Заново выученные уроки

      Лань Цижэнь обнаружил, что вернуться к обычной жизни в Облачных Глубинах после длительной и кровопролитной войны не так просто, как он ожидал. К его удивлению, особое беспокойство у него вызывали старейшины Гусу Лань. Некоторые из них в открытую высказывали свои сомнения в его пригодности для продолжения обучения учеников, указывая на его совершенствование, или, точнее, на отсутствие совершенствования. Лань Цижэнь был в ярости от того, что его многолетний опыт преподавания, казалось, ничего не значил по сравнению с его неспособностью использовать духовную энергию. Ему так надоело слышать грубые комментарии своих сверстников о неортодоксальности его постоянного участия в обучении молодых умов, что в один момент безумия у него возникло искушение попробовать какое-нибудь демоническое совершенствование, чтобы показать им, как именно выглядит неортодоксальность. Великий учитель никогда не изучал ни один из трюков Вэй Усяня в своей прошлой жизни, но он провёл достаточно времени, слушая о них, и был уверен, что сможет, по крайней мере, воспроизвести какой-то эффект. Конечно, он не был настолько глуп, чтобы давать старейшинам такое явное оружие против себя, но он обнаружил, что начинает лучше понимать, какой должна была быть жизнь Вэй Усяня в то время, когда все вокруг упрекали его за то, что он не носит меч. К счастью, Лань Сичэнь как лидер Ордена и Лань Ванцзи как его наследник прекратили любые дискуссии о том, чтобы заставить великого учителя удалиться в уединение.       Проблемы Цижэня, однако, были ничем по сравнению с кризисом, разразившимся с участием Вэй Усяня. Попытка госпожи Юй принудить своего главного ученика к браку выглядела достаточно плохо, но последующее нападение на него и избиение из-за того, что он выразил несогласие, было непростительным. Лань Цижэнь был уверен, что именно так всё и произошло. Он хорошо знал, что Вэй Усянь не покинул бы свой Орден из-за незначительных разногласий. Он оставался верен Цзянам даже тогда, когда госпожа Юй запретила его помолвку с Лань Ванцзи, о которой он так мечтал. Но, похоже, на этот раз женщина зашла слишком далеко.       Лань Цижэнь осматривал небо в поисках каких-либо признаков возвращения Лань Ванцзи. Он надеялся, что Вэй Усяня можно будет найти до того, как ему причинят ещё какой-либо вред. Великий учитель досконально обсудил ситуацию с Лань Сичэнем, и тот согласился, что Лани обязаны предоставить юноше убежище. Возможно, Лань Сичэнь и не знал всего масштаба катастрофы, которая постигла бы Орден без защитных талисманов Вэй Усяня, но он понимал, что в долгу перед ним, а также полностью осознавал, насколько тесно благополучие его брата было связано с благополучием бывшего главного ученика Цзян.       День почти закончился, когда, наконец, появился Ванцзи. Лань Цижэнь заметил признаки уныния и понял, что Вэй Усянь не найден.       - Дядя? - Его племянник явно надеялся, что новости пришли, пока его не было.       Лань Цижэнь просто покачал головой:       - Отдохни, Ванцзи. Ты можешь начать поиск завтра.       Глядя на выражение лица младшего племянника, Цижэнь вспомнил день, когда тот вернулся из Илина. В то время великий учитель сгорал от злобы из-за того, что Ванцзи был поглощён своим желанием поддержать Вэй Усяня. Теперь же он жалел, что не был более благосклонен. Возможно, он мог бы предотвратить трагедию, которая развернулась после этого. На этот раз Цижэнь решил предпринять все возможные действия, чтобы защитить будущее счастье своего племянника и человека, которого он начал считать своим третьим племянником.       - Я распоряжусь, чтобы больше учеников присоединилось к поиску. Мы не остановимся, пока не найдём его.       Лань Ванцзи поклонился в знак благодарности, и он увидел, как его плечи слегка расслабились. Он просто надеялся, что этого было достаточно. Цижэнь не хотел думать о том, что случится с его племянником, если они опоздают.       * * *       Вэнь Цин услышала хихиканье, доносившееся из комнаты, где она должна была ухаживать за своим пациентом. Вэй Усянь гостил у них уже неделю, и за это время добился значительного прогресса в своём выздоровлении. Однако целительница запретила ему физические нагрузки и чувствовала необходимость снова отругать его за то, что он слишком энергично играет с А-Юанем. Бывший главный ученик Цзян быстро привязался к её юному племяннику, и это чувство было взаимным. Иногда Вэнь Цин думала, что это потому, что они были одного эмоционального возраста.       Переступив порог, она поняла, что Вэй Усянь спокойно сидит на кровати, а не гоняется за А-Юанем, как она ожидала. Вместо этого она увидела два вырезанных из бумаги изображения - дракон и лиса - легко двигающихся перед маленьким мальчиком, разыгрывая какую-то историю.       - Затем дракон издал могучий рёв ... РУОРР!       У А-Юаня почти перехватило дыхание от того, как сильно он хихикал. Это был впечатляющий пример совершенствования. Вэнь Цин знала других заклинателей, которые могли оживить бумажных человечков, но это требовало концентрации и тонкой работы. Манипулировать же двумя фигурами таким сложным образом, одновременно рассказывая историю, было бы невозможно для большинства совершенствующихся, и всё же Вэй Усянь, казалось, вряд ли задумывался об этом. Однако когда он заметил целительницу, фигурки перестали двигаться.       Вэй Усянь поднял глаза и одарил её ослепительной улыбкой.       - Сестрица Цин, не пора ли мне пройти проверку?       - Сянь-гэгэ, что случилось с госпожой лисой? - А-Юань смотрел на бумажные фигурки с печальным выражением лица.       - Ах, тебе придётся дождаться следующей главы. - Фигурки слегка поклонились А-Юаню и поплыли к протянутой руке Вэй Усяня. - Сестрице Цин нужно поговорить со мной, а ты знаешь, какой страшной она может быть, если не добьётся своего. - Юноша изобразил притворный страх: - Я не могу рисковать, расстраивая её. Приходи после обеда, и ты сможешь услышать, чем закончилась история.       Вэнь Цин закатила глаза, когда А-Юань звонко поцеловал Вэй Усяня в щёку и побежал к двери.       - Четвёртый дядюшка только что вернулся с рынка. По-видимому, там были заклинатели из Ордена Лань, которые пытаются найти Гуйдунь-цзюня, поскольку они обеспокоены его безопасностью.       Целительница заметила, как Вэй Усянь вздрогнул при этих словах, но он ничего не сказал.       - Почему ты не даёшь им знать, где ты? Кажется, они действительно беспокоятся о тебе.       На мгновение Вэнь Цин увидела проблеск боли на лице юноши, прежде чем он вновь натянул свою улыбку, которую она привыкла считать фальшивой.       - Вэнь Цин, ты же знаешь, сколько правил у этих душных Ланей. Зачем мне к ним идти? Для меня открыты все дороги, впереди у меня жизнь, полная свободы и приключений.       Улыбка дрогнула, когда он заговорил, но теперь целительница знала его достаточно хорошо, чтобы не давить. Вздохнув, она достала свои мази:       - Тогда давай посмотрим на твою спину.       Некоторое время Усянь молчал, терпеливо ожидая, пока Вэнь Цин нанесёт мазь на его раны и обмотает туловище новой повязкой, а потом спросил:       - Что случилось с родителями А-Юаня?       Вэй Ин проводил много времени с её племянником и, должно быть, понял, что тот сирота, но это был первый раз, когда он спросил об этом.       - Его отец был призван в армию Вэнь Жоханя до того, как мы переехали сюда. Он был убит во время войны. - Вэнь Цин увидела, как юноша слегка вздрогнул.       Всегда был шанс, что они случайно встречались на поле боя. Гуйдунь-цзюнь, безусловно, заслужил репутацию жестокого человека, но целительнице было трудно сопоставить его с жизнерадостным молодым человеком, сидящим перед ней. - Его мать... как врач, я бы не поставила диагноз «разбитое сердце»... Но это, пожалуй, самое точное описание того, как она умерла.       Вэнь Цин увидела в его глазах боль того, кто тоже пережил потерю в своей жизни.       - Мне жаль.       - Почему ты должен сожалеть? Именно стремление моего дяди к власти вызвало весь этот беспорядок.       Юноша слегка кивнул:       - Что с ним будет? Получит ли А-Юань шанс стать заклинателем?       Этот вопрос занимал многих членов её семьи с тех пор, как они переехали сюда. Среди них было всего несколько совершенствующихся, и они больше не были частью Ордена, который контролировал бы обучение, что мог получить А-Юань.       - Учитель Лань проявил некоторый интерес к мальчику. Он сказал, что А-Юань сможет присоединиться к Ланям, если захочет. – Вэнь Цин издала короткий смешок. - Он даже, казалось, думал, что его племянник может проявить интерес к образованию мальчика.       Вэй Усянь странно посмотрел на неё при этом:       - Цзэу-цзюнь?       - Нет, другой его племянник, Ханьгуан-цзюнь, хотя из того, что я помню о нём, он не самый очевидный выбор для ухода за маленьким ребёнком.       На лице Вэй Усянь расцвела мягкая улыбка, которую Вэнь Цин почти хотела бы отнести к категории одурманенных.       - Ах, нет. Тут ты ошибаешься. Лань Чжань был бы идеальным наставником, он такой терпеливый и добрый, и он действительно забавный, когда узнаешь его получше.       Определенно одурманен. Что ещё раз подняло вопрос: если Вэй Усянь был так близок ко Второму Нефриту Лань, почему он так отчаянно не хотел, чтобы они знали, где он? Почему он сам не отправился в Облачные Глубины, чтобы попросить там убежище? Вэнь Цин решила не настаивать на ответах сегодня, но она ещё вернётся к этой теме. Если бы у Вэй Усяня были люди, которые заботились о нём, он мог бы пойти к ним. А-Нин очень любил этого юношу, и за неделю Усянь сумел очаровать многих из членов её семьи. Даже сама Вэнь Цин вынуждена была признать, что за последние дни она прониклась к нему невольным уважением, и ей не нравилась идея, что он уйдёт один, когда он явно был таким общительным человеком, которому нужно, чтобы другие разговаривали с ним и смеялись над его глупыми шутками.       Если он продолжит избегать этой темы, она просто напишет учителю Ланю и попросит у него совета.       * * *       Вэй Усянь знал, что Вэнь Цин беспокоится о нем. За последнюю неделю она сделала много не очень тонких намеков. И когда сегодня она упомянула заклинателей Лань, у него появился соблазн объяснить, почему для него было такой плохой идеей связываться с Ланями в это время, но он остановил себя. Более того, когда этим вечером он готовился ко сну, то внезапно понял, что его время с Вэнями тоже подходит к концу. Его спина почти зажила, и у него больше не было оправданий, чтобы оставаться в деревне и подставлять под удар приютившую его семью. Как только он снова сможет уверенно летать на мече, ему необходимо уйти. Эта мысль поселила внутри чувство пустоты. Несмотря на свои травмы, Вэй Ин наслаждался временем, проведённым в деревне. Вэнь Цин могла быть острой на язык, но ей было не всё равно, Вэнь Нин был самым милым человеком, которого он когда-либо встречал, и А-Юань запал прямо в его сердце. Он был таким замечательным маленьким мальчиком, и Усянь был бы счастлив, потратить всю свою жизнь на то, чтобы заставить его хихикать.       Вэй Ин вздохнул, было так больно даже думать о том, чтобы уехать, но эта деревня принадлежала Гусу, и его причины избегать этого места в той же степени были применимы и к этому месту.       Казалось, что Усянь спал всего несколько минут, когда его разбудили крики и звук, от которого ужас пробрал до костей - лай собак.       Схватив Суйбянь, юноша выбежал из хижины. Большой отряд заклинателей с горящими головнями в руках сгонял жителей деревни на центральную площадь. Было трудно различить цвета их мантий в мерцающем свете, но казалось, они состоят из Цзиней и Не. Несколько заклинателей держали на поводках крупных собак-ищеек, которые лаяли и, скаля зубы, рвались из своих оков, и разум Вэй Ина затопила паника, когда он понял, что все они смотрят в его сторону.       - Вот предатель! Быстро хватайте его, пока не сбежал!       Он смутно узнал голос одного из членов семьи Цзинь, но был не в состоянии понять, кто именно это был. Каждая частичка его воспалённого разума кричала ему бежать, но заклинатели уже окружили большинство жителей деревни, включая Вэнь Нина и А-Юаня, и он не мог уйти, пока не будет уверен, что им не повредит связь с ним.       - Что здесь происходит? Почему ты терроризируешь мою семью? - Вэнь Цин вышла из своего дома с выражением чистой ярости.       Один из учеников Не указал на неё:       - Это Вэнь Цин, она племянница Вэнь Жоханя. Это правда, что он действительно предатель.       Один из заклинателей, державших собак, приблизился к Усяню с несколькими другими учениками, и тот не смог удержаться от тихого всхлипа. Он попятился от зверей, но обнаружил, что путь ему преградили ещё заклинатели, которые подошли к нему сзади. Если бы Вэй Ин мог нормально мыслить в этой ситуации, он был бы смущён тем, как легко его поймали в ловушку.       Раздался жестокий смех.       - Она была права. Могучий Гуйдунь-цзюнь превращается в трусливую развалину перед несколькими дворнягами. Свяжите его! - Явно высокопоставленный цзиньский ученик повернулся к Вэнь Цин. - Возьми и её. Она - ещё одно доказательство его измены!       Вэй Усянь напрягся, пытаясь вырваться из рук тех, кто его держал, но оставил всякое сопротивление, когда собак подпустили ближе.       - Нет! Стоп! Я не знаю, что вы подразумеваете под предательством, но она не имеет ко мне никакого отношения. Оставьте её в покое!       Вэнь Цин тоже закричала:       - Цзинь Цзысюнь, что ты имеешь в виду, говоря о предательстве? Мы здесь по приглашению Ордена Лань!       Но слова целительницы остались без ответа, и она ничего не могла с этим поделать, поскольку у напавших на них заклинателей было подавляющее большинство.       Тем временем Цзинь Цзысюнь, как теперь знал Вэй Усянь, подошёл к нему с выражением неприкрытого отвращения:       - Подумать только, меня чуть не заставили жениться на этом трусливом куске дерьма.       Заклинатель Не, что узнал Вэнь Цин, бросил на Цзинь Цзысюня неприязненный взгляд, прежде чем снова заговорить:       - Мы должны отвести их в Нечистое Царство.       Племянник Гуаншаня самодовольно фыркнул и махнул рукой. Вэнь Цин и Вэй Усянь тотчас подтащили друг к другу и связали, а потом так же быстро затащили на меч одного из заклинателей. Вэй Усянь увидел, как Вэнь Цин слегка покачала головой Вэнь Нину, который начал двигаться к ней, а в следующий миг земля стала отдаляться, и вскоре все заклинатели взмыли в ночное небо, оставляя растерянных Вэней позади.       * * *       - Дядя, я только что получил новости от Минцзюэ.       Лань Цижэнь поставил свою чашку на стол, и посмотрел на старшего племянника, который был так взволнован, что даже не постучался, прежде чем войти в его кабинет. Конечно, по лицу Лань Сичэня этого бы никто не сказал, но в его глазах царило напряжение, которое ясно указывало на то, что новости ему не понравятся. Цижэнь вздохнул и принял из рук племянника послание, украшенное гербом Ордена Не.       Просматривая содержимое, в первый момент великий учитель пришёл в замешательство, но замешательство быстро переросло в гнев.       - Это нелепо! Кто поверит в эту чушь?       Лань Сичэнь выглядел нерешительным. Лань Цижэнь знал об уважении, которое его старший племянник питает к главе Ордена Не, в конце концов, они были друзьями детства, но изложение такой вопиющей лжи казалось недостойным его.       - Минцзюэ говорит, что у них есть доказательства. Письмо, написанное рукой господина Вэя, в котором излагаются подробности рейда на Лунтяньсян. Письмо адресовано Вэнь Чао. - Сичэнь смотрел на Лань Цижэня с выражением глубокой внутренней боли. - Тогда мы так и не узнали, почему Вэнь Чао внезапно появился там…       Лань Цижэнь хмыкнул:       - Какая возможная причина могла быть у Вэй Усяня, чтобы предать нас Вэням? Ты забыл, что он был в такой же опасности, как и все мы в тот день? Я был там. Он никак не мог работать на наших противников.       Это было смешно. Лань Цижэнь знал Вэй Усяня в обеих его жизнях, и единственное, чем юноша определённо не был, так это предателем. Даже когда Лань Цижэнь был в ужасе от его неортодоксального совершенствования, он знал, что в глубине души Усянь скорее умер бы, сражаясь с Вэнями, чем оказал им какую-либо помощь в войне. Он также ни за что на свете не стал бы рисковать благополучием Лань Ванцзи. Для Цижэня было очевидно, что обвинение было кем-то сфабриковано, создано специально для того, чтобы дискредитировать Вэй Усяня, и ему не составило труда определить наиболее вероятный источник дезинформации. Что его озадачивало, так это то, почему кто-то ещё обратил внимание на такую необоснованную ложь.       - Где Ванцзи?       Лань Ванцзи из кожи лез, пытаясь отыскать, куда пропал Вэй Усянь, несмотря на то, что получил сообщение о том, что тот, по крайней мере, в безопасности. Лань Цижэнь не хотел думать, как его младший племянник может отреагировать на новость об обвинении возлюбленного в предательстве, но в тоже время понимал, что ему нужно быть там, чтобы поддержать Вэй Усяня.       - Я послал ученика, чтобы вернуть его. Он отправился на поиски к северным границам. Я приготовлюсь к отъезду, как только он приедёт. - Лань Сичэнь сделал паузу и встал, собираясь уходить. - Минцзюэ не будет действовать в спешке. Если произошла ошибка, он выслушает.       Лань Цижэнь очень надеялся на это, но нужно было убедить не только Не Минцзюэ. Обвинение в государственной измене во время войны затронуло все Ордены и кланы, поэтому в Цинхэ была созвана чрезвычайная конференция. Цзянов, без сомнения, будет представлять госпожа Юй, поскольку Цзян Фэнмянь продолжал делегировать ей всю ответственность. Цзини, скорее всего, встанут на сторону Цзянов, и, если Лань Цижэнь был прав относительно инициатора этого обвинения, ни в чьих интересах не было слишком пристально искать правду.       Больше всего великого учителя расстраивало то, что это вообще должно было произойти. Лань Цижэнь знал о той роли, которую он сыграл в несправедливости, с которой столкнулся Вэй Усянь в прошлой временной шкале, но на этот раз у кого-либо не было причин нападать на него. Он не коснулся энергии обиды. Он создал новый, блестящий инструмент, который помог им эффективно выиграть войну без каких-либо признаков неортодоксальных методов. По всем параметрам Вэй Усяня следовало бы превозносить как героя мира совершенствования, неприкосновенного, за исключением наличия неопровержимых доказательств обратного. Если бы кто-нибудь выдвинул подобное обвинение против, например, Лань Сичэня, Ордены и кланы высмеяли бы его и объявили это клеветой.       Обдумывая это, Цижэнь столкнулся с уродливой правдой. Единственная разница между Вэй Усянем и его племянником заключалась в их происхождении и статусе. Казалось, что, независимо от обстоятельств, Вэй Усянь всегда будет привлекать неправильное внимание. Он был слишком талантливым, чтобы оставаться непризнанным, но именно этот талант, без защиты статуса, делал его мишенью для честолюбцев и власть имущих. Но Вэй Ин был слишком принципиален, чтобы позволить себе быть инструментом могущественного защитника, что делало его уязвимым для манипуляций неправедных людей.       Лань Цижэню было стыдно за то, что он был так же виноват, как и все остальные, когда он так сурово судил Вэй Усяня в своей прошлой жизни, но он также понимал, что у него всё ещё есть шанс всё исправить. Вэй Усянь был мишенью, потому что у него не было никого достаточно сильного, чтобы поддержать его, но на этот раз у него будет поддержка Гусу Лань, ведь благодаря его защитным талисманам, Лани всё ещё оставались одним из самых могущественных Орденов. Что ж, он собирался лично взглянуть на тех смельчаков, что решили объявить войну Ланям, особенно Ланям, с которыми был Вэй Усянь и его изобретательность. Цижэнь был готов сражаться, хотя и понимал: госпожа Юй может и была слепа к талантам своего подопечного, но Цзинь Гуаншань и Не Минцзюэ точно слепцами не были.