Darüber, wie Electro und Geo synchronisiert werden

      – Ничему вас жизнь не учит, моя милая Кири Шоё.       Та самая Кири сейчас стоит рядом с Лизой, улыбается слегка, щурит глаза. Точнее глаз, не прикрытый повязкой. Руки сложены на груди, а взгляд угольной радужки не отрывается от Веты, что выписывает ей тот самый ироничный штраф за контрабанду на просторах корабля и в целом Ли Юэ.       Самой главе Цисин смеяться хочется от такого абсурда – все уже давно знают об этом и о том, что Лиза сама всегда соглашается на отплытие пиратов в сторону Инадзумы, после делая выговор. Просит ту самую оставленную исчезнувшим Мораксом мору у Властительницы Морей и её экипажа, после сама заставляя выгружать товар с судна на просторы города.       В ближайшее время должен был состояться праздник морских фонарей, из-за чего поставка казалась больше по размерам и тяжелее по весу, корабль плыл дольше по этой причине. Кири уплыла месяц назад, прихватив воспитанницу – Джу Лаю, что сейчас относила коробки с борта на землю, близко около Веты. Периодически брюнетка поражается – как такая хрупкая на вид девушка может таскать такие тяжести?       А ещё Лиза мельком поглядывает в сторону пиратки, пытаясь впитать образ, который представляла себе последний месяц. Засматривается на крепкие, татуированные руки, что приподнимали собственным положением небольшую грудь. Задерживает взгляд на родинке на ней и непрерывно стучащих по предплечьям пальцах. Взгляд цепляет глаз Бога, что висит на ремне, перетягивая талию. Фиолетовое украшение искрит в свете солнца и, будто хвастаясь, пропускает через себя парочку молний. Изумруд скользит по упругим, манящим бёдрам. Наряд их не прикрывал, а сапоги красиво обтягивали.       Ладно, Вета готова признаться хотя бы самой себе – она чертовски скучала по взбалмошной платиновой блондинке пред собой, что игриво ухмылялась уголком губ прямо сейчас.       – Я очень рада видеть Вас вновь, глава Цисин.       Зелень глаз сразу же мечется к девушке, что стояла чуть за спиной Кири. Тёплое блондинистое каре, тёмные, цвета молочного шоколада, глаза и пухлые губы; по щекам, словно пыльца, рассыпались веснушки. На теле виднелось платье с голубыми вставками и золотыми элементами, а в волосах была закреплена лилия. На губах держалась лёгкая, прилежная улыбка. Миш Ель. Путешественница.       – Я так же приятно удивлена вашим присутствием, Странница, – тянет уголки губ Лиза Вета в вежливой улыбке, скользнув глазами по аккуратной фигуре. А ещё краем изумрудных, горящих глаз замечает, как непослушная в своём нетерпении Кири подвигается к ней ближе, сверкая тьмой карей радужки. Хочется подвинуться к Цисин, прикоснуться, поговорить, в конце концов, о чем-то помимо работы. Взволнованно переминается с ноги на ногу. – Не ожидала вас повидать... В такой ситуации.       – Да, согласна, – тянет неловко Ель. – Просто Кири предложила мне поплыть с ними, так как у меня есть дела в Золотой Палате, – вежливо проговаривает, сложив руки за спиной.       А ждет её в Золотой Палате одна небезызвестная в своей беспардонности белобрысая фатуйка, что ровно год назад перевернула тут все вверх дном в хищных поисках сердца Моракса, и которая с треском проиграла своей коллеге, что с ловкостью ускользнула из-под её носа с артефактом в руках. Ли Юэ до сих пор помнит кита, что наслала Кристина в попытках победить Путешественницу. А ещё то, как монотонно, но слаженно они отстраивали Нефритовый дворец.       – Ох, вот как? – мягкие губы Главы Цисин почти что шепчут, а глаза стреляют в Кири. Правда, стреляют весьма недовольно, смотря, как пиратка сгорбилась. Самое главное, что самолюбия в этой особе хоть отбавляй, как и гордости, но с осанкой у дамочки все чересчур плохо. – Тогда, надеюсь, вы хорошо проведёте там время.       Кири Шоё подвинулась к Лиза Вете ближе настолько, что сейчас они находились плечом к плечу. На губах у блондинки игривая улыбка, а глаз щурится в полумесяц. Но почти сразу же расширяется, чувствуя, как хозяйка Нефритового Дворца мягко, почти невесомо закинула ладонь ей на плечо. Не в её стиле – касаться на людях.       Для Веты Кири сейчас – это щенок, тот самый, преданный, вечно виляющий хвостом при появлении хозяина. Угольные глаза завораживают, а желание мореплавательницы прикоснуться к Лизе, читаемое во взгляде, будоражит саму брюнетку. Поэтому она даст это прямо сейчас, даже не дожидаясь похода в её кабинет.       И Лиза никогда не признается ни одной живой душе в том, что сама жаждет прикосновений татуированных рук спустя такое продолжительное время.       Ладонь нежно, ласково скользит по плечу ниже, переходя к лопаткам, на которых даже сквозь одежду чувствовались мышцы. Ведёт к спине, прямо к линии позвоночника, и два пальца – указательный и средний, – ведут по нему. Блондинка резко поворачивает к ней голову, пока сама Вета делает вид, что ничего не замечает и чересчур увлечённо болтает с Миш. У Кири же поджимаются пальцы на ногах, дыхание перехватывает от такой Лизы, что сейчас, будто в насмешку, давит на позвоночник так, чтобы Шоё выпрямилась, встала как струна.       – Благодарю, Госпожа Цисин! – пальцы уверенно пересчитывают позвонки под алой тканью. – Не будьте так строги к Кири, прошу вас. – Мишель чешет затылок, а рука Лизы приближается к пояснице. Вета усмехается, обнажив острые клыки. – В конце концов, она старается ради жителей Ли Юэ... – ладонь гладит по талии сзади, а платиновая блондинка ошарашенно смотрит.       – Вы не должны заступаться за неё, моя Прелестная Лилия, – щурится Глава Цисин мягчайше, нежно похлопывая свободной рукой по макушке Мишель. – Но я учту это, – большой палец давит прямо на копчик и Кири едва держит порыв замычать от наслаждения. – Идите, вас, наверное, заждались.       – Спасибо! Вам тоже хорошо провести время, Госпожа Лиза Вета.       – Ох, не сомневайся, Путешественница, она проведёт это время более, чем отлично, – наконец-то подаёт голос Кири, нервно улыбаясь, пока рука, что холодила спину металлом на пальцах и кожей их обладательницы, мягко сползает, уходя.       Миш Ель смотрит вопросительно, но Вета лишь отмахивается, показывая в сторону Золотой Палаты. Спутница Странницы пищит той на ухо, призывая поторопиться, и Миш уходит, развевая за собой края разрезанного платья и взгляды, направленные на нее.       – Что ж, думаю, мне стоит лично пересмотреть всё то, что вы привезли, Госпожа Кири Шоё, – Лиза, не дожидаясь ответа, идёт к лестнице, что ведёт на борт. Мягко покачивает бёдрами, будто зазывая, пока Кири плетётся позади, заворожённая, не сводя глаз с длинных, шелковистых тёмных прядей и заколки в волосах Воли Небес.       А Джу Лая лишь смотрит сконфуженно на капитана, крутя в пальцах бенгальский огонёк, что подарила ей одна розоволосая бестия с Инадзумы – «на счастье же!». Фейерверки были неотъемлемой частью жизни Лины Нагохары, потому что она создавала их чуть ли не круглосуточно. И Лаю забавляет тот факт, что даже их первый поцелуй случился под так любимыми Линой фейерверками. Щёки краснеют от воспоминаний, а голубые большие глаза провожают капитана вместе с Волей Небес. Трясёт головой, отгоняя липкие, но очень уж приятные мысли, берёт в руки новый ящик с, как раз-таки, бенгальскими огнями.       Вета же бродит по палубе, прыгая взглядом от одной коробки к другой – то с фонариками, то с фейерверками, то вообще с рыбой. Может, они поэтому так долго плыли?.. Переговаривается с экипажем, который видит больно уж часто, здоровается, расспрашивая. Кажется, на корабль забежали даже парочку детишек, поэтому морской транспорт заливался ещё и звонким детским смехом, на который Лиза улыбалась криво, но откровенно искренне. А Кири таяла, глядя на такую нежную, просто прекрасную Волю Небес, что так чудесно оборачивалась на неё в приступе смешков, очевидно, ожидая улыбки в ответ. И пиратка его давала, показывая зубы и очаровательные острые клычки, мгновенно меняя характер с дерзкого и грубого на весёлый и мягкий.       И Шоё греет мысль, что Вета разделяет свой смех именно с ней.       Да вот только прелестный смех приятного голоса игривого настроения Кири не убавляет, а, кажется, даёт ему второе дыхание. Поэтому, когда Лиза опрометчиво спускается ниже, в трюм, где, по словам Лай Ли, ящиков, сундуков и бочек с привезённым даже больше, чем на палубе, Кири быстро спускается за ней, закрывая дверь на припрятанный ключ. Лиза поворачивается, сначала удивлённо моргая, а потом вздыхает, смотря на Шоё как на пятилетнего ребенка, что сделал шалость.       – Что же Вы делаете, Милая Шоё? – проговаривает Лиза, видя, как загораются огнем тёмные радужки в полуосвещенном помещении и как плавно, будто львица на охоте, Кири переставляет ноги, приближаясь к желанной брюнетке. – Неужели вы собираетесь запереть нас здесь?       – Да, моя дорогая Вета, – подошла совсем уж близко по скрипящему полу, к тому же стуча каблуками своих тёмных, откровенно сексуальных сапог. Странно ли любить сапоги? Да. А чужие ноги в них? Тем более. Но Лиза никогда не была обычной. – Ты же не против? – горячо дышит в холодную щеку брюнетки, что смотрела на нее из-под полуопущенных век.       – И мы будем тут совсем одни? – опаляет Воля Небес чувствительную ушную раковину, что слегка покраснела от близости с Ветой. Укладывает аккуратные ладошки на плечи мореплавательницы, совсем уж невинно как-то смотрит. Для другого человека да, невинно, даже слегка глуповато. Но Кири видит и знает каждого беса в изумрудах напротив. Улыбается игриво тонкими губами с пирсингом-лабретом.       – Совсем-совсем... – протягивает ласково Шоё, стискивая в объятиях тонкую хрупкую талию, сжимая пальцы, заставляя Лизу слегка выдохнуть прямо ей в ухо, а по Кири пройтись дрожь. – ...одни, – трётся носом о щеку, словно любвеобильная кошка в марте. Дёргаются воображаемые уши.       Лизу заставляют идти назад спиной, прямо к складированным друг на друга коробкам, уже слегка покрывшимся пылью, и усаживают на одну из них, приподнимая за талию крепкими руками. Позиция для Веты пусть и удобная, потому что она сидит, но болезненная в дальнейшем – наверняка будет ныть спина или задница. Но Кири это особо не смущает, она скользит руками по бёдрам, касаясь кончиками пальцев края ципао, пока тянется за поцелуем.       Блондинка всегда так делает – сначала целует нежно и аккуратно, мягко обхватывая нижнюю губу, а после начинает облизывать, раскрывая рот Веты. Прикусывает и присасывается к обветренным губам брюнетки, собирая сладкий привкус сладостей, что та так сильно любит. Проталкивает язык в рот, вызывая невнятное мурлыканье в свои губы, и улыбается в поцелуй, когда Лиза зарывается пальцами в платину волос на затылке. Украшения на пальцах царапают кожу головы, заставляют ныть алые полосы, что оставила Воля Небес в прошлый раз в доминантном, грубом порыве, который, признаться, Кири чертовски понравился, но скажет она об этом только под остриём кинжала на шее.       Разрезанный язык врывается в горячий, сладкий рот Веты, облизывая всю ротовую полость, зацепляя своим прикосновением каждый участок, облизывает щеки. Слюна смешивается, становится ещё вязче, чем была до этого. Лиза ела шоколад. Привкус оседает на языках, и они уверены, что целовались бы вечность, если бы не недостаток кислорода. Отрываются одновременно, пока между ртами тянется мостик из слюны, оседая тонкой ниточкой в уголках губ обеих, оставаясь на подбородке.       – Ты всегда так быстро заводишься... – шепчет Цисин, убирая из своих волос заколку и оставляя их полностью распущенными, из-за чего у пиратки загораются глаза. Губы брюнетки почти касаются покрасневшего уха, раздразнивая Кири, а пальцы другой руки скользят с плеча ниже. – Тебе хватает буквально одного касания, чтобы захотеть меня, – прикусывает ушную раковину, пока платиновая блондинка тяжело дышит, сжимая пальцы на талии – возможно, останутся синяки, но Лизе впервые плевать. Отрывается от уха и дует на место лёгкого прикуса, заставляя Кири зашипеть. – Это я настолько хороша и сексуальна или ты настолько чувствительна? – смешок срывается с бледных губ Цисин, а рука таки добирается до желанного, сжимая упругую грудь сквозь чёрный топ, стискивая пальцы сильно и смело, катает полушарие в руке.       Лизе она так нравится – упругая и в ладонь помещается прекрасно, к тому же чувствительна к любому виду касаний, особенно языком. А уж когда Вета обводила кончиком языка приковывающую взгляд родинку, которую не прикрывала одежда, так Кири вообще крыло и она орала благим трёхэтажным, сладко растягивая буквы в имени Воли Небес. Но Вету прерывают, с силой шлёпнув ладонью по молочному бедру, таки находя силы прекратить эти приятные действия, хватая инициативу в свои руки. Кири убирает ладони, сжимая запястья, и заводит руки брюнетки за её же спину, причем обе.       Сначала Лиза не понимает, растерянно хлопая каре-зелёными глазами, но потом расширяет их, видя, как Кири, удерживая её запястья одной рукой, снимает второй ремень под своей грудью. Улыбается хитро, а во взгляде пляшут бесы. Сначала она перевязывает ремень на руках Цисин морским узлом, закрепив ладони брюнетки, что сначала недовольно ярилась, а после лишь сердито поджимала губы в молчаливом протесте. Затем наклоняется, беря с пола до этого звонко брякнувший Электро глаз Бога, цепляя его за красивые узлы на своих сапогах. Вета недоумённо и слегка боязливо косится на данное действие, но ничего не говорит. Нет, она бы в любом случае могла дать отпор, да и в Кири она уверена – блондинка не причинит ей вреда, но тем не менее подобные действия заставили напрячься.       – Прости, кошка, – наклоняется к молочно-алому от духоты (да-да, конечно) уху, ведя пальцами по предплечьям девушки, дышит тяжело прямо в ушную раковину, заставляет по коже разбежаться строй мурашек, — но это матч-реванш.       – Только не говори... – усмехается Вета, чувствуя жар чужой щеки, дёргает слегка руками, – будто наврёшь о том, что тебе не понравилось. – Чёрная чёлка падает на глаза главы Цисин, но не скрывает сверкнувших жёлтым радужек.       – У меня задница потом ещё неделю болела, Лиза! – отодвигается Кири, ломая атмосферу и вынуждая Лизу пустить смешок прямо в чужое лицо. Расставляет руки по бокам от брюнетки, хмурясь зло и яростно, пока хозяйка Нефритового Дворца едва сдерживает смех. – Я не могла сидеть!       – О-ох, ты ж моя бедненькая, – улыбается шире Лиза, ловя негодующий взгляд. – И как же ты справилась с такой травмой?       – Это было кошмар как больно, между прочим.       – Заслужила.       – Вета!       – А нефиг жизнью рисковать, золотце! – хмурится Лиза, но в голосе все ещё слышны насмешливые искринки, а улыбка таки ползет на лицо. – И как же ты объясняла остальным, почему не садишься всю неделю? – игриво восклицает Лиза.       – Не давала повода...       – Не сидела вообще?       – Да...       И Вета бы обязательно сказала в ответ что-то подкалывающее и сморозила новую шутку про данную ситуацию, но не дают руки, что внезапно ухватились за бедра, шлёпнув со звонким звуком, и кожу заставили стать гусиной. У Кири руки тёплые, буквально горячие, создающие контраст с холодным телом Веты, так приятно согревающие. Они крепкие, к тому же сильные – сжимают сейчас, не жалея, оставляя слегка алые отпечатки на мягком теле, помечая. Шоё всегда была собственницей, как и ее партнёрша. Правда, чуть более очевидной. К тому же Лиза, вроде как, не жалуется на доказательства её времяпрепровождения прямо сейчас, поэтому Кири возьмёт всё, до чего ей позволяют дотягиваться руки.       Блондинка шипит, припадая к шее и оттягивая ворот традиционного наряда вниз. Губы прикасаются к бледной коже сразу же резко, прикусывая. Даже остаётся след от зубов, пока Вета, будто назло, мычит сквозь зубы, не давая вырваться стонам. Недовольна положением, и она планирует сдерживаться до последнего – не даст ушам Шоё услышать звуки наслаждения. Кири всасывает кожу, напрягаясь и хмуря брови, поднимая глаза на чужое покрасневшее лицо. Оставляет алые засосы, создавая на теле Воли Небес новые картины — наливающиеся бутоны собственной несдержанности. Ну, что ж, с выдержкой у неё всегда было плохо.       Вета откидывает голову, затылком вжимаясь в очередную коробку, что неприятно холодит, и открывает больше пространства для «рисования» на себе. Тем не менее, вместо засосов чуть ли не на подбородке чувствует лишь влажные, требовательные поцелуи, пока руки пиратки оглаживают талию. Поднимаются выше, оставляя невидимый, ускользающий отпечаток тепла, и касаются небольшой груди сквозь ткань, заставляя Вету поджать колени. Кири трёт большими пальцами там, где находятся соски, давит, даже скручивает, вынуждая складки появляться на ткани, а бугорки — твердеть, показываясь сквозь одежду.       У Кири все внутри спазмами сводит, глядя на такую послушную брюнетку. Тяжело дышащую, руки за спиной, сжимающую челюсть, из-за чего особенно ярко играли желваки. Поджимающую ноги, сводящую колени, не желающую принимать поражение, с торчащими сквозь одежду сосками. Между ног становится горячо, и Шоё даже чувствует, как начинает липнуть бельё – не только из-за пота и жары, но и из-за предстающих видов.       У Веты же ситуация ничуть не лучше, даже хуже, потому что она на глазах самодовольной пиратки, а в животе скручивается узел из змей, затягиваясь всё крепче, когда Кири сначала открепляет её глаз Бога (на всякий случай, помнит, что было месяц назад), а потом справляется с застёжками изумрудного одеяния, стягивая ниже, пока что только до боков. Лиза ловит взгляд потемневшей радужки и ухмыляется такой реакции на себя. Что-что, но мутный взгляд Кири на себе всегда заводит её похлеще всего остального.       Мозолистые от двуручного меча ладони сжимают упругую грудь, и Вета мычит, скулит, чувствует, как ремень натирает запястья. Уверена, что после сделает выговор за такую вседозволенность младшей. Как главе Цисин следы потом прикрывать, скажите на милость? Шоё крутит бугорки меж пальцев, сжав левое полушарие, потирает не кончиками, а самими фалангами, вырывая на отраду себе шипение. Но сдаваться она так просто не будет и она заставит, будьте уверены, главу Цисин растягивать гласные её имени настолько громко, что весь корабль услышит и поймёт цель их времяпрепровождения.       Припадает, языком вырисовывая геометрические фигуры прямо на соске, пока пальцы оглаживают талию и бока, раздвигают ноги. Пока только разводят колени в стороны, вставая между ними, вынуждая Лизу обхватить её талию ногами. И тут Кири использует свой глаз Бога, заставляя ток пройтись по всему своему телу, сосредотачиваясь на языке, что доставлял удовольствие и рукам, что вели по телу. Вета чувствует вибрацию в этих районах, странные ощущения, и почти готова закричать от такого. Коленные чашечки трутся о ее таз по сторонам, заставляют неосознанно прикусить чужой сосок, а Лиза...       Лиза проиграла, Кракен вас подери.       Стонет громко и протяжно, пока у пиратки сами собой растягиваются губы в наглой ухмылке. Пальцы Шоё сжимают молочную кожу будто в похвалу, а на самой груди остаётся несколько влажных, краснеющих засосов; электричество оставалось в теле, заставляя вздрагивать с каждым прикосновением. Сам факт их присутствия расползается патокой по душе и сердцу капитана «Алькоры». Лиза запрокидывает голову, и есть только две вещи, о которых она сейчас думает – о том, что она проиграла, но совсем не жалеет; и об разрезанном, наэлектризованном (как, чёрт возьми, додумалась?!) языке, что лижет под правым полушарием, а после скользит ниже по ложбинке. Кири очерчивает также выступающие рёбра, пересчитывая, и прикусывает бок.       Лиза хнычет, издаёт ласковые, протяжные звуки севшим, гортанным голосом и почти плачет, что не может двигать руками. Она бы поцеловала, она бы, молния вас сожги, вылизала Кири сейчас с ног до головы. Зарылась пальцами в белые волосы, оттянула бы топ. Облизала такую любимую родинку... Но пока что приходится довольствоваться тем, что она трётся о чужие бока коленями, а Кири спускается перед ней на корточки. Раздвигает её ноги совсем уж широко и Цисин краснеет (куда дальше?), глядя в потемневший, почти чёрный, глаз.       Но Шоё резко, будто опомнившись, задумывается, глядя прямо между ног. И, как ни странно, смотрит она не томно, разглядывая объект своих усилий в ближайшие десять минут, а как-то... Вдумчиво, что ли? Убирает руки с бёдер и поднимается, неловко мыча, пока Вета следит за ней недоумёнными изумрудными глазами.       – Кири? Что-то не так? – Лиза удивлена и ошарашена, изгибает бровь в вопросительной манере, напрягаясь. Глядит большими глазами прямо в карий, неуверенный, но все-таки залитый поволокой от возбуждения. Шоё будто специально треплет свои волосы так, чтобы пряди оказались на глазах и кончики даже попадали в рот.       А потом Волю Небес хватают за талию сильные руки, поднимая с ящиков, пока сама блондинка ложится спиной на холодные деревянные доски, заставляя Цисин сесть на ее плечи и грудь. От неожиданности Вета даже не замечает своего компрометирующего, даже для Кири, положения.       Только лишь смотрит за лицом капитана, которая о чем-то раздумывает, сжимая пальцы на бледных бёдрах, пока колени брюнетки расположились по сторонам от алых скул и щёк. Карий взгляд отводится, а потом Шоё вздыхает, будто решившись на что-то, бормочет: «Все равно выбора уже нет». И выдаёт, урча, словно кошка:       – Пока на моё лицо лезут только волосы... – говорит, будто растягивает удовольствие, но периодически глотает буквы в словах, стесняясь. Поправляет рукой платиновые пряди, убирая с физиономии. – Может быть, Вы, мой драгоценный нефрит, займёте их место? – молвит совершенно мило, себе не свойственно.       А Вета поджимает губы, пытаясь сдержать ползущую на все лицо улыбку и сдержать смех в глубине себя. Видно, что капитан готовилась, придумывала, старалась, чёрт возьми, над фразой. Лиза одаривает её довольной, смеющейся усмешкой, слегка ведя плечами и заставляя грудь качнуться, приковывая взгляд Кири. Это ж какой ей вид сейчас открывается, в таком‐то положении...       – Это предложение?       – Совершенно точно нет.       – Просьба?       – Мольба, моя дорогая Вета, моль-ба.       И Лиза садится на шею, подтягиваясь ближе, а Шоё поднимает голову, отодвигая подол разрезанного платья, заодно с бельём, вжимаясь носом в лобок. Улыбается игриво, скалясь, пока Вета в предвкушении запрокидывает голову и стонет громко, когда язык впервые проходится по половым губам, раздвигая. Две половинки делают широкий мазок, собирая солоноватую на вкус жидкость, что остаётся на языке белым пятном.       Сплит ведёт по складкам, вылизывая почти всю влагу, пока Вета выгибается, тяжело дыша. Ведёт к клитору и обводит круговыми движениями, скользя по чувствительной точке, стимулирует, а Лиза поджимает пальцы на ногах, закусывает себе губы – ну будет совсем уж как-то бессовестно быть настолько громкой, насколько она сейчас хочет.       Змеиный язык Кири спускается чуть ниже, все ещё придерживая Цисин за бедра, сжимая ладонями мягкое тело под татуированными руками. Ведёт вниз уверенно и плавно, собирая влагу на язык, а после, заглянув в глаза изогнувшейся в дугу брюнетки, входит и начинает двигаться медленными толчками. А потом... Вета чувствует, как внутри начинает что-то вибрировать, бить её небольшим, буквально крошечным зарядом тока, но она вскрикивает от неожиданности и удовольствия, изгибается до хруста из-за этого.       Лизе убиться хочется от наслаждения, порвать грёбаный ремень и начать толкаться бёдрами на две электрические половинки языка, опираясь на пол. А так приходится регулировать то, как ты сидишь, чтобы ненароком не перекрыть чужой кислород – неудобно кошмарно, ещё и тяжело. Мягкий язык скользит, оглаживая стенки влагалища, что охотно его принимают, стискивая, а Кири начинает водить им вверх-вниз, сама прикрывая карие глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Языку непривычно из-за использования глаза Бога таким образом, но Шоё слишком нравится эффект от проходящего по телу брюнетки тока. Лиза дышит шумно, закатывая глаза и напрягая ноги, зажимает блондинистую голову.       У Шоё щёки и скулы блестят, стекает красноречиво по подбородку бело-прозрачная жидкость и, кажется, что затекло даже на гортань из-за принятого положения. Язык двигается из стороны в сторону, пытаясь протолкнуться ещё больше и дальше, а у Лизы глаза расширяются спустя пару минут подобных действий. Она открывает рот в немом стоне, а руки и плечи Кири чувствуют мелкую дрожь, когда брюнетка кончает прямо ей в рот. Жидкость солёная, невкусная совершенно, но Шоё упрямо глотает, сравнивая это всё с морской водой, которой наглоталась когда-то вдоволь. Пока не слышит голос над головой:       – Кири, позволь прикоснуться... Прошу, позволь... – хнычет дезориентированная Вета, потирая связанные запястья, а в изумрудных глазах стоят слёзы. Естественно, не горечи, а избыточного наслаждения.       И блондинка слушается, тянет руки, наощупь развязывая знакомый узел. После того, как дело сделано, Лиза подрывается, не желая больше перекрывать Кири кислород своими ногами, и садится на талию, наклоняясь во влажный поцелуй. Ведёт языком по губам, собирая свой вкус, и обхватывает нижнюю, прикусывая. Шоё мычит в поцелуй, оглаживая нежно пальцами тонкую талию Цисин, и улыбается. Солёные слезы наслаждения падают ей на щеки.       Лиза спускается, раздвигая ноги капитана и целуя внутреннюю сторону бедра, проводя языком по линиям узорчатой тату. А потом, будто задумавшись на секунду, ведёт рукой по телу аккуратно, неуверенно, прямо к лицу. Прикасается деликатно пальцами к краям повязки на глазу и одним лишь наклоном головы просит разрешения. В ответ получает почти незаметный, но кивок. И чувство того, что ей доверяют очаровывает, сжимая пламенное сердце Веты в объятиях.       – Ты такая красивая... – сняв алую повязку, касается подушечками пальцев тёмного шрама, пересекающего глаз и уходящего под нижнее веко. Скользит мягко, аккуратно, стараясь не сделать лишнего движения к уже загрубевшей от времени коже. Левый глаз слегка светлее правого, здорового, напоминает Лизе карамель тягучую, блестящую. Воля Небес очень её любит и поэтому такие ассоциации вызывают лишь что-то приятное.       Брюнетка не тянет долго с прелюдией, понимая, что девушка, меж чьих ног она сидит, уже и так готова, судя по тазу, что тёрся о холодный пол. Лиза шустро чмокает шрам на глазу и спускается такими быстрыми поцелуями с лица на шею, с шеи на руки и целует загрубевшие, но родные пальцы, прикусывая фаланги. Параллельно этому стягивает сапоги с пиратки, что откидываются с глухим стуком из-за небольших каблучков. Прикасается губами к колену, ведя выше по ноге, добирается до чёрных линий на внутренней стороне и оставляет засосы, помечая своё.       Они наливаются кровью, слегка саднят из-за прикуса острыми клыками Воли Небес, но разливаются чем-то приятным по подкорке сознания. А потом Лиза поднимается вверх; снимает золотые украшения, что всё время находились на пальцах ладони, и подносит руку ко рту Кири, заставляя саму блондинку стянуть её темно-зеленую перчатку зубами. Ведёт этой рукой по другой ноге и вставляет пальцы ладонью вниз, начиная двигаться. Не сводит изумрудов с лица Кири, что застонала зычно на весь трюм, так, что Вете показалось, что есть эхо. Кири жмурится, поджимая ноги ближе к себе неосознанно, давая брюнетке лучший обзор на себя.       Пальцы толкаются резко, не боясь причинить вред из-за количества влаги. Всё безбожно пошло хлюпает, тешит самолюбие старшей, а три пальца внутри загибаются легко, оглаживая переднюю стенку, заставляя Шоё вскрикнуть. Она дышит тяжело и прерывисто, грудная клетка резко приподнимается, будто внутри неё птица, что пытается вырваться из клетки. Сердце стучит бешено, набатом в голове, а глаза, пусть и закатываются постоянно, но пытаются сохранить зрительный контакт с Цисин.       Кири прикрывает сгибом локтя глаза, заодно прикрывая и горячие, возможно даже бордовые, щёки, сосредотачиваясь на ощущениях и звуках. На своих всхлипах, на том, как она закусывает губы и как внутри все пульсирует, желая разрядки, которую она скоро получит. На хлюпающих звуках и ладони Веты, что оглаживает её бедро, и её же языке, который очерчивает родинку на груди, опаляя дыханием загорелую кожу.       Лиза подключает большой палец, очерчивая круговыми движениями клитор и надавливая, вырывая из груди Кири особенно яркий полувсхлип-полустон. Та сжимает руки в кулаки, когда кончик пальца давит на него, и сама чувствует, как мышцы сжимаются вокруг трёх длинных пальцев, что были запихнуты по самые костяшки. Вета ускоряет темп под конец, а Шоё достигает разрядки с громким вскриком под довольную улыбку Цисин.       Та вытягивает пальцы с характерным звуком и ложится рядом, подложив свой локоть под голову. Кири, пусть и счастливая, но уставшая до невозможности, таки находит силы и притягивает Цисин к себе, по-хозяйски стискивая талию в медвежьих объятиях, смотрит куда-то в сторону, давая брюнетке насладиться контрастом между медовой и кофейной (Лиза искренне считает, что они кардинально разные) радужками капитана. Большой палец бледной, холодной руки Воли Небес гладит широкий шрам, чертя по краям ногтём. Кири моргает, будто засыпая.       Лизу вообще всегда это умиляет – Шоё, на удивление, чертовски чувствительна, чего не скажешь на первый взгляд. И засыпает всегда раньше неё после секса, вне зависимости от места и времени. Ещё Вета любит наблюдать за улыбкой – такой яркой, настоящей, живой. Она всегда широкая, и, что самое главное, искренняя. Приковывает внимание и взгляд, брюнетке всегда так нравились ее клыки, что делали её похожей на домашнюю кошку, которую хотелось пригладить и забрать домой, себе.       А ещё глаза. Напоминают Лизе, признаться, омут. Либо чернила, которыми та так красиво и старательно разрисовывала кожу капитана «Алькора» месяц назад. Втягивают во что-то тёмное, для остальных холодное, но Вета всегда видит лишь теплоту, до невозможности искреннюю и честную душу. Добрую, светлую, любимую...       – Мне кажется... – глотает вязкую слюну, сжимая плечо Кири в пальцах, не давая ей уснуть, пытается унять волнение. То, о чем думала последние недели жизни.       Вета влюблена. Она зависима. Она не имеет возможности отрицать то, как на неё действует присутствие блондинки, капитана корабля «Алькора», известной на всю Ли Юэ, возможно и дальше; её милой Кири, что скрашивает жизнь, полную политических баталий, нервных срывов на почве страха за жизнь народа и холодного расчёта. Она стала тем самым солнечным лучом, что вошёл в её жизнь, как чёртов шторм, смывающий на пути всё, что попадётся. Она милая, чудесная, красивая, такая родная в своих колкостях и шутках, привычная до ужаса, мягкая.       И Лиза с ужасом понимает, что не хочет её отпускать.       Не хочет быть бесправным человеком в жизни блондинки. Хочет иметь один-единый, конкретный, верный и правильный статус в глазах этой прекрасной девушки и в очах всех остальных.       Воля Небес, глава Цисин, хозяйка Нефритового Дворца всегда думала только о других.       Лиза Вета же, Драгоценный Нефрит, обычная девушка, хочет побыть эгоисткой впервые в жизни.       – Мне кажется... – повторяется, часто-часто-часто моргая, и треплет Кири за плечо. У той веки слипаются, но она держится из последних сил, потому что, судя по тону, Вета хочет сказать что-то важное. – Мне кажется, я люблю тебя, – говорит, стиснув потные от волнения руки на предплечьях мгновенно проснувшейся блондинки.       У той расширяются зрачки, пока сама радужка сужается из-за вздёрнутых в шоке век. Поднимает корпус, облокачиваясь, и молчит, как партизан, всматриваясь в лицо нервной, взволнованной Веты.       Лиза такая... Всегда казалась недосягаемой. Будто драгоценный камень, полюбившийся Нефрит, редкостный Гео элемент, обладателей которого встретишь не так часто. Этот камень блестит на свету, переливается, приковывая взгляд, будто зазывая. Но находится этот камушек под толщей стекла, в музее, вход в который можно получить только с помощью Архонта, не иначе.       Лиза Вета для Кири Шоё – морской песок, утекающий сквозь пальцы, под дуновением ветра скользящий по ладони, но так нагло срывающийся в силу своей природы. Вот и Вета такая же, хитрейшая лисица, что запутает тебя в твоих собственных догадках – «кто же она такая?» – а потом испарится с нежной улыбкой, оставив в дураках. Но этот песок ей, Кири Шоё, почему-то подвластен. Даётся в руки уже мокрым, напоминает пластилин. И Кири лепит, пользуется возможностью, держит тёплое, мягкое тело в руках, не смея отказываться от таких привилегий.       В конце-концов, она единственная, кто имеет право на это.       Лиза в её руках, даётся в горящие пламенем пальцы капитана. А заодно и в горящее сердце, в которое та, несвойственно себе, выбила дверь с ноги, сразу же начиная хозяйничать. Шоё любит, любит всем сердцем, без остатка. Наслаждается каждой возможностью встретиться, поговорить, уж тем более потрогать. Смягчается дерзкая, своевольная, свободная душа мореплавательницы в тисках рук Веты и она, кажется, ничего уже не исправит. Не сможет отказаться от этого, её будет ломать так, будто она наркоман со стажем, коих не любила, но понимала. И Кири понимает, что отказываться она и не собирается. Ближайшую... Жизнь? И сколько им там предназначено? Лет шестьдесят ещё? Кири кажется, это ничтожно мало, чтобы насладиться зеленью чужих глаз.        Кири Шоё же всегда была эгоисткой. Но впервые думает не о себе, в первую очередь, а о совершенно другом, но нужном человеке.       Капитан «Алькора» и свободолюбивая морячка, идущая всегда на поводу у чувств и сердца, что приветливо ей поддакивают, мол, не пожалеешь.       Шоё знает. О таком не жалеют.       Лизу резко сдавливают в крепких, поистине медвежьих объятиях сильные руки, а голова блондинки утыкается в плечо. Платина волос щекочет щёку ничего не понимающей Веты. Но переплетающиеся с инициативы Кири ноги вселяют надежду на лучшее. Брюнетка щекой чувствует клыкастую, милую улыбку.       – Надеюсь, тебе не кажется, – отнимает голову от хрупкого плеча, а в карих глазах стоят слезы, что поражают Лизу до глубины души. Шутит нагловато, неуместно и глупо для ситуации, но у Веты расцветает на губах наверняка глупая, влюбленная улыбка. У Шоё сверкает такая же. – Я тоже люблю тебя, Вета.       Говорит шёпотом, в самые губы, и Лиза прислоняется лбом, нежно укладывая руку на чужую крепкую шею. Вторая же переплетается пальцами с другими, татуированными, загрубевшими от рукояти меча и боёв. Тёплыми, вызывающими улыбку ещё шире.       Но идиллию собравшихся слиться в очередном поцелуе девушек прерывает глухой стук в дверь и громкий, очевидно смущённый, кашель.       – Львицы, если вы закончили, то пора бы выходить! – слышится голос Джу. – Мы уже всё разгрузили с борта, остальное там осталось...       Помещение заполняет смех: хриплый низкий и чуть повыше, под недовольные вскрики Джу Лаи о том, что это не смешно и не шутка.       А девушки в трюме довольны до безумия, влюблены и счастливы.