О возмещении ущерба

      Дрожащими руками Вэй Усянь поднимает веймао и осторожно кладёт его на стол между ними. Подняв глаза, он встречается взглядом с Лань Чжанем, но не видит в его глазах удивления.       - Значит, ты знал, - говорит он почти обвиняюще.       Лань Чжань кивает.       У Вэй Ина так много вопросов. Как ты узнал, что это я? Если ты знал, то почему притворялся, что не знаешь? Почему ты не сказал мне? Я действительно тебе небезразличен? Ты говорил это серьёзно? Если да, то почему ты все эти годы противостоял мне на каждом шагу? Почему ты игнорировал меня и говорил, чтобы я убирался прочь, и преследовал меня по поводу моего пути совершенствования, если я был тебе небезразличен? Разве я не был тебе безразличен уже тогда? Когда ты начал заботиться обо мне, если это было так?       Но Вэй Ин спрашивает только самое важное.       - А-Юань. Он нашёл тебя? Он в безопасности?       Лань Чжань вновь кивает.       - Нашёл. Он прибыл в Облачные Глубины почти год назад и попросил меня о встрече. Он рассказал мне столько из своей истории, сколько смог.       Вэй Усянь вздыхает от облегчения.       - И он в безопасности? - снова спрашивает он.       - В безопасности, - отвечает Лань Чжань. - Мы предоставили ему убежище в Облачных Глубинах на столько, на сколько он пожелает. Сюнчжан и дядя пытались найти способ снять проклятие, которое мешает ему говорить на определённые темы...       - Они знают? Они… - Вэй Усянь задумывается, как лучше сформулировать свой вопрос. - Они знают его имя и позволили ему остаться?       - Сюнчжан знает. Дядя подозревает. Облачные Глубины не отвергают нуждающихся.       - А все остальные? Это может быть не так плохо, как… его имя при рождении, но Вэй вряд ли самая безопасная фамилия в мире совершенствования в наши дни.       - Он просто представляется им только вежливым именем. Это неортодоксально, но это работает, - объясняет Лань Чжань, а потом его лицо становится слегка виноватым. - Те, кто принадлежит Ордену, возможно, предположили, что он тоже Лань, но я этого не подтверждал… У меня нет намерения неуважительно относиться к твоему месту в его жизни.       Вэй Усянь, который годами старался не проявлять неуважения к месту биологических родителей А-Юаня в его жизни, полностью понимает это. Он помнит, как сильно его задевало, когда госпожа Юй утверждала, что он сын дяди Цзяна, и он никогда не хотел заменять биологических родителей А-Юаня. Совсем не помогало то, что А-Юань не помнил своих биологических родителей, а только горстку других Вэней - его тёть и дядь, бабушку Вэнь, Вэнь Цин и Вэнь Нина. Вэнь Нина, с которым он, возможно, когда-нибудь встретится, если всё пойдет хорошо. Это был конфликт, который Вэй Ин испытывал каждый раз, когда А-Юань называл его своим отцом, поэтому он глубоко понимает беспокойство Лань Чжаня.       Честно говоря, Вэй Усянь не может заставить себя даже думать об этом. Знание того, что А-Юань в безопасности, вызывает у него желание рухнуть в обморок от облегчения. Он не делает этого, но он делает что-то столь же смущающее: протягивает руку и обнимает Лань Чжаня.       - Спасибо, - шепчет Вэй Ин и благодарность льётся из него волнами. - Ты спас его, большое тебе спасибо. Спасибо. Спасибо. Спасибо!       С опозданием он понимает, что обнимает Лань Чжаня, а Лань Чжань не любит ни к кому прикасаться, но прежде чем Вэй Ин успевает отстраниться и извиниться, он чувствует, как чья-то неуверенная рука обвивает его плечи. Когда Лань Чжань говорит, он чувствует, как его грудь вибрирует от слов.       - Нет нужды в благодарностях, - мягко произносит он. Его прикосновение тёплое и заземляющее, и по необъяснимой причине Вэй Усянь чувствует себя в безопасности, чего он не чувствовал уже долгое-долгое время.       В конце концов, он отстраняется, нервно смеясь.       - Ах, Лань Чжань, прости, я знаю, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются, - бормочет он, выпрямляясь и рассеянно заправляя прядь волос за ухо, просто чтобы хоть чем-нибудь занять руки.       - В извинениях тоже нет нужды, - отвечает Лань Чжань. - Я не против, если это Вэй Ин.       При звуке своего имени Вэй Усянь судорожно втягивает воздух. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то называл его так, да ещё и с таким уважением. Он не может не наслаждаться этим. Он также ничего не мог с собой поделать, когда почувствовал руку Лань Чжаня вокруг себя, ему хотелось растаять от этого прикосновения, но он знал, что не может позволить себе расслабиться. Лань Чжань едва терпел его, когда они в последний раз встречались, даже если он и вёл себя почти дружелюбно, когда они столкнулись в Илине. Он помнит, что Лань Ванцзи не одобрял его и его выбор. Он не должен так испытывать судьбу.       - Это не проклятие, - вместо этого объясняет он, меняя тему. - Причина, по которой А-Юань не мог сказать тебе, что хотел, это не проклятие.       - Ты знаешь что это?       Вэй Усянь горько вздыхает:       - На него наложили печать, чтобы он никому не мог рассказать, что с нами происходит. Я полагаю, вы, должно быть, расспрашивали его об этом? Кто послал его, как он ушёл, откуда пришёл?       Лань Чжань торжественно кивает:       - Я хотел найти Вэй Ина, и он хотел рассказать мне, но не мог, как ни старался. Он пытался говорить с нами, писать, даже жестикулировать и указывать на карту. Ничего из этого не сработало. Его имя подсказывало нам, что ты жив, но мы понятия не имели, где ты. Я только знал, что ты в опасности, потому что ты отослал своего сына подальше от людей, которые тебя удерживали.       - Ты искал меня? - Глупый рот Вэй Усяня выпалил это прежде, чем он смог сдержаться. Он тут же напрягается, желая отказаться от вопроса.       - Да, - отвечает Лань Чжань прежде, чем Вэй Ин успевает что-то сказать. Лань Чжань выглядит почти… разочарованным? Уязвлённым? Усянь не может точно сказать, но это несчастное выражение лица… - Я полагал, что тебя забрал Орден Цзинь. Я… пытался выяснить, где они держат тебя.       Вэй Усянь закрывает глаза. «Даже если бы кто-нибудь подумал, что ты жив, думаешь, они бы скучали по тебе? - сказал ему однажды Цзян Ваньинь. - Они, наверное, поблагодарят меня за то, что я избавил их от тебя! Видишь ли, люди думают, что ты уже мёртв, но никто не сжигает для тебя бумажные деньги. Они бы отпраздновали день твоей смерти, если б могли! Если бы кто-нибудь знал, что ты жив, они были бы просто рады, что тебя нет у них на виду!» Но вот Лань Чжань признался, что начал искать его, даже если, в конце концов, искал не в том месте.       - Разумное предположение, - слабым голосом вымолвил Усянь.       В этом есть смысл. Цзини громко заявляли о своём желании получить Тигриную Печать Преисподней, у них были причины хотеть, чтобы Вэй Усянь находился под их контролем. Цзини были частью основных сил осады вместе с Цзянами. Из этого логически следовало, что, если бы Вэй Усянь никогда не умирал, он мог бы быть их пленником.       - Вэй Ин, я… - Лань Чжань осекается. Лань Чжань, который всегда говорил чётко и лаконично, никогда не произносил лишнего слова, колебался.       - Лань Чжань? - подсказывает Вэй Усянь.       Ванцзи просто качает головой:       - Я оставлю тебя отдохнуть. Я просто хотел заверить тебя, что твой сын в безопасности и что я не собираюсь заключать тебя в тюрьму.       Он быстро встаёт, не оставляя Вэй Усяню иного выбора, кроме как сделать то же самое. Несмотря на всю его вежливость в прежние часы этой ночи, он резко уходит, но оставляет дверь за собой открытой.       Когда Вэй Усянь закрывает её, душу переполняют противоречивые чувства - тревога, облегчение, усталость, благодарность и непрошеная толика привязанности к своему ночному посетителю.       * * *       На следующий день, прежде чем они отправляются в путь, Лань Цзинъи подходит к Мо Сюаньюю и Вэй Усяню и выражает свои соболезнования в связи с тем, что семья Мо, по-видимому, была убита, предположительно кем-то, кого они искали в том районе. Мо Сюаньюй и Вэй Усянь смотрят друг на друга, прежде чем неловко принять слова Лань Цзинъи. Ни один из них не был особенно расстроен таким поворотом событий - Вэй Усянь никогда даже не видел семью Мо, а Мо Сюаньюй подвергался жестокому обращению с их стороны. Лань Цзинъи, похоже, также обеспокоен их довольно нерешительным принятием его слов, по-видимому, он привык к более эмоциональным реакциям, когда членам семьи сообщают плохие новости.       Вэй Усянь некоторое время задавался вопросом, не вызовет ли у учеников Лань подозрения присутствие старшей сестры Мо Сюаньюя, когда семья Мо точно ничего о ней не говорила. Но вскоре он понял, что семейка Мо всегда умалчивала о своём племяннике, считая его безумие и нетрадиционные сексуальные предпочтения постыдными, поэтому постаралась скрыть его существование от учеников Лань. И, вероятно, те предположили, что «сестра» Мо Сюаньюя была ещё одним членом семьи, о котором родственнички забыли упомянуть.       Их путешествие начинается сразу после этого довольно неловкого инцидента с Цзинъи, и менее чем через полчаса Вэй Усянь подходит к Лань Чжаню, чтобы поговорить с ним. Бедные, сбитые с толку ученики бросают на них озадаченные взгляды, но Лань Чжань просто поворачивается, чтобы посмотреть на Вэй Усяня, ничего им не объясняя.       - Итак, я не успел спросить тебя прошлой ночью, - начинает Вэй Ин, не упоминая о том, что его друг сбежал, прежде чем он успел задать вопрос. - Как ты вообще объяснил присутствие А-Юаня? Полагаю, ты сказал Цзэу-цзюню и учителю Ланю правду, но что с остальными членами Ордена?       - Я не предлагал никаких объяснений, - отвечает Лань Чжань. - Я просто объявил, что он находится под моей защитой.       Вэй Усянь смеётся. Прошло много времени с тех пор, как он искренне смеялся. Это почти пугает его.       - Ах, Ханьгуан-цзюнь так высоко ценится! Ему даже не надо объяснять, откуда он вдруг раздобыл подростка!       Лань Чжань просто бросает на него взгляд, хотя и не может разглядеть радостную улыбку под веймао Усяня.       - Не волнуйся, Ханьгуан-цзюнь, если нам когда-нибудь понадобится объяснить его присутствие, ты всегда можешь сказать людям, что он сын, которого я родила тебе! Как мы были трагически разделены обстоятельствами до того, как ты узнал, что я беременна, но теперь я обнаружила, что ты не умер, как я боялась, поэтому я послала его к тебе, чтобы у него была лучшая жизнь. Это достаточно драматично?       Лань Чжань судорожно втягивает воздух, но, кажется, не знает, как сделать ему выговор, не окликнув по имени. В конце концов, он вряд ли может называть его «Вэй Ин» здесь, публично, на виду у своих учеников. Мо Сюаньюй, которого втянули в тихую беседу с кротким на вид учеником Лань, - единственный человек, который знает его настоящую личность.       - Ты можешь звать меня А-Ин, - ухмыляется Вэй Усянь. - В этом имени тоже есть Ин!       Лань Чжань этого не делает, просто смотрит на него с почти болезненным выражением лица.       - О, ты стесняешься? - дразнит демонический заклинатель. - Тебе станет легче, если я тоже буду звать тебя А-Чжань?       Лань Ванцзи слегка выдыхает от ласки в его голосе.       - Запомни свои слова, - произносил он, прежде чем решительно посмотреть вперёд.       Вэй Усянь дуется, но Лань Чжань не может видеть этого под вуалью.       - Хорошо, тогда я просто вернусь к прогулке с младшими, - бурчит Усянь, не ожидая словесного ответа.       - Мн, - соглашается Лань Чжань. - Будь осторожна, А-Ин.       Вэй Усянь винит солнце во внезапном жаре, пронзающем его насквозь, и собственное незнание женских одежд в том, что он чуть не спотыкается.       * * *       Когда они достигают Облачных Глубин, никто не выходит их поприветствовать. Напротив, у ворот Лань Чжань приказывает своим ученикам явиться к его брату и велит Лань Цзинъи устроить Мо Сюаньюя в гостевых покоях. Сам он берёт на себя смелость сопровождать Вэй Усяня прямо в ту часть, где расположены гостевые комнаты, поначалу следуя за Лань Цзинъи и Мо Сюаньюем, но потом он проходит мимо них дальше по дорожке, и стучит в одну из дверей.       - Сычжуй предпочитает проводить первые несколько часов дня за чтением в уединении, - объясняет Усяню Лань Чжань. - Обычно он присоединяется к другим ученикам Лань ближе к обеду для упражнений с мечом.       - И это разрешено? - недоверчиво спрашивает Вэй Усянь. Он всегда думал, что правила Ордена Гусу Лань жёсткие и бескомпромиссные, как и сами Лани, но, возможно, это было ошибочное предположение.       - Орден Гусу Лань придаёт большое значение обучению, - просто отвечает Лань Чжань. - Все учатся по-разному. Наш долг - приспособиться.       - О-о-о, - тянет Вэй Усянь. Это всё, что он успевает сказать, прежде чем дверь осторожно распахивается.       - Ханьгуан-цзюнь? - раздаётся вопросительный голос, и Вэй Усянь чуть не падает от облегчения. - Всё в порядке?       - Конечно, - заверяет его Лань Чжань, тихо и успокаивающе, и Вэй Усянь видит, как А-Юань расслабляется при этом тоне. - Мы можем войти?       - Мы? Кто...? - И только тогда А-Юань замечает Вэй Усяня. Его глаза расширяются, а дыхание вырывается прерывистым хрипом. - Ты нашёл его? - спрашивает он, затаив дыхание.       - Мм, но было бы лучше, если бы мы обсудили это в помещении.       - Конечно, конечно, - Юноша отступает в комнату, позволяя гостям войти, и Лань Чжань плотно закрывает за собой дверь.       Как только щёлкает замок, Ванцзи кивает Усяню, и тот стягивает веймао. А-Юань тут же бросается к нему и крепко обнимает, в то время как собственные руки Вэй Ина тянутся к сыну, чтобы привлечь его как можно ближе. А-Юань плачет, и Вэй Усянь думает, что он, возможно, тоже плачет, поскольку его переполняет безудержное облегчение от их воссоединения. Он никогда не думал, что сможет держать А-Юаня в безопасности в своих объятиях, и ни одному из них не нужно будет беспокоиться об угрозе. Пальцы А-Юаня неистово стискивают его мантии, его рыдания становятся громче, а Вэй Усянь нежно гладит его по спине, непрерывно повторяя утешительную бессмысленную речь.       Наконец, они отстраняются друг от друга достаточно надолго, чтобы А-Юань смог увидеть лицо Вэй Усяня, но только для того, чтобы снова разрыдаться.       - Ай-я, А-Юань, почему ты так много плачешь? - дразнит сына Вэй Ин, его щеки влажные, а голос слегка хрипит. - Неужели на меня и в правду так плохо смотреть?       Это лишь вызывает у А-Юаня новый приступ слёз и серию искаженных извинений. Он отстраняется, пытается вытереть мокрое лицо, но в итоге закрывает его руками и рыдает сильнее.       - Ай-я, не плачь. Ханьгуан-цзюнь, должно быть, думает, что я такой ужасный отец, если ты начинаешь плакать, как только увидишь меня. Иди сюда, А-Юань, - зовёт он, распахивая объятия, приглашение, которое А-Юань немедленно принимает. - Мы в безопасности, хорошо? Мы в безопасности, - шепчет он на ухо своему плачущему сыну. - Никто не причинит нам вреда, обещаю. Теперь мы в безопасности.       - Не заставляй меня снова оставлять тебя вот так, - сквозь рыдания шепчет А-Юань. - Я так боялся за тебя, папа, я думал, ты умрёшь! Не делай так больше!       - Тс-с, обещаю, обещаю, хорошо. Я здесь, всё в порядке, я здесь, здесь.       - Я хотел им сказать, - продолжает юноша, икая. - Я так старался, но ничего не получалось! Я ничем не мог тебе помочь! Я столько раз пробовал! Я пытался!       - Я знаю, знаю, - успокаивающе бормочет Усянь. - Я знаю, что ты пытался, знаю. Ты такой хороший мальчик, А-Юань, я так горжусь тобой. Ты был таким храбрым, я очень горжусь тобой.       - Но я оставил тебя! – кричит он в отчаянии. Его А-Юань, который никогда не плакал так громко, который всегда был тихим и застенчивым, кричит. - Я просто оставил тебя там! И я не мог даже помочь тебе! Я просто…       - Я заставил тебя уйти, - напомнил ему Вэй Усянь. - А-Юань, моя обязанность - защищать тебя, а не наоборот. Я заставил тебя уйти, так что не вини себя за это, хорошо? Я знал, что ты никому не сможешь рассказать, но сейчас я здесь. Я здесь, и со мной всё в порядке, и всё в порядке.       При этих словах А-Юань чуть-чуть расслабляется в его объятиях, позволяя Вэй Усяню нежно укачивать его, как он делал это, когда А-Юань болел и капризничал в детстве.       - Я здесь, всё будет хорошо.       И, утешая сына, он позволяет себе думать: «Мы вместе и свободны, всё будет хорошо».       * * *       Когда А-Юань должен уйти, чтобы присоединиться к остальным ученикам Лань - любое изменение в распорядке его дня может показаться подозрительным - Вэй Усянь тяжело садится. Лань Чжань устраивается напротив него, внимательно изучая его лицо.       - Ты тренировал А-Юаня с остальными учениками?       Ванцзи кивает:       - Он чрезвычайно опытен. Ему потребовалось лишь некоторое время, чтобы привыкнуть к весу меча, но во всём остальном он удивительно квалифицирован. - Он с одобрением смотрит на Вэй Ина. - Он воспитан исключительно хорошо.       Усянь лишь горько смеётся.       - В том, как его воспитывали, Лань Чжань, не было ничего исключительного, - возражает он. - Я был слишком отчаянно заинтересован в том, чтобы сохранить ему жизнь, чтобы сделать что-то действительно исключительное.       - И ты воспитал молодого человека, дотошного и образованного, спокойного и уравновешенного, который смотрит на вещи с уникальной точки зрения, точно так же как и ты в его возрасте. А то, что ты сделал это в далеко не идеальных условиях, во враждебной среде, делает это ещё более впечатляющим.       Вэй Усянь не мог не покраснеть от нежданной похвалы.       - Я… ты… я думаю, что это больше, чем я когда-либо слышал от тебя, Лань Чжань, - вместо этого говорит он.       - Почитайте хороших людей. Будьте благодарны, когда вас хвалят, - цитирует он, оставляя Вэй Усяня в недоумении от того, что его называют хорошим человеком. Или Лань Ванцзи так описывает А-Юаня? Это имело бы больше смысла. Хотя второе правило определенно было направлено против него. Но действительно ли он заслуживает похвалы?       - Предполагается, что в этом месяце он отправится на свою первую ночную охоту с остальными младшими учениками, - прерывает его размышления Лань Ванцзи.       - Он? - Вэй Усянь сияет. - Действительно?       - Мм, - кивает Лань Чжань. - Он провёл прошлый год, оттачивая свои практические навыки, и это будет лёгкая ночная охота. Цзинъи отправится с ними, и несколько старших учеников будут готовы вмешаться, если что-то пойдёт не так, включая меня, в крайнем случае.       - Я думал, что ему может угрожать опасность быть узнанным, - волнуется Усянь. Это было мучительное беспокойство о том, что он каким-то образом променял одну тюрьму на другую в случае А-Юаня, что его могут заставить не покидать Облачные Глубины, пусть даже только из-за добрых намерений.       Лань Чжань качает головой:       - Он менее узнаваем, если одет как ученик Лань и находится в группе других наших учеников. И он, и Цзинъи были проинструктированы, что делать, если возникнут какие-либо проблемы. Охота ведётся в регионе, куда другие Ордены не отважатся зайти. Он находится на территории Гусу Лань. Нет никакой опасности быть узнанным.       Вэй Усянь снова вздыхает от облегчения:       - Ты действительно всё продумал, не так ли, Лань Чжань?       Ванцзи смотрит на него с неподдельной искренностью:       - Я никогда не позволю причинить вред сыну Вэй Ина.       Если это правда, то меньшее, что может сделать Усянь, - это дать ему необходимую информацию, чтобы он точно знал, от кого держать А-Юаня в безопасности. Но есть ещё один вопрос, который он должен задать в первую очередь.       - Лань Чжань, - мягко спрашивает демонический заклинатель, пристально глядя на дальнюю стену, а не куда-то поблизости от Ванцзи. - Ты участвовал в осаде?       Он слышит резкий вздох, который заставляет его немедленно повернуться лицом к Лань Чжаню… К Лань Чжаню, который всегда был стойким и сдержанным, и которому проявлять сильные эмоции было несвойственно, по крайней мере, так было тринадцать лет назад. Единственный раз, как Вэй Ин помнит, он видел такие чистые, неприкрытые эмоции у Лань Чжаня - в пещере Черепахи-Губительницы, когда он мучился из-за повреждённой ноги и беспокоился о своём брате.       - Я не участвовал, - произносит Ванцзи резко, почти отчаянно. - Конечно, Вэй Ин, ты должен знать, я бы не стал участвовать в нападении на невинных, на… - Он осекается, и Вэй Усянь закрывает глаза:       - Я подумал, что, может быть, я был настолько неприятен, чтобы это не имело бы значения.       Вэй Ин не знает, почему говорит это, почему выплёскивает такие тщательно скрываемые чувства перед Лань Ванцзи, но он ничего не может с этим поделать. Он так устал от всего, и он не смог удержаться от того, чтобы не сказать это.       - Вэй Ин, - произносит Лань Чжань, и демоническому заклинателю кажется, что его голос звучит почти болезненно. - Я бы никогда, я никогда…       - Ах, всё в порядке, Лань Чжань, - смеётся Усянь, натянуто небрежно, демонстративно не поднимая взгляд на друга. Он бы не смог продолжать этот разговор, если б посмотрел ему в глаза. - Я просто хотел узнать, есть ли у тебя идеи, как я мог попасть из Курганов в свою тюрьму.       - Ты… не помнишь?       - Нет. - Вэй Ин пожимает плечами. - С другой стороны, я многого не помню из того времени, знаешь ли, - добавляет он, рассеянно теребя край рукава. - Не помню, как вернулся с тропы Цюнци после засады; не помню, что произошло после того, как использовал Тигриную Печать Преисподней в Безночном Городе, или как вернулся тогда; я даже не помню утро осады. Полагаю, это ещё один случай моей плохой памяти.       Ванцзи долго не отвечает, поэтому Вэй Ин всё-таки поднимает глаза. Выражение лица Лань Чжаня выглядит непроницаемым, но его губы слегка приоткрыты, и Вэй Усянь готов поспорить на что угодно, что это от удивления, но он не может понять, почему то, что у него плохая память, стало вдруг поводом для удивления.       - Лань Чжань… эти последние тринадцать лет… - начинает Вэй Ин, намереваясь рассказать ему о Цзян Ваньине. Кому лучше рассказать, как не человеку, который защитил его от бывшего похитителя, зная, кто такой Вэй Усянь, но не зная, что произошло за последние тринадцать лет. – Я…       Его прерывают испуганные крики и несколько отчаянных воплей: «Ханьгуан-цзюнь», которые заставляют Лань Чжаня вскочить на ноги. Вэй Усянь едва успевает расстроиться из-за того, что его прервали, а это значит, что ему нужно найти ещё один удобный момент, чтобы поговорить об этом с Лань Чжанем, а прямо сейчас он немедленно следует за другом, остановившись только для того, чтобы надеть шляпу. Они вдвоём быстрым шагом пробираются сквозь Облачные Глубины, прежде чем достигают Минши, где несколько учеников сражаются с отрубленной рукой. Отрубленной рукой, которая не отвечает на мелодии Ордена Лань, что они играют. Лань Цижэнь лежит на полу без сознания.       Вэй Усянь предполагает, что кому-то это может показаться странным зрелищем, но он видел вещи и пострашнее. Естественно, когда Лань Чжань начинает играть на своём гуцине, демонический заклинатель вытаскивает флейту и играет с ним дуэтом. Его флейта по-прежнему пронзительная и фальшивая даже до того, как он намеренно неправильно выводит мелодию, чтобы скрыть свою личность - ему действительно нужно исправить это в ближайшее время, чистота звучания не влияет на эффективность мелодии, но довольно раздражает слух. Их мелодии переплетаются в воздухе, и рука, наконец, рывком останавливается, больше ни на кого не нападая, а указывая.       Когда они заканчивают усмирение, двери Минши распахиваются, и большая группа учеников - некоторые из них выбежали искать Лань Чжаня, а других Вэй Усянь заметил снаружи по пути в Минши - врываются внутрь, взывая к Ханьгуан-цзюню. И Лань Цзинъи, и А-Юань входят в число вновь прибывших.       - Что именно здесь произошло? - спрашивает Вэй Усянь учеников, пока Лань Чжань идёт проверить своего дядю, который всё ещё лежит без сознания и истекает кровью.       Отвечает ему один из младших Ланей.       - Это рука, которую мы нашли в поместье Мо. Мы проводили ритуал призыва, - говорит он, прежде чем сообразить, кто такой Вэй Усянь, и, вероятно, собирается извиниться, но демонический заклинатель быстро отмахивается от него.       - Флаг притяжения духа в поместье Мо не мог привлечь руку, - вступает в разговор Лань Цзинъи. - Дух слишком силён! Он перерезал бы там всех ещё до того, как мы прибыли. - Затем он бросает слегка виноватый взгляд на Вэй Усяня, в чём нет необходимости, учитывая, что если бы Мо Сюаньюю удалось призвать его с помощью ритуала жертвоприношения, ему пришлось бы убить их всех самому - хотя, конечно, он не может раскрыть этого.       - Значит, кто-то, должно быть, подложил руку, зная, что Орден Лань отправит заклинателей для решения проблемы, - говорит А-Юань, заканчивая мысль Лань Цзинъи. Его глаза всё ещё слегка красные, но он, кажется, немного повеселел, и всего один взгляд показывает Вэй Усяню, какую привязанность испытывают к его сыну другие ученики Лань, особенно Лань Цзинъи.       Предположение, которое А-Юань сделал, кажется вероятным, учитывая детали, которые изложил Лань Цзинъи, и это также заставляет Вэй Усяня думать о том, что появление руки имеет какое-то отношение к Мо Сюаньюю. Он был единственным заклинателем в деревне Мо, и, возможно, тот, кто подбросил руку, пытался организовать конфронтацию между Мо Сюаньюем и Орденом Лань? Если бы Сюаньюй был там, когда рука убивала людей, кто-нибудь обязательно заподозрил бы его, известного демонического заклинателя и сумасшедшего, в причастности к инциденту?       - Хорошая дедукция, - рассеянно произносит Вэй Усянь, размышляя над этим. - Теперь всё, что осталось сделать, это выяснить, чья это рука. Только тогда мы сможем решать любые другие вопросы.       - Но призыв не сработал! Как мы должны установить человека, которому принадлежала рука? – с недоумением спрашивает Лань Цзинъи.       - Путь указан, не так ли? – с усмешкой отвечает Вэй Усянь, едва не расхохотавшись при виде восхитительно растерянных выражений на лицах учеников Лань.       - Что указывает на это? - бормочет Лань Цзинъи, явно сбитый с толку, и Вэй Усянь просто тычет пальцем в парящую руку.       Используя ножны своего меча, ланьский ученик осторожно толкает парящую руку, чтобы та указывала в другом направлении, но как только он убирает меч, рука возвращается в изначальное положение. Ученик снова толкает её, на этот раз в другую сторону, но всё повторяется: рука разворачивается и палец указывает в исходном направлении.       - Ты права, дева Мо, - говорит один из учеников с лёгким благоговением в голосе. - Она указывает в одно и то же место.       - Северо-запад, - уточняет Лань Чжань, поднимая взгляд от лица своего дяди.       - Но на что она может указывать? – нетерпеливо спрашивает Лань Цзинъи.       - Либо на остальные части тела, либо на убийцу, естественно, - отвечает Вэй Ин. - В любом случае, следование этому пути приведёт нас к ответам.       - Мм, - соглашается Лань Чжань, подходя к тому месту, где стоит Вэй Усянь. Он поворачивается, чтобы посмотреть на учеников Лань и А-Юаня. – Позаботьтесь о дяде, - командует он.       - Да, Ханьгуан-цзюнь, - чеканит один из учеников и с любопытством интересуется: - Ты собираешься спускаться с горы?       Ванцзи кивает.       - О, хорошо, я тоже иду с тобой, - тут же заявляет Усянь. Когда он видит несколько недоверчивых взглядов учеников Лань, он просто фыркает. - Рука ответственна за смерть единственной семьи, которая у меня оставалась, кроме моего брата, знаете ли, - добавляет он, для удобства не упоминая, что рассматриваемая семья оскорбляла Мо Сюаньюя, и что Мо Сюаньюй пытался вызвать дух Старейшины Илина, чтобы убить их всех. - Я тоже хочу получить ответы.       Вэй Усянь смотрит на А-Юаня и видит лёгкую улыбку, крошечный кивок, свидетельствующий о том, что он не против путешествия Вэй Усяня. Если бы его сын высказал возражение, Вэй Усянь нашел бы предлог, чтобы отказаться от своих слов, или обсудил бы это с А-Юанем позже - учитывая необходимость выяснить, как обстоят дела с рукой. Только убедившись в том, что его сын не возражает, Вэй Усянь переводит взгляд на других учеников, чтобы рассмотреть выражение их лиц. Его слова, кажется, успокоили их достаточно, чтобы они приняли ответ. Поскольку Лань Чжань также не возражает против его присутствия, вопрос легко улаживается. Ясно, что ученики очень уважают Ханьгуан-цзюня и доверяют его суждениям и решениям. Вэй Усяню приходится сдерживать улыбку - конечно, Лань Чжань остаётся образцовым совершенствующимся даже через тринадцать лет после их последней встречи.       Когда они выходят из Минши, Вэй Усянь быстро хватает Лань Чжаня за рукав и тянет его к гостевым покоям.       - Вэй Ин? – немного удивлённо произносит Ванцзи, когда они достигают более уединённой части Облачных Глубин.       - Я думаю, тебе следует поговорить с Мо Сюаньюем, прежде чем мы уйдем, Лань Чжань, - объясняет Усянь. - Он рассказал мне очень интересные вещи, я думаю, тебе тоже нужно их услышать. Если я прав, эта рука как-то связана с тем, что с ним случилось.       Лань Чжань легко соглашается с его предложением, и они направляются в комнату, где остановился Мо Сюаньюй. Она выглядит так же, как и комната, в которой живёт А-Юань, но ей не хватает индивидуальности и беспорядка, которые за год проживания привнёс в жилое пространство А-Юань. Вэй Усянь сидит молча, пока Мо Сюаньюй рассказывает Лань Ванцзи обо всём, что с ним произошло. Сегодня его рассказ кажется более отстранённым, более ясным, более мягким, чем он был, когда его слушал Вэй Ин. Возможно, думает Усянь, у Сюаньюя было время осознать то, что произошло, да и рассказ самого Вэй Усяня немного ослабил давление, которое юноша испытывал.       Лань Чжань выглядит встревоженным, когда слышит эту историю. Вэй Усянь предполагает, что это из-за беспокойства за своего брата, который, как он слышал, близок с Цзинь Гуанъяо.       - Сюнчжан. Надо ему сказать, - говорит Ванцзи. - Он должен знать, что Лянфан-цзуню нельзя доверять.       Мо Сюаньюй горестно фыркает:       - По-твоему Цзэу-цзюнь поверит утверждениям сумасшедшего, которого выгнали из Башни Карпа за то, что он приставал к своему сводному брату, его побратиму? Скажи мне, Ханьгуан-цзюнь, разве он не подумал бы, что я делаю это просто из мести за то, что меня отвергли?       Вэй Усянь вздыхает.       - Он прав, Лань Чжань. Нам нужны доказательства, если мы хотим, чтобы Цзэу-цзюнь нам поверил. Может быть, эта поездка поможет нам найти что-то большее. - Он поворачивается к Мо Сюаньюю. - Не хочешь составить нам компанию? – спрашивает он. Ведь юноша, скорее всего, каким-то образом замешан в этом, прямо или косвенно.       Мо Сюаньюй отшатывается от этого предложения, на его лице отчетливо видны страх и дискомфорт.       - Нет… нет, я в порядке, - лепечет он. - Я останусь здесь, пока… - Он смотрит на Лань Ванцзи, - глава Гусу Лань не вышвырнет меня? Или не скажет своему побратиму, что я здесь?       Лань Чжань вздыхает:       - Если я попрошу его не делать этого, он ничего не скажет Лянфан-цзуню.       Мо Сюаньюй кивает:       - Тогда я останусь. - Он кажется гораздо менее смущённым, когда они прощаются.       Они, наконец, уходят, и Вэй Усянь не может сдержать широкую улыбку, поворачиваясь к Лань Чжаню, хотя, как он полагает, это бесполезно, когда его лицо закрыто.       - Я думаю, мы здесь только вдвоём, а, Лань Чжань? - игриво воркует он, слегка подталкивая Ванцзи локтём и млея от восхищения, что тот позволяет ему это сделать. - Держу пари, нам будет так весело вместе, Ханьгуан-цзюнь! - добавляет он, ожидая в ответ «бесстыдник» или даже испепеляющего взгляда.       - Мн. Будет, - спокойно отвечает Лань Чжань.       - Ты прав, ты прав, я абсолютно… подожди… Что?