] Не имея другого выхода, Шэнь Цяо отнес девушку обратно в экипаж. Запечатав меридианы, чтобы остановить кровь, он отломил древко стрелы и вытащил ее наконечник, после чего лично перевязал рану. Ли-сяонянцзы потеряла много крови. Её ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза. Посмотрев на Шэнь Цяо, который казался ей так же далеко, как горизонт, но одновременно очень близко, девушка зачарованно спросила: - Даочжан, я умру? - Нет, - в растерянности ответил ей Шэнь Цяо. По правде говоря, дела Ли-сяонянцзы обстояли просто замечательно. Стрела не задела ни сухожилие, ни кость, и только кровопотеря казалась немного черезмерной. Во всем остальном ее травма была несерьезной. Шэнь Цяо вовсе не был в опасности и мог уклониться в любой момент, но Ли-сяонянцзы уже сделала это, и он не мог не принять во внимание её добрые намерения. Шэнь Цяо достал лекарства, которые теперь всегда носил с собой, и дал их Ли-сяонянцзы, объяснив её матери, что и как нужно использовать. - Может даочжан остаться еще на минутку - спросила Ли-сяонянцзы и потянула Шэнь Цяо за рукав. Обычаи того времени не отличались излишним целомудрием, хотя и не были настолько откровенны, как открытые сексуальные практики династий Цинь и Хань. Девушка могла спокойно признаться тому, кто ей нравился, и поскольку мать Ли-сяонянцзы была рядом, намерения, стоящие за словами девушки, были ясны как день. Шэнь Цяо покачал головой: - Этот бедняга - даос. Я благодарен сяонянцзи за ее великодушие, однако у меня достаточно сил, чтобы защитить себя. Я умоляю сяонянцзы больше не делать таких рискованных вещей. Ли-сяонянцзы вздохнула: - В этом пути я впервые восхитилась человеком. Я тайно наблюдала за даочжаном и знаю, что твое сердце сделано из камня. Хотя у тебя нет ко мне никаких чувств, жизнь человека скоротечна. Деревья тоже затрагивает осень, прежде чем это призойдет, пролетит не более нескольких десятилетий. Возможность встретить того, кто тебе по-настоящему нравится - уже такая редкость... Если отказываться от нее только для того, чтобы сохранить гордость, можно легко лишиться этого. Если даочжан был тронут моими словами, я, конечно, была бы в восторге. Но если нет, значит, я просто останусь верна своему сердцу! Ли-нянцзы так удивилась тому, что ее дочери хватило смелости на подобные речи, что чуть не зажала девушке рот: - Дитя мое, заткнись! Шэнь Цяо сделал паузу: - Слова сяонянцзы отражают суть даосских учений следовать сердцу, не поддаваясь окружению. Ли-сяонянцзы слабо улыбнулась: - Не ожидала, что приду к этой истине быстрее, чем даочжан. Шэнь Цяо больше ничего не сказал. Ему просто было нечего сказать. Он оставил лекарства, обменялся еще несколькими словами с Ли-нянцзы, а затем тихо ушел. За это время Лю-бяоши решил вопрос с бандитами и разгребал последствия. В этом мире сдавать подобных людей властям было бесполезно - им было все равно. У каждого из этих разбойников на руках была кровь и жизнь не одного человека, если не казнить их, то тигр попросту вернется на гору, и следующие путешественники на этой дороге снова подвергнутся нападению. Лю-бяоши не позволил этому случиться. [Примечание: Позволить тигру вернуться на гору - отпустить опасного врага] Как только он разобрался с телами, на горизонте появились первые лучи солнца. Вся сонливость мигом прошла, и Лю-бяоши снова приготовился отправиться в путь со своими нанимателями. Увидев, что Шэнь Цяо все еще стоит под деревом, он подошел к нему и подметил, что Шэнь-даочжан сам не свой. Кто знал, о чем он думал. Лю-бяоши ненароком рассмеялся. - Даочжан, семья Ли и в самом деле очень богата. К тому же, Ли-сяонянцзы просто без ума от тебя. Если ты захочешь вернуться к обычной жизни и войти в их семью, в будущем ты наверняка будешь восседать на куче золота, - заговорил он. Только тогда Шэнь Цяо вернулся из своих мыслей. На протяжении всего путешествия его разум напоминал узел, который только что распустился благодаря словам Ли-сяонянцзы. В один миг он решил все вопросы, над которыми думал уже очень долгое время. Его его лицо вмиг просияло, под теплыми лучами рассвета Шэнь Цяо был подобен прозрачному нефриту. Его облик поразил даже Лю-бяоши, который подумал: «Неудивительно, что Ли-сяонянцзы была очарована им с первого взгляда и рискнула ради него жизнью. Не говоря уже о его превосходном угуне, на этого даоса действительно стоит взглянуть». - Лю-сюн, у меня есть к тебе вопрос, - внезапно сказал Шэнь Цяо. - Даочжан, ты ведь спас наши жизни, а у меня даже не было возможности поблагодарить тебя, - начал сбитый с толку Лю-бяоши. - Не нужно формальностей, Шэнь-даочжан может спросить все что угодно! - Могу я спросить, у тебя когда-нибудь была возлюбленная? - серьезно посмотрел на него Шэнь Цяо. Лю-бяоши утратил дар речи: - Ха...? Автор хотел бы сказать: Экстры - это экстры. Они легкие и пушистые, о них не нужно много думать ~ А-Цяо скоро прозреет ~