Три журавлика

— Жуньцин, ты сможешь прожить без еды ещё хотя бы десять минут? Тан Фань глянул в ответ с такой долей скептицизма, что Суй Чжоу лишь тяжко выдохнул, а услышав надрывный возглас его желудка, направился к столу. Осторожно поставив тарелки, он опустил руку на плечо Ван Чжи. Ему не хотелось будить измотанного евнуха, но даже если не брать в расчёт голодного Тан Фаня, длительный сон в подобной позе только ухудшит его самочувствие, а короткий не принесёт облегчения. Удивительно, что обычно чутко спящий Ван Чжи не проснулся сразу. Лишь после того, как Суй Чжоу громче позвал его по имени и осторожно потряс за плечо, он медленно открыл затуманенные сном глаза и, выпрямившись, обвёл комнату недоумевающим взглядом. Суй Чжоу с любопытством наблюдал как ещё мягкие со сна юношеские черты лица Ван Чжи заострились в защитной реакции, добавляя тому несколько лет, а затем плавно перетекли в обычную приветливую насмешливость, когда он наконец полностью осознал, где находится. — Прошу прощения, я задремал. — Ван Чжи оправил свои одеяния и посмотрел на Суй Чжоу. — Надеюсь, это не причинило вам неудобств. Тот в ответ вопросительно нахмурился и качнул головой. Что-то изменилось в человеке, сидящем перед ним. За время их знакомства Суй Чжоу попадал с Ван Чжи в разные ситуации и видел его в разных состояниях, но раньше тот не считал нужным извиняться за что-либо, тем более за такие мелочи. За его всегда вежливыми речами никогда не было почтительности к возрасту или положению байху Императорской стражи. Напротив, обращаясь к Суй Чжоу, он словно бы бросал ему насмешливый вызов, особенно после того, как их отношения стали более дружескими. Откуда же взялась эта странная скованность? Следствие обиды? Или всё-таки ревности? Суй Чжоу всерьёз задумался, что будет с их дружбой, если чувства Тан Фаня качнутся в чью-либо сторону, пересекая черту и нарушая баланс. Сможет ли Ван Чжи спокойно отойти в сторону уступая заботу о счастье любимого человека другому? Сможет ли сам Суй Чжоу поступить так же? Вариант того, что они могут быть вместе втроём отчего-то в его голову даже не приходил — видимо, слишком силён в его сознании был пример отца, не взявшего себе ни второй жены, ни наложницы, и всю жизнь прожившего с матерью Суй Чжоу. Его руки, тем временем уже расставили тарелки по своим местам и даже разложили рис по пиалам. *** Тан Фаня рассмешила секундная растерянность, мелькнувшая на лице Ван Чжи в момент пробуждения, и он, уже устроившийся за столом, безобидно посмеивался, наблюдая как тот приходит в себя и играет в гляделки с Суй Чжоу. Однако, поймав его тяжёлый взгляд, сразу успокоился и пододвинул к нему наполненную тарелку поближе. — Ван Чжи, ты явно устал, тебе стоит хорошо поесть и идти отдыхать, — Тан Фань, подцепив палочками мясо, быстро закинул его в рот. Суй Чжоу, видя нетерпение Тан Фаня, закатил глаза и ушёл звать к столу Дун-эр. — Мне приятна твоя забота, Жуньцин, и я обязательно воспользуюсь твоим советом, но только после того, как ты выполнишь своё обещание, — после этих слов лицо Тан Фаня скривилось так, словно во рту у него был вовсе не сочный, щедро приправленный специями, кусочек свинины. — О чём это ты говоришь? — он задал этот вопрос преувеличенно бодрым голосом, одновременно с этим подкладывая мясо в тарелку Ван Чжи. — Тебе не к лицу столь явное притворство, — Ван Чжи поднял палочками предложенное угощение, задумчиво его осмотрел и положил в рот, бросая на надувшегося Тан Фаня укоризненный взгляд. — Ты выглядишь слишком усталым, тебе правда стоит пойти отдохнуть. Мы всегда можем успеть поговорить, а вот здоровье нужно беречь. Его Величество будет недоволен, если ты сляжешь. Попытка манипулировать Ван Чжи через чувство долга успешно провалилась. Тот благополучно проигнорировал слова Тан Фаня, сосредоточившись на тщательном пережёвывании еды так, словно пытался вычислить ингредиенты на вкус. Наконец его лицо озарила довольная полуулыбка: — Что ж, по крайней мере в выборе еды магистрату Тану можно доверять, пусть он и не держит своё слово. — В глазах Ван Чжи запрыгали озорные искорки. — Действительно, очень вкусно. — Эээй! Я держу… — Не держишь, Тан-дагэ! — на стул рядом с Тан Фанем, звонко смеясь, плюхнулись Дун-эр. — Я всё ещё жду обещанные тангулу. Суй Чжоу согласно кивнул, садясь с другой стороны: — Ты сотню раз клялся, что будешь помогать ей с уборкой. — Вы…! — Тан Фань возмущённо вдохнул, готовясь к длинной тираде, но оглядев честные лица сидящих за столом, сдулся и, зыркая на них исподлобья, яростно набил щёки рисом. *** — Мы так и будем сидеть молча, Жуньцин? Они снова устроились на кровати друг напротив друга. Ожидающий Ван Чжи и молчащий Тан Фань. — Ну… Я не знаю с чего начать… — Тан Фань нервно заправил свисающую прядь волос за ухо и принялся мять, попавшую ему в руки складку чужой юбки. Ван Чжи мягко одёрнул ткань, заменяя её своими ладонями. — Начни с того, как ты попал к Ли Цзылуну. Тан Фань скривился, как только услышал знакомое имя, но тихо начал рассказ, бездумно играя с пальцами Ван Чжи в своих руках. — Я не ожидал, что у преступника будет столько помощников и власти. И я не был уверен полностью в личности виновника, поэтому, отправив голубя с письмом для Суй Чжоу и оставив одного из стражников на всякий случай на постоялом дворе, попросил Ма Линя организовать встречу. Они были знакомы… И я был уверен, что всё пройдёт нормально. Но Ли… Ли Цзылун меня переиграл. В вине было что-то подмешано, я смутно помню тот вечер. В себя я пришёл уже в камере, — Тан Фань поджал губы и на время замолчал. — Мне очень жаль, что из-за моей ошибки погибли невинные люди… Ван Чжи ободряющее потёр большими пальцами его ладони. — Ты не прав, Жуньцин, тут нет твоей вины. Это стражники были невнимательны и не справились со своей задачей. Ма Линь тоже был не последним человеком в Юнхэ, и то, что он допустил развитие этого гнойника, его проблема. Не бери на себя чужую ответственность. Тан Фань лишь криво улыбнулся на реплику Ван Чжи и продолжил: — На самом деле, поначалу всё ограничивалось пытками. Он много со мной разговаривал, всегда, когда приходил в камеру, а когда начинал пытать, напевал, словно колыбельную… Но всё было так или иначе терпимо… больно и страшно… Но, правда, я справлялся… Терпел и надеялся, что скоро придёт Суй Чжоу и всё закончится. Сложно было отслеживать время, и я считал дни по пальцам, один ноготь — один день. Где-то на четвёртый он принёс с собой именные таблички стражников, печать дедушки Ма и… Письмо… То самое, что я отправил Суй Чжоу. С того дня стало сложнее. Я хоть и не хотел, но постоянно возвращался к мысли, что теперь, возможно, помощь не успеет прийти вовремя или её не будет вовсе… — Тан Фань выдохнул с присвистом, его глаза затуманились, он так глубоко погрузился воспоминания, что не заметил, как его руки вновь переключились на тёмно-оранжевую ткань, теребя её и сминая. Ван Чжи не стал препятствовать порче своей одежды, только придвинулся ближе к Тан Фаню. — Всё повторялось от раза к разу, разговоры, пытки, иногда мясные булочки… Но в тот день всё было иначе… На восьмой день… Он был непривычно молчалив и странно серьёзен. Тогда… Он… Он… первый раз… — Тан Фань резко вдохнул, и пару раз тяжело сглотнул ставшую вязкой слюну. Ван Чжи, видя первые признаки паники на лице Тан Фаня, уже приоткрыл рот, собираясь остановить его, и дать немного времени собраться с силами, но тот заговорил первым: — Нет, всё в порядке. Я могу. — Тан Фань посмотрел в глаза напротив, взглядом пытаясь убедить, что он справится. — В первые минуты было ужасно, я пытался сопротивляться и даже убить его, но оказался беспомощно слаб… — Он презрительно хмыкнул, словно смеясь над собой. — И в какой-то момент, когда он достиг своей цели… я сдался. Я убедил себя, что это просто очередная пытка, не более того. Меня лишь грызло осознание, что все мои усилия оказались напрасными, сбежать так и не получилось… — Облизав пересохшие губы, Тан Фань с усилием разжал сжатые в кулаки руки и приобнял себя за плечи, глядя в пустоту перед собой. Перед тем, как продолжить, он ненадолго замолчал, пережидая неприятно вспыхнувшие воспоминания. — Этим я смог себя успокоить, и в последующие дни… разы мне было немного проще. Но теперь я не знал, чего ожидать. Если раньше, опираясь на исследованные тела, я мог предугадать дальнейший исход, то после того, как он отошёл от своих привычных действий, я совершенно не представлял, чего ждать. По итогу… я оказался совершенно не готов к последствиям. Он… Не стал причинять мне боль. Ни разу с того дня. Услышав последние слова, Ван Чжи удивлённо изогнул брови, понимая, что всё было не так просто, как ему бы того хотелось. Тан Фань зажмурился и крепче обнял себя. Когда он продолжил, его голос дрожал: — Он действовал очень точно, уверенно, так словно знал где именно дотронуться и как, чтобы доставить наибольшее наслаждение… И моё тело, оно… Оно… Предало меня. Реагировало… Отвечало… Я никак… Совершенно никак не мог его контролировать и это… Это правда было очень страшно. Не сам факт того, что я испытывал удовольствие от ласк этого человека, этому нет смысла даже удивляться, но вот потеря контроля над собой… Это то, что меня подкосило… — каждое последующее слово давалось ему всё с большим трудом, он всё чаще делал резкие короткие вдохи, лихорадочно проглатывая воздух. Ван Чжи, видя, как тяжело даётся Тан Фаню эта часть разговора, притянул его к себе, заключая в объятия. — Я не должен был заставлять тебя. — Нет, — Тан Фань решительно мотнул головой, обнимая в ответ и утыкаясь носом Ван Чжи в шею. — Мне, кажется, и правда становится легче. Это всё. После того как заболел, я почти ничего не помню. Только то, что в какой-то момент оказался в комнате, в кровати, а не в подвале… И, наверное, он ещё что-то со мной делал. — Он тяжело вздохнул. — Знаешь, я иногда слышу его голос. Бывает, вижу лицо. Даже несколько раз принимал Суй Чжоу за него. Только не говори ему об этом. — Тан Фань довольно чувствительно ущипнул Ван Чжи за бок, от чего тот невольно дёрнулся и едва не вскрикнул. — Не скажу, чудовище. Достаточно того, что я тут страдаю. — С трудом удержавшись от того, чтобы не пощекотать Тан Фаня в ответ, он спросил: — Как часто? — Со временем всё реже и реже. Но в тот день, когда я порезал себе ногу, голоса были особенно громкими. Я не собирался всерьёз вредить себе, правда… Только хотел избавиться от клейма… *** Ладонь со свистом рассекла воздух и врезалась в деревянный манекен. — Поняла движение? — Суй Чжоу повернулся к наблюдавшей за ним Дун-эр. — Обрати внимание, что удар ты должна направлять от корпуса. Он медленно повторил приём. Девочка кивнула и нанесла быстрый удар. — Да. Именно так. Повтори ещё несколько раз. Суй Чжоу внимательно следил за ней, изредка вставляя комментарии. Их тренировки начались не так давно, но Дун-эр уже делала первые успехи. Она схватывала всё на лету и не жаловалась, даже когда Суй Чжоу, как сегодня, гонял её по несколько часов кряду. — Хватит, ты молодец. Мы, похоже, снова увлеклись. Темнеет. Он одобрительно улыбнулся уставшей, но счастливой Дун-эр. Они вместе убрали тренировочный инвентарь и направились в сторону кухни. Приготовление еды не заняло много времени, но его оказалось достаточно, чтобы вновь отстранится от реальности и погрузиться в свои мысли. Они плавно перетекали с домашних дел на служебные, с служебных на Тан Фаня, от него к Ван Чжи и снова на дела, а потом опять на Тан Фаня и так ещё несколько раз. Интересно, чем сейчас заняты эти двое. Они закрылись после обеда в спальне Тан Фаня и с тех пор не давали о себе знать ни видом, ни звуком. — Накрывай на стол, всё почти готово. Разложив еду по тарелкам и вытерев руки полотенцем, Суй Чжоу, кинул задумчивый взгляд в сторону покоев Тан Фаня и направился в их сторону. Предупредительно постучав, и не дождавшись никакой ответной реакции, он тихо отворил двери, уже догадываясь, что увидит. Суй Чжоу оказался прав и его губы непроизвольно дрогнули в улыбке. Он уже не раз прежде заставал этих двоих спящими, и каждый раз это приносило ему новые ощущения. Суй Чжоу искренне любил Тан Фаня, тихо и трепетно, как пристало, пожалуй, лишь юным девам из возвышенных романов. И когда видел его спящим, таким домашним и уютным, желание защищать его до конца своей жизни в нём только крепло. Но когда вместе с ним был и Ван Чжи, сердце Суй Чжоу не знало покоя. Он вообще пробуждал в нём слишком большой спектр эмоций: раздражение, недовольство, любопытство, уважение, ревность, жалость, гнев, радость, сострадание, даже нежность и, кажется, желание. И Суй Чжоу это не нравилось. Он не знал, как к нему относится. Но сейчас, глядя как они тихо сопят, почти уткнувшись лбами друг в друга, переплетясь коленками и сцепив руки, он мог лишь изнывать от непривычной воину нежности и тоски. Ему определённо стоит разобраться в себе, иначе ничем хорошим это не закончится. А пока он лишь осторожно потряс Ван Чжи за плечо, чтобы не испугать неожиданным прикосновением Тан Фаня, и глядя в сонно открывающиеся глаза, позвал к ужину. *** Тан Фаню чертовски надоело сидеть без дела, он был полон энтузиазма и кипел желанием вернуться к работе. Но Ван Чжи имел другое мнение, из-за чего Тан Фаню приходилось оставаться дома. Обнадёживало то, что Ван Чжи обещал подумать, если он поможет ему расследовать одно дельце. И конечно же, Тан Фань с энтузиазмом принялся за расследование. Вычислить высокопоставленных покровителей, стоящих за распространением по Поднебесной фальшивых бумажных денег, имея на руках некоторые сведения, было достаточно просто, но стоит отметить, это было бы ещё проще, если бы некоторые дали ему свободный доступ не только к уликам, но и к подозреваемым. И вот теперь он сидел и дожидался возвращения Суй Чжоу, который отправился вместе с командующим Западной ограды, чтобы арестовать идейного вдохновителя и получателя большей части прибыли всей преступной сети. Тан Фань очень хотел поучаствовать в аресте лично, чтобы самостоятельно поговорить с подозреваемым, насладиться, так сказать, своим триумфом, но вынужден был остаться дома под угрозой лишения должности, и конечно же очень из-за этого злился. Поэтому коротал время ожидания, выдумывая изощренные планы мести для своих друзей. Постепенно его злость утихла до раздражения, а ещё через время сменилась беспокойством. Они отправились в дом чиновника ещё вечером, но небо уже окрасилось первыми красками рассвета, а вестей до сих пор не было. К счастью, беспокойство Тан Фаня не успело дойти до критической точки. Ворота отворились, пропуская во двор слегка потрёпанного Суй Чжоу. Тан Фань тут же подскочил к нему, осматривая на наличие серьёзных травм и закидывая вопросами: — Ты в порядке? Как всё прошло? Я же был прав? Вы его схватили? Где Ван Чжи? Суй Чжоу лишь молча возвёл глаза к небу, шагая в свои покои. Дождавшись, когда Тан Фань иссякнет и замолчит, он коротко поведал ему о событиях прошедшей ночи: — Сунь Чао уже в подвалах Западной ограды. Была небольшая стычка. Кто-то донёс ему о ходе расследования, и он попытался устроить засаду и сбежать. У меня есть ещё дела. Я выйду к завтраку, и мы всё обсудим. — Он бросил на Тан Фаня извиняющийся взгляд и закрыл перед ним двери. Тан Фань возмущённо набрал воздуха в рот, собираясь гневно выразить свою точку зрения, но быстро передумал и пошёл будить Дун-эр. Лучше он пожалуется ей и заодно проконтролирует приготовление их завтрака. *** Дун-эр заканчивала готовить последние блюда, периодически отмахиваясь от суетившегося и лезущего под руку Тан Фаня, который без строго контроля Суй Чжоу так и норовил сунуть во всё нос, сопровождая это скептическими комментариями и фырканьем. –Тан-дагэ, ты бы лучше позвал Суй-дагэ, завтрак уже почти готов, а он до сих пор не выходил. Она раздражённо стучала половником, перемешивая грибы. Тан Фань поистине мог довести любого человека. Он, не заметив подвоха, радостно кивнул и чуть ли не вприпрыжку направился к покоям Суй Чжоу. Без стука залетев в его комнату, Тан Фань быстро осмотрелся и нашёл того спящим поверх одеяла прямо в запылённой одежде. — Гуанчуань! Почему ты не переоделся? Завтрак уже готов, давай поднимайся. Помня проблему Суй Чжоу с кошмарами и резким пробуждением, Тан Фань не стал подходить близко и лишь громко говорил, надеясь разбудить его так. — Эй, ты обещал мне рассказать поподробнее о деле! Хватит уже спать! Вставай кому говорю! Реакции не последовало. Поразмыслив мгновение, Тан Фань подошёл ближе и аккуратно, вытянув руку издалека, коснулся плеча. — Гуанчуань? — он настойчивее потеребил Суй Чжоу, но и это не вызвало ответа. — Эй, ты шутишь? Наклонившись, Тан Фань положил ладонь на горячее взмокшее лицо, следом нащупал быстрый слабый пульс на его шее. Медленно выпрямившись, он опустил руки, непонимающе оглядывая с ног до головы лежащего, как теперь стало понятно без сознания, человека. — И что мне делать? — голос Тан Фаня резко осел до шёпота. Недолго думая, он вылетел из комнаты. — Там-там… Суй Чжоу! — Он дёрнул Дун-эр за рукав, привлекая её внимание. — Кажется, Гуанчуань заболел, позаботься о нём! А я за лао Пэем! — бросив это, Тан Фань, не давая возможности Дун-эр хоть как-то отреагировать на его слова, умчался за доктором. *** Пэй Хуай уже осматривал всё ещё находящегося в беспамятстве Суй Чжоу, когда в комнату ворвался Ван Чжи в сопровождении серьёзного Дин Жуна. — Как он? — хмуро спросил Ван Чжи, оценивающе оглядывая присутствующих. — Я только начал осмотр, и пока… — начал было доктор, но Дин Жун прервал его своим спокойным ровным голосом: — Это яд. — Как яд? — воскликнул Тан Фань, вскакивая со своего места. — Какой? — Пока не могу сказать. Мне нужно осмотреть рану, — склонил голову Дин Жун. — А стоило бы! — рявкнул на него Ван Чжи. — Ты уже осмотрел других пострадавших, я не понимаю, зачем осматривать Суй Чжоу вместо того, чтобы заняться противоядием. Дин Жун склонился ещё ниже: — Ваше Превосходительство, как я уже говорил ранее, оружие нападавших было смазано разными составами и мне необходимо определить, какой именно попал в кровь уважаемого байху, если Вы хотите, чтобы я в первую очередь занялся противоядием для него. — Жуньцин, выйди, — вмешался Пэй Хуай. — И забери с собой этого несдержанного юношу. Он не отрывался от ощупывания Суй Чжоу, иначе бы несомненно оценил градус ненависти, вспыхнувшей в глазах Ван Чжи после его слов — ему определённо повезло, что тот не умел убивать взглядом. Тан Фань не стал дожидаться, пока разразится буря и послушно покинул комнату, утащив следом за собой пышущего злостью Ван Чжи. — В чём дело? — он усадил его за обеденный стол и сев напротив, пристально посмотрел в глаза. Чужая злость удивительно хорошо помогла справиться с собственным беспокойством. — Ты же понимаешь, что несправедлив к Дин Жуну? — Ты не понимаешь! Суй Чжоу, он… — Ван Чжи глубоко вздохнул, прикрыл глаза, приходя в себя и продолжил уже спокойным тоном. — Не важно. Возможно, я погорячился. Его Величество ждёт доклад. Не беспокойся, с Суй Чжоу всё будет в порядке. Он поднялся и быстро удалился. Остаток дня для Тан Фаня прошёл в тягостном ожидании. Дин Жун, видимо, выяснив всё, что ему было необходимо, ушёл, дав обещание прислать противоядие так быстро, как только сможет. Пэй Хуай, велев Тан Фаню не мешать, прижёг и перевязал незначительную на первый взгляд, но уже начавшую чернеть царапину на правом плече, воткнул в него несколько иголок и до вечера отпаивал какими-то отварами. — Жуньцин, — Пэй Хуай растолкал задремавшего на пороге спальни Тан Фаня. — Я сделал всё что мог. Нам остаётся только ждать противоядие от господина Дина. — Он прижал пальцы к его запястью. — Иди поешь, если хочешь, чтобы я пустил тебя в комнату. Я вижу, что хочешь. Но мне не нужен сейчас второй пациент. Ночью Суй Чжоу лихорадило, и Тан Фань, тихо вздыхая, менял ему влажные компрессы на лбу и молился, чтобы его организм оказался достаточно сильным, чтобы дождаться лекарства и справиться с ядом, пока Пэй Хуай похрапывал на сложенных на столе руках. Утром в ворота постучался Цзя Куй, и открывший ему Тан Фань едва не кинулся суровому телохранителю на шею, узнав, что тот привёз противоядие. Очнулся Суй Чжоу только через два долгих дня, которые Тан Фань практически безотрывно провёл у его постели. *** Поэтому первым, что увидел открывший глаза Суй Чжоу, был дремлющий в кресле у его кровати Тан Фань. Под его глазами залегли тёмные круги, но это эгоистично грело Суй Чжоу душу, заставляя чувствовать себя необходимым. Он тяжело сел на кровати, протянул ещё плохо слушающуюся руку и осторожно коснулся щеки Тан Фаня, желая просто ощутить его тепло, убедиться, что всё ещё жив. Тёмные прямые ресницы затрепетали и на Суй Чжоу уставились сонные, с медленно разгорающимися счастливыми искорками глаза: — Гуанчуань, — широкая улыбка озарила лицо Тан Фаня. — Я так рад! Ты так долго… Его прервал скрип открывшейся дверь. На пороге показался плотно закутанный в свой алый плащ Ван Чжи. Его брови сошлись к переносице и весь вид говорил о глубокой сосредоточенности, но пунцовые от холода, торчащие из-за воротника кончики ушей и носа, выглядели так очаровательно, что Суй Чжоу не удержался от улыбки. — Суй Чжоу, ты наконец очнулся, — лицо Ван Чжи просветлело, а голос дрогнул. — Спасибо. Суй Чжоу не понял, за что именно тот благодарит. За то ли что пришёл в себя или за то, что спас его жизнь, оттолкнув с траектории летящей стрелы, которая вошла бы Ван Чжи прямо в сердце, если бы Суй Чжоу вовремя не заметил целящегося в него лучника. Но уточнить было уже не у кого, поскольку Ван Чжи исчез так же быстро, как и появился. Суй Чжоу встретился взглядом с довольно улыбающимся Тан Фанем и они оба прыснули со смеху. *** Спустя пару недель Ван Чжи разглядывал профиль зачарованно глазеющего на Суй Чжоу Тан Фаня и размышлял о том, что распирающее тёплое чувство в его груди похоже поселились там навсегда. С тех пор как Тан Фань частично вернулся к своим обязанностям, жизнь Ван Чжи определённо стала легче. Теперь он даже мог себе позволить вот такие праздные вечера в компании друзей. Обычно он заглядывал к ним на ужин и проводил несколько часов в шумной атмосфере их дома, слушая нескончаемую болтовню Тан Фаня или играя с Дун-эр в вэйци. Хотя сам факт того, что Тан Фань молчит уже четверть часа, кажется удивительным, но Ван Чжи может его понять. Суй Чжоу колет дрова. На нём лишь чёрные домашние штаны, и капельки пота, стекающие по его рельефному торсу, соблазнительно блестят в лучах заходящего солнца. Его мышцы красиво перекатываются под кожей, и у Ван Чжи покалывает кончики пальцев от желания прикоснуться, проследить каждый изгиб этого крепкого тела, изучить каждый шрам. На дворе уже поздняя осень, почти зима. Изо рта Суй Чжоу вырываются облачка пара на каждом выдохе, но Ван Чжи не чувствует холода, внутри него поднимается жар, и это заставляет его приложить усилие и перевести взгляд обратно на Тан Фаня, к сожалению, лишь для того, чтобы увидеть, как кончик его языка скользит по губам в безуспешной попытке немного их смочить. Ван Чжи прикрыл глаза и медленно вдохнул. Он уже смирился со своей привязанностью к Тан Фаню, но вот впустить в сердце ещё и Суй Чжоу не был готов. Даже одна влюблённость совершенно непозволительна в его положении, что тогда делать с двумя. Однако дистанция, которую он старался держать в отношениях с ним после возвращения из Цзинаня, совершенно не помогала. Особенно после того, как Суй Чжоу едва не распрощался с жизнью из-за него. И не то, чтобы эти чувства так уж мешали Ван Чжи. Прекрасно умея отодвинуть в сторону личные переживания, он оставался таким же эффективным в своей работе, и таким же преданным Его Величеству. Но, тем не менее, не имея возможности получить взаимность, он хотел бы от них избавиться. Ван Чжи снова посмотрел на Суй Чжоу. Поймал его полный обожания взгляд, брошенный на Тан Фаня и усмехнулся сам себе. Если бы эти два идиота сошлись наконец, возможно, ему стало бы легче оставаться для них просто другом. — Жуньцин… — Ван Чжи заговорил раньше, чем решение полностью сформировалось в его сознании. — Жуньцин. — Тан Фань дёрнулся, сбрасывая оцепенение и перевёл на него осоловевший взгляд. — Мы можем поговорить наедине? — Да, конечно. — Тан Фань встрепенулся, окончательно приходя в себя, и поднялся. — Идём. *** — Тебе нравится Суй Чжоу? — Ван Чжи задал вопрос сразу же, как только они оказались наедине. Тан Фань, услышав его, замер на полпути к своему рабочему столу и вскинул на устроившегося в кресле Ван Чжи испуганный взгляд. Тот удовлетворённо хмыкнул. Даже если бы он сомневался в своих выводах, такая реакция была красноречивее любых слов. Однако, Тан Фань на удивление быстро справился с эмоциями и, звонко рассмеявшись, ответил: — Конечно, нравится. Он же мой друг. — Нет. Нравится ли тебе Суй Чжоу? — Ван Чжи искренне веселился, наблюдая, как лицо Тан Фаня начинает покрываться красными пятнами. Тот уже сидел на подушке за своим столом и демонстративно перебирал исписанные листы. — Я не понимаю, о чём ты спрашиваешь. Суй Чжоу мой друг. — Нравится ли он тебе как мужчина? — Ван Чжи не собирался отступать. — Ты его любишь? Думал ли о нём в постели? — Н-нет… — длинные пальцы смяли бумагу. — Суй Чжоу мой друг. — Жуньцин… Поверь, мой опыт позволяет мне отличить влюблённый взгляд от дружеского. А твои глаза светятся так, что только слепой не догадается, сколь глубоки твои чувства, — насмешки в голосе Ван Чжи не могла скрыть даже его кажущаяся мягкость. — И что с того? — Тан Фань вскинул голову и бросил в него возмущенный взгляд. — Даже если нравится, что с того? — Почему ты не признаешься ему в этом? — Как я могу? — Тан Фань вскочил со своего места и раздражённо зашагал по комнате, размахивая руками. — От меня и так много проблем. К тому же, Суй Чжоу — завидный жених. Найдётся множество прелестных девушек, желающих занять место в его сердце. Зачем ему моё признание? Я не хочу по глупости разрушить нашу дружбу, — он остановился прямо перед Ван Чжи и вопросительно вскинул брови. Тот откинулся на спинку кресла, чтобы не задирать голову слишком сильно, глядя в глаза Тан Фаню: — Но в его сердце уже поселился ты, — Ван Чжи бросил это таким обыденным тоном, словно рассуждал о погоде за окном. — Поверь мне и наберись смелости с ним поговорить. — Но… Как… — А если боишься говорить... Хм. Покажи действием, что заинтересован. Поцелуй его в конце концов. Уверен, дальше всё само как-нибудь решится. Тан Фань в сомнении нахмурил брови, пытаясь осознать услышанное. А потом вдруг резко наклонился, упёрся руками в подлокотники кресла и прижался к губам Ван Чжи в неуклюжем поцелуе. От этого почти невинного прикосновения сердце Ван Чжи сбилось с ритма, мысли спутались. Поэтому, когда Тан Фань отстранился и неуверенно спросил: «Так?», он притянул его обратно, сжав в кулаке отворот белого халата, и поцеловал по-настоящему, скользя языком в жаркую глубину его приоткрытого рта. Тан Фань замер от неожиданности, и Ван Чжи уже хотел отступить, но почувствовал, как его мягкие тёплые губы дрогнули и прижались сильнее, неумело отвечая. Ван Чжи любил целоваться. Что-то необъяснимо привлекательное было для него в этих влажных прикосновениях, сплетении языков и сладких возбуждённых звуках, что издавали его партнёры, но ещё ни одной из его умелых девочек и ни одному из нежных мальчиков в его борделе не удавалось заставить Ван Чжи задыхаться в ответ. От того искры, бегущие сейчас от губ к кончикам пальцев, ошеломляли ещё больше. Разжигали желание превратить вздохи Тан Фаня в громкие стоны. Ван Чжи уже скользнул руками по обтянутой белой тканью спине, устроил их на бёдрах, намереваясь затащить Тан Фаня к себе на колени, но к его разочарованию, тяжело дышащий Тан Фань отстранился раньше, чем он успел это сделать. Ван Чжи откинулся обратно на спинку кресла, успокаивая собственное сбившееся дыхание и пряча смущение за насмешливой улыбкой: — Вот так. Тан Фань странно хохотнул, опуская влажно блестящие глаза и отступая на пару шагов: — Я, кажется, понял. Я… подумаю, — он неловко одёрнул свой халат, провёл языком по порозовевшим губам. — Извини… Мне… Надо привести себя в порядок. Ван Чжи и рта не успел раскрыть как Тан Фань уже исчез в дверном проёме. Он закрыл глаза и помассировал пальцами виски. Ван Чжи рад был помочь Тан Фаню в чём бы то ни было, но что только что произошло? И как ему теперь избавиться от желания это повторить?