Вкус твоего тела

— Себастьян, мы уже опаздываем, — недовольный Оминис протестующе уперся руками в грудь Сэллоу, надеясь прекратить эту серию настойчивых поцелуев. Брюнет только промычал, выражая свое согласие, но лишь сильнее прижался к Мраксу. Губы не отрывались от шеи, которая уже потеряла свою привычную бледность: на ней не успевали сходить старые отметины, как Себастьян ставил новые. И каждый раз отодвигая ворот свитера, он любовался своей работой, которая напоминала ему яркие сине-красные бутоны. И каждый раз он думал, что Оминис больше не разрешит касаться своей шеи из-за ноющей боли оставленных синяков, но за эти несколько дней ни поцелуи, ни засосы так и не были запрещены, чем Сэллоу нагло пользовался и наслаждался. Ладони брюнета скользнули от талии к бедрам возлюбленного, еще ближе прижимаясь пахом и ощущая трепет внизу живота. К его величайшему сожалению, следующее, что он почувствовал, было не нарастающее возбуждение, а внезапная боль в левом ухе, за которое тянул блондин. Принудительно закончив с поцелуями и недвусмысленными объятиями, Себастьян поморщился от боли, недовольно проговорив: — Да все, все, отпусти уже, — Оминис невозмутимо убрал руку от моментально покрасневшего уха, поправил ворот своего свитера, и вернулся упаковывать бутылки в коробку, от чего ранее его отвлек Сэллоу, который все эти дни лишь искал повода для объятий и поцелуев. Мракс ощупывал деревянные края, чтобы не промахнуться, и аккуратно ставил терпкий напиток, боясь разбить и разлить содержимое. — Куда ты торопишься? Без нас все равно не начнут — мы ведь ответственные за самое вкусное и интересное, — улыбнулся брюнет, потирая ноющее ухо. — Опаздывать — это неуважительно, Себастьян. Нас ждут. — Как скажете, ваше высочество, — с этими словами Сэллоу плюхнулся на кровать блондина, от чего стоящая на ней коробка пошатнулась — зазвенели ударившиеся друг о друга бутылки. Мракс недовольно вздохнул, сказав: — Хватит меня так называть, — он поставил последнюю бутылку в коробку, накрыв все своей мантией. — Почему? По-моему тебе очень подходит: аккуратный, воспитанный, изысканный, сдержанный... — Все, хватит, — строго сказал Оминис, перебив поток комплиментов. — Красивый, — закончил Себастьян вопреки желанию блондина. Оба слизеринца замолкли. Сэллоу внимательно смотрел на недовольное лицо Мракса, который хотел что-то сказать, но, видимо, передумал, только нахмурившись и поджав губы. — Я все упаковал. Бери коробку и неси, — сухо проговорил он, подхватывая палочку с прикроватной тумбочки и отправляясь на выход из спальни Слизерина. — Нести мне?! — хоть Себастьян и был удивлен своей внезапно появившейся работе, но коробку все же подхватил, услышав, как стукнулись друг о друга бутылки с неизвестным алкоголем. — Ты хочешь доверить слепому хрупкие предметы? — поинтересовался блондин, открывая и придерживая дверь для друга. Только Сэллоу поравнялся с Мраксом, так сразу воспользовался этим: он потянулся к возлюбленному и быстро оставил поцелуй на усыпанной родинками щеке. Смотря в светло-голубые глаза, он заметил лишь секундное удивление, но Оминис быстро вернул себе маску невозмутимости: — Сам дойдешь, — он отпустил дверь, от чего та стукнула стоявшего в проеме Себастьяна. От удара бутылки забренчали, словно возмущаясь от происходящего, и Сэллоу уже начало казаться, что он их не донесет до Выручай-комнаты, куда и направлялись слизеринцы. — Да ладно тебе! — выкрикнул Себастьян вдогонку уходящему Мраксу. Он поспешил за ним, поудобнее хватаясь за дно коробки, и каждое его торопливое движение сопровождалось звоном стекла. — Мы встречаемся почти неделю — можно было и привыкнуть, — поравнявшись с блондином, они уже покидали гостиную их факультета. — Ты тоже мог сделать некоторые выводы за эту неделю, — волшебная дверь пропала за их спинами, стоило только змеиному телу опуститься на пол. Сэллоу еще раз поудобнее перехватил коробку, от которой уже начали болеть пальцы. — Но я же... — А еще, — перебил Мракс, — можно было догадаться применить левитационные чары, а не нести эту тяжелую коробку самостоятельно, — брюнет замолчал, тяжело вздыхая из-за своей же недогадливости. Слова заклинания пронеслись по коридору почти пустой школы. — Вернемся к теме разговора..., — уж было начал Себастьян, но Оминис снова его перебил. — Не вернемся. Давай сосредоточимся на дороге: идем тихо, слушаем внимательно. Не хватало нам еще наткнуться на кого-то из оставшихся на каникулы старост, или, еще хуже, на преподавателей. Не думаю, что двух студентов с пятью бутылками алкоголя оставят без наказания. Сэллоу вновь тяжело вздохнул, оглядываясь по сторонам. В школьных коридорах было пусто. Пусто и тихо. Это располагало к спокойствию и некой беззаботности, от чего брюнет уже спустя пару лестничных пролетов расслабился, беспечно смотря на праздничные гирлянды под потолком. Оминис же был слишком напряжен, будто слизеринцы сейчас шли мимо логова грабителей из шайки "Пепламб", а не по школе, которую за шесть лет уже можно было назвать вторым домом. Только Себастьян подумал, что такая осторожность ни к чему, как Мракс вскинул руку, преграждая путь, и прошептал: — Пивз. В соседнем коридоре, — брюнета передернуло от знакомого имени. Этот наглый призрак и раньше был камнем преткновения для Себастьяна, а сейчас бы спуску и подавно не дал: и бутылки бы побил, и директору бы настучал. И плакала бы их вечеринка. Сэллоу напрягся всем телом и повторил за Мраксом — прислушался. — Я ничего не слышу, — хоть доказательств того, что рядом летает призрак, не было, брюнет все равно говорил шепотом. — А я слышу. Если не веришь мне, можешь идти дальше. Он как раз в нашу сторону летит, — слегка нахмурившись, прошептал Оминис, поворачивая назад. — Да верю я, верю, — Себастьян в очередной раз догнал возлюбленного, ловя себя на мысли, что сегодня ходит за ним хвостиком. Им предстояло идти в обход, и, прежде чем свернуть на очередную лестницу, Сэллоу оглянулся, едва заметив пролетевшего мимо призрака в разноцветных одеждах. Продолжи они путь по этому коридору, их бы точно поймали. Коротко присвистнув, брюнет не без изумления сказал: — Не удивительно, что ты все сплетни в школе знаешь с таким-то слухом, — на что Оминис лишь усмехнулся. Путь до Выручай-комнаты растянулся еще на несколько коридоров и лестничных пролетов, однако ни живые, ни мертвые больше не попадались на пути. Себастьян уже смотрел на стену, где должна была появиться заветная дверь, но, кажется, у комнаты были свои планы. Блондин то нервно ходил из стороны в сторону, то останавливался, прислушиваясь. — Почему она не появляется? Мы не можем тут вечно стоять. Постарайся представить комнату детальнее. — Мое воображение работает на полную, Оминис. Оно так не работало, даже когда шестилетний я бегал по полю, представляя, что палка в моей руке — это меч, — Мракс удивленно моргнул, а затем прикрыл улыбку рукой, отвернувшись. — А Анна? Представляла себя принцессой в высокой башне? — блондин вспомнил одну из сказок, которые читала ему тетушка. К сожалению, подобные воспоминания он мог пересчитать по пальцам одной руки. — Анна бегала со мной с двумя палками. То есть с мечами. Однако так мы веселились недолго, — глубоко вздохнув, Сэллоу отменил чары, взяв коробку с выпивкой в руки. — Почему? Повзрослели? — Нет. От отца влетело — мы ведь все соседские посевы перетоптали, — Мракс тихо рассмеялся. В связи с последними событиями, брюнет нечасто мог увидеть любимую улыбку. В целом Оминис был податлив к прикосновениям, поцелуям, иногда укусам, но Себастьян чувствовал, что блондин не испытывал и толику той радости, того блаженства, что дарили эти прикосновения Сэллоу. Поэтому от редкой улыбки на сердце потеплело, а удержаться от очередного поцелуя в щеку было невозможно. И пускай этот поцелуй был мимолетный, нежный, даже детский, но от улыбки не осталось и следа. Блондин поджал губы, нахмурился, и тихо проговорил: — Ты отвлекся. Нам надо попасть к остальным. Себастьян лишь согласно промычал, стараясь не унывать. С начала их отношений прошла почти неделя, однако поведение Оминиса никак не изменилось. Себастьян искренне считал, что этих дней должно было хватить, чтобы понять — нравятся ли целоваться или обниматься с кем-то, но во Мраксе все эти нежности будто не находили никакого отклика: ни позитивного, ни отрицательного. На недоумение брюнета и Оминис, и Алекс говорили будто согласованную друг с другом фразу «Нужно время», вынуждая Себастьяна учиться самому страшному для его буйного характера — терпению. Хоть этот путь и предполагал быть долгим и трудным, больше всего пугал неопределенный результат. Шанс того, что Оминис так и не влюбится в него, все еще имел место быть. Брюнет не успел вернуться к своему бурному воображению, чтобы еще раз представить волшебную комнату, своего друга, и громкую вечеринку, как рядом послышался тихий скрип — комната явила себя, дверь отворилась. В школьный коридор вышел Алекс, с явным удивлением замечая своих друзей. — Я уже вас искать пошел. Вы чего не заходите? — вкрадчиво спросил он, закатывая рукав черной рубашки, которая была полностью расстегнута, будто на дворе было знойное лето, а не конец первого зимнего месяца. — Комната никак не хотела появляться, — Себастьян пожал плечами, сам удивляясь этому, особенно учитывая, что раньше он без проблем посещал обитель своего друга. Алекс лишь озадаченно хмыкнул. — Надеюсь, вас не видели? — Нет, дошли без проблем, — Мракс поправил выбившуюся челку. — Отлично, а то нас с Гарретом недавно медсестра поймала и отчитала, — сказал Алекс тихо, будто сам себе, попутно открывая дверь шире. — А я уж было решил, что вы где-то веселитесь тет-а-тет, — он быстро вернул себе радостный настрой и сверкнул улыбкой, хитро посмотрев на друзей. — Проходи, Оминис, — блондин уверенно шагнул за порог магической комнаты, освещая себе путь волшебной палочкой, однако стоило Себастьяну последовать за ним, как Алекс преградил дорогу. Он перенял из рук брюнета увесистую коробку, чье содержимое было скрыто слизеринской мантией, и восторженно проговорил: — Отличная работа, Себастьян! Спасибо, что доставил в целости и сохранности. Давай, удачи, увидимся на занятиях через два дня, — за что получил легкий толчок в бок. — Дай пройти, шутник, — в улыбке фыркнул Сэллоу, смотря, как смеющийся Алекс неуклюже закрывает за ними дверь, стараясь не уронить коробку. В итоге магическая комната, будто сжалившись над его потугами, закрыла дверь сама. Слыша, как тихонько постукивают бутылки друг о друга, брюнет поймал себя на тревожной мысли и подошел к Алексу вплотную, не дав выйти в зал. Осторожно оглянувшись и убедившись, что на них никто не смотрит, Себастьян по-заговорщически прошептал: — Слушай, может не будем наливать Оминису сегодня? — удивление на лице друга быстро сменилось недовольством. — Это еще почему? — Он когда выпьет... слишком резким на высказывания становится... слишком откровенным, — Сэллоу отвел взгляд, вспоминая, как Мракс осыпал его оскорблениями, хотя выпита была только половина бутылки. Понимая сегодняшние масштабы, брюнет боялся представить, что будет с Оминисом. Алекс поджал губы, но все же не сдержался и прыснул от смеха. — У-у-у, бедный Себастьян, — жалобно протянул он. — И как только Оминис посмел обзываться? Ай-яй-яй, плохой, плохой Оминис, — подобный детский тон только обозлил брюнета, и он возмущенно произнес: — Мы же друзья! Ты хочешь смотреть как мы все ссоримся на пьяную голову?! — Ты прав, Себастьян. Мы же друзья, — тяжело вздохнул Алекс, смотря куда-то в сторону. Выждав пару секунд, озорной блеск в глазах вернулся, а губы растянулись в улыбке. — И именно поэтому я хочу все это видеть. Кто бы мог подумать, что выпив, Оминис начнет дебоширить? Ха! Я этого не пропущу! Что Себастьяну не нравилось в Алексе, так это его непредсказуемость. Или же это наоборот очаровывало? Брюнет не мог знать наверняка, какую сторону примет его друг: то он поддержал его после убийства дяди, то отказался передать обычную посылку сестре. И сейчас все повторяется. Кажется, его друг просто живет по своим принципам, которые остаются для Сэллоу... непредсказуемыми. — Хорошо, но надейся, что не ты станешь его целью, — хитро улыбнулся Себастьян, и Алекс скопировал его улыбку. — Смешно! Дай пройти, шутник, — Сэллоу фыркнул, и они вместе покинули темный коридорчик. Перед слизеринцем предстал вроде бы и знакомый зал, однако многочисленные огни и незначительная перестановка вызывала какое-то еще незнакомое чувство. В воздухе витало предвкушение кутежа, их самой первой уже взрослой пирушки, от чего кончики пальцев покалывало в ожидании терпкого вкуса на языке, заразительного смеха по любому пустяку, шаткой походки. По крайней мере, именно так это представлял брюнет, не раз замечая семикурсников, которые явно задержались в пабе у Сироны. Ароматы вкусной еды наполняли комнату и, втянув носом воздух, на языке осел сладкий запах. Глаза сладкоежки заблестели, хотя он и не был уверен, что можно сочетать сладкое с алкоголем, особенно с крепким — он до сих пор помнил этот горьковатый вкус от одного глотка. Оценив обстановку, голодный Себастьян быстро заметил несколько столов с аппетитными закусками, когда же основной стол в центре комнаты пустовал. Явно желая это исправить и уже побыстрее начать веселье, Алекс поставил на него коробку, возвращая Оминису его мантию, и принялся доставать пять темных бутылок. Шестая осталась в шкафчике у Мракса, так как блондин решил, что приносить наполовину пустую бутылку — моветон. То ли Алекс знал о ее судьбе, то ли и не заметил пропажи, но наличие только пяти бутылок никак не прокомментировал, с гордостью выставив их в центр стола. Выручай-комната любезно наколдовала бокалы явно больше, чем требовалось, но Алекс все равно ее поблагодарил. Он часто болтал с ней, будто с невидимой хозяйкой, что Сэллоу находил очень забавным. Вокруг круглого стола стояло восемь стульев, два из которых были заняты что-то бурно обсуждающими гриффиндорцами. Заметив пришедших, они отвлеклись, и, если Натти ограничилась обычным приветствием, то Гаррет соскочил с места, радостно заключая обоих в объятия, будто они были закадычными друзьями, которые не виделись несколько лет. Ни то, ни другое не было правдой. — Да-да, Гаррет, мы тоже рады тебя видеть, — скорее вежливо, чем искренне, сказал Себастьян, при первой же возможности отстраняясь от улыбающегося Уизли. Оминис сделал то же самое, поправляя задравшийся свитер. Такая реакция гриффиндорца ничуть не расстроила, и он, подхватив юношей под локти, усадил за стол рядом с собой. Сначала Сэллоу хотел возмутиться, что его и Мракса разделяет сама лучезарность в человеческом обличье, однако прикусил язык: они и так были неразлучны почти неделю, не может же он всегда держать Оминиса при себе. Тем более блондин такой рассадке был не против, хотя все же немного отодвинулся от шумного Гаррета поближе к Натти, скрипнув стулом. — Вы Амита по дороге сюда не видели? — поинтересовалась Натсай у новоприбывших. — А я говорил тебе, Оминис, что мы не единственные опаздывающие, — Себастьян довольно оскалился, желая, чтобы друг признал его правоту, однако блондин лишь тяжело вздохнул, отвечая Онай: — Не встречали его. А где остальные? — Наши представители Пуффендуя застряли в одном из моих вивариев, — подал голос Алекс, призывая манящими чарами закуски с других столов. — Пахнет просто потрясающе, — услышав запах, исходящий от тарелок напротив, Мракс легонько улыбнулся. — За сей ассортимент прекрасных блюд мы сегодня благодарим наших отважных гриффиндорцев и их талантливую родню, — Алекс с важным видом начал хлопать в ладоши, Натти заулыбалась, а Гаррет стал отвешивать шутливые поклоны. — Мама приготовила еды, которую мне подавали к праздникам в Уагаду. Очень надеюсь, что вам понравится, — Себастьян присвистнул, чувствуя, как скрутило живот: время близилось к вечеру, а за сегодня он не взял в рот ни крошки, решив не забивать место перед пиршеством. Оминис яро его отговаривал, но все приведенные аргументы остались неуслышанными. — А мне помогала мама, брат, и кузины, — гордо сказал Гаррет, указывая на блюда, которые принес из дома. — Ты тоже готовил? — удивленно спросил Мракс. — Ага! Хотя не то чтобы мне предоставили выбор, — рассмеялся Уизли. Сэллоу еще раз пробежался взглядом по аппетитным закускам, остановившись на одной из них. — Этот точно ты делал. — С чего ты взял? — гриффиндорец искренне удивился, от чего в голове Себастьяна проскочила мысль: «Неужели отгадал?». — Потому что он тут самый страшненький, — ухмыльнулся брюнет под смешки Натти и улыбку Оминиса. — Ничего ты не понимаешь, Себастьян! Главное — это вкус, — ничуть не расстроившись, Уизли начал описывать текстуру, послевкусие, будто он именитый повар, поддерживая веселую атмосферу. Немного погодя из вивария вышла Аделаида, отряхивая свое золотистое платье, которое немного испачкалось из-за контакта с волшебными животными. — Привет, ребят! — помахала она слизеринцам, присаживаясь по правую руку от Себастьяна. — Поппи скоро подойдет, сказала начинать без нее. — У нее все в порядке? — в привычной манере волноваться за всех и вся, поинтересовался Алекс. — В полном. Она катается на твоем дромароге, — пуффендуйка виновато улыбнулась, не зная, можно ли вообще было так делать. — И почему я не удивлен? — Алекс глубоко вздохнул, вернувшись к открыванию бутылки, что давалось тяжело. — Тогда остался только Амит. И где его только носит? Пробка наконец вылезла из горлышка и раздался громкий характерный звук, обозначающий начало веселья. Под радостные разговоры студенты быстро разбирали бокалы, стоило только слизеринцу наполнить их, а закуски словно по волшебству начали исчезать с тарелок. Заметив отменный аппетит своих сокурсников, Себастьян подумал, что не только для него это был первый прием пищи за день. Каждый уже опустошил по паре бокалов, когда Поппи наконец решила присоединиться к остальным. Еще пару лет назад она бы предпочла находиться в компании волшебных тварей, чем людей, но дружба с Алексом изменила ее, и девушка смогла обзавестись несколькими подругами. Компания волшебниц и волшебников оказалась ничем не хуже. — А что, мясные пончики уже закончились? — разочарованно спросила Добринг, поправляя прическу и присаживаясь рядом с Алексом, который только что о чем-то шептался с рядом сидящей Онай. Все неловко осмотрели стол под грустный вздох пуффендуйки. — Не расстраивайся. Вот, возьми мой, — Алекс пододвинул свою тарелку с нетронутым пончиком, как Гаррет внезапно вскрикнул: — Нашел! — и аккуратно достал широкую тарелку с несколькими пончиками, которых не было видно за многочисленными бокалами, что наколдовала комната. Алекс взял протянутые закуски и поставил поближе к запоздавшей Поппи, возвращая свою тарелку себе. — Отлично, а то я так не хотел делиться, — шутливо сказал он, за что также шутливо получил локтем в левый бок. — Ауч! Поппи, а ты уверена, что тебе нужна палочка для дуэлей? С такой силой ты могла бы сражаться в рукопашную, — слизеринец морщился, потирая ушибленное место, и невозможно было понять, правда ли ему больно, или он опять включил свое актерское мастерство. — Уверена, — твердо сказала девушка и, улыбаясь, ткнула друга в ребра. Алекс снова болезненно прикрикнул, страдальчески обращаясь к друзьям: — А можно я пересяду? Мне тут страшно, меня тут бьют. Терпкий напиток, от каждого глотка которого Себастьян морщился, уже ощущался легкостью в голове, от чего любой вздох начинал казаться чем-то смешным. Поэтому и то, что происходило сейчас, и то, что происходило после, обязательно сопровождалось чьим-либо смехом. Иногда друзья уже даже не понимали, над чем конкретно смеются, просто выпадая из реальности на пару минут. Когда вторая бутылка уже была опустошена, дверь в Выручай-комнату отворилась, привлекая внимание к черной макушке, что неуверенно протиснулась в дверной проем. Амит, будто боясь, что перепутал комнаты, неуверенно прошел внутрь, поприветствовав всех. Алекс поднялся из-за стола и, немного пошатнувшись, по-дружески обнял где-то пропадавшего когтевранца. Только его позвали за стол, как Таккар остановился и в недоумении произнес: — Ты же говорил, что напитков будет немного, — три полные бутылки и две пустые никак не состыковывались со словами слизерница. — Ну, я же образно сказал... А что, ты захватил еще? — задорно спросил Алекс, заранее зная, что ответ будет отрицательным. Но кто бы мог подумать, что Амит полон сюрпризов? — Ну да, — все оторопело смотрели на когтевранца, а когтевранец оторопело смотрел на остальных. Никто не нарушал воцарившееся молчание, и только граммофон в углу комнаты продолжал играть какую-то веселую мелодию. Амит вернулся к своей маленькой зачарованной сумке, доставая оттуда черную бутылку, которая была явно больше и сумки, и стоящих на столе других бутылок. Золотистая этикетка красиво поблескивала на ярком свету, а Таккар комично продолжал держать ее в руках, пока Натти не заговорила: — А у тебя откуда? — Я их взял из винного погреба родителей, — все еще пребывая в неловком ступоре, ответил когтевранец. — Их? — в голосе Оминиса слышались нотки удивления. — Ты сколько принес-то? — Т-три... — окончательно стушевавшись, промямлил Амит, а друзья за столом шокировано переглянулись, явно оценивая свои силы. Каждый понимал, что это их первое знакомство с алкоголем, и даже изначально заготовленные пять бутылок уже были перебором, но азарт быстро накатил волной — Себастьян заметил в улыбках друзей желание оторваться по полной. Только Мракс тяжело вздохнул, сказав: — Это все плохо закончится. Амита поприветствовали еще раз, чуть ли не скандируя его имя, и поскорее усадили на последнее свободное место. Все бокалы в очередной раз наполнили до краев? и прозвучал первый тост, потом второй, третий, четвертый... Каждый наелся досыта, и комната любезно сменила обеденные стулья на мягкие удобные диваны и кресла, на которых все сидели вразвалочку, неспешно допивая вторую бутылку вина, которую принес Амит. Разговоры лились рекой: друзья рассказывали про свое детство, про планы после выпуска, сплетничали про других студентов и преподавателей. В основном услышанные сплетни рассказывал Оминис, а все остальные охали, да ахали, и обязательно кто-то да выкрикивал: «А я знал!», «А я говорил вам!». Амит, который пришел последним, но опьянел быстрее всех, видимо, решил привнести в разговор остринку, и заплетающимся языком сказал: — Вот вы, — он, немного промахиваясь, указал пальцем на трех парней, — слизеринцы... — И как ты это понял? — перебив его, спросил Мракс. Он выглядел расслабленно и импозантно: сидя на кожаном кресле и закинув ногу на ногу, медленно покручивал бокал с недопитым вином в своей руке. Себастьян не мог не заглядеться на него, хотя он и так весь вечер бросал многозначительные взгляды. Амит, то ли не услышав, то ли проигнорировав вопрос, продолжил: — Ходите везде втроем... Но ведь все равно каждому нравится только один... а не два... не все..., — Таккар нахмурился, пытаясь сосредоточиться, чтобы правильно выразить свою мысль, но быстро бросил эту затею, сказав: — Вы меня поняли, — и друзья действительно поняли, поспешив высказать свою точку зрения. — Это глупый вопрос. Я вообще не собираюсь на него отвечать, — из-за головокружения Себастьян прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. — А я отвечу, — улыбаясь, сказал Алекс. — Они мне оба нравятся. В равной степени. — Они меня оба бесят, — твердо произнес Оминис, опустошая свой бокал. Воцарившаяся тишина будто требовала объяснений, и Мракс раздраженно продолжил: — Вечно пропадают непонятно где, ввязываются в какие-то драки, бегают по Запретному лесу как по дому родному, возвращаются побитыми, с ранами от укусов, от падений, от попавших на кожу ядов..., — на одном дыхании произнес он, будто прокручивал эту мысль в своей голове не раз. Глубоко вздохнув, он закончил словами: — Поэтому и бесят. Собравшимся казалось, что бокал в бледной руке вот-вот треснет, как внезапно голос подала Аделаида, которая сидела на диване рядом с Себастьяном: — А по-моему это мило, — мягко сказала она, и шокированные взгляды метнулись от блондина к девушке. — Оминис беспокоится о вас, ведь вы ему дороги, — Мракс это никак не прокомментировал, однако молчание подтверждало его согласие. Сэллоу метнул высокомерный взгляд на Алекса, который делил диванчик напротив с Натти, всем видом говоря: "А я предупреждал". Друг лишь фыркнул, криво усмехнувшись, и, немного пошатываясь, направился к Оминису, внезапно навалившись на него и крепко обнимая. — Прости-прости-прости, Оми! Я обещаю, что буду осторожнее! — О, Мерлин, — Себастьян закатил глаза, пока остальные тихонько похихикивали с того, как Мракс торопливо хлопал друга по спине — было нечем дышать. Крепкие объятия закончились, и сразу же послышался судорожный вдох. — Все, иди уже, — то ли смущенно, то ли раздраженно сказал блондин, настойчиво отодвигая от себя расчувствовавшегося друга. Алекс вернулся к Натти, которая протягивала ему полный бокал — Поппи разливала последнюю бутылку на всех. — А я? А я? — задорно спросил Гаррет. — Я тебя тоже бешу? — Оминис потупился от такого вопроса, но все же кивнул. Гриффиндорец расплылся в умилительной улыбке. — Это потому что ты волнуешься обо мне, когда я создаю непредсказуемые и опасные зелья? — Нет. Ты просто бесишь, — нахмурившись в своей обычной манере, ответил блондин. Себастьян рассмеялся, чуть не пролив содержимое бокала. В крайнем возмущении Уизли воскликнул: — Что?! Но почему? Разве я не замечательный? — опьяненный взгляд пробежался по всем собравшимся в надежде услышать подтверждение сказанного, и остановился на Сэллоу. Большие зеленые глаза уставились на брюнета, от чего Себастьяну стало неловко от плещущейся в них искренности. Он любил подшучивать над другими, но после излишне откровенных слов Мракса, у которого явно развязывался язык под действием алкоголя, не хотелось уходить в грубость. Или, может, терпкие напитки не только вскружили голову, но и смягчили нрав? Сэллоу не знал точного ответа и, стараясь как можно сильнее сгладить ситуацию, ответил, как ему казалось, не такое обидное: — На любителя, — Гаррет даже не успел отреагировать на сказанное, как Оминис радостно проговорил: — И мы даже знаем этого любителя лично, — Алекс поперхнулся вином, которое он секунду назад смаковал будто истинный сомелье, а Мракс впервые за вечер громко рассмеялся под недоуменные взгляды остальных. И только Сэллоу довольно смотрел на друга, который спешно вытирал от алкоголя подбородок, а в мыслях проносилось победное: «2:0, в мою пользу!». Он знал, что повисшая в воздухе недосказанность привела бы к вопросам, если бы Аделаида рядом не воскликнула: — Поппи! Переверни! — брюнетка в недоумении уставилась на подругу, упрямо продолжая ставить бутылку с остатками вина на горлышко. Красная жидкость быстро вытекала на стол, и, прежде чем Натти сориентировалась и спешно перевернула бутылку, на ее дне остались лишь несколько капель. — Ой, извините, — растерянно проговорила Добринг, не понимая, как же у нее так получилось. — Ничего. Если до такого дошло, то нам точно пора заканчивать, — усталость Алекса не сочеталась с его улыбкой. — Тем более, — он бросил взгляд на Таккара, — Амит уже видит седьмой сон. — И пускает слюни на мой свитер, — с нотками упрека дополнил Гаррет. Себастьян и не заметил, когда когтевранец, положив голову на плечо Уизли, уснул. Время уже давно перевалило за полночь, и Выручай-комната, будто все это время внимательно слушая разговор студентов, сменила свое освещение на сумерки, от чего свет гирлянд и свечей создал волшебную атмосферу, располагая к сокровенным разговорам, теплым объятиям, и нежным касаниям. «Сейчас бы отправить всех спать, а самому посидеть с Оминисом еще немного», — подумал Сэллоу, зевая. Он смотрел, как его друзья неуклюже встают с диванов и, пошатываясь, идут в соседнюю комнату. Особенно взгляд был прикован к Мраксу, который довольно уверенной походкой помогал дойти Поппи до кровати, приобняв девушку за плечи. Лишь фыркнув, Себастьян закинул ногу на ногу и, откинувшись на спинку дивана, принялся рассматривать потолок, будто сон был ему и не нужен. Некоторое время спустя гомон в соседней комнате прекратился. — Себастьян, ложись спать, — лицо Мракса внезапно возникло перед Сэллоу, от чего тот даже вздрогнул. «Неужели задремал?», — подумал брюнет, раз даже не слышал, как Оминис к нему подошел. Старательно делая вид, что ни в каком сне он не заинтересован, Себастьян сказал: — Не хочу. — Врешь. — Посиди со мной. — Нет. — Ну и ладно, — Сэллоу насупился, отворачиваясь от блондина, а потом внезапно для себя сказал: — А если я пойду спать, ты поцелуешь меня? — слова сорвались с языка раньше, чем брюнет успел их осмыслить, но легкая эйфория быстро подавила всякое смущение. Рядом послышался тяжелый вздох. — Только в щеку, — Себастьян, быстро оживившись, повернулся и подставил свою щеку. От резкого поворота размазало картинку перед глазами, но он не мог из-за такой мелочи пропустить поцелуй, поэтому лишь посильнее ухватился за диван. Оминис осторожно поднес руку к веснушчатому лицу и нежно, почти невесомо, нащупал щеку, на которой и оставил короткий поцелуй. Внутри у брюнета все затрепетало. Голову и так кружило, а теперь начало казаться, что кружится сама комната. Он севшим голосом попросил: — Еще, — блондин нахмурился, но все же подарил еще один поцелуй. — И еще, — Себастьян чувствовал, будто тает, растекается по дивану в приятной неге. Совсем близко послышалось: — Это последний, — и розоватые губы задержались на щеке брюнета лишь пару секунд дольше. Глупо улыбаясь, Сэллоу положил голову на спинку дивана, чувствуя, какими тяжелыми стали веки. — Идем, — Мракс настойчиво потянул за руку, но Себастьян не сдвинулся с места. — Ты обещал мне, — в голосе проскальзывали сердитые нотки. — Так я уже засыпаю, — сонно сказал Сэллоу, зевнув. — Ну не на диване же... Там Алекс поставил несколько кроватей, — на что брюнет лишь кивнул, теряя связь с реальностью. После неразборчивого ворчания Мракса послышался грохот, и любопытство вынудило Себастьяна приоткрыть глаза — совсем рядом стояла кровать. — Ложись, — скомандовал блондин, снова потянув друга за руку, но даже на то, чтобы встать, не хватало сил. По крайней мере, пока Оминис не сказал: — Я лягу рядом. Повторять дважды не было необходимости — превозмогая усталость, Сэллоу перебрался на кровать, попутно сбрасывая с себя ботинки, и последнее, что он запомнил в этот вечер, было тепло чужой груди, в которую он уткнулся носом. Ему казалось, что Мракс еще что-то говорил ему, но опьяненный и сонный разум уже был не в состоянии этого понять. Себастьян быстро уснул. Свечи погасли, гирлянды стали светить совсем тускло, чтобы не мешать своим светом спящим студентам, из граммофона лилась тихая колыбельная, предвещая спокойные сны. Казалось, что сама Выручай-комната погрузилась в мир грез. Рождественское дерево склонило свои пушистые ветви, разноцветные шары перестали блистать, а из-под зеленых иголок выглядывали банты нетронутых подарков, про которые почти все забыли. Именно «почти», ведь одна маленькая бархатная коробочка все же была открыта, а ее содержимое уже радовало получателя, приятно холодило ладонь...