Руками не трогать

События развиваются точно так же, как роковую неделю назад — даже смешно становится, когда Кайзер вновь прижимает Йоичи к стене в своей прихожей и целует грубовато, практически до крови оттягивая зубами нижнюю губу, жестко сжимая бока Йоичи мертвой хваткой. Этой ночью он настроен очень решительно, и Йоичи, вьющийся в его сильных руках, кажется, разделяет это горячее рвение. Кайзер совершенно точно понимает степень ответственности, которую возлагает на собственные плечи, когда ведет его в спальню и шепчет на ухо знойное, низкое: — Боже, как же я тебя хочу, Йоичи. Если бы нервы Михаэля были электрическими проводами — давно бы поплавились, обнажая из-под кожи-изоляции уязвимую медную сердцевину, искрящуюся грязной похотью и бесконтрольно растущим возбуждением. Как так получается, что один-единственный парень, неизвестный и незнакомый, приводит тело в бешеный экстаз, срывает стоп-краны и игнорирует предупреждающие таблички, бросаясь с обрыва под названием «Михаэль Кайзер» без страховки? Мягкий, ненавязчивый запах кожи Йоичи сводит с ума. Кайзер вдыхает полные легкие, подсознательно боясь, что если не впитает максимально возможное количество этого аромата, то задохнется и погибнет. Он чувствует, как под рубашку лезут маленькие ладони, ложась на твердый живот, несмело поднимаясь вдоль реберных дуг к рельефной груди, задирая одежду практически до горла. — Не стесняйся, Йоичи, я весь твой, — дразнит его Михаэль игриво, лисий прищур его глаз контрастирует с чужим взглядом, открытым и чистым. Йоичи не в пример инициативнее, чем раньше. Кайзера заводит то, как он толкает его на кровать и жидкой темно-синей тенью нависает, заслоняя свет, мягко струящийся из коридора через дверной проем. Бедра к бедрам, грудь к груди, губы к губам, дикий галоп сердцебиения и нестерпимо обжигающая лава жара на двоих, быстрые, хаотичные движения и резкие рывки, когда Йоичи в необъяснимой, бессмысленной спешке срывает с Кайзера рубашку и джинсы, с тихим стоном льнет к его гладкой коже, тычется носом в синий бутон розы на шее, пересчитывая языком лепестки. Михаэль подхватывает лихорадочное стремление к единению, бегущий едва заметными капельками свежего пота по виску энтузиазм, хмыкает лукаво, красиво изгибая порозовевшие губы — прекрасно понимает, к чему клонит Йоичи и не сопротивляется его напористому желанию, с интересом наблюдая, как справится он с вверенной ему возможностью. Хищник по воле случая превращается в добычу — смелую, дерзкую и еще не сдавшуюся на милость судьбе. Кайзер никогда и никому не позволял вести и направлять, но с трудом сдерживаемой жажде Йоичи сопротивляться невозможно. Мышцы его оголенных предплечий напрягаются и словно переливаются жидким золотом в приглушенной, рассеянной желтизне света, когда он поднимается, чтобы стянуть свою футболку. Бездонные зрачки Михаэля поглощают каждую сияющую деталь и каждую крошечную черту, абсолютно все, что Йоичи может предложить этой удивительной ночью. В ясное глубокое море глаз, цепко скользящих по груди Кайзера и ниже, нырнуть и захлебнуться ледяной водой — истинное наслаждение. — А ты непрост, да? — усмехается Михаэль, но голос его звучит уже не так уверенно, когда Йоичи припадает к круто изогнутой под нежной кожей ключице и мелко прикусывает вдоль, ладонями поглаживая мускулистые бедра и тонкую ткань боксеров. Действия его пылкие, непоколебимые, Йоичи явно знает, чего он хочет от Кайзера и как, несмотря на очевидное отсутствие опыта. — Ты хоть знаешь, как это происходит? — дразнит Михаэль, раскинувшись на постели, сжав бока Йоичи своими коленями и притянув ближе, — Помочь? — Заткнись, — огрызается он, выпрямляется и избавляется от оставшейся одежды без лишних раздумий и колебаний, — Я сам разберусь. Такой упрямый, такой строптивый и непреклонный, что Кайзер практически чувствует клокочущее под сердцем раздражение, слабым отголоском гнева разливающееся по капиллярам. Непривычно находиться в чьей-то власти, пускай шаткой и неустойчивой, словно карточный домик на ветру, позволять тесно прижимать себя к кровати, вплетать пальцы в светлые волосы и поворачивать свою голову, чтобы обнажить аппетитно трепыхающуюся между волокнами мышц сонную артерию, избавлять себя от белья и парадоксально ласково гладить от основания вставшего члена вверх, едва касаясь слегка влажной головки. Йоичи действует слишком медленно, и это выдает в нем неумелость, он как будто сомневается, стоит ли ему превратить их с Кайзером спонтанные взаимодействия во что-то более физическое и первобытное. Михаэль решает за него. — Пошарь по карманам в моих джинсах, там должны быть презервативы, — отзывается Михаэль, выдыхая со свистом, когда губы Йоичи смазанно проходятся по твердеющему соску, прежде чем тот отстраняется. Йоичи слушается, а еще, ведомый указаниями Кайзера, находит в ящике стоящего у кровати комода полупустой тюбик с лубрикантом и возвращается, заменяя прохладу воздуха собой. Интонации Михаэля предательски ломаются и приобретают низкую хрипотцу, когда Йоичи осыпает жалящими поцелуями каждую из его грудных мышц, не упуская ни одного участка кожи, будоража рецепторы шершавым языком. — Ты точно действуешь по наитию? — недоверчиво спрашивает Кайзер, и конец фразы плавно скатывается в тихий стон, потому что Йоичи чмокает под реберным углом и поднимает пронзительный взгляд, проверяя реакцию и отмечая эмоции, отражающиеся на лице Михаэля. — Ага, — просто отвечает он, скользит пальцами по внутренней стороне бедра, экстремально близко к промежности и тугому кольцу мышц. Йоичи осторожно гладит его, периодически одергивая руку, привыкая к необычным тактильным ощущениям. Он не греет смазку в пальцах, и первое прикосновение между ягодиц, холодное и склизкое, заставляет Кайзера мелко вздрогнуть. Йоичи расценивает это по-своему; забавная смесь паники, неуверенности и настороженности пачкает радужку широко раскрытых глаз, и Михаэль с глубоким вздохом откидывается затылком обратно на подушку. — Не так? — хмурится Йоичи, проникая внутрь пальцами. — Нормально, — фыркает Кайзер и расслабляется, — Вперед, только сильно не затягивай. Йоичи отлично справляется для первого раза. Он ориентируется в ситуации, анализируя мимику и жесты лежащего под ним Михаэля, его взгляд постоянно устремлен на него, внимательный, с легким прищуром, череп вскрывающий и добирающийся до центров удовольствия, стимулирующий их не через нежное движение пальцев и короткие поцелуи в щеку, в ухо, в висок — через непрерывный зрительный контакт. Кайзер сбит с толку, он понятия не имеет, почему Йоичи так трепетно относится к буквально незнакомцу, но снисходительно позволяет собственному телу поддаться этим ласкающим ладоням, горячим влажным губам. Словно он давным-давно растерял все потенциальные возможности воспринимать неловкую, неуклюжую заботу, а теперь, с неизвестным-известным Йоичи приобрел, спрятав где-то между сердцем и грудиной. Бред какой-то. Шлепки бедер о ягодицы, сорванное дыхание Йоичи, глухой направляющий шепот Кайзера и уличный гул, просачивающийся через раскрытое окно разбавляют мертвую спальню, окрашивают ее в цвета Йоичи — потолок становится темно-синим, или это чужие растрепанные волосы хаотично мелькают перед глазами? До первого стона Кайзера остается один сладкий поцелуй с послевкусием страсти, до последнего — резкий, неожиданно сильный толчок Йоичи в обжигающее нутро и единственный засос, который он ставит под челюстью. Шевелиться не хочется вообще, Михаэль не предпринимает никаких попыток, чтобы убрать Йоичи с себя, только голову его к груди прижимает и обнимает за плечи, восстанавливая ритм дыхания, приводя в порядок энтропию обрывочных мыслей. — Нормально? — спрашивает Кайзер глупо, обводя лесенку позвонков на спине Йоичи. — Нормально. Их первый секс должен был быть не таким — слишком пронзительно и честно для случайных людей, слишком успокаивающе и искренне. Ни похоти колючей, ни пламени вожделения, ни слепого животного «хочу». Кайзер повелся на бесконечно тихий отголосок отчаянного «надо». Ему надо с Йоичи и он не может разобраться, почему. — Помоемся? — снова колышет послеоргазменное спокойствие Кайзер. Лень и слабость течет вдоль костей, но когда Йоичи кивает, он поднимается и идет, словно загипнотизированный, в ванную и набирает воду. Соль, которую он добавляет, пахнет для него единением с Йоичи. Михаэль действительно оглушен той дозой нежности, что предоставил для него Йоичи — внезапное осознание того, что он сочетает в себе экстремальную соблазнительность, яркую сексуальность и приторную мягкость, сотрясает сознание, порождая диссонанс. Йоичи заглядывает за ним следом, трогательно обнаженный, и наблюдает спокойно, как Михаэль со вздохом опускается в горячую воду. Он манит Йоичи пальцем, подмигивает, постепенно возвращая откровенное озорство, и Йоичи следует его зову, ступая по керамическому дну их персонального моря. Это настолько странно и абсурдно, что почти не верится — Йоичи садится и жмется спиной к его груди, перебирает покрасневшими от горячей воды коленями, сбивая пышную шапку пены. Его волосы слегка вьются, пропитанные влажным паром, Кайзер замечает короткие пряди у висков и на затылке и усмехается под нос. Запах кожи Йоичи исчезает в дурмане коричного аромата и приятной сырости ванной, зато появляется новый — тот, от которого забавно свербит в носу и щемит сердце, тот, от которого из перегруженной мыслями головы вылетает все и остаются лишь красивые плечи Йоичи. Они молчат, пока свежие голубые блики от воды чертят на молочно-белой плитке стен причудливые карты, несуществующие, неизвестные маршруты, по которым Йоичи следует прямо в сердце Михаэля без остановок. Жар бьет в лицо и цепляется за кожу, Кайзер расслабляется и расставляет ноги шире, предоставляя Йоичи больше свободного пространства. — Ты со всеми своими любовниками ванну принимаешь? — рушит чувственную атмосферу Йоичи, бездумно гоняя маленькое облачко пены между ладонями. — Станет легче, если скажу, что ты особенный? — шутит Михаэль, беспечно игнорируя внутреннее напряжение, засевшее в груди. Интуитивно понимает, что задевает опасную тему, и вздыхает, притягивая Йоичи ближе к себе. — Нет, — качает он головой и смеется, — не станет. Но голос его лишен веселья, лишен задора, вместо удовлетворения ответом Кайзера — непонятная гнетущая обреченность, словно Йоичи заранее смирился с чем-то ужасным и болезненным. Словно Йоичи уже ставит крест на том, что из их странной, основанной на взаимном влечении связи может получиться что-то цельное. Михаэль трусливо игнорирует эти маленькие трели-звоночки, утыкаясь в мокрую макушку Йоичи лицом. Он вполне справится самостоятельно — Кайзер не имеет отношения к душе Йоичи. Его интересует тело, безуспешно убеждает он себя.