О возмещении ущерба

      В первую ночь с их отбытия из Облачных Глубин Вэй Усянь думает, что хочет рассказать Лань Чжаню о том, что произошло за последние годы, но, открыв рот, сразу же теряет самообладание. Он не знает, как начать разговор, поэтому решает оставить его на потом. Позже, когда у него будет больше времени подумать. Позже, когда его раны станут чуть менее свежими. Позже, когда не будет демонической руки, требующей их внимания в самый неподходящий момент. Когда они останавливаются у гостиницы, Вэй Усянь спешит внутрь и, прежде чем Лань Чжань успевает что-то сказать, быстро просит у трактирщика отдельную комнату. Он, конечно, намеревался получить отдельную комнату для уединения, не мог же он, в самом деле, провести с Лань Чжанем вечер, державшись за руки, но потом вспоминает, что в настоящее время он одет, как женщина, и останавливает себя.       С тех пор, как Вэй Ин начал маскироваться под женщину, на него смотрели самые разные мужчины, с которыми он сталкивался. Демонический заклинатель даже начал каталогизировать их. Есть взгляд «о, бедное, хрупкое создание», который он может использовать, чтобы получить более низкую цену или помощь с поднятием тяжестей.       Есть пренебрежительно-покровительственный взгляд, который он может использовать, чтобы позволить им недооценивать себя, пока не станет слишком поздно передумать. Есть похотливый взгляд, который он может обратить в свою пользу, смеясь слишком ярко, наклоняясь слишком низко, как бы случайно касаясь их ладонями – его флирт, он старательно учится, очень близок женскому.       Взгляд, который бросает на него этот конкретный трактирщик, осуждающий, испытующий, нравственный, стыдящий.       Вэй Усяня мало волнует, что о нём думают люди - действительно, о нём высказывались предположения и похуже, - но он не хочет навредить репутации Лань Чжаня. Он нервно смеётся и обхватывает рукой плечо друга. Его очень… мускулистое плечо.       - Конечно, нам с мужем понадобится только одна комната, - говорит он трактирщику, который лишь скептически смотрит на Лань Чжаня, и тот подтверждает слова Усяня кивком. Глаза трактирщика расширяются, и он с многозначительным взглядом передаёт ключи заклинателю в бело-голубом, несмотря на то, что Вэй Ин был тем, кто просил комнату.       - Извини, - вздыхает Усянь, как только они оказываются в своём номере. - Я не хотел доставлять тебе неудобств, я просто хотел, чтобы ты отдохнул в одиночестве, чтобы потом мы смогли разобраться с рукой.       - Нет, - произносит Ванцзи, и Вэй Усянь непонимающе смотрит на него:       - Что «нет»?       - Не неудобно.       - Ой.       Прежде чем они начинают успокаивать руку, Лань Чжань берёт его бамбуковую флейту и методично чинит её, выравнивая отверстия, которые Вэй Усянь поспешно проделал на горе Дафань, чтобы спасти учеников Лань. Демонический заклинатель может только наблюдать, как он сосредотачивается на задаче, строгая с ювелирной точностью. Закончив, Ванцзи передаёт флейту Усяню, и его движение говорит без слов: Лань Чжань доверяет ему флейту как оружие, и он не станет упрекать за его использование. Для Вэй Усяня, выслушавшего столько жалоб и претензий по поводу своего заклинательства за прошедшие годы, эта демонстрация признания действительно становится приятным сюрпризом.       Благодаря смешанной энергии, которую они используют, удаётся довольно быстро успокоить руку, и как только дело сделано, они начинают готовиться ко сну. И только тогда Вэй Усянь осознает допущенный им просчёт - кровать в комнате всего одна.       Лань Чжань прослеживает его взгляд и предлагает:       - Я лягу на полу.       - Что? Нет! - немедленно протестует Усянь. - Как я могу заставить Ханьгуан-цзюня спать на полу? Нет-нет, кровать твоя.       - Вэй Ин, ты должен лечь в постель, - настаивает Лань Чжань. Он звучит так категорично, как будто хочет, чтобы это решение было окончательным, но Вэй Усянь умеет спорить так, как никто другой.       - Хорошо, - соглашается он, - я лягу в постель, но только если ты разделишь её со мной.       Он торжествующе складывает руки на груди, поскольку знает, что Лань Чжань, который ненавидит физический контакт, определённо не захочет провести всю ночь рядом с кем-то. Он определённо уступит требованиям Вэй Усяня.       Но, вопреки его ожиданиям, Ванцзи просто смотрит на Вэй Усяня и согласно кивает:       - Как пожелаешь.       - Что?       Лань Чжань не отвечает, просто начинает разбирать свою причёску, затем снимает верхние мантии и аккуратно складывает каждый слой на табурет рядом с кроватью. Вэй Усянь тем временем продолжает стоять посреди комнаты, озадаченно наблюдая, как он развязывает лобную ленту и кладёт её поверх стопки одежды, прежде чем лечь в кровать, явно оставляя место для Вэй Усяня.       Выждав минуту, Ванцзи почти нетерпеливо поворачивается к нему.       - Вэй Ин, - произносит он так, словно эта ситуация совершенно нормальна. - Пора спать.       - Я… ты… что?       - Если Вэй Ин не хочет делить постель, я переберусь на пол, - снова предлагает Лань Чжань и действительно собирается это сделать.       - Нет, нет, нет, мы можем поделиться, - торопливо лопочет Усянь, начиная развязывать свою верхнюю мантию. Он ожидал, что Лань Чжань займёт постель, если он настоит на том, чтобы они разделили её, и это явно был просчёт. Сам Вэй Ин не возражает против того, чтобы делить постель с Лань Чжанем, но он не хочет доставлять дискомфорт своему другу. С тех пор, как они воссоединились, он уже позволил себе так много вольностей, и начинает беспокоиться, что может переступить черту и оскорбить Лань Чжаня.       Тем не менее, это не такая уж неприятная перспектива - делить постель с Лань Чжанем. Они и раньше спали так близко друг к другу - и в пещере Черепахи-Губительницы, и однажды во время кампании «Выстрел в Солнце». Эти обстоятельства менее опасны. После стольких лет молчания и целого года полной изоляции, не считая оскорблений, которыми осыпал его Цзян Ваньинь, перспектива спать рядом с кем-то почти… приятна.       Забираясь в кровать, демонический заклинатель не может не заметить жар, исходящий от Лань Чжаня. Его мощное золотое ядро делает его присутствие удивительно тёплым. И всё, чего Вэй Усянь хочет сделать, это обнять своего друга, чтобы раствориться в его тепле, но он знает, что это определённо неприемлемо для него. Даже если Лань Чжань настаивает на том, чтобы они разделили постель - возможно, из рыцарских побуждений, - он определённо не потерпит, если Вэй Усянь обнимет его или свернётся калачиком рядом с ним. Его размышления прерываются тем, что на него набрасывают дополнительное одеяло.       - А? - тянет Усянь, смущённый заботливым жестом друга.       - Не думай слишком много. Спи, - говорит Лань Чжань, и подаёт пример, вытягиваясь на кровати - осанка идеальна даже в постели. Его глаза закрываются, и он выглядит таким спокойным, таким безмятежным, таким болезненно уязвимым, что Вэй Усяню приходится сдерживать себя, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, например, коснуться щеки Лань Чжаня.       Упиваясь этим зрелищем, Вэй Ин закрывает глаза и мирно засыпает. Без сновидений.       * * *       Лёгкость, с которой Лань Чжань привыкает к тому, что его сопровождает Вэй Усянь, немного удивляет. Он совершенно небрежен по этому поводу, и, что ещё более удивительно, ничто из того, что делает демонический заклинатель, кажется, не раздражает его. Когда Вэй Ин поддразнивает - а он действительно часто поддразнивает - Ванцзи не выходит из себя, даже иногда поддразнивает в ответ. Когда Вэй Усянь ноет о том, что ему чего-то хочется, Ванцзи даже не колеблется, прежде чем купить это для него. Это совершенно сбивает Вэй Усяня с толку.       Каждую ночь им приходится играть «Покой» для руки, которая в противном случае начинает беспокоиться. Каждую ночь рука на время успокаивается, но её положение остаётся неизменным, до тех пор, пока они не добираются до окраин Цинхэ. Здесь рука перестаёт указывать направление, вместо этого сжавшись в кулак - явный признак того, что они оказались близки к тому месту, куда она их ведёт.       Когда они путешествуют по городу, расспрашивая горожан, Вэй Усянь встречает торговца косметикой. Он подходит и внимательно разглядывает выставленные на прилавке товары. Возможно, если бы Усянь мог покрыть своё лицо достаточным количеством пудры и белил, он стал бы менее узнаваемым, по крайней мере, настолько, чтобы иногда отказываться от веймао? Было мучительно помнить, что нужно надевать веймао каждый день, и небольшая помеха зрению также была бы устранена, если бы вместо этого он мог просто сделать себя неузнаваемым.       Именно тогда он замечает другие товары, что продаёт мужчина. В частности, так называемые «Портреты Старейшины Илина, подавляющие зло», которые, как предполагается, должны отражать несчастья и отгонять демонов, монстров и призраков. Просматривая стопку, где каждое изображение выглядит хуже предыдущего, Вэй Усянь, откровенно говоря, очень оскорблён крайне неточными, гротескно-уродливыми так называемыми его портретами, что продаёт торговец.       - Вэй Усянь занимал четвёртое место в списке молодых заклинателей. Он был известен как очень красивый мужчина, - выговаривает он продавцу. - Как ты думаешь, кого ты рисуешь? Как ты можешь рисовать его таким уродливым? Даже если ты никогда не видел его сам, как ты можешь делать такую плохую работу и продавать такие неточные портреты?       Торговец просто смотрит на него, и внезапно Вэй Усянь понимает, как это выглядит со стороны: женщина, страстно защищающая внешность Старейшины Илина.       Торговец качает головой.       - Ай-я, что творится с женщинами в наши дни? - причитает он обиженным тоном. - Вокруг столько честных, красивых мужчин, а они защищают такого безнравственного негодяя.       - Ты… - начинает Вэй Ин, но его прерывает Лань Чжань, который подходит к прилавку и встаёт прямо рядом с Усянем. И вместо того, чтобы продолжать спор, демонический заклинатель качает головой и быстро меняет тему. Он прочищает горло, и начинает расспрашивать торговца о том, не было ли каких-нибудь странных событий в городе и вокруг него.       Ему требуется некоторое время, чтобы получить ответы от продавца - нет, тот был скорее мошенником, чем продавцом. Сначала мужчина не хотел ничего говорить, опасаясь расстроить предполагаемую «хрупкую натуру» Вэй Ина, что вызвало у него насмешки. Усяню пришлось убеждать его, что как заклинатель он сталкивался с гораздо худшими вещами и наверняка слышал более ужасные истории, чем те, что преследуют этот конкретный город. Наконец, довольно скептически настроенный мужчина рассказывает им о хребте Синлу, известном местным жителям как «Хребет-людоед».       К сожалению, мошенник не смог дать им никаких конкретных подробностей о предполагаемых жертвах хребта Синлу, или даже должным образом ответить, как распространились слухи о хребте Синлу, если выживших действительно не было. Расплывчатость повествования, отсутствие деталей и противоречивая информация заставляют Вэй Усяня подозревать, что эта история - всего лишь выдумка, предназначенная для того, чтобы напугать или отпугнуть незваных посетителей, и это не имеет значения. И всё же не мешало бы взглянуть на хребет Синлу. В конце концов, им нечего терять.       Поскольку мошенник также разражается тирадой о некомпетентности нового главы Не, Вэй Усянь не может удержаться от того, чтобы не вернуться мыслями к своему старому другу. Не Хуайсан очень любил своего брата, и его потеря, должно быть, стала для него страшным ударом. Из того, что говорит этот человек, создаётся впечатление, что у Не Хуайсана проблемы с его новыми обязанностями, но почему-то то, что описывает мошенник, не особенно похоже на того Не Хуайсана, которого знал Вэй Усянь.       Во всём этом должен быть какой-то подвох.       Когда они уходят, получив едва ли полезные ответы от мошенника, который бросает на Лань Чжаня жалостливый взгляд из-за страстной защиты Вэй Усянем Старейшины Илина, что демонический заклинатель находит одновременно разочаровывающим и весёлым, он начинает снова не на шутку жаловаться - на этот раз человеку, который не ошибётся в его намерениях.       - Ты видел, каким меня рисуют, Лань Чжань? - спрашивает он, надувшись. - Эти картины такие отвратительные! Если люди думают, что я так выгляжу, возможно, вуаль вообще не нужна. Кто свяжет моё красивое лицо с этими гротескными картинками?       - Мм, - отвечает Лань Ванцзи, что может означать что угодно, от «да, Вэй Ин, это действительно ужасная несправедливость» до «сосредоточься, Вэй Ин».       Ответная гримаса Усяня снова остаётся незамеченной под вуалью, и он всерьёз подумывает вернуться, чтобы купить побольше пудры и белил, но, в конце концов, просто следует за Лань Чжанем.       Хребет Синлу, несмотря на все россказни торговца, не кажется особенно страшным или опасным. С лесной тропой, окружённой елями и лиственницами, дающими тень от послеполуденного солнца, путешествие почти приятно. Очень похоже на прогулку в обычном лесу. Конечно, сам их визит в эту глушь не более чем предосторожность - кажется крайне маловероятным, что здесь на самом деле есть чудовище-людоед. Больше походит на то, что эта история должна вызвать страх и пресекать любопытство у гостей этого региона.       После нескольких часов блужданий по лесу становится совершенно очевидно, что здесь больше никого нет - только он и Лань Чжань. Убедившись в этом Вэй Усянь снимает веймао и начинает рассеянно помахивать им. Ещё через несколько минут ему это надоедает, и он поворачивается к Лань Чжаню с надутыми губами.       - Ханьгуан-цзюнь, мои бедные руки не могут нести это, - заявляет он, и вместо того, чтобы усмехнуться или сказать «смешно», Лань Чжань просто берёт у него веймао и прячет в один из рукавов-цянькунь. Скорость и решительность его действий настолько поражают Вэй Усяня, что он на несколько мгновений теряет дар речи, но тут вдалеке появляется группа ходячих трупов, медленно, но неуклонно двигающаяся в их сторону.       Ни один из них не реагирует на мертвецов, прекрасно понимая, что эти существа почти не представляют опасности. Для любого достаточно сильного заклинателя они скорее помеха, чем угроза.       Как только ходячие трупы замечают Вэй Усяня, они в ужасе разворачиваются и тут же шаркают прочь от него. Они исчезают почти сразу же, уходя быстрее, чем пришли.       - Боже, Ханьгуан-цзюнь, ты такой впечатляющий! - Вэй Усянь не может удержаться от поддразнивания. - Посмотри, как они в ужасе побежали, как только увидели тебя!       Лань Чжань вздыхает и безмолвно смотрит на него, заставляя Вэй Усяня хихикать. Это оказывается самая значительная реакция, которую его поддразнивание вызывает у Лань Чжаня с тех пор, как они снова встретились, и он был чрезвычайно доволен собой.       Однако вскоре после этого хорошее настроение Вэй Усяня прерывается чувством чистой паники, когда он слышит собачий лай. Он, не задумываясь, бросается на Лань Чжаня, обвивая руками его талию, пряча лицо на его плече, с болью осознавая, что с тех пор, как они снова встретились, он прикасается к Лань Чжаню гораздо чаще. Однако он не может заставить себя отпустить друга, не может потерять единственную преграду между собой и собакой.       Удивительно, но Лань Чжань не отталкивает его. Вместо этого он осторожно расспрашивает Усяня о его реакции, а когда ответа не следует, он просто сообщает Вэй Ину, что собака принадлежит Цзинь Лину - Лань Чжань, по-видимому, смог опознать эту конкретную собаку по её лаю. Узнав об этом, Вэй Усянь немедленно хочет пойти и найти Цзинь Лина, но он никак не может заставить себя отпустить Лань Чжаня.       Вместо того, чтобы ругать его за бестактность, Ванцзи просто разжимает руки Вэй Усяня, удерживающие его за талию, и даже когда Вэй Усянь думал, что, по крайней мере, Лань Чжань был добр к нему, просто отстранившись, а не оттолкнув, он никак не ожидает того, что Лань Чжань вместо этого сам обнимет его за талию и притянет ближе к себе, вырвав у Вэй Ина сдавленный вздох.       Усянь поворачивает голову, и лицо Ванцзи оказывается близко к его лицу, так близко, что он, вероятно, может сосчитать все его ресницы. Медленно Лань Чжань тоже поворачивается к нему, и в его глазах появляется что-то непроницаемое. Они так близко друг к другу, так близко, что если бы Вэй Усянь чуть-чуть наклонился вперёд, он мог бы…       У него снова перехватывает дыхание.       Лань Чжань бросает на него долгий взгляд и снова поворачивается к дороге.       - Пойдём, - командует он, и даже без рук, обнимающих его за талию, Вэй Усянь ничего не сделал бы, кроме как пошёл бы с ним.       * * *       Они следуют за лаем, и Вэй Усянь каждый раз вздрагивает, когда лай становится особенно агрессивным, но рука Лань Чжаня надёжно обнимает его за талию.       Демоническому заклинателю приходит в голову, что они кружат по лесу не просто так, что перед ними линия обороны, которая представляет собой зачарованный лабиринт. И, как только они минуют его, то сразу видят собаку - предположительно, собаку Цзинь Лина - рычащую и рыщущую вокруг каменной крепости. Как только собака замечает их, то тотчас бросается к ним с громким лаем, но потом разворачивается, возвращается к зданию и начинает усердно копаться в земле.       Вэй Усянь сильнее прижимается к Лань Чжаню, уткнувшись лицом ему в плечо. Рука Ванцзи поднимается от талии к спине, поддерживая его.       Пока они обсуждают отсутствие точки входа и задаются вопросом, как заглянуть внутрь крепости в поисках Цзинь Лина, собака прикусывает подол мантии Вэй Усяня и начинает тащить его за собой. Вэй Усянь крепче сжимает руку Лань Чжаня, его сердце снова начинает неистово колотиться, и он мгновенно оказывается парализован явным ужасом и способен лишь бессмысленно бормотать имя Лань Чжаня. Ванцзи преданно поддерживает его, пока они двигаются вдоль стены к задней части крепости, где и обнаруживают большую зияющую дыру, через которую Цзинь Лин вероятно проникнул внутрь.       Свободной рукой Ванцзи обнажает Бичень, ледяное голубое сияние которого служит источником света, чтобы они могли найти дорогу внутрь крепости. Лань Чжань заходит первым. В спешке, чтобы скорее уйти от собаки, Вэй Усянь устремляется за ним и спотыкается о подол своей мантии. Но Лань Чжань не позволяет ему упасть. Он хватает демонического заклинателя за руку, помогая удержаться на ногах, и бросает строгий взгляд на собаку.       Собака недовольно ворчит и пытается следовать за ними, но есть какой-то барьер, который не позволяет ей войти, и это заставляет Вэй Усяня вздохнуть от облегчения. Последний раз, когда он был в закрытом помещении с собакой… ну, может быть, это и к лучшему, что он ничего не помнит о том дне, кроме страха, который уже ассоциируется у него с собаками.       Вскоре раздаётся шёпот, который может слышать только Вэй Усянь, а следом появляются новые и новые голоса, настойчивые и интенсивные, и чем дальше они проникают внутрь крепости, тем больше и больше голоса досаждают демоническому заклинателю. В какой-то момент Вэй Усяню приходится остановиться и прижать пальцы к виску. Как только он привыкает к какофонии звуков, он достаёт Компас Зла и смотрит, как бешено вращается стрелка. Компас бесполезен, и Вэй Ин начинает кричать, призывая Цзинь Лина, но от юноши нет никакого ответа.       * * *       По мере того, как они продвигаются вглубь крепости, они натыкаются на несколько гробов, все они пусты, за исключением одного, в котором покоится внушительных размеров сабля. И нет никаких следов Цзинь Лина. Исследуя самый последний зал, Лань Чжань достаёт гуцинь и пытается провести расследование. Вэй Усянь задаёт вопросы.       Дух, которого Ванцзи призывает, ничего не знает о самой крепости, но когда его спрашивают, кто он, ответы указывают на то, что это и есть Цзинь Лин. В спешке Вэй Усянь, следуя указаниям духа, находит часть стены, за которой стоит Цзинь Лин, и вдвоём с Лань Чжанем они споро приступают к работе, разбирая кладку, обнажая землю, в которой зарыты тела. Как только лицо Цзинь Лина открывается, он начинает тяжело дышать, к облегчению Вэй Усяня.       Пока Лань Чжань укладывает Цзинь Лина на каменный пол и передаёт ему немного духовной энергии, Вэй Усянь берёт ножны Биченя и принимается расчищать ими земляную стену, чтобы обнажить весь скелет, который стоял рядом с его племянником. На этом демонический заклинатель не останавливается, он выдёргивает из кладки больше кирпичей, разрыхляет грязь и обнажает новые и новые останки. И по мере того, как он это делает, голоса в его голове становятся всё более громкими и настойчивыми.       Но, прежде чем заклинатели смогли продолжить расследование, их внимание привлекает возобновившийся лай. Собака явно что-то обнаружила, поэтому Вэй Усянь поднимает Цзинь Лина на спину, а Лань Чжань обнажает меч, и они торопливо покидают крепость. И сразу видят собаку, лающую на что-то в кустах. Почуяв заклинателей, собака поворачивается, замечает Цзинь Лина и незамедлительно пытается прыгнуть к нему, но Лань Чжань стремительно двигается вперёд и встаёт на её пути, не позволяя приблизиться к Вэй Ину. Собака отступает, и Ванцзи замечает позади неё кусок серо-зелёной ткани, явно побывавший в звериных зубах.       Наклонившись, он поднимает его и демонстрирует Вэй Усяню.       Оба прекрасно знают, кто преступник, но сходятся во мнении, что лучше всего поймать его на месте преступления, а значит нужно поспешить. Решив разделиться, Лань Чжань залезает в рукав-цянькунь, где хранил веймао, и торжественно надевает его на голову Вэй Усяня, проводит пальцами по передней части вуали, расправляя складки и как следует скрывая его лицо. Затем он передаёт демоническому заклинателю свой денежный мешок и уходит, взглядом приказывая собаке следовать за ним и больше не беспокоить Усяня.       Вэй Ин же тащит Цзинь Лина обратно в город, находит гостиницу на той самой улице, где торговец поведал им сплетни о хребте Синлу, и платит за комнату. Он также покупает новые мантии для них двоих - они оба в грязи. Когда Усянь начинает раздевать своего племянника, всё ещё находящегося без сознания, он замечает тёмную метку проклятия, покрывающую его ногу. К счастью, до груди и живота Цзинь Лина отметка ещё не добралась. Вэй Усянь пытается рассеять порчу, но у него ничего не выходит, к тому же Цзинь Лин начинает шевелиться, и демонический заклинатель быстро перетягивает проклятую метку на себя. Теперь у него будет больше времени, чтобы изучить её и придумать, как от неё избавиться.       Глаза Цзинь Лина открываются, он торопливо оглядывает себя, частично раздетого, и его возмущённый взгляд впивается прямо в Вэй Усяня.       - Ты!- восклицает он. - Что ты здесь делаешь? Где моя одежда? Где моя собака?       Вэй Ин качает головой.       - Я выкопал тебя из стены могильника, а ты даже не поблагодаришь меня? - говорит он разочарованным тоном.       Цзинь Лин свирепо смотрит в ответ.       - Ты хоть понимаешь, что делаешь? - рычит он. - Бегаешь, притворяясь сестрой Мо Сюаньюя! Повсюду следуешь за Ханьгуан-цзюнем! Хочешь, чтобы дядя нашёл тебя?       - Цзинь Лин, твой дядя уже знает, кто я, - вздыхает Усянь.       - Тогда почему ты всё ещё здесь? Уходи, пока он тебя не поймал! Он придёт, чтобы найти меня! Давай, беги, выбирайся через окно или ещё как-нибудь!       - Ты только что пришёл в сознание, а уже командуешь мной? - недоверчиво произносит Вэй Усянь, и Цзинь Лин толкает его в плечо:       - Просто иди! Он знает, что я здесь! Вероятно, он скоро найдёт эту гостиницу! Если он найдёт тебя… Ты знаешь, что он сделает!       Вэй Усянь снова вздыхает.       - Хорошо-хорошо, я пойду, - соглашается он.       Демонический заклинатель поднимается на ноги и идёт к двери, но на пороге оглядывается на Цзинь Лина и видит, что его гнев сменился беспокойством. Правда, когда юноша замечает взгляд Усяня, то снова хмурится.       Вэй Ин лишь фыркает под вуалью и выходит из комнаты. Похоже, что независимо от того, прощён он или нет, Цзинь Лин, по крайней мере, не хочет, чтобы он снова попал в лапы Цзян Ваньиня.       * * *       Вэй Ин бредёт по улицам спящего городка пока не замечает Лань Чжаня, ожидающего его на пустынной улице. Ванцзи стоит молча, опустив голову, и внезапно в голову Вэй Усяня приходит мысль, что лунный свет, отражающийся от его кожи, придаёт ему неземной вид. И, словно потревоженный его мыслями, Лань Чжань поднимает голову, ловит взгляд Вэй Ина и двигается ему навстречу.       Демонический заклинатель и сам делает шаг вперёд, но нога с проклятой меткой нежданно отказывается выдерживать его вес, подворачивается, и он начинает заваливаться набок. Но прежде чем он успевает упасть, сильная рука обнимает его за талию, и лицо Лань Чжаня оказывается невероятно близко к его лицу. Вэй Ин легко читает выражение неодобрения. Ванцзи помогает Усяню выпрямиться, а потом быстро опускается на одно колено и осматривает его ногу, одной рукой легко удерживая запястье демонического заклинателя, словно опасался, что тот сбежит.       - Нет… не надо… Ханьгуан-цзюнь, в этом нет необходимости, - заверяет его Вэй Ин, но Лань Чжань лишь многозначительно смотрит на него и снова сосредотачивает своё внимание на проклятой метке. - А-ха-ха, Ханьгуан-цзюнь, ты не можешь раздевать девушку на людях, даже если это заброшенная улица, - пытается дразнить друга Усянь, но тот решительно его игнорирует.       Наконец, когда Лань Чжань рассматривает всю проклятую метку, тёмную, покрывающую ногу Вэй Усяня до середины бедра, он поднимает глаза и произносит многострадальным голосом:       - Мы расставались едва ли на пару часов.       Вэй Усянь лишь вздыхает в ответ.       - Всякое бывает, Лань Чжань, а теперь, пожалуйста, вставай. - Он дёргает Ванцзи за руку, ту, что держит его запястье, и заставляет друга подняться на ноги. - У нас сейчас другие проблемы, Ханьгуан-цзюнь. Ты догнал его?       Лань Чжань кивает в сторону вывески в конце улицы, и Вэй Ин тотчас делает шаг в том направлении, но его останавливает Ванцзи, который по-прежнему удерживает его запястье.       - Ты перенёс метку с тела Цзинь Лина, - говорит он, не нуждаясь в подтверждении. -       Ты видел Цзян Ваньиня?       - Нет, - отвечает Усянь, радуясь, что может говорить об этом честно. Как же всё изменилось, если он чувствует облегчение от того, что не встретил Цзян Ваньиня. - Я ушёл до того, как он появился. Теперь мы можем…       - Тебе не следует ходить, - категорично заявляет Лань Чжань, и Вэй Усянь фыркает:       - И что ты предлагаешь? Понесёшь меня на спине? – Увидев, что Лань Чжань всерьёз обдумывает его слова, он быстро продолжает: - Я просто пошутил! Меня не нужно нести!       - Ты не…       - Это будет выглядеть нехорошо, Лань Чжань!       - Разве ты сам раньше не предлагал понести меня?       - Я? Я этого не помню.       - Ты никогда этого не помнишь, - ворчит Лань Чжань.       - Эй! Ты смеёшься над моей плохой памятью? - обиженно возмущается Вэй Ин. - Ты всё равно не можешь нести меня на спине, Лань Чжань, это будет выглядеть нелепо!       Прежде чем Усянь успевает сказать что-то ещё, он чувствует, как одна рука Ванцзи обнимает его за талию (в четвёртый или пятый раз за день), а другая - подхватывает под колени, а в следующий миг Лань Чжань без предупреждения отрывает его от земли. Стремясь удержать равновесие, демонический заклинатель автоматически обвивает руками шею Лань Чжаня, и с ужасом осознаёт, что Лань Чжань, словно невесту, баюкает его в своих объятьях.       - Ханьгуан-цзюнь! - восклицает он, игнорируя, по общему признанию, впечатляющую демонстрацию силы. - Что, по-твоему, ты делаешь?       - Ты сказал, что не хочешь, чтобы я нёс тебя на спине, - бесстрастно отвечает Ванцзи.       - Это не значит, что я хочу, чтобы меня носили на руках! – стонет Усянь.       Лёгкая ухмылка трогает уголок губ Лань Чжаня, но исчезает раньше, чем Вэй Усянь моргает.       - В следующий раз будь более чётким в своих словах, - ровным тоном предлагает он демоническому заклинателю и спокойным шагом направляется к гостинице.       * * *       Допрос Не Хуайсана раскрывает довольно много информации о хребте Синлу и методе совершенствования Ордена Не. Вэй Усянь знает, что если это станет известно, если люди узнают о гробнице предков Не, это повлечёт за собой серьезные последствия для всего Ордена. Это также объясняет, почему Не Хуайсан так старательно противился тренировкам и оставался слабым заклинателем - если бы он прогрессировал, он приобрёл бы склонность к буйному темпераменту, который уже повлиял на его предков и даже на его старшего брата.       Как только Не Хуайсан уходит, Вэй Усянь собирается упомянуть о том, как странно тот смотрел на него - не просто удивлённо, из-за того, что Ханьгуан-цзюнь проявляет интерес к женщине, а почти так, как будто ожидал увидеть на месте этой женщины кого-то ещё. Но стоит ему открыть рот, как возникает другая проблема: демоническая рука начинает бурно реагировать на проклятую метку на ноге Вэй Усяня. Подчинить её оказывается труднее, чем раньше, и это заставляет их подозревать, что какая-то часть тела всё-таки может быть в гробнице предков Не.       На следующее утро они вновь прибывают в крепость, где благополучно прерывают людей Не Хуайсана, восстанавливающих стену, разрушенную накануне, и Вэй Усянь, которого очень забавляет тот факт, что старый приятель называет его «подругой Ханьгуан-цзюня», вконец возмущает всех его людей, приказывая снять с трупов штаны. Но его оправдывает то, что они и в самом деле находят труп с пришитыми к нему ногами, ногами, что точно соответствовали имевшейся у них руке. Запечатав ноги в отдельный мешочек-цянькунь, Вэй Ин и Лань Чжань возвращаются в гостиницу и обнаруживают, что рука теперь указывает в новом направлении - на юго-запад.       И они планируют начать своё путешествие следующим утром.       * * *       Той ночью Вэй Усяню снится кошмар. Этого, конечно, следовало ожидать - после его встречи с собакой и чудесного уклонения от встречи с Цзян Ваньинем это было неизбежно - но сильное ощущение реальности во сне застаёт его врасплох.       - Ты думаешь, что сможешь так легко убежать от меня? - Цзян Ваньинь в его сне усмехается, прячась в углу комнаты и наблюдая, как собака Цзинь Лина угрожающе рычит. - Думаешь, ты сможешь просто уйти? Никогда! - Он ударяет Цзыдянем об землю, и это вызывает яростный лай собаки.       В ожидании нападения, Вэй Усянь пытается прикрыть чувствительные части своего тела от нападения.       - Думаешь, ты сможешь просто улизнуть от меня? Как ты смеешь так высоко о себе думать? Ты всего лишь сын слуги, который разорил мою семью! Мой отец должен был оставить тебя умирать на улице!       Это не новые слова - Цзян Ваньинь говорил ему эти вещи и на самом деле, в те годы, когда он был в плену. Возможно, именно поэтому этот сон кажется ещё более реальным. - Когда ты снова будешь в моих руках, я потащу тебя обратно в Пристань Лотоса, сможешь брыкаться и кричать, если захочешь! Я найду этого ребёнка Вэня и разорву его в клочья у тебя на глазах! И, наконец, когда последняя мерзость-Вэнь будет стёрта с этой земли, я буду ломать тебя до тех пор, пока ты не начнёшь умолять о смерти! Только тогда души моих родителей упокоятся с миром!       - …Ин! Вэй Ин!       Вэй Усянь ахает и открывает глаза, встречаясь с встревоженным золотым взглядом Лань Чжаня. У него перехватывает дыхание, когда мир вращается вокруг него, его сон и реальность смешиваются, и он быстро моргает, пытаясь совладать с собой. А потом вдруг замечает, что вцепился в мантию Лань Чжаня так, что побелели костяшки пальцев. Он вцепился в нижнюю мантию Лань Чжаня, ту, в которой тот спит.       Вэй Ин пытается разжать пальцы, но не может. Пальцы его не слушаются. Тогда он начинает дышать более резко и сжимает в руках мягкую ткань, позволяя свежему аромату сандалового дерева, окружающему Лань Чжаня, вернуть себя к реальности. Он снова закрывает глаза, стараясь развеять последние воспоминания.       - Вэй Ин? - Лань Чжань звучит… обеспокоенно, если Вэй Усянь правильно распознаёт его интонации.       - Лань Чжань, - бормочет он. - Думаю, я хочу рассказать тебе о том, что происходило эти тринадцать лет.