Фатум

Но приходит время, когда каждый возвращается на своё место Харуки Мураками

Сентябрь 1995 года Гермиона Грейнджер

      Всякое живое существо, сколь ни мала была бы в нём тяга к прекрасному и великому, сколь ни черна была бы его душа, готово было преклонить колено перед бесконечным строением, чьи шпили башен уходили в небеса, грозясь проткнуть облака и пролить из них нескончаемые потоки дождевых капель, что оросили бы своей влагой густую зелёную траву вокруг, по которой от зари до зари бегали сотни ног. Глубокая голубая луна, словно металлический диск, отражала всепоглощающий свет далёкого солнца и освещала дорогу ученикам. Кто-то видел Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс первый раз, а до этого момента лишь грезил о ней по ночам. Кто-то, как однажды случилось с Гарри Поттером, даже не знал о её существовании и, узрев мерцающие огни восьмиэтажного замка, напоминающего о рыцарях и благородных дамах Средневековья, никак не мог прийти в себя. Кто-то смотрел на школу много-много раз, но это не означало, что он привык к этому виду. Замок, особенно в ночи, мог заворожить любого. Было нечто волшебное в том, как облака, даже в удивительно ясный и погожий день, медленно, словно первокурсники на лодках по Чёрному озеру, проплывали по небу. А ночи были безупречно безоблачными. Они раскатывали перед гостями ковровую дорожку — звёздное полотно, на котором безошибочно можно было разглядеть каждое созвездие, каждую звёздочку. Гермиона Грейнджер — маленькая первокурсница, впервые ступившая на свежую траву перед старинным замком после долгого путешествия по Чёрному озеру, тут же нашла созвездие Девы и, желая похвастаться этим перед ребятами, схватила Рона за руку и указала в небо на несколько мерцающих искорок. К сожалению, неопрятный рыжеволосый мальчишка её блестящего ума тогда не оценил.       — Не толпитесь, садитесь в лодки, — недовольный голос Хагрида разлетался на множество километров, — вот так, вот так. Шустрее!       Гермиону, которая мечтательно замерла перед великим шедевром архитектуры, не устающем поражать её каждую встречу с силой, подобной укусу ядовитой змеи, толкнул высокий широкоплечий парень со смуглой кожей, в котором она безошибочно узнала известного слизеринского развратника, коварного соблазнителя и простого хитреца, любившего не нарушать правила, а находить лазейки в них. Блейз Забини, наследник «чёрной вдовы».       — Собственной персоной, — недовольно фыркнула кудрявая девушка, сдувая прядь непослушных волос с лица.       — Гермиона, ты идёшь?       — Я застолбил нам лодку! Уж тут, надеюсь, без Малфоя?..       Не успела гриффиндорка опомниться, как её рука оказалась в мёртвой, словно у медведя, хватке вспотевших пальцев Рона и девушку потащили в другую сторону, по ходу движения расталкивая суетившихся первокурсников. Гермиона Грейнджер, «правильная до мозга костей», порывалась возмутиться по поводу такого «неподобающего отношения к неопытным, но, несомненно, способным ученикам», однако Рон двигался слишком быстро, а толпа сжималась всё сильнее, окружая пару гриффиндорцев, назойливо перешёптываясь и временами что-то крича. Рон, как обычно не соизмеряя своих сил, тащил хрупкую девушку вперёд, намереваясь прорваться к Гарри, который вдали махал им рукой и находился как раз возле «застолблённой» лодки.       — Фу-у-ух, прорвались! — красный, как рак, рослый парень теперь напоминал пронырливого мальчишку, сумевшего украсть с прилавка очередную упаковку с жевательной резинкой.       Гарри ободряюще посмотрел на подругу, выражая своё сочувствие в продолжительном взгляде глубоких, как омут памяти, ярко-зелёных глаз. В ответ он произнёс лишь:       — Давайте забирайтесь. Всем лодок не хватит, здесь ещё несколько курсов.       — А я смотрю, откуда столько людей! Кишат, как грифы над падалью.       — Вы что, не читали в газете? Это новый эксперимент Альбуса Дамблдора! Согласно современным исследованиям в области…       — Не начинай, — Рон, не отличавшийся учтивостью, без зазрений совести намеренно закатил глаза, показывая всем своим видом отсутствие интереса к «каким-то дурацким исследованиям для ботанов».       Вскоре трое учеников пятого курса заняли свои места в лодке, в которой было невероятно много места: ещё несколько некрупных ребят с комфортом смогли бы разместиться здесь.       — Наверное, это заклятие «visualizza volume», — прошептала себе под нос Гермиона, складка между бровями которой свидетельствовала о том, что она была глубоко возмущена нетактичным поведением её друга.       — О, а вот и местечко для меня! — Хагрид, который искал лодку, способную вместить его крупное, мягко говоря, тело, просиял от счастья, увидев Золотое трио. Как только он плюхнулся на деревянное сидение, лодка значительно просела, едва не дотянувшись до дна, но магия помогла удержаться наплаву, так как вместе с размером судна увеличили и его технические характеристики и полезные свойства.       — Удивительные чары…       Хагрид мог грести один, потому что его богатырской силы хватало, чтобы плыть впереди всех лодок, тем самым показывая направление неопытным первокурсникам. Казалось, не один мускул в его теле не напрягался, совершая такую «рутинную» работу. Благодаря его стараниям, ребята могли спокойно отдыхать в лодке, любуясь невероятными пейзажами. Чем дальше продвигались они по воде, тем красивее становились окрестности. Замок, окружённый недоступными горными вершинами, на шапках которых покоились полосы снега, в свете луны казался мрачным и нелюдимым пристанищем вампирских отродий. Но стоило пересечь половину Чёрного озера, как с каждой секундой зажигались новые огни в окнах старинного строения, а ночное светило, отражаемое в непрозрачной, напоминающей нефть воде водоёма, подсвечивало школу снизу, разрушая в сознании учеников её образ безлюдной крепости.       — Слыхал, тебя назначили старостой! Прими мои поздравления, — обращаясь к Гермионе, преподаватель ухода за магическими существами и настоящий друг преданно похвалил её, признавая заслуги волшебницы перед школой и всем немагловским миром.       — Спасибо! Уверена, это блестяще войдёт в портфолио для работы в министерстве, — с едва уловимыми в голосе нотками гордости за себя произнесла Гермиона, оживая и внутри, и снаружи от желанной и приятной похвалы из уст дорогого человека.       — Смотри, если этот белобрысый хорёк, — уж никак этот случай не может оставить в покое память многих людей, чьё нутро приходит в восторг от мыслей о справедливой каре семейства Малфоев, — что-то ляпнет…       — Наша Гермиона может постоять за себя, — ободряюще обнимая подругу за плечо и прижимая к себе, с гордостью заявил Гарри, всем сердцем благодарившей судьбу за помощь и поддержку умнейшей ведьмы.       — Но если что, — тут Хагрид в своей неуклюжей манере подмигнул Гермионе, — мы запрём его в комнате со Взрывоопасным Скрютом.       — Очередной твой любимец? — пренебрежительно спросил Рон, едва заметно дрожа от воспоминаний о Норберте, «домашнем зверьке».       В ответ Гермиона и Хагрид, очевидно имеющие полноценное представление об этом «чудесном» волшебном существе, неудержимо рассмеялись, оставляя мальчиков молча недоумевать.       — Такой зверёк даже для нашего лесничего чересчур, — улыбаясь, с искрами в глазах, озвучила свои мысли девушка.       Непринуждённая атмосфера напоминала Гермионе о том, насколько прекрасны дни, проведённые в Хогвартсе в компании друзей, всегда готовых поддержать в периоды неожиданно накрывшего с головой хмурого, как грозовое небо, настроения и всегда готовых выдать очередную глупую, но смешную шутку, да так, чтобы в животе кололо от смеха.       Иногда она представляла, что судьба могла распорядиться иначе. Тогда Гермиона, как обычная ученица общеобразовательной школы, проводила бы свои дни и ночи, обнимаясь с тяжеленными учебниками по алгебре и геометрии, пытаясь зазубрить все тысячи формул и теорем. Возможно, в параллельном мире — хотя Гермиона не верила в их существование, доверяя лишь доказанному и подтверждённому, — кудрявая девушка ведёт совершенно другой образ жизни: ходит в обыкновенную школу, пугается любой мысли о волшебном, считая это выдумками «чудиков».       Но в данную секунду, в эту самую сокровенную минуту Гермиона Грейнджер была здесь. Она высаживалась на берег после удивительного путешествия на, казалось бы, обыкновенной лодке, приправленной небольшой порцией волшебства. Голова немного кружилась: Гермиона с трудом могла побороть синдром укачивания, который существенно мешал ей осваивать полёты на метле.       Возможно, причиной такого состояния было совершенно не это. Подумать только, голова кружится лишь от одной мысли о том, что мог принести этот учебный год Золотому трио! Это, определённо, самая масштабная партия, сыгранная в Волшебные шахматы за всю историю их существования. Остался лишь главный вопрос: сможет ли слизеринский принц, развеяв непроглядный чёрный дым, сотканный из тьмы, превратиться в настоящего короля и стать верным напарником, ограждающем и защищающем, для белой ладьи — пока ещё не принадлежащей ему.