Если волк не видит смысла, значит смысла нету

       Фёдор был уверен, что повзрослел именно тогда, когда гопота недалеко от подъезда перестала просить пояснять за шмот и спрашивать сигаретку. А ещё тогда, когда малолетки под ларьками просили купить им сигареты, пиво или ещё чего покрепче. Тогда получалось спокойно разлечься на широкой кровати, упереться взглядом в потолок и не жаловаться своему мысленному психологу, что на этот раз его безымянные джинсы оказались слишком узкими. Потолок не завораживал, не удерживал внимание – на кинопоиске таким Федя ставил единицу и писал длинный отзыв. А вот скейт в углу комнаты казался вполне себе четвёрочкой из десяти по виду и твёрдой семёркой по факту.        Блять, скейт.        Главной причиной, по которой эта доска не была разобрана на дрова для мангала – Андрей, планировавший прийти "буквально через часик" в гости чисто на чай и обсудить, что делать дальше и чем заниматься, если пробник по русскому зимой самую малость не дотянул до десятки по пятибалльной.        Судя по сообщениям – выскочил Андрей из дома полчаса назад. Уже бы добежал, даже если бы решил взять пиво в дальнем ларьке, где его продают абсолютно всем. Картинка медленно будто бы складывалась – Фёдора пусть и не трогают полтора года как, а Андрея, с его выбеленными волосами и острым желанием раскраситься действительно под петуха, которого гоняют по двору, правда гоняют по двору. Блять.        Натягивает спортивки, выскакивает из подъезда моментально, забыв, как вообще спускался по лестнице и открывал эту самую подъездную дверь. И телефон забыл.        На лавке Андрей снова с фингалом, сигаретой в зубах и растрёпанными волосами. Виски явно пробно выкрасил красным. Смотрелось достаточно... Странно.        Головы Андрей не поворачивает – боковым зрением идентифицирует фигуру. Протягивает пачку сигарет и здоровается. В ответ хотелось запихнуть картонную упаковку с табаком куда-нибудь в глотку дымящей малолетке, немного попутавшей берега. Правда, ему и так, судя по виду, что-то куда-то засунули.        – Опять? – уже не спрашивает, что случилось. Да и в первый раз, когда не вышел встречать – тоже было понятно, что не сам укатился вниз по горке за гаражами.        – Нет, – всё-таки поворачивается. Резкость в тоне отталкивает. – Просто пока ждал тебя на лавке, головой блять бился. Всё путём, пошли к тебе.        Подскакивает с лавки. Сигарету, не потушив, выбрасывает в мусорку. Ровно половину. Фёдор спокойно поднимается.        Который раз кажется, что Андрей рвётся сам в эти вечные разборки, кто как выглядит и какого хуя серьга в ухе. Жалеть не хочется. Хочется носом потыкать в идиотизм. Правда, не нужно было даже ходить через гаражи, чтобы огрести пиздюлей – пиздюли сами караулили на детской площадке и на подходе к домам.        – Кто на этот раз? Та же гопота? Слава? – ведёт по плечу – Андрей вздыхает тяжело. Оборачивается и со всей печалью сообщает:        – Лучше б они. – хромает к лифту. Фёдор, заметив, что его подопечный всё-таки не так уж ровно стоит на ногах и даже не из-за пьянки – аккуратно придерживает за локоть. – Скин какой-то ебанутый. – жмётся, заглядывая в глаза. Фёдору будто бы даже жалко этого ребёнка. – Его немцем сначала окликнули, а потом Димой. – зашагивает в лифт первым. Фёдор жмёт на четвёртый этаж.        Молчание. Лифту нужно время, чтобы обдумать этаж, проанализировать расстояние, рассчитать время, умножить на массу, разделить на силу притяжения и прибавить плотность помидора – иначе низкая скорость подъёма никак не объяснялась.        Думает – тянется обниматься. Фёдор подаётся вперёд, приобнимает аккуратно, пока не ощущает чужие губы на своих.        Действительно, блять. Андрей же. Ведёт языком по нижней, не церемонясь скользит своим к чужому, обнимая за шею.        Лишь бы соседи не придумали спускаться на лифте, ей богу. Этого бы ещё не хватало – и так по школе разные слухи ходят.        – Сделай с ним что-нибудь, а? – отстранившись, Андрей смотрит умоляюще. Фёдору кажется, что он преувеличивает. Всё в порядке, просто иди спокойнее и не с таким ебальником, будто ты выебал всех ближайших родственников женского пола этого района. И отвечай тоже попроще.        За неделю Андрей придет ещё два раза и каждый раз с ещё бо́льшим ущербом, недели в прошлый. Сначала ещё парочка синяков и сбитые костяшки, а потом уже – сколот кусок зуба, разбит телефон и сдёрта об асфальт щека. Обрабатывая рану спиртом, выслушивая матерную тираду пострадавшего на тему того, как он любит этот мир, пока жжется рана на прекрасном личике, Фёдор понял, что правда нужно что-то делать. Потери становились крупнее.        – Нож у него был. – не замолкая жжужит Андрей. Смотрит недовольно, требуют действий. Фёдор только выбрасывает ватный диск, берёт следующий, промакивая спиртом. – В следующий раз пырнёт меня, нормально тебе, ай... Больно, полегче... Будешь искать не на лавке, а в канаве, Федь. Да блять, ай!        – Я проведу тебя до дома. – звучит уставше. Андрей замолкает, но молчание от него долго не длилось никогда.        – Пока ты, блять, не разберёшься с ним – я к тебе не приду.        – Не надо мне ультиматумы ставить. – отставляет бутылёк на место, в аптечку. Диски летят в мусор. – Как зовут твоего скинхеда?        – Дима. Он мне во ВКонтакте под авой написал, что я петух. – Фёдор вскидывает брови. – Я его послал нахуй и заблокировал.        Действительно – другого исхода быть не могло. Не дожидаясь, пока по ране размажут заживляющий крем – печально прижимается к Фёдору, обнимая.        – Ну Федь, ну сделай что-нибудь!

***

       Андрей говорил, что водится это лохматое чудище недалеко от детской площадки, ошивается либо с двумя корешами такого же быдловатого типа, либо сам. Скейт тихо и пафосно подкатиться не даёт. Вернее, пафосно даёт – останавливается рядом с длинноволосой гадостью, залипающей в телефон. Носком резко давит на край доски, ловит в руки.        – Поговорить надо.        – С зеркалом побазарь, – Дима отдирает взгляд от гаджета на минуту. – В твоём возрасте аккуратнее с этой хуйнёй. Мало ли, чё себе сломаешь. Или помогут.        – Давай просто поговорим нормально. – пытается продолжать спокойными нотами, а не ебашить по мажору на рояле. – Может, договоримся?        – Могу с мамкой твоей договориться. – на чужом лице расползается улыбка. Довольная. Фёдора преследует ощущение, что он сам подставляется под все мерзкие подъебы. – Чё, батя у тебя есть, или заранее знал чё за хуйня родится?        – Слыш, – вырывается неосознанно. Фёдор вдыхает глубоко. Так же выдыхает. Смотрят на него с насмешкой. – Говорю ещё раз, давай, блять, по-нормальному. – следит, как Дима поднимается со скамейки. Становится вплотную.        – Давай. Только тебе до этого "нормальному" нужно сгонять за пивом и сигаретами. Усёк?        "– Ещё немного и я усеку ему его мужское достоинство и загоню ему в рот.– мысли будто слышит сам объект мышления. Хмурится зло."        – Я ни за чем бежать не буду, Дима, пока мы не договоримся.        – Ну сходи нахуй, я на петушином по-трезвому не понимаю. – делает шаг назад, упираясь в лавку, но не садясь. Телефон, спрятанный в карман, на требовании сгонять за пивом, снова оказывает в руках. – Жду тебя, давай, пиздуй.        Доска в руках сжимается крепче. Фёдор пришел сюда не для того, чтобы слушать эти угрозы и оскорбления. Цель иная. Дать пизды за Андрея, который и правда отказался приходить, пока на него тут кидаются. Глаз дёргается, мысли лезут злые – этот огрызок человечества весит меньше, чем бесит Фёдора.        – Слышишь, шпана, ебало оффни и послушай. – переводит свои требования на нужный язык. Взгляд снова поднимают из гаджета. – Ты не путай, на кого перья распускаешь.        – Ты за петуха заступаешься, который асфальт пробовал, что-ли? – внезапно будто озаряет. Оглядывает с ног до головы.        Фёдор вдыхает. Спокойствие, Федечка. Тебя же посадят. Это просто человек такой, по себе судит, он сам петух. Кулаки сжимаются. Доска в руках будто на что-то намекает.        Этот Дима сам наверное все время об асфальт чешется, оттого и ебало у него такое. Фёдор не успокаивается.        – Чё притих? Или братик у петуха тоже пидорок? Всей семьёй умеете только друг за друга прятаться?        Дима хмыкает. Фёдор уже и не замечает, как замахивается скейтом, не замечает, как этот ребёнок валится с ног на землю, после сильного удара с большим замахом.        – Сам пидор. – готов плюнуть на того, кому подарил звёзды из глаз. Теперь на доске вмятина от чужого ебальника. Так даже лучше. – Даже не представляешь, кто я ему, – садится на корточки рядом. Дима смотрит исподлобья. Как бешеное животное – опасно и страшно сидеть так рядом. Доска всё ещё наготове. – Узнаешь - схлопнешься.        – Хули тебе надо? – всё-таки решает спросить. Фёдор улыбается. Его очередь доминировать над огрызком, завоевавшим район.        – Петуха моего не трогай. – озвучивает требование. Замахивается скейтом снова, угрожая. Это существо, до сотрясения бесившее Андрея и по щелчку пальцев Фёдора – сейчас отползает чуть дальше, вылавливая среди звёзд перед глазами – своего нападающего.        – Да понял блять, нахуй вы мне нужны, припизднутые! – руку выставляет вперёд в защиту.        Фёдор кивает.        Заступился за своего ребёнка.        Ребёнка, который теперь смело может снова приходить в гости и подписан в телеграме и телефонной книге гордым "петух" с сердечком, выбивающим контакт из всех остальных.