Зеркало души

      Ожидание давалось Кавеху тяжело. Мужчина рядом сидел как на иголках, а растерянная мать не знала куда себя деть. Да что же такого произошло, что они так себя ведут? И почему он вообще должен помогать? Смотря какой вопрос… Возможно, там всё же не столь ужасающее и они вместе придумают, как его решить. Однако по лицу матери было заметно, что разговор этот ей неприятен и она всеми силами не желала его продолжать.       — В общем… Как бы так помягче выразиться, — начал было говорить отчим.       — Давай начистоту, не ходи вокруг да около, — потребовал Кавех.       Его терпение потихоньку начало давать сбой. Напрягала вся эта гнетущая атмосфера. Да и вообще… Он же пришёл специально, чтобы повидаться с ними, немного отдохнуть, а получается что? «Никогда не думал, что встреча с родственниками будет настолько тяжёлой», — думал Кавех, ожидая, когда отчим вновь заговорит. Долго ждать не пришлось. Мужчина тяжело выдохнул и сказал:       — По правде говоря, мы приехали в Сумеру не просто так. Мы скорее бежали из Фонтейна. Думали, возможно тут сможем переждать и от нас отцепятся.       — От тебя отцепятся, дорогой, — встряла в разговор мама.       — Да… Но и вы же могли из-за меня пострадать, — парировал он.       — Стоп! От чего вы бежали? Что произошло? — спросил Кавех.       — По работе случилось кое-что. Я одну деталь взял себе, чтобы постараться модернизировать её. Без ведома стащил и… — он глубоко вздохнул, — испортил.       — И? — всё так же непонимающе добавил Кавех.       — Я преступник, понимаешь? Из-за меня аппарат сломался, поскольку та деталь, которую я взял… В общем, я не подумал и лишил Фонтейн одного из аккумуляторов. У нас и так с энергетикой беда, а я ещё и напортачил. Коллега сдал меня. Верховный суд не простит этого. Меня могут приговорить к смертной казни, — последние слова он прошептал.       Кавех обескураженно откинулся на спинку дивана. Он и подумать не мог о таком. То есть его семья сбежала от правосудия сюда? И как же он сможет помочь? А если люди из Фонтейна наведаются сюда, то отчима точно казнят уже даже за то, что сбежал… А что же станет с мамой и с маленькой Каримой? Столько вопросов сразу закружилось в голове, что стало дурно. Взглянув на каждого из них по очереди, Кавех спросил осипшим голосом:       — И как же вы хотите, чтобы я вам помог?       — Ну… У тебя же есть друзья в Академии. Например, взять того же Аль-Хайтама, — начала говорить мама.       — Нет! — резко оборвал её Кавех, повысив голос.       Женщина опешила. Она впервые видела сына таким решительным.       — Я не стану втягивать его в это, — уже чуть успокоившись сказал он.       — Ну… Может, кто-нибудь из твоих знакомых знает, где можно надёжно укрыться на какое-то время? Я не хочу оставаться одной… — сказала мать.       Её голос дрогнул, а на глазах появились слёзы. Кавех подошёл к ней ближе и немного приобнял.       — Мам… У меня складывается впечатление, что ты цепляешься за меня как за спасательный круг… Я понимаю, что у вас много проблем, но… При чём тут я? — спросил он, пытаясь звучать не слишком эгоистично.       Она сразу изменилась в лице. Теперь слёз больше не было. Осталась только непомерная тоска.       — Я же говорила, что лучше его не вмешивать в это дело. Мальчик вырос и теперь он взвешивает все «за» и «против». Это же и правда не его забота, — сказала она, обращаясь к мужу.       Мужчина лишь опустил голову. Он ничего не ответил. Воцарилась гнетущая атмосфера. Кавех тоже молчал. Ну правда же… Не его это проблемы. Кем он будет если проигнорирует этих людей? Будет ли чувство вины съедать его изнутри если уйдёт, а потом узнает, что отчима казнили? Да, к нему он не сильно привязан, но мама и сестра… Кавех поднял голову и взглянул на них. Они сидели в той же позе.       — Я посмотрю, что смогу сделать, — сказал он.       Они сразу же подняли на него взгляды полные надежды.       — Спасибо, — тихо произнесла мама.       — Я пока ничего не сделал. Наверное, я пойду, — сказал Кавех.       Они не стали его задерживать. В мыслях и правда звучал тот самый вопрос: «Зачем ты снова помогаешь?» Но правда потом звучало ещё одно: «Но это лучше, чем бездействие». Хм… Выбирать наименьшее из двух зол. Вот этого выбора в его жизни было полно.       Кавех вышел из временного дома родителей и потихоньку направился к себе. Он надеялся, что Хайтам не будет расспрашивать его о чём они там говорили. Хотя… Точно не будет. Вот чему он искренне завидовал в своём любимом человеке так это не вмешательство в чужие проблемы. Никогда Кавех ещё не видел, чтобы Хайтам решал чьи-то вопросы кроме своих. Вот это было действительно похвально… А он… Эх… Ладно, по крайней мере сегодня точно ничего решено не будет. Если когда-то подвернётся что-то, он подумает, а так не станет зацикливаться.       Добираться обратно было не так тяжело, поскольку уже был поздний вечер. Солнце уже село и было намного легче идти по не такому раскалённому песку. Единственное, что напрягло Кавеха — несколько странно одетых мужчин, которые шли в противоположную сторону от их с Аль-Хайтамом дома. Кто они такие? И одеты по-богатому… Неужели?!       Быстро подойдя к дому, Кавех буквально ввалился в гостиную, чем умудрился напугать Хайтама, который от неожиданности выронил из рук книгу. Заметив возбуждённый вид архитектора, он подошёл к нему и строго оглядел с ног до головы. Убедившись, что тот в порядке, смог слегка расслабиться.       — Хайтам… Я видел каких-то людей в странной одежде. Кто это был? Они заходили? — быстро спросил он.       — Да. Они представители месье Нёвиллета. Так они сказали, — сказал Хайтам, подняв с пола книгу.       — О нет… — тихо сказал Кавех.       — Кавех, я не хочу, чтобы ты впутался в неприятности. Скажи, какое отношение ты имеешь к Верховному судье Фонтейна? — серьёзно спросил Аль-Хайтам.       Всё. Бежать некуда, а врать смысла тоже не было. Аль-Хайтам далеко не глупый. Он спокойно распознает ложь. Тем более Кавех был не мастером обмана и его всегда раскусывали, поэтому смысла не было никакого. Стоп. А откуда Хайтам знает Верховного судью Фонтейна? Хотя… Это ж гений Академии.       — У меня состоялся не слишком приятный разговор с родителями. Они… В общем, они беженцы практически. Сбежали из-под суда. Отчима возможно ждала бы смертная казнь за поломку аккумулятора, — сказал Кавех, присаживаясь на диван.       Хайтам молчал. Вид у него был встревоженный. Он не понаслышке знал о суровом суде Фонтейна. Однажды один его товарищ из Академии отправился в эту страну. Потом оттуда поступило письмо, и он сам решил отправиться туда, поскольку написанное было странным. Говорилось о какой-то нелепой ситуации, из-за которой и впрямь могли спокойно казнить.       По приезду в Фонтейн, Хайтам стал свидетелем казни его товарища за пустяк. Тогда повлиять на суд он никак не мог, но и мириться, конечно, с таким вопиющем случаем не хотел. Он решил встретиться с Верховным судьёй Нёвиллетом и поговорить с ним с глазу на глаз, но тот оказался непоколебим. Такого узколобья он даже у себя не замечал. С тех пор с этим мужчиной Хайтам вообще никогда не хотел бы иметь дел. А тут снова выясняется, что теперь уже и Кавех связан с ним, хоть и косвенно, но всё же.       — Я разберусь. Извини, что невольно втянул тебя в это… Единственное, что меня беспокоит… Как они узнали, что я живу тут? — спросил он.       — Никак, — сказал Хайтам, скрестив руки на груди.       — Что? В смысле? — непонимающе переспросил Кавех.       — Просто у них есть, наверное, какой-то информатор… Они не шли именно за мной, но прознали, что ты мой друг, поэтому и спрашивали у меня о тебе. Я сказал, что мы с тобой давно уже не общаемся, — сказал Хайтам.       Кавех глубоко выдохнул. По крайней мере через Аль-Хайтама к нему не подступятся… «Эх, мама, отчим… Что же вы натворили приехав сюда? Вы же меня подставляете…» — грустно подумал архитектор.       — Мы справимся с этим. Верховный судья тот ещё мудак, но я думаю, что всё будет хорошо, — твёрдо сказал Хайтам.       Кавех впервые услышал, чтобы тот практически обозвал другого человека. Наверное, тот мужчина и правда был каким-то отбросом. Слова Хайтама согрели душу, и он прижался к его мощной груди, вдыхая родной слегка кофейный запах. Потом архитектор почувствовал нежное прикосновение губ к своей макушке.       — Да уж… Никогда бы не подумал, что родители так подставят и меня, и тебя, — горько усмехнувшись, сказал Кавех, обнимая Хайтама.       — Всё будет в порядке. Ты же хочешь им помочь? — спросил он.       Кавех поднял на него взгляд. В глазах Хайтама блестел озорной огонёк, не предвещавший ничего хорошего. Что он там задумал?       — Ну было бы неплохо. У тебя есть идеи? — спросил Кавех, отстранившись.       — Есть одно место. Оно принадлежит мне, но я почти там не бываю. Оно находится на самом краю Сумеру, ближе к Натлану, — сказал он.       Кавех удивился. Хайтам никогда не рассказывал ему об этом месте. Интересно, а для чего вообще оно ему нужно было и когда он успел приобрести его?       — Подожди. У тебя ещё один дом есть?! — чуть повысив голос спросил Кавех.       — Ну да. Только я им давно не пользовался. Там всё в пыли и в паутине, наверное. Если твоим родителям будут такие условия приемлемыми — милости прошу, — улыбнувшись, сказал он.       — Да… Многого же я о тебе не знаю, Хайтам… — как бы сам себе сказал Кавех, но так, чтобы его точно услышали, а потом добавил, — Я был бы тебе очень признателен.       — Да пока что я ничего не сделал. Ключ у меня есть, но надо сходить проверить, как там обстановка вообще. Может, завтра сразу же пойдём в столицу за твоей семьёй, а потом оттуда уже на место? Там можно организовать перевозку вещей, да и заодно сами поедем, чтобы не тащиться так далеко на своих двоих, — предложил Хайтам.       Кавех энергично кивнул. Добираться на тех же яках гораздо проще, чем идти самому. Во-первых, сам не устаёшь особо, а во-вторых, они потребуются для перевозки большого груза. Завтра же они отправятся обратно в город, чтобы оповестить его родителей о таком вот везении. Если бы не Аль-Хайтам, вряд ли бы сам Кавех придумал, где бы они могли поселиться на время. Кстати, о времени… А сколько они так собрались жить в бегах? Неужто ли всю свою жизнь? Может быть в Фонтейне как-то изменят законы… Раз за столько времени их никто не менял, то с какой-такой стати резко что-то изменится?       На улице была глубокая ночь. Кавех устало зевнул и рухнул на кровать. Сегодня был тяжёлый день. Слишком много событий на него навалилось. Мозг требовал отдыха. Не прошло и минуты, как он уснул, а на затворках сознания всплыла картина казни отчима и горького плача матери.