Жизнь взамен долга

      Эридан застал возвращение Малфоя и Грейнджер, когда собирался заняться проверкой журналов. Он стоял около окна и наблюдал, как за горизонтом постепенно садилось солнце, окрасившее небо в красные и желтые оттенки. До ужина оставалось около часа, но казалось, что день уже подходил к концу.              Из камина первым появился Малфой, выглядевший как побитая собака, которая искала последнее пристанище. Тот обессиленно отстегнул мантию, стянув ее с плеч, и с тяжелым вздохом повалился в стоящее рядом кресло. Следом за ним из камина вышла Грейнджер и, стряхнув с себя пепел, осмотрелась по сторонам. Она выглядела куда лучше своего напарника и, Мерлин помоги ему, живее.              Какого черта произошло в Министерстве? Впервые на памяти он видел настолько истощенного волшебника. Малфой напоминал пустую безжизненную оболочку: его кожа выглядела как серый выцветший пергамент, и конечности безвольно повисли, но при этом никаких более изменений в нем он не заметил. Эридан облизнул сухие губы, прежде чем заговорить:              — Я предполагал, что в Аврорате высокая нагрузка, но, чтобы настолько...              Проследовало молчание: они будто его не слышали. Малфой запрокинул голову, его дыхание стало тяжелее и сопровождалось хрипом. Грейнджер обеспокоенно смотрела на него, так и не сдвинувшись с места.              — Может кто-то из вас все же скажет, что случилось?! — возмущенно спросил Эридан, медленно подходя ближе.              — Это сложно описать в двух словах, — наконец ответила Грейнджер. Она устало вздохнула и села в соседнее кресло, приложив ладонь ко лбу.              — Постарайся.              Эридан подошел к дивану и положил ладони на спинку. Чем больше он смотрел, тем больше не мог понять: что с ними творилось?! Пальцы сжались, впиваясь в мягкую кожаную обивку. Первый день в Аврорате принес что-то необычное и новое. Наверное, у них прошла какая-то тренировка или экзамен, пока он сидел по своему обычаю за скучными бумажками.              Усталость, судя по вялым движениям, настигла Грейнджер, и она развалилась в кресле, быстро позабыв о прямой осанке и гордо поднятой голове, которые пыталась держать до этого момента.              — В подготовке участвует наш бывший куратор из Дурмстранга — один из сильнейших темных магов в истории, — говорила с хрипом она, продолжая держаться за голову.              — У вас был бой?              — Как тебе сказать… — Грейнджер заглянула ему в глаза и насмешливо улыбнулась. — Нет. — Затем проследовал нервный смешок.              — Тогда что?              — Он решил, что будет хорошей идеей после тренировки наложить на помещение заклинание. Когда Малфой попытался выйти из зала, невидимый барьер отбросил его назад. Он не сдержался и пустил в расход всю оставшуюся магию.              Громкий продолжительный хрип привлек внимание Эридана. Малфой предпринял попытку сесть, перенеся вес тела вперед. Он поставил локти на колени, погрузив пальцы в волосы. По побелевшим костяшкам и напряженным проступившим мышцам было видно, сколько усилий предпринимал для столь простых действий Малфой.              Захотелось выругаться. Они принесут ему много головной боли, сколько не видел проклятый Хогвартс за всю историю существования. Но Эридан не мог отрицать, что вместе с этими двумя волшебниками у него появился тот самый свежий глоток воздуха, что-то совершенно новое. Он настороженно подошел ближе, внимательно наблюдая за каждым движением Драко.              Грейнджер не осталась в стороне и, подхватившись, села на корточки рядом с креслом Малфоя.              — У тебя есть крововосполняющее? — поинтересовалась она, взглянув на Эридана.              — Не уверен, — задумчиво ответил он. — Секунду.              Понадобилось пару минут, чтобы найти в спальне нужную склянку и вернуться в гостиную. За время его отсутствия ситуация не изменилась, разве что Грейнджер решила не строить из себя героиню и все же пересела с пола на диван.              Эридан подошел ближе, протягивая склянку с зельем.              — Держи.              Он понятия не имел, что нужно делать в подобном случае, потому что никогда напрямую не сталкивался с истощением. Тем более, если требовалось крововосполняющее, скорее всего была задействована темная магия. Эридан наблюдал за тем, как Грейнджер откупорила зелье и вновь подошла к Малфою.              — Малфой.              Он не ответил.              — Малфой, я знаю, что ты меня слышишь.              Реакции вновь не последовало.              — Я вылью его тебе на голову, если ты мне не ответишь, — пригрозила она и, вцепившись в подлокотник, наклонилась над ним.              — Только попробуй! — возмутился Эридан, нахмурив брови и зарекаясь, что никогда больше им не поможет, если она прольет хотя бы каплю не по назначению.              Минута ожидания завершилась некоторым успехом. Малфой поднял голову, зачесав волосы назад. Его белые радужки контрастировали на залитых кровью белках. Он, громко сглотнув, забрал зелье и жадно выпил до последней капли.              — Чего вытаращились? — буркнул он, завалившись обратно в кресло. — Займитесь чем-нибудь.              — Я бы с радостью проверил журналы, но вы ворвались в мою гостиную, — Эридан сделал акцент на слове «мою».              — Дай нам пару минут, и мы уйдем, — пробормотала Грейнджер, резко выпрямившись.              Гостиная погрузилась в молчание в ожидании, когда подействует зелье. Практически умиротворенная обстановка, если бы его только все еще не раздражало постороннее присутствие в башне, оборвалась на ненавязчивом стуке. Эридан, округлив глаза, посмотрел в сторону лестницы. Стук прекратился, еще через несколько секунд послышался топот ботинок, и он увидел взъерошенную макушку Николаса. Он был одет в квиддичную форму капитана команды.              — Прошу прощения за беспокойство, но я не видел Малфоя с обеда. Хотел поинтересоваться: не знаешь ли ты, где он?              С того места, где стоял Николас Селвин, можно было увидеть только спинку кресла, где сидел Малфой. Эридан мельком взглянул на его все еще крайне унылое выражение лица.              — Скоро буду, начинайте без меня, — подал голос Малфой. Он звучал так, будто с ним ничего не произошло.              — Ну уж нет! — возразил Ник.              Малфой беззвучно ругнулся и закрыл глаза.              — Я сказал, что сейчас приду.              — У нас для всех правила одинаковы.              Эридан, сам не зная зачем, встал на пути у Николаса, прошедшего вглубь гостиной.              — Селвин, ты забываешься, — угрожающе прошипел он. Это его башня, и он будет решать, кому и как поступать. — Иди готовься. Малфой догонит вас.              То ли тон в его голосе звучал настолько угрожающе, то ли взгляд, обещавший смерть, напугал того — что-то определенно подействовало на Николаса. Он заторможено кивнул, недовольно искривив губы, и сделал шаг назад.              — Тогда… тогда я буду ждать на поле. — Селвин попятился, оглядываясь назад. — Еще раз прошу прощения…              Хотя бы одного удалось выпроводить. Николас скрылся за углом, затем послышался топот и скрип картины. Эридан, стоя в полном недоумении, не почувствовал ничего, что могло облегчить горящий в груди огонь. Ему определенно требовалось что-то большее, чем жалкий всплеск агрессии.              — Я хочу, чтобы через десять минут вас здесь не было! — в повелительном тоне высказал Эридан и наткнулся на напуганный взгляд карих глаз. Грейнджер, видимо, не ожидала от него столь сильной реакции, но при этом, на одно мгновение, ему показалось, что она поняла, насколько важна его просьба.              Эридан остановил себя прежде, чем желание закатить глаза воплотилось в реальность. Никто на самом деле не мог понять, насколько ему было жизненно необходимо личное пространство.              Над креслом появилась белая макушка Малфоя, который не без труда, но поднялся на ноги. Тяжесть, с которой его клонило обратно в кресло, с каждым мгновением порабощала. Он в противовес сделал шаг вперед.              — Не нужно больше, — на выдохе сказал он. Еще один шаг, и Малфой развернулся в сторону выхода, схватившись за спинку кресла. — Ты рехнулся, если хочешь прочувствовать то же самое…              Грейнджер следом за ним встала с дивана и, стоя близко к Малфою, делала вид, будто ничего не делала. Но по обеспокоенному взгляду Эридан понял, что она хотела подстраховать Малфоя на случай падения. Хотя ему слабо представлялось, как она могла выдержать вес вдвое больше собственного.       — Я принесу новое зелье, — напоследок добавила Грейнджер.              Краткий миг сожаления, что ему пришлось отдать ценный экземпляр зелья, изготовление которого требовало много времени и наличие редких ингредиентов, сменился незначительным удовлетворением. Хоть бы это зелье в половину соответствовало по качеству тому, что он отдал.              Эридан согласно кивнул.                     ***              Вечер прошел спокойно: без происшествий и докучливых вопросов от Дафны и Пэнси. Гермиона вернулась в пустую комнату и поблагодарила Нериду за то, что ей не пришлось выдумывать оправдания своему потрепанному виду и аврорской форме. В Хогвартсе никто, кроме Эридана, не знал о ее стажировке в Аврорате, и, признаться честно, Гермионе не хотелось громко заявлять об этом.              На следующее утро она пришла в Большой зал позже остальных. После перевода это был первый раз, когда Гермиона проспала. Ночь выдалась беспокойной, сны, сюжет которых она уже плохо помнила, ощущались реалистичными и жуткими.              За столом сидел почти весь седьмой курс Слизерина: Теодор, Блейз и Драко заняли места напротив Дафны, Пэнси и Николаса, Эридан сел ближе к краю, по обычаю собираясь уйти пораньше. Неожиданно для себя Гермиона заметила на своем привычном месте, рядом с Дафной, ее младшую сестру Асторию. Но это было еще не все: за столом все сидели тише мышей, спрятавшихся в погребе. Гермиона еще раз осмотрела стол, немного нахмурившись.              Пришлось сесть на единственное свободное место возле Малфоя, успевшего закончить завтрак и переключиться на утреннее чтение газеты. Гермиона шепотом поздоровалась, взяла чашку кофе и аккуратно заглянула в раскрытый разворот в его руках. Ничего интересного среди заголовков не нашлось.              Скользкое чувство беспокойства охватило Гермиону, когда она встретилась с пронзительным взглядом Пэнси Паркинсон. Дафна опустила газету на стол, и следом за подругой тоже посмотрела на нее так, будто Гермиона успела им сильно насолить.              — Я что-то пропустила? — спросила она.              Ее соседки не торопились отвечать, поэтому голос подал Теодор:              — Как посмотреть, как посмотреть, — загадочно начал он. — Ты как раз вовремя, потому что мы собирались поинтересоваться у этого красавца... — Он кивнул на Малфоя. — Как так вышло, что вы попали в Аврорат? И ведь даже ничего не сказали.              — Там все написано, — безразлично ответил Малфой, перелистнув страницу.              Гермиона постаралась не выдать секундный шок, поднеся чашку к губам. Неужели новость об их стажировке попала на главную страницу Ежедневного пророка? Она надеялась, что журналисты напишут рядовую статью о том, как из года в год приходят новые служащие и еще пару строк, что им удалось выведать по делу об исчезновении волшебников.              Мало того, что она и Малфой перевелись из Дурмстранга и сильно выделялись на фоне остальных, так теперь еще практически получили работу, не успев окончить школу. И не где-нибудь, а в одном из важных структурных подразделений Министерства.              Недолгую тишину прервал Блейз, прочистив горло.              — Цитирую, — Блейз показательно важно заглянул в разворот газеты. — Неизвестно, по каким причинам министр Корнелиус Фадж согласился принять двух новых сотрудников на стажировку в столь напряженный период, пока Аврорат все еще занят поисками пропавших волшебников, но точно можно сказать, что подобный отчаянный шаг заставляет задуматься, не захотели ли они устроить ловлю на…              Эридан, сидевший рядом с Блейзом, накрыл газету рукой, и сказал:              — Мы умеем читать.              — Это запрещено обсуждать? — возмутился Блейз, вытащив газету из-под ладони Эридана.              — Нет, — ответил тот.              Обстановка в зале становилась все напряженнее. Гермиона поставила кофе на стол. Если прежде она собиралась быстро позавтракать, то сейчас от аппетита не осталось и следа. На глаза попался нетронутый экземпляр газеты, лежавший рядом с Малфоем. Гермиона взяла его и пролистала до страницы с фотографией церемонии: на ней стояла шеренга новоиспеченных служащих, в конце которой виднелись она и Малфой. Как оказалось, журналисты посвятили вчерашнему мероприятию целый разворот.              

НОВЫЕ СОТРУДНИКИ АВРОРАТА ИЛИ ПОПЫТКА ИСПРАВИТЬ СИТУАЦИЮ ЧУЖОЙ КРОВЬЮ?

             Сегодня на повестке дня, пожалуй, самое необычное событие для Министерства: Корнелиус Фадж вместе с Кадмусом Мраксом приняли в штат двух студентов, учащихся на седьмом курсе в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Они будут проходить стажировку в Аврорате, которая нацелена на получение знаний и опыта работы, а также повышение уровня подготовки кадров. Неизвестно, по каким причинам Министр согласился принять двух новых сотрудников на стажировку в столь напряженный период, пока Аврорат все еще занят поисками пропавших молодых волшебников, но точно можно сказать, что подобный отчаянный шаг заставляет задуматься: не захотели ли они устроить ловлю на живца?              Отдельно хочу отметить, что среди новобранцев не был замечен Эридан Мракс, единственный наследник дома Мраксов. Закрадывается вопрос: почему наш глава Аврората не выдвинул кандидатуру сына, или не хотел сделать его мишенью?              Красота живет в простоте. Мы с замиранием сердца наблюдали и внимали каждое слово, чтобы сейчас передать его вам. Два юных сердца отдали свою волю служить на благо магической Британии, на благо всех волшебников, и мы надеемся, они смогут сдержать свое слово. Ведь блюстителей закона никогда не бывает мало, особенно, если оглянуться на наши прошлые выпуски, где мы осветили бездействие Аврората в связи с пропажей волшебников. Стоит ли подавать надежды или все же смириться? Сейчас мы ответить не можем.              Всегда ваша Рита Скитер.                     Гермиона заметила, как приободрился Теодор, когда она отложила газету. В его глазах она заметила что-то такое... будто он замышлял подлость.              — Как интересно получается, — заговорщически начал он. — Рейтинг в школе возглавите вы вместе с нашим дорогим старостой. Теперь и с трудоустройством проблем не будет. Может, мы что-то делаем не так?              На последних словах все присутствующие за столом слизеринцы слушали Тео, согласно кивая.              Гермиона мельком взглянула на Малфоя. Он протяжно вздохнул с горделивым видом, едва не закатив глаза. Тео же с дьявольским обаянием улыбался и смотрел то на нее, то на него.              — Тебя спрашивали: в какую школу ты хочешь пойти? — поинтересовался Малфой.              — Нет. Ты с ума сошел?              — А интересовались, хочешь ли ты заниматься семейным делом или пойти своим путем?              — Здесь не нужно выбирать, — смутился Теодор. — Конечно, семейное дело, а кто-то думал иначе? — Он взглянул на остальных сокурсников. — Что? Неужели кто-то готов поставить семейное состояние на детские желания?              Малфой постучал пальцами по столу, выдержав паузу.              — Тогда какого Салазара ты это начал?              — Я лишь озвучил мысли присутствующих. Вы здесь всего неделю, и... не подумай, я рад нашему дружескому воссоединению. Но позволь спросить: не много ли вы на себя берете?              Вот Гермиона и услышала главную причину своего беспокойства и нежелания делиться радостными, к сожалению, не для всех, новостями.              — Дружище... — Блейз положил ладонь на плечо Теодора. — Ты чего разошелся?              — Всего лишь спрашиваю: почему туда не взяли Селвина или тебя, да хотя бы одного из слизеринцев, которые учились здесь с первого курса.              Эридан с видом, будто он сидел на раскаленной скамейке, обратился к Теодору:              — Потому что все не решается взмахом волшебной палочки, Нотт. Их взяли не из-за хорошей успеваемости в школе, а потому что никто из нас не может похвастаться силовой подготовкой, которую можно получить только в двух местах — Академии Авроров и Дурмстранге. С твоим нежеланием изучать боевую магию могу порекомендовать пойти работать в библиотеку или заткнуться.              Теодор несколько секунд смотрел на него, и, что-то надумав, ответил:              — Прошу прощения, всего лишь нахожу интересным подобные решения. — Беззаботно пожал плечами Теодор и отпил тыквенный сок. Его напряжение выдавали побелевшие пальцы, крепко обхватившие стакан, который он со звучным ударом поставил обратно на стол. — Нельзя закрывать глаза на переживания слизеринцев и на то, как в гостиной, пока тебя нет, обсуждают, насколько ничтожны наши знания и результаты на фоне новеньких. А ты вечно сидишь в башне, не высовывая носа.              Гермиона приподняла брови в изумлении, поправив прядь волос. Ни сна, ни завтрака. Теперь еще всплыли внутренние конфликты на факультете. Она посмотрела на влетевшую с письмом сову и хотела стать ею, дабы упорхнуть в окно и не слышать этот вызывающий тон в голосе Теодора.              — Или кто-то считает, что профессор Снейп не прав?              — Тео, чего ты добиваешься? Ревность глаза застилает? — Малфой ухмыльнулся.              — Вы с Грейнджер не виноваты в том, что учились в Дурмстранге.              Эридан искривил губы, сверля взглядом Теодора.              — Чего ты от меня хочешь?!              — Донести до Дамблдора, что подобное — крайность. Ему нравится мысль о высоком рейтинге школы, когда на фоне двух студентов все остальные становятся на уровень Крэбба и Гойла?              — Да, нашему курсу не очень повезло. Уровень образования в Хогвартс, несмотря на исторические чудеса в виде сильнейших волшебников, подобным образом ставится под сомнение, — Эридан сделал паузу. — Но я не понимаю, почему об этом переживаете вы — священные двадцать восемь.              Теодор недовольно скривился и подпер голову рукой.              Гермиона смотрела на них и думала, что в ее сердце не нашлось места для сочувствия. Отсутствие знаний — не повод для жалости. К тому же Эридан был прав: зачем переживать о будущем, когда за каждым из них стоит чистокровный род влиятельных волшебников. А вот ее семья не располагала ни столь большим влиянием, ни богатствами, как могло показаться на первый взгляд.              Как бы ни было прекрасно будущее, построенное отцом, Гермиона чувствовала, что подобный путь совсем не прост.              Она заглянула в обеспокоенные глаза Пэнси, а затем в чуть более спокойные Дафны. На секунду Гермиона заметила, как Паркинсон подбадривающе улыбнулась, а затем вновь поникла. С начала учебы что-то беспокоило ее, а сейчас вовсе поглотило с головой.                     ***              Сегодня травология прошла, если так можно выразиться, интересно. Гермиона молча наблюдала за своим напарником, Николасом Селвином, повторявшим действия за преподавателем. Они разбирали особенности ухода за ядовитым растением под названием змеезуб. Его стручки напоминали головы змей, а при созревании отдельные пучки листьев становились похожи на цветок тюльпана с острыми иголками внутри.              Николас справлялся сносно. Гермиона старалась разобраться в особенностях ухода вместе с ним. Накануне она прочитала несколько параграфов из предстоящих тем, но профессор Стебель решила провести занятие на тему, не входящую в учебную программу.              Несмотря на сложную тему занятия и опасное растение, яд которого мог привести к смерти. Гермиона находила время для коротких бесед с Николасом. Их общение было одним из самых комфортных. Ник находил оптимизм во всем, не прятался за выдуманной маской и не скрывал эмоций.              Профессор Стебель была внимательна ко всем и не искала любимчиков, пожалуй, кроме единственного волшебника, учившегося на факультете Гриффиндор. Невилл Лонгботтом не нуждался в помощи и часто помогал другим сокурсникам. Слизеринцы не упускали возможности подколоть его, но, кажется, Невилла не волновали злые слова.              — У вас осталось несколько минут до окончания занятия, — громко сказала профессор Стебель, хлопнув ладонями. — На следующем занятии доделаем то, что не успели сегодня. Не забудьте убрать столы за собой.              Ник наклонился к Гермионе и тихонько прошептал:              — Я надеялся, что мы сегодня с ним закончим. Не хочу снова к нему прикасаться.              Он обаятельно улыбнулся и взял в руки горшок, собираясь отнести его на другой стол.              — Как раз будет возможность узнать о нем побольше, — пробубнила Гермиона, сложив пергаменты в стопку.              Жаль, что ей не удалось подготовиться заранее. Стоило поинтересоваться у профессора, какая тема будет следующей, чтобы больше не чувствовать себя глупо.              Николас вернулся быстрее, чем она ожидала, и еще каким-то чудом услышал ее слова.              — Мы отлично справились! Как будто тебе не нужно подготовить еще кучу эссе и прочих домашних заданий. Все не успеешь!              Он принялся складывать садовые инструменты в выдвижную полку под столом.              Домашних заданий им задавали много. Раньше ее жизнь состояла из множества тренировок, а теперь из кучи письменных работ. Гермиона взяла ножницы и отдала Николасу, затем подала лопатку.              — Я все уберу, Гермиона. Расслабься.              — Твоя беззаботность удивляет и восхищает одновременно.              — Нет смысла отдавать себя на сто процентов во всем. Особенно в том, к чему не лежит сердце. — Он заглянул ей в глаза. — И сейчас ты улыбаешься, а я уверен, что травология тебе даже не нравится. Есть множество причин и обстоятельств, желающих нашего несчастья. Зачем давать искать лишние поводы?              — В чем-то ты определенно прав.              Гермиона потянулась за сумкой. Пока она складывала пергаменты и перья, не могла перестать улыбаться. Наконец она смогла отвлечься от переживаний и хотя бы на пару минут забыть о желании знать все и вся. В теплицах было невероятно спокойно и уютно. Витражные окна сияли под солнечными лучами множеством разных цветов. Растений здесь было так много, что создавалось впечатление, будто они попали в сад редких цветов и кустарников.              На столах не осталось ничего, что могло помешать проведению следующих занятий. Слизеринцы и гриффиндорцы выходили из кабинета. Николас ждал ее у выхода, предварительно пригласив вместе пойти на обед.              Гермиона, узнав о следующей теме занятия, поспешила к нему. Они вышли из кабинета последними.              — Как ваши тренировки? — поинтересовалась Гермиона, стараясь не отставать, пока они шли по коридору, полному студентов.              — Отлично! Хотел поставить в расписание сегодня еще одну тренировку, но парни попросили перерыв. — Он подтянул очки к переносице. — Сказали, что им нужно время дописать эссе по ЗОТИ.              — А ты уже написал?              Гермиона пропустила шедшего поперек общего движения младшекурсника, и, взглянув в начало их большой толпы из двух факультетов седьмого курса, увидела Эридана и Малфоя. Они часто сидели вместе на занятиях и ходили в Большой зал. Эридан был не из тех волшебников, кто с легкостью шел на контакт, поэтому Гермиона смело предполагала, что инициатива исходила от Малфоя.              — Гермиона? — громко позвал Ник.              — Извини, пожалуйста! Я задумалась... — растерялась Гермиона. — Так ты написал эссе?              — Нет еще. Напишу... — задумался Селвин. — Вечером или, может, утром…              — Но ведь профессор Снейп... — не успела договорить Гермиона.              — Отец знает, что учеба мне не особо интересна, и иногда отчитывает за это. ЗОТИ мне дается хорошо, а вот зелья…              Гермиона улыбнулась, встретившись взглядом с Николасом, и вновь задумалась. Сложно представить, какого ему учиться в школе, в которой работал отец. Если говорить о дисциплинах, то у всех свои интересы и предрасположенность к предметам. Например, она до сих пор не хотела признавать существование прорицаний.              — Зелья хотя бы точная дисциплина, чего не скажешь о прорицаниях. Профессор Трелони имеет специфическое видение, и я чувствую себя не комфортно. — Ник охотно согласился с ней. — Травология повеселее, но все еще не такая интересная, как ЗОТИ или нумерология. Думаю, что мне даются точные и более сложные дисциплины.              Они шли дальше по коридорам.       Через некоторое время Малфой и Эридан пропали из вида, и Гермиона, крепче сжав ремень сумки, осмотрелась еще раз, но не нашла никого.       Она так привыкла к тому, что Малфой всегда был рядом: в гостиной, в Большом зале, на занятиях, в Аврорате, даже во время прогулок за пределами Хогвартса. А еще он был таким же новеньким, несмотря на давнишнюю дружбу со слизеринцами, и порой ей казалось, что он единственный, кто хотя бы немного понимал ее.              — Вы очень сильные, — неожиданно сказал Николас.       Гермионе вновь пришлось отвлечься от своих мыслей.              — Думаешь? — удивленно спросила она.              — Да, это видно.              — Звучит не очень хорошо. К нам уже относятся с опаской.              — Лучше так, чем быть тенью самого себя, — подытожил Николас.              Гермиона пожала плечами, и зашла в Большой зал. Она хотела быть как все: жить с семьей, иметь друзей, пойти в обычную школу и не прятать шрам под чарами.                     ***              Спустя пятнадцать минут поисков Малфоя, Гермиона отправилась к башне старост. Его не было ни в гостиной, ни в спальне, ни в Большом зале, а время встречи с Эриданом вот-вот грозилось наступить на пятки. Осмотрев картину, ведущую в башню, она понадеялась, что Малфой успел прийти, и произнесла:              — Хвост дракона.              Картина с протяжным скрипом открылась, пропустив Гермиону внутрь. Она быстро поднялась наверх, придерживая сумку с зельями, которые подготовила для Эридана взамен использованного.              Ее теория подтвердилась. В полумраке комнаты на диване сидел Эридан, а рядом с ним на соседнем кресле — Малфой. Они заметили ее еще до того, как она успела подняться.              — Хорошо, что ты уже здесь.              Гермиона шагнула в гостиную и встретилась с высокомерным взглядом Эридана. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, она сняла с плеча сумку и села в свободное кресло напротив Малфоя.              — Я принесла зелья. — Она погрузила руку в сумку, на которую ранее наложила заклинание незримого расширения.              — Не утруждайся, — неожиданно сказал Малфой.              Прекратив поиски, Гермиона взглянула на него.              — Я уже все принес.              — Да, — подтвердил Эридан. — Драко любезно дал мне несколько зелий. — Он посмотрел сначала на нее, затем на Малфоя и сложил ладони вместе. — Раз вы оба здесь, тогда начнем?              Гермиона опустила сумку на пол рядом с креслом. Эридан проявлял особую страсть к изучению темной магии. Вот бы у нее было такое же рвение на первом курсе, тогда, может, процесс прошел приятнее. Мало кто знал, но учиться темной магии куда сложнее и порой физически больно.              — Тогда начнем со сферы, — преподавательским тоном скомандовал Малфой.              — Снова сфера? — недовольно возразил Эридан.              — Что значит снова?              — Я показала ему сферу в поместье тогда, после того как все разошлись, — пояснила Гермиона, удобнее сев в кресло и подперев голову рукой.              Малфой кивнул. Она пока слабо представляла его в роли преподавателя или наставника. С вспыльчивым нравом он едва ли мог научить другого терпению и усидчивости. Удивительно, как Кристоферу Айсу удалось выучить из него темного волшебника.              — Тебе все равно нужно повторить это упражнение несколько раз, прежде чем продолжить обучение, — обратилась она к Эридану.              — А как учились вы?              — Ты думаешь, что мы учились иначе? — спросил Малфой. — Нет, мы делали то же самое, но кроме этого упражнения нам давали темные артефакты. Они отравляли нашу магию, и это было ужасное чувство.              — Расскажите подробнее, — потребовал Эридан.              Малфой пожал плечами. Гермиона решила попробовать объяснить:              — Да нечего говорить... Это очень больно. Не знаю, с чем сравнить. Когда берешь в руки волшебную палочку, ощущение магии сопровождается приятным теплом, а темная магия... Она холодная, вытягивающая силы и жизненную энергию. Она всегда разрушительна. Чем больше ты от нее хочешь, тем больше она забирает.              — Как это допускали в школе? — шепотом спросил Эридан.              — А как допускают травмы и жестокую игру в квиддич? — ответил вопросом на вопрос Малфой, наклонившись вперед.              Ответа не последовало. Эридан смотрел на руки и молчал. Какое-то время Гермиона наблюдала за тем, как он торговался с собой. И сколько бы они ни назвали минусов, Эридан все равно выбирал темную магию. Даже сейчас он сложил ладони и произнес заклинание, которое она ему показала. Через мгновение появилась сфера, а внутри нее — маленькая черная капля, быстро увеличивавшаяся в размерах.              — Ты практиковался? — спросила Гермиона, позабыв, что ему тяжело будет ответить.              Эридан сдержанно кивнул.              Как же он был фанатичен в своих желаниях.              — Тогда слушай, — начал Малфой. — Не нужно прерывать заклинание, пока не заполнишь сферу хотя бы на треть или наполовину. Мне плевать, что это тяжело или неприятно. Ты должен знать, что именно внутренняя тьма определяет силу и позволяет использовать темную магию извне.              Прошло около получаса с начала тренировки. Потенциал Эридана к темной магии оставался крайне низким, несмотря на усилия. Он сидел в напряженной позе со сведенными к переносице бровями и удерживал сферу дрожащими руками. Ему понадобится еще не один подход и, возможно, темный артефакт, чтобы достигнуть цели.              Неожиданно Гермиона заметила едва уловимое шевеление возле камина. Она посмотрела на яйцо, неподвижно лежавшее на подушке и не подававшее признаков жизни. Гермиона несколько раз моргнула, но ничего не изменилось. Если это галлюцинации, то они были крайне реалистичными.              Судя по всему, не одна она заметила это движение. Сфера в руках Эридана задребезжала.              — Не отвлекайся! — рявкнул Малфой, заставив встрепенуться не только Эридана, но и Гермиону.              — Я сл… — попытался что-то сказать Эридан, теряя концентрацию над заклинанием.              — Ничего не произошло. Продолжай.              Гермиона с насмешкой посмотрела на Малфоя. Он выглядел таким серьезным, как Кристофер Айс во время занятий.              Через пару минут Эридан разрушил сферу обратным заклятием. Малфой порывался высказать недовольство по этому поводу, но сдержался, гневно взглянув на охваченного беспокойством старосту, отправившегося проверять драконье яйцо.              — Я думаю, что скоро пойдут трещины, — задумчиво сказал Эридан. — Я не первый раз замечаю подобное. Поначалу считал, что мне просто показалось, но...              — Я же сказал, что ничего не произошло.              — Малфой! — предупредила Гермиона.              — Он прав. — Эридан обернулся и посмотрел на нее и Малфоя. — Я не должен был прерываться. Но дракон не менее важен, даже если вы не можете этого понять.              Дракон оказался важнее темной магии. Гермиона хмыкнула. Интересная расстановка приоритетов у Эридана. Она все еще считала, что держать яйцо дракона в башне старост — большая ошибка. Постучав подушечками пальцев по подлокотнику, Гермиона взглянула на Малфоя: его губы были поджаты, глаза закрыты и всем своим видом он выражал крайнюю степень раздражения.              Лучше она возьмет ситуацию в свои руки:              — Ничего страшного. В следующий раз продолжим. Сфера едва-едва заполнилась на треть, а нам нужна полная.              — Да, конечно, — разочарованно подтвердил Эридан. — Я продолжу тренироваться.              «Вот и хорошо», — подумала она и взяла сумку под руку, собираясь вернуться к своим делам.                     ***              В гостиной было необычно тихо и спокойно для послеобеденных часов, когда все собирались в одном месте, чтобы пообщаться и вместе сделать домашнее задание. Сегодня большинство слизеринцев отправились в Хогсмид, пока погода располагала к прогулкам в легкой одежде под еще теплыми лучами солнца.               Гермиона, все же решившая остаться в школе, сидела в кресле в укромном уголке гостиной рядом с камином и читала учебник по ЗОТИ. Раз профессор Снейп посчитал ее присутствие на его занятиях необязательным, то она хотя бы прочитает то, что проходили остальные. На всякий случай. Вдруг там есть то, что она могла не знать.              За время, проведенное в гостиной, до ушей изредка доносились звуки шагов, стук дверей и негромкие голоса в коридорах. Иногда мимо проходили младшие курсы, возвращаясь в свои комнаты. Краем глаза Гермиона заметила, как, отделившись от маленькой компании из двух волшебников, к ней направилась ведьма. Нехотя оторвавшись от текста, она встретилась взглядом с Асторией.              — Гермиона?              — Да, это я.              — Могу я присоединиться, ты не против?              Как же Гермионе не нравились эти риторические вопросы. Они ведь так и не смогли нормально пообщаться, потому что Дафна кружила над сестрой, как озабоченная мать.       Не дождавшись ответа, Астория села в кресло напротив, поправив полы мантии.              — Ты что-то хотела?              — Поближе познакомиться. — Она очаровательно улыбнулась и закинула одну ногу на другую. — Мне неловко признать свою ошибку... Но я не должна была так вести себя в тот день.              — Да. Как и то, что ты избегала разговора со мной.              Помимо Дафны, Астория находила общество парней седьмого курса куда интереснее, чем нежелание разобраться с нелепой ситуацией. Не то чтобы Гермиона сильно страдала по этому поводу, но косые взгляды Астории за завтраком, обедом и ужином порой вызывали неприятный зуд под кожей.              — Прошу прощения. — Астория наклонилась к ней. — Я была не готова встретить вас вот так. Все же Драко должен был быть моим мужем, если бы помолвку не отменили.              — Все в порядке, Астория. Не нужно оправдываться.              Гермиона захлопнула книгу.              — Это многое объясняет. — И задумчиво добавила: — Я слышала о вашей помолвке, Дафна была обеспокоена ее разрывом.              Астория покачала головой, тяжело вздохнув.              — Они с матерью задушат заботой любого. — Она усмехнулась. — За эти дни я поняла, что принятое решение пойдет мне на пользу. Драко… он...              В этот момент в гостиную ввалилась толпа парней после тренировки по квиддичу. Среди них Гермиона заметила Малфоя. Николас рассмеялся и похлопал того по плечу. Астория обернулась и немного пригнулась, спрятавшись за высокой спинкой кресла.              — Что ты хотела сказать? — напомнила о разговоре Гермиона.              Астория снова оглянулась на толпу.              — Что рада тому, как все сложилось. Не представляю наш брак. Драко упрямый, резкий и еще я не хочу быть приятным приложением к мужу. Ты ведь знаешь, как у нас принято заглядывать мужу в рот. — Астория завела прядь волос за ухо, поглядывая на парней.              Ее можно было понять, ведь Гермиона сама не хотела оказаться в подобных отношениях. Кроме того Дафна стала хорошим примером для сестры, заполучив Блейза, с которым ей было хорошо и комфортно.               — Еще раз прошу прощения. Я не должна была втягивать тебя в это, но мне показалось, что так будет лучше. Теперь ты знаешь, что у нас с ним ничего нет и не будет.              — Ты о чем? — Гермиона нахмурила брови. Какое ей дело до их отношений?              — Я часто вижу вас вместе и... — сказала Астория шепотом и улыбнулась. — Вы органично смотритесь.              Гермиона закатила глаза. Малфой хорош собой, но они всего лишь учились в одной школе и недавно стали напарниками. Эту несносную задницу можно разве что оглушить за выходки.              — Боюсь, это не твое дело. И между нами ничего нет.              — Ты права. — Астория встала с кресла. — Еще раз прошу прощения. Надеюсь, что мы уладили все вопросы.              — Конечно.              И что же она увидела между ними? Нерида, помилуй. Разве такое возможно? Наследник одной из самых богатых семей и она — какая-то ведьма без рода и имени.              Не успела Гермиона взять книгу, как снова услышала знакомый голос: Малфой говорил что-то Николасу и другим членам квиддичной команды. К ним присоединились Блейз и Теодор, вышедшие из спального крыла. Они быстро вовлеклись в обсуждение. Вся их большая компания расселась на диванах рядом с окнами. Теперь Гермиона могла услышать, что главным вопросом для них стало предварительное распределение матчей и расхождения в расписании тренировок между факультетами.              Как хорошо, что никто из них не заметил внимательного взгляда Гермионы, замершей в нелепой позе, так и не дотянувшись до книги, которая лежала на столе. Почему ее внимание постоянно обращалось к Малфою? Почему его действия и жизнь стали ей интересны? Она не могла ответить, но надеялась, что все дело в их совместной работе и учебе в Дурмстранге. И как только она освоится на новом месте, интерес пропадет сам собой.                     ***              Прошло две недели с ужина в поместье Мраксов. Гермиона, дождавшись выходных, наконец отправилась домой. Кадмус соблаговолил дать отцу отгул на два дня, в который она до сих пор верила с трудом. Но во что ей точно хотелось верить, так это в то, что она теперь сможет узнать больше о его работе, жизни и о том, что происходило между отцом и мистером Мраксом.              После яркой вспышки зеленого пламени, глаза наконец привыкли к естественному освещению, и Гермиона вышла из высокого камина, отряхивая юбку от остатков летучего пороха.              — Моя хорошая, — послышался знакомый голос.              Перед камином стоял домовой эльф Квентин, сложив перед собой маленькие крючковатые сморщенные ручки. Он был таким же хмурым и серьезным, каким она запомнила его, уезжая на учебу из поместья в прошлом году. Тогда Дурмстранг дал им два дня повидаться с семьей, и Гермиона, пробыв в поместье практически все время без отца, была рада обществу Квентина.              Ее губы тронула теплая улыбка.              — Квентин, ты ничуть не изменился.              — Госпожа, мне уже не положено меняться, а вот вы невероятно прекрасны, — он сделал маленький шаг навстречу и приветливо, насколько мог, имея вечно недовольное выражение лица, улыбнулся.              — Не льсти мне.              — Ничуть.              — Квентин?              И тут в глазах эльфа загорелся тот самый блеск. Он вскинул руки и начал свою тираду:              — Что с вашими волосами, госпожа?! И где одежда, подобающая настоящей леди?! Полное неуважение — явиться в родной дом как на поле для битвы! Что говорить о…              Гермиона не прогадала. Существовали вещи, которые не хотелось менять, пожалуй, никогда. Эта его вредная привычка была одной из них. Но, тем не менее, слушать его нотации бесконечно — выше ее сил.              — Квентин, стой!              Домовой эльф затих, но его молчание длилось недолго:              — Квентин рад, что вы здесь. Господин выставил Квентина из кухни! Подобного не случалось лет десять! — Он грозно возмущался, нахмурив брови. Его голос разносился эхом по залу.              — Папа готовит?! Разве сегодня какое-то знаменательное событие? — изумилась Гермиона.              Она не могла вспомнить, когда последний раз он находил время для готовки. Квентин всегда занимался бытом в поместье и следил за порядком день и ночь. Отец же чаще нес ответственность за пропажи на работе. Но так было не всегда, или, во всяком случае, в памяти Гермионы остались светлые воспоминания о том, как он оставлял все на свете, чтобы побыть с ней, когда она была совсем маленькой.              — Квентин не может сказать, госпожа, даже не просите! Он запретил рассказывать!              Квентина было не остановить. Домовой бурчал, бурчал и бурчал. Он повторял одно и то же: как неправильно, что господин работал на кухне вместо него. От нескончаемого потока ругани начала гудеть голова. Гермиона, крепче сжав кейс, решила направиться в свою комнату, чтобы разложить вещи и подготовиться к ужину.              — Раз тебе к нему нельзя, пойдем со мной.              — Конечно, госпожа, — немного успокоился Квентин.              Подойдя к своей комнате, Гермиона на секунду задумалась. Момент оказался волнительнее, чем она ожидала. Ее так долго не было дома, а комната с каждым разом менялась: то мебель на новую поменяли, то стены перекрасили, последний раз Квентин повесил зачарованные картины с пейзажами. На этот раз внешний вид комнаты сохранился, но, к своему счастью, Гермиона заметила появившийся книжный шкаф рядом с рабочим столом.              Квентин, видимо, заметив ее заинтересованный взгляд, сказал:              — Теперь госпожа будет появляться здесь чаще, и книги не будут пылиться без дела.              — Что ж, надеюсь, так оно и будет, — тихо прошептала Гермиона.              Она хотела бывать дома чаще, но судьба, как и всегда, приберегла свои планы. Раньше все ее время занимала жизнь и обучение в Дурмстранге, а теперь это место отдано Хогвартсу и подготовке к будущей карьере. Про помолвку и вовсе было страшно вспоминать.              — Если вы не будете возвращаться домой чаще, Квентин вернет его назад, в библиотеку! — начал ворчать домовой.              — Оставь их в покое! Какая разница, где они будут стоять?              — У Квентина есть другие бытовые дела, помимо протирания пыли! На библиотеку наложено множество заклинаний сохранения и защиты, в отличие от вашей комнаты!              Гермиона ухмыльнулась, взглянув на Квентина.              — Такое упущение… Не находишь?              — Квентин не согласен! За всю память Квентина Грейнджеры самые пропащие среди волшебников! Вы никогда не бываете дома!              В голову будто воткнули иголку. Гермиона прижала ладонь к виску, мягко надавливая.              — Квентин, остановись, ради Нериды, прошу.              Домовой вновь затих. Гермиона, выждав, когда пройдет головная боль, положила кейс на кровать и начала доставать из него одежду, книги, пергаменты. Конечно, дома были и платья, и мантии, и костюмы, и предметы личной гигиены. Она могла бы не брать ничего, кроме пары книг для подготовки к следующей учебной неделе, но Гермиона была привязана к вещам. Взять ту же мантию, которую она все никак не могла сменить, и можно было бы сказать, что не хватало времени или не появилась возможность, но пора признаться честно — она не хотела ее менять.              Под боком суетился Квентин. Он с помощью магии переносил вещи в гардероб и раскладывал книги на рабочем столе. Когда дел для него совсем не осталось, он начал топтаться вокруг. Не прошло и пяти минут, как он заявил:              — Совсем скоро должен быть ужин! Госпоже хорошо бы переодеться и привести себя в подобающий вид!              Гермиона, держа в руках любимую пижаму, взглянула на него, приподняв брови. Домовой пристально посмотрел в ответ. Она, как и он, знала, что поступит по велению собственных желаний даже после тысячи его возмущений. Через минуту первым сдался Квентин, и не из-за мягкости характера, которая была ему несвойственна:              — Квентин извиняется, но Квентин должен проверить, что все подготовлено!              — Хорошо, — ответила Гермиона, не став его останавливать.              Квентин, конечно же, не смел спорить с ней, но его возмущения исходили из благих целей. Ведь он знал все о правилах здешнего общества чистокровных и, к тому же, присматривал за ней с ранних лет, пока отец утопал в работе. И раз уж Гермиона вернулась домой, пора было хотя бы немного прислушаться к мудрым советам старого домового эльфа.              К ужину Гермиона успела переодеться в легкое платье, в котором выглядела, как любил говорить Квентин, настоящей леди. В столовой все было подготовлено: на столе стояли несколько блюд, запах которых разносился по комнате, свечи парили над столом, а на фоне играла музыка из магической пианолы. Отец стоял в дальней части зала и смотрел на панораму за окном. Звук ее невысоких каблуков привлек его внимание. Он обернулся и, встретившись с ее взглядом, направился к ней.              — Гермиона, ты как раз вовремя.              Гермиона приобняла отца, и все тревоги в миг исчезли. Усталость, появившаяся к концу недели, осталась за порогом этого обеденного зала, и только сейчас Гермиона поняла, как сильно повлияли на нее последние недели, совмещавшие в себе учебу и стажировку. И сейчас у нее появилась отличная возможность немного отдохнуть рядом с отцом и Квентином.              — Очень хочу узнать: по какой причине Квентина выставили из кухни? — Гермиона усмехнулась. — Его не угомонить.              — Захотелось ненадолго погрузиться в сентиментальные воспоминания из прошлого.              Они подошли к столу, и отец поспешил отодвинуть стул для нее.              — Спасибо, — сказала Гермиона, заняв свое место. — И все же, что произошло?              — Дело в том, что у моей дорогой дочери совсем скоро праздник. — Отец сел рядом с ней во главе стола. — И поскольку я не располагаю большим количеством свободного времени, решил не терять его зря и устроил небольшой ужин в честь твоего дня рождения.              Гермиона не находила себе места, потому что он всегда знал, как ее порадовать, несмотря на обстоятельства. Она посмотрела в его глаза, в которых отражался целый мир, посвященный ей одной.              — Это очень мило с твоей стороны, но я была бы рада и простому поздравлению.              Отец потянулся за бокалом с шампанским.              — Праздновать заранее считается дурным тоном, но кто нам с тобой запретит немного нарушить правила?              Он поднес бокал навстречу, Гермиона ответила тем же. Хрусталь приятно звякнул, и она отпила шампанского.              — Ты стала совсем взрослой, Гермиона, а я все еще не могу к этому привыкнуть.              — Боюсь, тебе придется постараться, потому что Дурмстранг не стал ждать моего взросления.              Отец рассмеялся.              — Ты права, и поэтому я подготовил для тебя соответствующий подарок. — Он сжал пальцы в кулак и расслабил ладонь. — Я взял на себя вольность нарушить еще одно правило. — Он сделал паузу. — По традиции отец передает наследие первому сыну или же мужу своей дочери. И, как я уже говорил, я не могу дать тебе время для выбора пары, но...              Она думала, что не волновалась о личной жизни так сильно, но как только отец заводил разговор, сердце норовило подпрыгнуть выше грудной клетки. Она столько раз смотрела в сторону слизеринцев, но боялась, по-настоящему боялась, задуматься, кто из них мог стать тем самым. И этот страх подпитывал один очевидный факт — вариантов совсем немного.              — Что ты хочешь сказать? — проглотив ком, спросила она.              — Гермиона, с сегодняшнего дня ты стала официальной наследницей. И когда я не смогу быть рядом или буду неспособен вести дела…              Гермиона почувствовала, как глаза наполнили слезы. Джон, как отец, совершал разные ошибки, но всегда отдавал ей все без оглядки. И вот в очередной раз он собирался это сделать.              — Ты будешь главой нашей семьи, независимо от того, когда и за кого выйдешь замуж. Поместье останется твоей безопасной крепостью. — Отец держался стойко, стараясь не спотыкаться на таких простых, но одновременно сложных словах. — Я хочу, чтобы ты знала. Все, что я делаю, только ради твоего будущего.              — Я знаю, папа, — она не смогла сдержаться и сморгнула слезы. Те покатились по щекам, оставив мокрые дорожки.              Все без исключения знали, что подобное не примет ни один чистокровный волшебник, особенно тот, у которого нет дочери.              — Я тебя очень люблю, дорогая. Кроме тебя у меня никого нет.              В такие моменты она забывала, каким суровым служащим был отец. Гермиона потянулась к отцу и накрыла его руку своей.              — Спасибо, я очень ценю то, что ты для меня делаешь.              Она ценила все, каждый его шаг, даже если отец не понимал, к каким чертям это могло привести в будущем. Гермиона коснулась места, где был шрам, проведя пальцем вдоль линии. Она сама пока слабо представляла, но плохое предчувствие не давало ей покоя.