Мириады Осеней

Хотя Лю Цзинъянь была вдовствующей императрицей, она никогда не отрекалась от внешнего мира. Её детство прошло в поместье уважаемой в столице семьи, а юность и молодость императрица провела в Линьчуань, обучаясь боевым искусствам. Безусловно, за эти годы Лю Цзинъянь сделала немалый вклад в развитие своей сеты, и отчасти благодаря ей Институт Линьчуань мог удерживать свое положение в Чэнь. Когда Юйвэнь Цин прибыл на юг в качестве северного посла, Янь Уши сразился с Руян Кэхуэем. По этому случаю Лю Цзинъянь покинула дворец и нанесла последнему визит, поэтому теперь, увидев Шэнь Цяо и Янь Уши, она, конечно, узнала обоих. Императрица была занята тем, что помогала своему сыну решать политические вопросы, однако ей пришлось отвлечься, ведь она неожиданно узнала, что прямо сейчас император снова собрал во дворце множество даосов. Не теряя времени, она поспешила вмешаться. Шэнь Цяо просто плыл по течению. Он попал сюда только потому, что хотел увидеть Чэнь Шубао. У него не было дурных намерений, но теперь, когда его личность была раскрыта, он почувствовал себя немного неловко: - Этот недостойный пришел сюда без злого умысла. Прошу, простите меня за грубость. Шэнь Цяо был готов дать императрице объяснение, а вот Янь Уши все ещё молчал. Он все так же сидел в своей расслабленной позе и непринужденным выражением лица, как будто для него этот великолепный дворец ничем не отличался от какого-то ветхого домишки. Лю Цзинъянь могла ругать Императора Чэнь сколько угодно, однако своих гостей она обидеть не посмела бы. Выражение ее лица оставалось неизменным, но сама женщина была очень нежной и сострадательной. Как подобает вдовствующей императрице, матери нации, она ответила на приветствие Шэнь Цяо: - Шэнь-даозунь слишком вежлив с нами. Вы даже уделили своё драгоценное время, чтобы дать моему сыну несколько подсказок. Благодарю, для нас это огромная удача. Если бы она назвала Шэнь Цяо «чжанцзяо», со стороны враждующей с севером южной династии это выглядело бы абсолютно неадекватно. Однако, Шэнь Цяо с Янь Уши уже находились во дворце, и у Южной Чэнь не было способа управиться с ними в случае ссоры. Так или иначе, если бы любой из этих слухов распространились по столице, это не повлекло бы за собой ничего хорошего. Лю Цзинъянь понимала это, а потому использовала слово «даоцзунь», демонстрируя свое уважение к Шэнь Цяо как к личности. С ее стороны это был блестящий ход. Обнявшись приветствиями с Шэнь Цяо, императрица обратилась к Янь Уши: - Янь-цзунчжу - выдающийся мастер своего поколения, чье положение далеко не обыкновенное, а Шэнь-даоцзунь - уважаемый наставник, чьим мастерством можно только восхищаться. Сегодня мой сын не мог распознать Тайшань прямо перед собой и относился к вам невежливо. Умоляю вас, уважаемые гости, не вините его. Там, где он провинился, я готова загладить вину за него. Толпа, которая ошеломленно наблюдала, как могущественная вдовствующая императрица и мать целой нации разговаривает с Янь Уши и Шэнь Цяо с таким уважением и вежливостью, была уже очень шокирована, а когда настоящие личности этих двоих были раскрыты - и вовсе лишилась дара речи. Конечно, больше всего пострадал Чэнь Шубао. Как же вышло, что его столь нагло обманули? Ярость императора была так сильна, что его лицо густо покраснело: - Эти люди посмели обманывать императора! Они же настоящие негодяи, которые нагло соврали нам, почему мама так ласкова с ними? Где моя охрана, схватить их, немедля! Лю Цзинъянь гневно упрекнула: - Не сметь! Приказы императора и вдовствующей императрицы были прямо противоположными, и стражники оказались в очень сложной ситуации. Переглянувшись друг с другом, они остановились. Те, кто уже успел сделать несколько шагов, теперь замерли в воздухе, отчего выглядели как-то неловко. Янь Уши громко рассмеялся и, наконец, встал: - Лю-тайхоу справляется не хуже любого мужчины! Неудивительно, что этот Достопочтенный слышал, как предыдущий глава Института Линьчуань хотел передать свою мантию вам. Увы, позже вы вышли замуж за императорскую семью, уступив место Руян Кэхуэю. В моем понимании, если бы тогда вы возглавили Линьчуань, ваша секта давно бы расширила свое влияние и на юг, и на север. Может, Лю-тайхоу даже удалось бы договориться с северными династиями, и тогда Институт Линьчуань был бы в состоянии полностью подавить Буддийские секты. Но нет, ваша секта все еще барахтается на юге! [Примечание: Тайхоу - обращение к вдовствующей императрице. Переводится аналогично] Зная, что эти слова должны были ее спровоцировать, Лю Цзинъянь оставалась спокойной и улыбалась: - Янь-цзунчжу, спасибо за вашу похвалу. Угун Руян-шисюна куда сильнее моего, к тому же, он осведомлен намного лучше. По логике вещей он более достойный преемник, способный расширить влияние сект Жу, - поблагодарила она и сменила тему. - Я приказала слугам устроить банкет. Если Янь-цзунчжу и Шэнь-даозунь не возражают, мы можем переместится в в другой зал, чтобы я получила возможность оказать вам достойный прием. Лю Цзинъянь вела себя исключительно вежливо. Она не пользовалась своим положением, чтобы смотреть на Янь Уши и Шэнь Цяо свысока, и не упрекала их за то, что они вошли во дворец под вымышленными именами. Шэнь Цяо не хотел усложнять этой мудрой женщине жизнь, а потому прежде чем Янь Уши успел сказать ей ещё что-нибудь гадкое, он согласился: - Тогда мы побеспокоим Лю-тайхоу. Император вскочил со своего трона: - Мама, эти двое приняли императорский дворец за свой задний двор! Входят и уходят в главный зал когда вздумается, я не позволю им такой наглости! Янь Уши не стал тратить силы на то, чтобы бросать на императора презрительные взгляды, а просто улыбнулся Лю Цзинъянь: - Однажды я встречался с предыдущим императором Чэнь, Чэнь Сюем. Все его политические и социальные решения были подкреплены вескими причинами и имели логичное объяснение. Я считаю, что он хорошо справился со своей задачей и защитил наследие своего как народа, так и предков. Но как же вышло, что и мать, и отец - такие выдающиеся личности, а их сын - всего лишь пустышка? Вот поэтому и не стоит говорить, что у тигров рождаются только тигрята! Чэнь Шубао, как могущественный император своей династии, не мог вынести, что кто-то позволяет себе открыто упрекать его и насмехаться над ним. Он тут же пришел в ярость: - Да как ты смеешь!? Стража, почему они ещё на свободе? Император отдал приказ дважды, и охрана больше не могла позволить себе ослушаться его. Подняв оружие к бою, они быстро окружили нарушителей порядка. Даосы, сидевшие рядом с Шэнь Цяо и Янь Уши, были перепуганы и не хотели, чтобы их тоже записали в число злодеев, поэтому вскочили с мест и бросились прятаться по углам, опасаясь, что поневоле станут рыбками в одном пруду. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, в одно мгновение ока все охранники, которые напали на Шэнь Цяо и Янь Уши, свалились на пол. Их оружия с громким лязгом упали вниз, а сами стражники схватились за грудь и приглушенно застонали от боли. Что касается двоих непрошеных гостей, они не сдвинулись с места ни на чи, будучи такими спокойными и невозмутимыми, что даже их рукава так и не пошевелились. Лю Цзинъянь не могла больше терпеть это. Она холодно объявила: - Император все еще болеет, ему нужно немного отдохнуть. Он больше не может слушать оскорбления, или ему станет хуже. Стража! Уведите этих даосов из дворца! Изначально она хотела сказать «выгоните их», но потом вспомнила, что Шэнь Цяо тоже был даосом. Чтобы не возникло недоразумений, императрица постаралась быть более вежливой. Чэнь Шубао обнаружил, что те, кого он считал своими лучшими солдатами, не заслуживали даже упоминания перед этими двумя мастерами Цзянху. В детстве император Чэнь учился у Руян Кэхуэя, но из-за того, что он был наследным принцем, никто и не думал, что он должен изучить угун мастерски. К тому же, Чэнь Шубао предпочитал тренировкам музыку каллиграфию и росписи, так что хотя императора всегда окружали люди, обладающие высокими навыками боевых искусств, он сам был далек от мира Цзянху. И этот мир, который всегда казался таким далеким, теперь был совсем близко. Чэнь Шубао безучастно наблюдал, как его мать прогоняет даосов, а затем приглашает Шэнь Цяо и Янь Уши на банкет. Последний не проявил к нему ни капли уважения, а вдовствующая императрица все это время отказывалась слушать и принимать его мнение в счёт на глазах у всех, полностью проигнорировав задетое чувство достоинства своего сына, как императора. - Ваше Высочество, вы хотите вернуться в Чэнсяндянь? - робко спросил подошедший слуга. [Примечание: Чэнсяндянь - Зал Совершенствования Разума, где «Чэн» означает «добиваться успехов», а «Сян» - «оценивать» и, как ни странно, «читать судьбу, (вроде гадания на ладони)». Чэнсяндянь был приватным пространством императора, где тот работал, принимал важные политические решения, проводил личные встречи, медитировал и учился] Чэнь Шубао: - Да, конечно. Или ты хочешь сказать, что посмеешь пойти против воли вдовствующей императрицы? Слуга не ответил. - Иди и принеси мне вина! Я хочу писать стихи, не могу без вина! - потребовал император, чем сильно обеспокоил слуг: - Но ведь вдовствующая императрица сказала… Он не осмелился продолжить, ведь Чэнь Шубао бросил на него пристальный, угрожающий взгляд: - Ты служишь мне или вдовствующей императрице? Раз ты такой верный, иди в ее дворец и служи ей! Перепуганный слуга принялся извиняться и говорить, что не сделает этого даже под страхом смерти, а затем бросился искать вино. В это время Лю Цзинъянь сопроводила Шэнь Цяо и Янь Уши в другой зал, где был организован небольшой банкет. Охрана отступила, однако служанки колебались. Лю Цзинъянь улыбнулась им: - Все хорошо, для того, чтобы убить меня, Янь-цзунчжу и Шэнь-даоцзуню потребуется меньше усилий, чем сдуть пыль, они не стали бы ждать до сих пор. Вам не нужно находится здесь, вы все можете уйти! После того, как банкетный зал опустел, Лю Цзинъянь сказала: - Прошу прощения за то, что вам пришлось увидеть плохие манеры моего сына. Могу я спросить, почему вы пришли во дворец? Если я могу помочь вам, пожалуйста, не стесняйтесь, я сделаю все, что в моих силах. Шэнь Цяо ответил: - Я на самом деле просто путешествовал с севера на юг и сейчас остановился в Баймэнгуане. Недавно я столкнулся с императорским послом, который искал даосов. Мне стало любопытно, поэтому я пошел вместе с ними, вот и все. Вам не о чем беспокоиться, у нас нет плохих намерений. Лю Цзинъянь была немного удивлена, поскольку знала, что оба ее гостя занимали очень высокопоставленные должности и не могли вести такую беззаботную и праздную жизнь. Если они вошли во дворец, у них, должно быть, есть определенная цель. - Значит, Янь-цзунчжу здесь по той же причине? - уточнила императрица. - Если бы я хотел убить Чэнь Шубао, ждать не стал бы, - просто ответил Янь Уши. - Если бы это сказал кто-то другой, я бы не поверила ему, но поскольку это говорит мне Янь-цзунчжу, я принимаю его слова, - улыбнулась Лю Цзинъянь. - Полагаю, под Небесами нет никого, достойного сразиться с Янь-цзунчжу на равных. Я слышала новости о том, что на пике Полушага вы победили Хулугу. Для всех Центральных равнин это, несомненно, повод для празднования. Я уважаю вас и сожалею о том, что из-за ограниченности моего положения я не смогла присутствовать в тот день лично. Теперь, когда у меня есть шанс познакомиться с Янь-цзунчжу, я хочу поднять за вас кубок вина. Императрица видела, что Янь Уши тоже поднял свою чашку, и хотя он не пил из нее, свое отношение выразил ясно. Теперь она была спокойна. - Те даосы, которых император собрал во дворце, были неумелыми и незнающими, они не хотели причинить вреда. Уверен, они вошли во дворец только за тем, чтобы взглянуть на императора. Умоляю Лю-тайхоу пощадить их жизни от своего имени. - Этот инцидент произошел по вине императора, я и сама понимаю. Эти даосы не подвергнутся преследованию с нашей стороны, Шэнь-даоцзунь может быть спокоен, - заверила его Лю Цзинъянь и глубоко вздохнула, - Император родился во дворце и никогда не сталкивался с невзгодами, поэтому его так заботят роскошь и удовольствия. К политическим делам он проявляет лишь посредственный интерес, но мы с его отцом этого не предвидели. Приношу извинения за то, что вы, мои гости, были вынуждены засвидетельствовать это. Она была настолько рассудительна и великодушна, что Шэнь Цяо стало не по себе, и он утешил ее: - Его высочество обладает множеством талантов, просто он еще молод и не желает концентрировать внимание на правильных задачах. Если он получит хороший совет или наставление, он обязательно обретет свой голос, который услышит весь мир. Слова Шэнь Цяо были предельно точными, и императрица не удержалась от мрачного комментария: - Если бы рядом с императором находился такой человек, как Шэнь-даоцзунь, я бы не беспокоилась! Шэнь Цяо собирался ответить ей, но Янь Уши уже вежливо вмешался: - У Чэнь есть секты Жу. Руян Кэхуэй оберегает свою территорию, как сокровище, кому под силу вторгнуться в его владения? Вы должны понимать, что у Шэнь Цяо слишком доброе сердце, чтобы просить его об этом. Она была раскрыта одним махом, из-за чего немного опешила, однако не рассердилась и осталась дружелюбной: - Не поймите неправильно, это я вела себя опрометчиво. - Вы довольно умны, и хотя вы сторонница условностей, переносить Лю-тайхоу намного легче, чем Руян Кэхуэя, - ответил ей Янь Уши. Лю Цзинъянь засмеялась: - Спасибо Янь-цзунчжу за его высокую оценку. Она признавала, что была вдовствующей императрицей нации, но Янь Уши не собирался льстить ей, поэтому Лю-тайхоу тоже подстроилась под него и измерила свое отношение. Людям, идущим разными путями, не о чем разговаривать. Не имея общих интересов, Шэнь Цяо решил попрощаться, и Лю Цзинъянь не стала задерживать их. Она даже лично проводила своих гостей до выхода из банкетного зала, а затем приказала слугам пройти с ними до выхода из дворца, сделав акцент на том, чтобы они сохраняли вежливость и учтивость. - Шэнь-даоцзунь и Янь-цзунчжу, вы всегда будете нашими уважаемыми гостями. В следующий раз, когда вы захотите войти во дворец, вы можете велеть охране передать об этом мне, и тогда я приду поприветствовать вас. Не волнуйтесь о ваших личностях, я обязательно оставлю их в секрете, - пообещала Лю Цзинъянь у выхода. - Вы можете не пытаться получить от нас больше информации, - ответил ей Янь Уши. - Этот Достопочтенный вошел во дворец с единственной целью: найти одного человека. Теперь, когда я нашел его, мне нет нужды приходить сюда снова. - Кого именно искал Янь-цзунчжу? - сомневаясь, спросила императрица. Янь Уши внезапно улыбнулся: - Во всей Южной Чэнь, кроме Шэнь-даочжана, кто еще может стоить моего времени? Шэнь Цяо был вынужден восполнить недостающие детали: - Мы с Янь-цзунчжу расстались в округе Фунин и оба решили отправиться на юг, Думаю, он услышал о тех даосах, которые собираются войти во дворец и, подозревая, что я тоже буду присутствовать, Янь-цзунчжу решил проверить. Мы не планировали беспокоить вас, с нашей стороны это было неосмотрительно. Прошу Лю-тайхоу простить нас. - Даоцзунь слишком вежлив. В таком случае я не буду мешать вам. Янь-цзунчжу, Шэнь-даоцзунь, будьте осторожны в пути. Надеюсь, мы встретимся снова. Лю Цзинъянь не общалась с с Янь Уши, но слышала, что этот человек был черезвычайно высокомерным. Теперь, когда она встретила его лично, он действительно оправдал свою репутацию. Шэнь Цяо, напротив, продемонстрировал куда больше сдержанности и манер. На прощание он сказал ей еще еще несколько сердечных слов, а затем покинул дворец. За пределами императорского дворца Янь Уши снова начал игнорировать его. Шэнь Цяо ничего не мог с этим поделать и только ускорил шаг, чтобы догнать удаляющегося Янь Уши. - Ты действительно вошёл во дворец, чтобы найти меня? Янь Уши ничего не ответил. - Откуда ты знал, что я точно пойду? Янь Уши все еще игнорировал его. У Шэнь Цяо не было другого выбора, кроме как схватить его за рукав: - Янь Уши, я должен кое-что тебе сказать. К этому времени они подошли к краю канала, где танцевали зелёные и нежные ивовые листья. Как гроздья нефрита, они касались поверхности воды, заставляя расходится рябь за рябью. Это был прекрасный день. Вдвоем, в даосских одеждах, они привлекали пылкие и мягкие взгляды многих проходивших мимо молодых женщин. Жаль только, что ни один из них не взглянул в ответ. Янь Уши, наконец, остановился и спросил, будто бы не знал наверняка: - Шэнь-даочжан говорит со мной? - ... Да. - Тогда говори. Мне нужно идти. - Куда? - Сначала скажи, что собирался. Шэнь Цяо был слишком смущен. То единственное предложение прозвучало в его сердце уже сотни тысяч раз, и каждый раз, когда оно доходило до его уст, он не мог произнести ни слова. Шэнь Цяо оставалось только отойти от темы. Он оглянулся по сторонам и неуверенно спросил: -Это место слишком шумное. Здесь неудобно разговаривать, может, мы пойдем куда-нибудь ещё? Янь Уши выглядел так, будто начал терять терпение: - Если ты не собираешься говорить, я ухожу. Сказав это, он действительно развернулся и пошел прочь. Шэнь Цяо тут же схватил его за руку: - Стой, подожди! Под углом, который не мог видеть Шэнь Цяо, губы Янь Уши растянулись в улыбке, которая тут же бесследно исчезла, как только он развернулся обратно. Долго колебалась, Шэнь-даочжан, наконец, придумал, что спросить: - С тобой все хорошо? - ... «Это совсем не то...» - с горечью подумал Шэнь Цяо, а затем задал другой вопрос: - Тебе нравятся сахарные фигурки? - ... Спустя секунду молчания Янь Уши отрывисто рассмеялся: - О, они нравятся Се Лину! - бросил он и снова повернулся, чтобы уйти. Конечно, он снова сказал не то, что хотел. Шэнь-даочжан был в абсолютной растерянности. Одно дело - осознать свои намерения, совсем другое - действительно произнести эти слова вслух. У Шэнь Цяо просто не получалось. Стиснув зубы, он увлек Янь Уши за собой и быстро потащил его в безлюдный переулок. Янь Уши не оказывал никакого сопротивления и позволял вести себя куда угодно, но выражение его лица стало чуточку холоднее: - Я помог тебе во дворце, а Шэнь-даочжан так расплачивается со мной? О чем ты!? Очевидно же, что ты вошел во дворец только для собственного развлечения! Шэнь Цяо мысленно обругал мужчину за бесстыдство. Его собственное сердце бешено заколотилось в груди. Он больше ничего не сказал, а только обхватил лицо Янь Уши руками и невесомо, как стрекоза, коснувшаяся водной глади, поцеловал его. Янь Уши замер, и в следующую секунду все его напускное безразличие рассеялось, словно дым. [Примечание: «Стрекоза, коснувшаяся поверхности воды» - метафора, которой описывают мягкие, нежные и невесомое поцелуи] Автор хотел бы сказать: Автор очень старалась, ибо заставить Шэнь-даочжана инициировать поцелуй очень нелегко. Это было подобно пути, которое прошло человечество от открытия огня к вознесению на Небеса! (Что за… Так что простыням, обернувшимся в красные волны, придется подождать до завтра, а вы, ребята, можете пока пофантазировать об этом в уме —>__—>