Завядшая роза.

— Ой-ой-ой. — закатил глаза Дима, и поглядев на свои немного кривые накрашенные ногти, усмехнулся, потом увидев, что Толя от скуки сам себя решил ногти в чёрным накрасить, звонка просмеялся. — Ты имидж решил сменить? — А, нет, я никогда ногти не красил, захотелось попробовать.. — Хочешь до конца тебе накрашу? — Ох, нет, Димчик, мне отец много всего скажет за эти ногти, выслушивать это, нет желания. — Толя заметно погрустнел, встав и подойдя к раковине, стал стирать ногти, пока те ещё не до конца засохли, но опешил, размазав просто весь лак по своей руке, в итоге она стала чёрной. — Это так не работает, пх. — сдерживая смех, Дима достал мецилярную воду и ватные диски, взяв руки Толи и стал оттирать их, когда же оттёр, стал аккуратно зацеловывать руки блондина, на что тот смутился, а когда дверь раздевалки с грохотом открылась, так тот совсем отскочил на пол метра. — Уже непристойностями заниматься тут начали? — хмыкнула девушка, она стояла на пороге туалета, не двигаясь с места. — Ты что тут делаешь, табличка, только для мальчиков, тебе вообще ничего не говорит, Юля? — брюнет нахмурился, подойдя ближе. Эта Юля, староста их класса, коротко подстриженная кучерявая брюнетка, она стала прожигать взглядом обоих. — Вообще-то, я за Толей, меня классуха попросила его найти. — А, точно, Лера Николаевна же просила подойди меня на этой перемене по поводу олимпиады! Блин! — Толя быстро накинул на себя рюкзак, и побежал со всех ног к учительнице. — М-да, все учителя Толю хотят. — закатила глаза Юля. — А ты разве нет? — хмыкнул Дима, и напялил на себя портфель, подойдя к однокласснице, но та, слегка покраснела, но не от смущения, а от злости. — Ни за что, чтобы в такого влюбиться, нужно ещё таких гениев поискать. А про тебя, в тебя только умственно отсталый и влюбиться, ты самолюбивый эгоист! — девушка развернулась и ушла. Парень стал её передразнивать, но потом сплюнул и пошёл искать Толю.

***

— Ирина Николаевна! Вы хотели меня видеть? Это по поводу олимпиады по английскому? Я её прошёл на все сто! — Толя, сияющий сел напротив учительницы, но та строго его оглянула. — Нет, я не по поводу олимпиады, Анатолий. — полная форма имени так и пробила током блондина. — ты, конечно, молодец, но ты не замечал, что стал меняться, причём очень сильно? — парень, непонимающе хлопая глазами уставился на женщину. — скатился ты, Толя! Часто пропадаешь, стал постоянно отвлекаться на уроках, начинаешь грубить, хамить учителям. Я, когда услышала от других учителей, жалобы на тебя, даже не поверила ушам, наш ли это Толя. Даже сейчас, забыл про встречу, опять пропадаешь, что или кто на тебя так повлиял? Дима? Я его быстро от тебя отструню! — Толя, склонив голову в бок, стал теряться, руки задрожали, а глаза быстро забегали по лицу учительницы. — будет так продолжаться, твоему отцу придётся долож. — Нет! — вскрикнул Толя, встав с места, и сложил руки в умоляющем жесте. — Что угодно делайте со мной, только не отец, прошу вас! — глаза Толи сверкнули, а учительница тяжело вздохнула. — Ещё три жалобы, и придётся, Толя. Теряю я тебя, Толя! Где же мой Толя? Что с тобой стало? — блондин молча кивнул и вышел из кабинета, за ним и учительница, их обоих встретил Дима, беспокойно оглядывая своего парня, а потом наткнувшись на холодный взгляд учительницы, отошёл. — он мешает тебе, Толя? — Нет, Дима тут не причём, я во всём виноват.. — пусто ответил блондин, и взяв за руку брюнета, отвёл его в сторону, потом оба парня плюхнулись на диванчики, и пока никого не было, Дима аккуратно обхватил голову Толи, и притянул к себе, их носы встретились, а второй упал другому на плечо, и даже не дожидаясь вопроса, ответил. — мне никогда не делали замечания, а оказывается, всё время, начиная с конца восьмого класса, учителя стали замечать изменения в моём поведении, и нашей классной сыпятся жалобы на меня, и ещё чуть-чуть, если я снова не стану «нормально», себя вести, она вызовет в школу моего отца. — тут Дима встрепянулся и охнул. — Охренеть, отца, это будет тебе. — Крышка будет мне.. — стиснув зубы, низким голосом прошептал Толя, который тянулся, чтобы поцеловать в щёку Диму, но от звонка оба испугались, и словно солдаты по команде подскочили и пошли на урок.

***

— Я дома. — хлопнув дверью, что говорило о его приходе, Дима разулся и прошёл в квартиру, за обеденном столом, сидела Маша, уже евшая борщ. — Сынок, как в школа, дела? — она уставилась на него, а Дима, налив себе супа, уселся его есть. — Всё хорошо, только Емельянова, опять прикопалась, стала домогаться. — буркнул тот. — Ну, влюбилась может. — невинно пожав плечами, сказала Маша. — Да чтобы я, и она, бред! — потом передразнил её слова — “ — Ни за что, чтобы в такого влюбиться, нужно ещё таких гениев поискать. А про тебя, в тебя только умственно отсталый и влюбиться, ты самолюбивый эгоист!» Маша впервые за это время посмеялась, и протянула. — Да-а, девочка с характером. — потом тоскливо вздохнула. — чем-то меня напоминает. Я один раз в лагере такое Коневу высказала. — Конев, это который по твоим словам — раздолбай и разгильдяй? Или где я это слышал. — Ну раз, раздолбай и разгильдяй, то точно от меня! — хихикнула она и продолжила есть, а тот, кивнув в знак благодарности за обед, помыл посуду и пошёл к себе в комнату. Потом поделав уроки, он потупил, и резко открыв ICQ стал набирать Толе сообщение. «Тольк, отошёл уже?» — и грустный смайлик. «Отошёл, отец в командировку уехал на неделю, тишина и спокойствие, кажется, я в раю». «Для рая тебе не хватает только меня, и какао». «О, Димчик, угадал! Но олимпиада по истории, меня пугает, она скоро будет, и у кого результаты будут хорошие, и в принципе оценки по истории отличные, могут отправить в лагерь, для, мол, одарённых. Вот сижу, думаю, как бы завалить олимпиаду, но, чтобы меня потом не убили». «Один баз недотяни, по идее, не так сильно тебя и убьют, плюс, не поедешь ты в этот круг ада». Ответа не последовало, только смайлик, который посылает поцелуй, а Дима чёрное сердце. Полночь. В наушниках звучала музыка «Portishead», она тихая, спокойная, и благодаря ей, брюнет стал проваливаться в Царство Морфея, но, не тут то было, звонкий голос его матери, его вывел из транса, и из-за скуки, тот подошёл к двери, спальни Маши, и стал слушать, опять, за что его сердце стыдливо кольнуло. — Я нашла ему врача! — Дима простонал, он только забыл, о этом психотерапевте, который ему нафиг не сдался, а ведь его поведут к нему. — Но я заплатила за срочность… — тут уже стало стыдно, она ещё и доплатила, зачем, неужели эти порезы настолько сильно всё испортили, но потом парень вспомнил про их поцелуй с Толей, и хлопнул себя по лбу. — Но он гарантировал, что вылечит! — тут уже гнев охватил парнем, вылечит от чего, от Толи, от порезов, от дипресии, он не понимал, всё закрутилось в его голове, и Дима перестал слушать, им так овладели эмоции, страх, злость и непонимание ситуации, казалось, будто она уже за него всю жизнь спланировала, внуков, жену ей подавай, конечно, она много раз учитывала его мнения, насчёт одежды и таких не стоящих вещей для него, он не хотел ничего материального, он раньше мечтал о моральной помощи от матери, но первое время, она была поглащена его отцом, потом его смертью, потом у неё в голову залезла гиперопека, которая совсем не кстати, и распахнув двери Машиной спальни, от выкрикнул. — Мама! Хватит!