Три журавлика

У Ван Чжи раскалывалась голова. Слова Дин Жуна, докладывавшего о тайной встрече губернатора Цзинаня с главой местных фальшивомонетчиков, с трудом протискивались в его сознание. Вот уже столько дней он провёл в этом затхлом городишке, а какое-то продвижение в деле наметилось только сейчас. Хорошо, пусть он пока не располагает достаточным количеством материальных улик, чтобы обвинить губернатора, но стоит им назначить новую встречу, как можно будет схватить обоих с поличным. А дальше дело останется за малым. Можно пытать, а можно попытаться договориться с губернатором. Ван Чжи ещё не решил, будет ли ему полезен в будущем этот гнилой человечишка, стоит ли ему дать шанс избежать наказания. В любом случае, схватить их, увы, недостаточно. Необходимо разговорить и выяснить, кто ещё замешан в этом деле, поскольку он уже знал, что Цзинань не единственный очаг распространения фальшивых бумажных денег. Ван Чжи нахмурился сильнее, массируя виски. Ещё и этот чёртов Суй Чжоу со своей неуместной ревностью. Воспоминания о ссоре с Тан Фанем и так елозило на краю сознания, смутно теребя его совесть. Всё же, что бы сам Ван Чжи не думал о ситуации, он не имел права высказывать эту Тан Фаню, к тому же в такой форме. А теперь, он даже не знает как у него дела. Сам Ван Чжи не успел навестить Тан Фаня до отъезда, да и, если быть честным, не очень-то и хотел это делать в тот момент. Суй Чжоу же — чтоб его собаки съели — на отправленную ему записку, ответил кратко: «Терпимо», после чего более не подал ни одной весточки. Не хотелось признавать, но всё же отношение и Тан Фаня, и Суй Чжоу, задевало его куда сильнее, чем он мог бы подумать. И оказалось довольно болезненным обнаружить, что несмотря на всё сделанное и пережитое вместе, он всё ещё оставался для них просто удобным знакомым из Запретного города. Хотя чему тут удивляться. Наивно было ожидать, что они станут исключением. Хмуро глянув на замолчавшего Дин Жуна, Ван Чжи поднялся: — Продолжайте следить. Доложи, как только будет назначена новая встреча. И передай Цзя Кую, что нам всё ещё нужны хоть какие-то документы, подтверждающие сделки между губернатором и фальшивомонетчиками. — Бросив последний взгляд на склонившегося в поклоне заместителя, Ван Чжи покинул кабинет. *** Хорошие ворота… Добротные… Мысли ворочались в его голове, как отвратительные жирные личинки в грязи. Ван Чжи торчал перед этими грешными воротами уже добрых полчаса и никак не мог решиться войти. Недоумённый взгляд Цзя Куя, кажется, прожёг дыру между его лопатками. Ван Чжи вздохнул. Он и сам понимал, что выглядит до ужаса глупо сейчас, в который уже раз занося руку для того, чтобы постучать, но строптивая конечность отказывалась подчиняться. Ван Чжи вернулся в столицу ещё вчера, но несмотря на усиливающийся зуд смутной вины, не спешил тут же кинуться к Тан Фаню с извинениями. Он уладил все формальности, обстоятельно доложил Его Величеству подробности расследования — глава группировки, увы, был убит при задержании, но зато губернатор Цзинаня выложил всё что знал о путях сбыта фальшивых денег и некоторых высокопоставленных участниках этой преступной сети. Ему не повезло, так как Ван Чжи был не в настроении договариваться, у губернатора даже не было возможности избежать пыточных подвалов. Однако палач не успел насладиться процессом, чиновник сдался практически сразу. Садясь в свою повозку, Ван Чжи чувствовал даже некоторое воодушевление от мысли, что скоро его жизнь вернётся в прежнее русло, но чем ближе становился дом Суй Чжоу, тем быстрее нарастало волнение. Что если ему даже не позволят объясниться? В конце концов Суй Чжоу уже не раз демонстрировал своё не самое дружеское отношение к Ван Чжи, несмотря на те неловкие моменты душевной близости в прошлом, и может просто прогнать его из своего дома. И Тан Фань… Что если его состояние ухудшилось после того случая… Но с другой стороны, не только он сказал то, что не следовало озвучивать. Им тоже есть за что попросить прощения. «Соберись!» — Ван Чжи надавил кончиками пальцев на зажмуренные веки, резко выдохнул, выпрямился и, надев на лицо привычную улыбку, громко постучал в ворота. Это не первая его битва, и он прекрасно усвоил уроки Драгоценной супруги Вань, поэтому пройдёт через предстоящее с достоинством присущем императорскому евнуху. Створки разошлись в стороны с лёгким скрипом и в живот Ван Чжи впечаталось маленькое тёплое тело. — Ван-дагэ, ты вернулся! — голос Дун-эр радостно звенел, а руки обнимали так крепко, что он едва не потерял только что налаженный контроль, но его спас Цзя Куй, уже протягивающий девочке короб со сладостями. Та счастливо взвизгнула, отлипая от Ван Чжи. — Так ты рада мне или подаркам? — он покровительственно ей усмехнулся и потрепал по голове. — Я вдвойне рада тебе, когда ты приходишь с подарками! — Дун-эр, дурачась, показала ему язык и потянула за собой во двор, продолжая болтать. — Ты выбрал такое удачное время для визита. Суй-дагэ сегодня дома и уже готовит обед. Неприятное холодящее чувство поселилось у Ван Чжи в груди. Он-то в тайне надеялся, что Суй Чжоу будет на службе в дневное время и ему не придётся с ним встречаться. Хотя бы сегодня. *** Пока руки Суй Чжоу были заняты замешиванием теста, а губы то и дело норовили растянуться в умиротворённой улыбке, его мысли порхали радостными бабочками вокруг образа смеющегося Тан Фаня. Вчера тот учил его играть в вэйци. Не то чтобы Суй Чжоу на самом деле было это необходимо, но он посчитал это прекрасным поводом не только провести время с Тан Фанем, но и дать ему возможность похвастаться. Поэтому маленькая ложь была только во благо. Суй Чжоу не ошибся. Тань Фань хохотал до слёз, когда выиграл уже шестую по счёту партию. Удачно, что он не догадался о том, что Суй Чжоу специально совершил настолько глупый ход, и теперь мог наслаждаться звонким смехом Тан Фаня, думая о несомненной пользе общения с командующим Западной ограды — даже такой прямой человек, как он, научился хитрить. Из воспоминаний Суй Чжоу выдернули Дун-эр впорхнувшая в кухню, не переставая болтать на ходу, и вошедший следом за ней Ван Чжи. Помяни черта… Первое что бросилось Суй Чжоу в глаза — дежурная улыбка на губах Ван Чжи, и в нём тут же поднялось раздражение. Но тут же схлынуло, едва он осознал, что губы эти выглядят сухими и обветренными, под настороженными, с полопавшимися сосудами, глазами залегли тёмные тени, щёки впали и даже кожа, кажется, посерела. Они не виделись какую-то дюжину дней, а Ван Чжи словно бы растерял весь свой холёный дворцовый лоск. Неужели дело в Цзинане оказалось настолько сложным? — Суй-дажэнь, давно не виделись, — голос Ван Чжи прозвучал привычно вежливо. Суй Чжоу молча взял миску и наполнил её свежесваренным супом. В воздухе на несколько мгновений повисло напряжение, но со звоном рассыпалось, едва тарелка со стуком коснулась поверхности стола. — Садись, — Суй Чжоу указал ему на стул. — Дин Жун похоже совсем перестал следить за тем чтобы ты не забывал есть. Плечи Ван Чжи неуловимо расслабились, взгляд потеплел. Посторонний человек вообще не заметил бы изменений, но Суй Чжоу успел достаточно его изучить, чтобы отмечать столь эфемерные детали. Он мысленно усмехнулся. Похоже, дело было не только в сложном расследовании. — Благодарю, — улыбка Ван Чжи стала более искренней. — Но я не голоден. Тан Фань у себя? Суй Чжоу молча подошёл к нему, крепко взял за запястье и силой усадил за стол. — Ешь, — он сунул ложку в холодные пальцы. — Ты не увидишь его, пока миска не опустеет. *** Суй Чжоу отпустил его только после того, как впихнул в него помимо супа ещё два баоцзы, и теперь Ван Чжи стоял перед второй труднопреодолимой преградой — дверьми в комнату Тан Фаня. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы заговорить сразу с порога, не давая противнику времени опомниться, но к спине внезапно прижалось крепкое горячее тело, руки, скользнувшие над его плечами, толкнули створки, а голос Суй Чжоу прозвучал над самым ухом, практически оглушая: — Жуньцин, к тебе гости! — И гораздо тише, щекоча дыханием кожу, только для Ван Чжи: — Иди уже. Он тебя ждал. Жар позади исчез также неожиданно как появился, оставляя Ван Чжи ошеломлённым и растерянным. В глубине комнаты такой же растерянный сверкал глазами Тан Фань. Ван Чжи прочистил горло и улыбнулся ему: — Я могу войти? — Конечно. Когда ты спрашивал разрешения? — Холодный тон резанул слух. Ван Чжи вздохнул. Он ожидал, что Тан Фань будет колючим как ёжик. Что ж… Вполне заслуженно. Он аккуратно прикрыл за собой двери и подошёл ближе. — Я пришёл извиниться… — Ван Чжи запнулся, так как Тан Фань быстро приблизился к нему почти вплотную, остановился на расстоянии вытянутой руки и наигранно безразлично бросил: — Тогда извиняйся. — Я не должен был говорить то, что сказал, — нервничая, Ван Чжи спрятал руки в своих рукавах. — Мне не понять, что ты пережил и… И… — слова куда-то растерялись. Но зато пальцы нащупали твёрдые бумажные грани. Он протянул Тан Фаню обнаруженный предмет. — И я принёс это. Может быть, они послужат тебе лучшим талисманом. — На раскрытой ладони лежали два бумажных журавлика: белый и чёрный. — Вы всегда хорошо работали в паре… Тан Фань рассматривал Ван Чжи и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он ещё никогда раньше не видел, чтобы тот так волновался. Чтобы вообще когда-либо волновался. И это немного эгоистично согревало его. Он сунул пальцы за пазуху и добавил к паре журавликов третьего — красного. Заметив поднимающееся в глазах Ван Чжи разочарование, поспешил озвучить свою мысль: — Лучше всего мы работаем в трио, — его губы растянулись в улыбке. — Ты же понимаешь, что я уже давно забыл обиду. Вспылил, с кем не бывает, — Тан Фань пожал плечами, собрал журавликов и уже направляясь к кровати, тихо буркнул: — Я тоже погорячился. Ван Чжи хмыкнул. Кажется, Тан Фань совсем не умеет извиняться. Некоторое время он просто наблюдал как тот, устроившись на краю постели, перебирает журавликов, расправляет их крылышки, и вспоминал ту бессонную ночь, когда, размышляя о деле, сложил белую птичку, а затем, подумав, что ей нужна пара, и чёрную. В тот момент Ван Чжи осознал, как сильно он соскучился по этим двоим. — Знаешь, я скучал… — слова сами сорвались с его губ, и к щекам тут же прилила волна жара. Он быстро оглядел комнату в надежде найти, чем сгладить неловкость. Обнаружив на полке среди книг свою курильницу, Ван Чжи направился к ней, на ходу доставая из рукава свёрток с благовониями. — Надо же, ты её не выбросил. — Тонкая струйка дыма поплыла по комнате. — Я принёс новый аромат. Подарили на днях. Возможно, тебе понравится. Реакция Ван Чжи на собственную искренность повеселила Тан Фаня. Даже когда они делили одну комнату, тот не выглядел настолько очаровательно смущенным. Что такого в том, чтобы скучать по своим друзьям? В ноздри проник терпковатый ореховый аромат. Грецкий орех… Ли Цзылун… Воздух сдавил лёгкие, Тан Фань постарался сделать вдох, но издал лишь сиплый ужасающий звук. Ван Чжи тут же обернулся к нему: — Тан Фань? — За… Зап… ах… — он с трудом вытолкнул из себя слоги и постучал сжатым кулаком в грудь. Ван Чжи понял его сразу, бросился к двери, чтобы выбросить курильницу, а в следующее мгновение уже вжимал его нос с своё плечо. Пальцы свободной руки Тан Фаня сжались на спине Ван Чжи, сминая ткань формы. Он сделал первый медленный вдох. Потом второй. Третий… Знакомый сладковатый аромат очистил его сознание, дыхание нормализовалось, тиски, сдавившие грудь, разжались, но Тан Фань не спешил отстраняться. Он позволил себе ещё какое-то время впитывать тепло чужого тела, до тех пор, пока Ван Чжи сам не отодвинул его немного чтобы обеспокоенно заглянуть в глаза: — Ты как? — В порядке… — Тан Фань слабо улыбнулся. — Но давай посидим так ещё минутку… — он притянул его обратно, устраивая на его спине уже обе руки и положил подбородок ему на плечо. Ван Чжи обнял его в ответ и немного повернул голову, стараясь незаметно втянуть носом запах растрёпанных волос и вслушиваясь в тихое дыхание. Поэтому он сразу заметил, что оно внезапно стало частым и прерывистым. — Тан Фань? — Ван Чжи попытался отстранить от себя угловатое тело, но Тан Фань прижался ещё крепче. — Жуньцин, что случилось? — Ему пришлось приложить больше усилий, чтобы наконец-то заглянуть во влажно блестящие, с веером мокрых, слипшихся стрелочками ресниц, глаза Тан Фаня. Тот поднял взгляд на Ван Чжи и продемонстрировал измятого красного журавлика на раскрытой ладони: — Я испортил его… — голос прозвучал так жалобно, словно Тан Фань действительно собрался разреветься из-за смятой фигурки. Он и сам не мог сказать, почему его так сильно расстроило это незначительное событие. Возможно, из-за того, что давно привык считать этого журавлика чем-то большим, чем просто бумажная поделка, чем-то вроде талисмана или компаньона. Ван Чжи облегчённо рассмеялся и потрепал Тан Фаня по голове: — Я сделаю тебе нового. — Он вынул из-за пазухи красный квадратик. Быстро сложил журавлика и, подобрав с пола белого и чёрного, положил всех троих на колени Тан Фаня. — А этого просто выброси. Ван Чжи уже потянулся чтобы забрать испорченную фигурку, но Тан Фань тут же спрятал руку за спину: — Даже не думай. — Так и не пролившиеся слёзы высохли, а лицо приобрело упрямое выражение. — Ладно. Как скажешь. — Ван Чжи, посмеиваясь, вскинул открытые ладони в жесте капитуляции. — Однако… — взгляд его стал серьёзным. — Нам всё же нужно поговорить о том, что случилось в Юнхэ. — Он осторожно взял в руки ладонь Тан Фаня и продолжил, выводя большим пальцем плавные круги на его коже. — Ты должен рассказать всё в подробностях. — Тан Фань дёрнулся в попытке вновь уйти от неприятного разговора, но Ван Чжи сжал пальцы крепче. — Я понимаю, что это тяжело. Но, во-первых, справиться со страхами гораздо легче, если ты найдёшь в себе силы ими поделиться, и я сам не знаю, почему не настаивал на этом упорнее раньше, позволил тебе увиливать. Видимо, я не настолько умён как считал. В ответ на эти слова Тан Фань, не сдержавшись, хихикнул и бросил: — А я всегда это знал! — Уж точно поумнее тебя! — Ван Чжи щёлкнул его по кончику носа. — Во-вторых, лучше всё-таки выяснить до конца, что ещё может тебя напугать. Хотя я думал, что мы исчерпали уже все варианты. — Он крайне театрально изобразил удивление на грани ужаса. — И это оказывается очень неприятно быть причиной твоих приступов. Как только Суй Чжоу справляется всё это время. Ожидания Ван Чжи оправдались. После упоминания Суй Чжоу Тан Фань сдался: — Ты прав. Я расскажу тебе… — его речь прервалась громким урчанием живота. — Но может быть сначала пообедаем? Ван Чжи закатил глаза. — Хорошо. Я подожду тебя в комнате. — Он отодвинулся и махнул Тан Фаню рукой в сторону выхода. — Ты не пойдёшь? — брови Тан Фаня взлетели в недоумении. Ван Чжи никогда раньше не отказывался от хорошей еды. — Я не голоден. Суй Чжоу уже заставил меня поесть, когда я только пришёл. На самом деле он просто не хотел снова видеть Суй Чжоу. Неловкость между ними не могла испариться так просто, да и эфемерное ощущение чужого тела всё ещё жгло спину. — Да брось. Гуанчуань обещал приготовить Фэньчжэнжоу. Ты знаешь что это? — Тан Фань не заметил плохой игры Ван Чжи и тот облегчённо выдохнул, осознавая, что этот великовозрастный ребёнок заметит чьи-то чувства, только если о них скажут прямо, особенно, когда все его мысли заняты едой. — Нет, не знаю. Он знал. Однако, будучи гурманом, Тан Фань любил рассказывать о тонкостях приготовления того или иного блюда, и Ван Чжи дал ему такую возможность. — Ооо… Это рецепт провинции Цзянси. Свиную вырезку нарезают на крупные куски. И час выдерживают в винном маринаде с добавлением… — Ван Чжи не вникал в значение слов Тан Фаня. Он просто любовался тем, как ярко горят его глаза, как взлетают изящные кисти рук в попытке более полно передать картину и как мелькает кончик влажного языка, смачивая губы. — Рисовая мука и мясо обмениваются ароматами, формируя восхитительный вкус… Ван Чжи? Ты слушаешь? — Тан Фань подозрительно на него уставился. Ван Чжи медленно моргнул и с улыбкой ответил, решительно поднимаясь: — Конечно. Ты и мёртвого уговоришь с тобой поесть. Идём. *** Они вместе заглянули в кухню, где Суй Чжоу уже заканчивал хлопотать надо последним блюдом. Заметив их, он, не отрываясь от дела, бросил командным тоном: — Тан Фань, помоги мне закончить. Ван Чжи, ты можешь подождать за столом. И пришли сюда Дун-эр, если увидишь. Тан Фань хотел было возмутиться, почему это только его заставляют работать, но от Ван Чжи уже и след простыл. Суй Чжоу, прочитав возмущение в его глаза, покачал головой: — Да какая от тебя может быть помощь на кухне. — Он резко шлёпнул ложкой уже потянувшуюся к одной из тарелок руку. Её обладатель обиженно вскрикнул. — Я хотел узнать, как всё прошло. Ты же не сильно его обижал? Тан Фань бросил на него убийственный взгляд исподлобья, продолжая слизывать соус с тыльной стороны своей ладони. Уголки губ Суй Чжоу дёрнулись при виде этой картины. — А как ещё у нас могло всё пройти? — проворчал Тан Фань, надувая губы. Моргнул, и уже обеспокоено продолжил: — Тебе тоже показалось что Ван Чжи выглядит измождённым? Суй Чжоу согласно кивнул. — Видимо дело в Цзинане оказалось сложным. «Или кто-то слишком сильно переживает за одного идиота», — он испытал лёгкое сочувствие к Ван Чжи при этой мысли. — Да, видимо так. — Тан Фань задумчиво постучал себя пальцем по губам, а затем сунул любопытный нос в одну из кастрюль. — Уже готово? Можно накрывать? — Да, — Суй Чжоу посыпал травами последнюю тарелку. — Возьми это и пойдём. Когда они вошли в обеденную комнату, то обнаружили Ван Чжи спящим. Его голова лежала на скрещённых руках. Выбившаяся из пучка прядь щекотала кончик носа, тёмные густые ресницы трепетали, а пухлые губы чуть приоткрылись, влажно поблёскивая в лучах послеобеденного солнца. Тан Фань растерянно посмотрел на Суй Чжоу. Насколько измотанным был Ван Чжи, что позволил себе вот так уснуть за столом? Тот в свою очередь понимающе улыбнулся и шепнул: — Жуньцин, ты сможешь прожить без еды ещё хотя бы десять минут?