О возмещении ущерба

      Вэй Усянь сидит на кровати, прислонившись плечом к стене, в то время как Лань Чжань расположился на кровати боком, прямо у его коленей. Демонический заклинатель смог достаточно ослабить хватку на мантии друга, чтобы тот получил возможность более-менее свободно двигаться. Он несколько смущён собственной реакцией, но Лань Чжань оказался очень любезен. Он даже принёс чашку воды, которую Вэй Усянь медленно выпил, как только у него в голове немного прояснилось. Они сидят в тишине до тех пор, пока Вэй Усянь не может этого выносить. Он до сих пор не знает, как начать разговор, но хочет всё рассказать Лань Чжаню. Он доверил Лань Чжаню безопасность А-Юаня и оказался прав. Он доверил Лань Чжаню свою личность - хотя в этом у него не было особого выбора - и вновь оказался прав, поступив так. Лань Чжань признался ему, что искал его, и, судя по его действиям, по его горячим уверениям в том, он и правда не собирается заключать Вэй Усяня в тюрьму.       Теперь он даже привёл Вэй Ина одного на ночную охоту, оставив ему достаточно возможностей для побега, если он пожелает. Ванцзи не препятствовал его передвижениям с той самой первой ночи, и, казалось, не выказывал неодобрения. Затем, конечно же, последовало его признание, но Вэй Усянь отмахнулся от всего, будучи поглощён беспокойством о своём сыне, - главным было то, что Лань Чжань позаботился о нём.       Все эти факты рисовали Усяню определённую картину - картину, которая говорила о том, что Ванцзи заслуживает доверия.       - Лань Чжань, - говорит он, и друг тут же поворачивается, сосредотачивая на нём всё своё внимание. - Знает ли Цзэу-цзюнь, что ты подозревал Цзиней в том, что они держат меня в заключении?       Лань Чжань отрицательно качает головой.       - Сюнчжан доверяет Цзинь Гуанъяо, - произносит он и чуть хмурится. - Если бы я сказал ему, он бы прямо спросил об этом у Цзинь Гуанъяо, и тот естественно стал бы всё отрицать. Мой единственный шанс отыскать тебя заключался в том, чтобы никто не узнал того, что я кого-то ищу.       - Никто, кроме А-Юаня?       - Я дал ему обещание, что найду тебя и воссоединю вас двоих.       Вэй Усянь резко вздыхает. Лань Ванцзи, тот Лань Ванцзи, которого он знал, брался за дело с целеустремленностью и решимостью. Он никогда не сдавался, даже когда становилось тяжело. Вэй Усянь не сомневается, что Лань Чжань нашёл бы способ прочесать Орден Цзинь в попытке отыскать его. В конце концов, полагает он, Лань Чжань понял бы, что Вэй Усяня с ними нет. И что бы он сделал тогда? Сдался? Продолжил поиски?       - Это были не Цзини, - тихо произносит он. - Это не они заключили меня в тюрьму.       Заглянув в лицо Лань Чжаня, Вэй Ин наблюдает, как тот сосредоточенно перебирает в мыслях возможные варианты. Лани этого не делали, а даже если бы и сделали, то Вэй Усянь вряд ли послал бы своего сына к ним. Орден Не вряд ли бы стал прибегать к такой закулисной тактике - Не Минцзюэ презирает подобную секретность и лицемерие, и, кроме того, Вэй Усянь, очевидно, без страха вошёл прямо на территорию Цинхэ Не, в комнату с Не Хуайсаном. Ни у одного из второстепенных Орденов и кланов нет средств или сил, чтобы сотворить подобное, что оставляет только один вариант.       Вэй Усянь видит, как на лице Лань Чжаня появляется гнев, когда он приходит к правильному выводу.       - Цзян Ваньинь, - выплёвывает Лань Чжань, его тон звучит резко и язвительно, а лицо становится злее, чем Вэй Усянь когда-либо видел - злее, чем в те моменты, когда его доводил Вэй Усянь.       Лань Чжань стоик, мастер скрывать собственные эмоции, но сейчас он явно в ярости. Пустая чашка скрипит, когда Ванцзи сжимает её в кулаке так, что костяшки его пальцев белеют.       - Лань Чжань? – зовёт Вэй Ин, но его слова остаются без внимания. Хватка Лань Чжаня становится всё крепче, и Усянь по-настоящему беспокоится о том, что чашка вот-вот разобьётся, и им придётся убирать осколки. - Лань Чжань! – восклицает он более резко.       Ванцзи смотрит на него, и когда их взгляды встречаются, ярость на его лице превращается во что-то невероятно грустное. К удивлению и ужасу Вэй Усяня, ему кажется, что глаза Лань Чжаня краснеют.       - Лань Чжань, ты… - Он осекается. Он не понимает, что делать, что говорить. Он никогда не видел Лань Ванцзи таким злым, расстроенным или эмоциональным. И Вэй Ин делает то, что может быть либо очень умным, либо очень глупым - он протягивает руку и осторожно разжимает пальцы Ванцзи, позволяя чашке упасть на кровать. Это оказывается непросто: Лань Чжань сжимает её очень крепко, и он невероятно силён, но Вэй Усянь справляется и сжимает ладонь Ванцзи своими руками.       - Лань Чжань, ты в порядке?       Ванцзи резко выдыхает. А в следующий миг его свободная рука поднимается и ложится поверх их соединённых рук.        - Вэй Ин, - выдыхает он, и его голос звучит грубо и отчаянно, чего Вэй Усянь никогда раньше от него не слышал.       - Я здесь, Лань Чжань, - откликается Усянь, слегка сжимая их сцепленные ладони.       Лань Чжань опускает взгляд, а когда снова поднимает его, в золотых глазах по-прежнему читается острая боль. Он протягивает дрожащую руку и медленно, почти нерешительно касается кончиками пальцев лица демонического заклинателя, становясь более уверенным, когда Вэй Ин наклоняется вперёд, поощряя его. Ванцзи откидывает прядь волос, прилипшую к виску Усяня, и нежно гладит его по щеке.       - Вэй Ин, - вновь выдыхает он.       - Лань Чжань, - вторит ему Вэй Усянь, прерывисто дыша. Его глаза закрываются, когда он наклоняется навстречу тёплому прикосновению. Он ощущает мозоли на своей щеке и улыбается: Лань Чжань скрупулёзно практикует игру на гуцине, и кончики его пальцев затвердели за годы тренировок, а на его большом пальце и на основании ладони – мозоли от меча. И всё же, несмотря на шероховатость рук, прикосновение Ванцзи мягкое и почти неуверенное.       - Он причинил тебе боль, - шепчет Лань Чжань. Это не вопрос, а просто констатация факта.       Первым порывом Вэй Ина было отмахнуться, сказать «ничего такого, с чем бы я не справился, Лань Чжань», а потом сменить тему. Много лет назад Усянь так бы и поступил: отмахнулся бы от этого, сказал бы что-то о том, что он крепче, чем кажется. Но он провёл тринадцать лет в заключении у Цзян Ваньиня, слушал его язвительные слова и терпел беспричинные пинки и удары. Он так устал от всего этого. И вот Лань Чжань нежно прикоснулся к нему, первый человек, кроме А-Юаня, который сделал это. Вэй Усянь любит своего сына всем сердцем, но он никогда не станет обременять его своими заботами и слабостями, он никогда не позволит А-Юаню разбираться с последствиями действий Цзян Ваньиня. А-Юань - тот, кого ему нужно защищать, а не тот, от кого он может ожидать заботы.       Лань Чжань - единственный человек, которого он знает, рядом с которым он может показать свои слабости, думает Вэй Ин. Лань Чжань, который так нежно обнимает его. Который не требует от Усяня ничего такого, чего он сам не желал бы дать. Лань Чжань, который защитил его от собаки Цзинь Лина - вероятно, хорошо обученной и безобидной собаки - без намека на насмешку или даже раздражение. Лань Чжань, который заботится о его нуждах - даже о тех, о которых он шутит, - и никогда не высмеивает его за это. Вэй Ин думает, что если признается в этом Лань Чжаню, то сможет с этим жить.       - Да, - соглашается Усянь почти шёпотом. - Он сделал мне больно.       После этого признания он не может остановиться.       Всё всплывает наружу: порка, угрозы, собаки.       Клеймо с девятилепестковым лотосом, что он носит, соответствует колокольчику ясности, который он когда-то сделал для Цзинь Лина, - двойник клейма Вэней.       Постоянный страх, в котором он жил, что Цзян Ваньинь однажды устанет от него и вместо этого начнёт мучить А-Юаня.       Облегчение от того, что Цзян Ваньинь не знал его так хорошо, как он думал, - если бы он знал, то, несомненно, причинил бы боль А-Юаню, чтобы причинить боль ему.       Тот единственный раз, когда он случайно позвал шицзе, и Цзян Ваньинь чуть не убил его в ярости, то, как он не мог говорить в течение трёх дней после того, как Цзян Ваньинь душил его, и как А-Юань спросил, сердится ли Вэй Усянь на него, за то, что он молчит.       - Вэй Ин, - произносит Ванцзи, когда рассказ подходит к концу, и полнейшего отчаяния в его голосе достаточно, чтобы Усянь пошатнулся. - Цзян Ваньинь… Он должен заплатить за это.       Вэй Усянь громко смеётся над его словами, горько и почти истерично.       - И кто осмелится предъявить ему счёт? – требовательно интересуется он. - Нет, если бы кто-нибудь узнал, то подумал бы, что это правосудие. С ним ничего не случится. Он не столкнётся ни с какими последствиями. Мне просто придётся провести остаток своей жизни, избегая его и следя за тем, чтобы никто не догадался, кто я. Вэй Ин принял это, смирился. Это уже даже не больно. Конечно, он хотел бы, чтобы восторжествовала справедливость, если не для него, то хотя бы для А-Юаня, но он прекрасно знает, что глава Цзян может делать всё, что захочет, и выйдет сухим из воды.       Глава Цзян делал всё, что хотел, и никогда даже близко не подходил к тому, чтобы столкнуться с какими-либо последствиями.       Вэй Ин видит, как сужаются глаза Лань Чжаня.       - Я буду…       - Нет, - мгновенно обрывает его Усянь, в его душе нарастает страх. - Ты ничего не сделаешь! Лань Чжань! Он всё ещё глава Ордена! Ты ничего не можешь сделать! Так что, пожалуйста, пожалуйста, брось это.       Лань Чжань выглядит огорчённым его отказом:       - Вэй Ин…       - Я не позволю причинить тебе боль из-за того, что ты пытаешься защитить меня, Лань Чжань, ты меня слышишь? - резко выкрикивает Усянь, его тон полон беспокойства. Ему нужно, чтобы Лань Чжань понял, как много он для него значит. - Ты ничего не можешь сделать главе Ордена, особенно от имени Старейшины Илина! Ты ничего не будешь делать. Я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится. Ты понимаешь?       Лань Чжань, должно быть, замечает его отчаяние, поэтому он кивает, соглашаясь.       - Я… я могу что-нибудь для тебя сделать? - нерешительно спрашивает он. Так не похоже на Лань Чжаня быть таким нерешительным, таким отчаянным, таким уязвимым, и всё это для него, для Вэй Усяня.       Вэй Усянь знает, о чём хочет попросить. В прошлом он колебался, но большую часть этой ночи он провёл, выставляя напоказ все свои слабости, и ему это нужно, иначе он точно не сможет заснуть. Возможно, Лань Чжань позволит ему небольшое снисхождение, хотя бы сегодня вечером.       - Ты можешь сказать нет, - предупреждает он.       - Я не скажу.       - Нет! - протестует Вэй Усянь. - Обещай мне, что скажешь «нет», если захочешь. Ты ни к чему не станешь себя принуждать!       - Вэй Ин…       - Обещай мне, Лань Чжань, иначе я тебе не скажу.       Ванцзи покорно кивает:       - Обещаю.       Вэй Усянь поднимает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и выдавливает слова из своего рта, прежде чем успевает потерять самообладание:       - Ты обнимешь меня?       - Конечно, - отвечает Лань Чжань и, вытянувшись на постели, привлекает Вэй Усяня к себе.       Он обхватывает его рукой, и на этот раз демонический заклинатель действительно позволяет себе раствориться в этом ощущении. Лань Чжань нежно обнимает его, как будто он драгоценен, со всей заботой в мире, и, когда Усянь засыпает, уставший от разговоров, то думает, что, возможно, у него был счастливый день в обмен на ужасную неудачу, которая преследовала его последние тринадцать лет.       На следующее утро Вэй Ин отлично справляется с задачей притвориться, что прошлой ночью ничего не произошло, что он не обнажал свою душу перед Лань Чжанем. Ванцзи, к счастью, следует его примеру, позволяя Усяню вести себя так, будто ничего необычного не случилось. Если Лань Чжань становится немного внимательнее в их путешествии, а Вэй Усянь немного тише, ни один из них не акцентирует на этом внимания.       Их путешествие продолжается, как и прежде, и мало-помалу всё возвращается на круги своя. Как только Лань Чжань даёт Вэй Усяню подробное объяснение того, что именно произошло в поместье Мо, они обсуждают вероятность того, что произошедший там инцидент связан с крепостью в Цинхэ, и приходят к одному и тому же выводу - события организованы разными людьми. Один из них хотел, чтобы расчленённое тело обнаружили, и другой - пытался сохранить его в секрете. Вэй Усянь вслух удивляется тому, что человек, ответственный за события в Цинхэ, похоже, знает о внутренних делах клана Не, в то время как человек, ответственный за события в деревне Мо, знает о ночных охотах Гусу Лань. Однако даже с этими новыми знаниями они далеки от разгадки тайны.       Рука продолжает указывать путь, на этот раз она приводит их в Юэян. Когда заклинатели входят в город, Вэй Усянь не позволяет Лань Чжаню отвести их в местный клан. Он убеждает своего друга, что сплетни - более надёжный источник информации, чем слова местных заклинателей, которые, несомненно, постараются умолчать о любых неприятностях, что они имеют, дабы сохранить свою гордость. И Ванцзи позволяет Усяню отвести их в таверну, хотя и после скептического взгляда, который заставляет демонического заклинателя хихикать.       Разговор с официантом в таверне оказывается хорошим выбором. Достаточно сделать щедрую покупку и добавить толику флирта, чтобы тот заговорил. Мало того, что вино, купленное ими, конечно же, на деньги Лань Чжаня, превосходно, этот человек прекрасно осведомлён о том, что происходит в Юэяне, и охотно рассказывает им обо всех ужасных смертях в клане Чан. Видно, что он получает дикое удовольствие, рассказывая им о том, что Чан Пин умер от линчи, и ещё больше удовольствия, говоря им о том, что это убийство определенно связано со Старейшиной Илина, или «Вэй Усянем», вспоминает он имя злодея. И добавляет, что, по общему признанию, сие злодейство как раз в духе этого негодяя. И его ничуть не смущает, что ко времени произошедших событий, этот самый Вэй Усянь, как все считали, умер в Могильных Курганах.       На этот раз Вэй Ин рад вуали, потому что она скрывает то, как он закатывает глаза при этих словах. И почему люди всегда обвиняют его, когда случаются плохие вещи? Почему он всегда тот, кого они обвиняли? Голод? Старейшина Илина. Засуха? Старейшина Илина. Мор? Старейшина Илина. Уничтожаемый клан - то самое, с чем боролся Вэй Усянь, перед тем, как его «убили»? Старейшина Илина. Это было смешно и более чем жалко.       Затем, когда они покидают таверну, Лань Чжань рассказывает ему то, что он помнит о резне в клане Чан, а также об участие шишу* Вэй Усяня, Сяо Синчэня, в привлечении Сюэ Яна к ответственности за убийство клана Чан. Он рассказывает демоническому заклинателю о том, как Цзини протестовали против этого наказания, как Сяо Синчэнь оставался непоколебимым, как Не Минцзюэ призывал к казни, как Цзинь Гуаншань умилостивлял его, а затем изменил приговор Сюэ Яну на пожизненное заключение, как только Не Минцзюэ уехал. Как разъярённый глава Не потребовал выдачи Сюэ Яна и как ему было отказано, как этот тупик длился до тех пор, пока Не Минцзюэ не умер от отклонения ци. Как Чан Пина вынудили отказаться от своих обвинений в адрес Сюэ Яна. О том, что случилось в храме Байсюэ и об ужасном ранении компаньона Сяо Синчэня, Сун Ланя.       Чем больше Лань Чжань рассказывал ему, тем больше вещей становится на свои места в голове Вэй Усяня. Цзини всегда жаждали заполучить Тигриную Печать Преисподней. Если бы Сюэ Ян действительно смог собрать воедино половину Печати, он был бы отличным подспорьем для Ланьлин Цзинь. Это было бы не так мощно, как Тигриная Печать Преисподней Вэй Усяня, но всё же нанесло бы немало урона. И Вэй Усянь задаётся вопросом, а не была ли резня в клане Чан способом Сюэ Яна проверить возможности восстановленной Печати? Это объяснило бы, почему слухи связывали массовые убийства со Старейшиной Илина - хотя вполне вероятно, что вина за это всё равно будет возложена на него, поскольку он, согласно уверениям мира заклинателей, несёт ответственность за каждое зло, которое когда-либо происходило.       В голове Вэй Усяня возникает вопрос - где же всё это время был Лань Чжань? Он никогда не стеснялся противостоять Цзиням и не терпел таких неправедных действий. Он был не из тех людей, что будут пренебрегать такими вещами. Но затем он думает о том, что Лань Чжань предварил свой рассказ словами: «слышал о них»… Вэй Усянь хочет спросить, но не смеет. Лань Чжань не требовал от него ответов, не считал нужным расспрашивать слишком настойчиво, терпеливо ждал, пока Вэй Ин сам откроется ему. И демонический заклинатель решает, что если друг что-то ему не говорит, он подождёт, пока Лань Чжань захочет обсудить это сам, и поэтому не задаёт вопроса.       Вместо этого он продолжает расспрашивать о Сяо Синчэне, и Лань Чжань рассказывает ему о том, как его шишу взял своего компаньона на гору Баошань Санжэнь и отдал ему свои глаза, чтобы заменить те, которые тот потерял. В это есть какая-то искривлённая аналогия, и Вэй Усянь находит в этом некоторую долю юмора, в идее, что ещё один человек «взял кого-то на гору Баошань Саньжэнь» и отдал часть себя, ту, которую потерял кто-то из его близких.       «Какая ирония» - думает он и рассеянно надеется, что Сун Лань был добрее к Сяо Синчэню, чем Цзян Ваньинь к нему.       Когда они приближаются к кладбищу, Вэй Усянь как раз начинает спрашивать о Чан Пине, но его прерывает грохот гробов, о котором им рассказал официант.       Внимательно оглядевшись, Вэй Усянь замечает, как кто-то раскапывает одну из могил, и когда он встречается взглядом с Лань Чжанем, то знает, что Лань Чжань тоже это заметил. Они готовятся к атаке, но терпеливо ждут, пока могильщик закончит свою работу.       Когда незнакомец выбирается из могилы, волоча на спине труп, он почти сразу замечает ожидающих его заклинателей, но его лицо скрыто маской и разглядеть эмоции невозможно. Лань Чжань сразу же бросается в бой, обнажив меч, и Вэй Усяню хватает одного взгляда на то, как они обмениваются ударами, чтобы понять, что могильщик не понаслышке знаком со стилем фехтования Гусу Лань. Заметив талисман перемещения в руке могильщика, демонический заклинатель быстро хлопает в ладоши, призывая несколько трупов, чтобы схватить его, и могильщик попадается на уловку: он отбрасывает заклинанием трупы вместе с тем, что висит у него на спине, и Лань Чжань тотчас перехватывает искомое. Осознав своё поражение, могильщик активирует талисман перемещения и исчезает.       Быстрый осмотр трупа показывает, что в основном он подделка - настоящий только торс, который полностью соответствует руке и ногам, что заклинатели носят с собой. Пока Лань Чжань запечатывает туловище в новый мешочек-цянькунь, Вэй Усянь вслух рассуждает о личности могильщика. Он должен был быть кем-то с достаточно высоким уровнем заклинательства, чтобы использовать талисман перемещения, и достаточно узнаваемым, чтобы испытывать необходимость скрывать своё лицо и меч. Он также был хорошо знаком с боевым стилем Гусу Лань.       - Лань Чжань, он показался тебе кем-то очень знакомым? - спрашивает Вэй Ин, не желая больше ни на что намекать.       - Нет, - следует ответ, и Вэй Усянь доверяет ему. Лань Чжань не из тех людей, которые уклоняются от неудобных истин.       Вместо этого, когда они направляются в гостиницу, Вэй Усянь продолжает расспрашивать о Чан Пине и узнаёт, что для выполнения линчи использовался меч Сяо Синчэня, но сам Сяо Синчэнь пропал.       Эта тайна оседает в глубине его сознания вместе со сложным вопросом о том, кто мог быть могильщиком. У Вэй Усяня есть теории, но нет ни одной, которую он готов представить или хотя бы серьезно рассмотреть - он не хочет делать предположений, пока не получит всю информацию. Вместо этого он заявляет, что, по его мнению, тот, кто разрезал тело, хотел подавить энергию обиды, поэтому специально разбросал части трупа в местах, где этой энергии было в избытке, с чем Лань Чжань соглашается.       * * *       Когда они селятся в комнате – одной на двоих, что стало их новой привычкой, - Лань Чжань заваривает для них чай, но после богатого на события дня Вэй Усяню необходимо что-то покрепче, поэтому он залпом выпивает свой чай и наполняет чашку вином, которое они купили ранее днём. Лань Чжань, который на мгновение повернулся, чтобы прислонить соскользнувший меч к стене, вновь смотрит на Вэй Ина как раз в тот момент, когда тот затыкает винный кувшин пробкой, и приподнимает бровь.       - О, да ладно, Ханьгуан-цзюнь, - тут же восклицает Вэй Усянь. - Ты заварил отличный чай, просто сегодня мне нужно, чтобы на меня подействовало что-то посильнее, чем чайные листья.       Лань Чжань едва заметно кивает, а потом садится напротив Вэй Усяня. Демонический заклинатель снимает веймао и кладёт его на пол рядом с собой, а когда поднимает голову, Лань Чжань как раз берёт свою чашку. Улыбнувшись, Вэй Ин тоже поднимает чашку, делает глоток, и тут же понимает, что в его чашке нет алкоголя, а это значит, что Лань Чжань сейчас выпьет его вино.       Расширив глаза, Усянь начинает:       - Лань Чжань, не… - Но прежде чем он успевает закончить, Ванцзи выпивает вино до дна и ставит чашку на стол. Его лицо не меняется.       - Ах, Лань Чжань, ты знаешь, что только что выпил алкоголь? – осторожно спрашивает Вэй Усянь. - Ты, должно быть, взял не ту чашку, ты… - Он вновь не успевает закончить: Ванцзи опускает лоб на свою раскрытую ладонь и закрывает глаза.       - Лань Чжань? - зовёт Усянь, но не получает ответа. - Лань Чжань? - Он снова зовёт и машет рукой перед лицом друга, но никакой реакции нет.       Вэй Усянь тяжело вздыхает. Он должен был знать, что Лань Чжань каким-то образом пропустит все забавные моменты пьянства и сразу же заснёт. Отставив чашку в сторону, он подходит к Лань Чжаню, обхватывает его за талию, поднимает на ноги и ведёт к кровати. Он укладывает друга в его обычную позу для сна, укутывает его одеялом, старательно разгладив складки, и покидает гостиницу через чёрный ход.       Оказавшись на пустой улице, демонический заклинатель достаёт из-за пояса флейту и играет мелодию призыва, надеясь, что его старый друг где-то поблизости. Он до сих пор не проверил состояние Вэнь Нина и теперь с нетерпением ждёт его прибытия. Проходит некоторое время, но наконец, Вэнь Нин появляется и, шатаясь, приближается к нему. Тяжёлые цепи гулко скребут брусчатую мостовую, и Вэй Ин невольно вздрагивает. Конечно, Орден Цзинь солгал даже об этом, они не собирались уничтожать столь ценное оружие. Усянь нервно сглатывает и приближается к другу. Кажется, они оба были заключенными в течение последних тринадцати лет.       Когда Вэнь Нин подходит ближе, демонический заклинатель окончательно убеждается в том, что с ним что-то не так. У Вэнь Нина, который стоит перед ним, отсутствует сознание, его собственный разум однозначно заперт. Этот Вэнь Нин не способен делать ничего, кроме как выполнять команды, что было полной противоположностью тому, чего добивался Вэй Усянь, возвращая его. Кто-то вмешался в жизнь Вэнь Нина, пытаясь превратить его в безмозглый свирепый труп, и Вэй Усянь негодует за своего друга.       Кропотливо осмотрев друга, демонический заклинатель обнаруживает зачарованные гвозди, вбитые в череп Вэнь Нина, именно они подавляют его сознание. Кто бы ни владел Вэнь Нином все эти годы, они должно быть сделали это, чтобы убедиться, что тот будет выполнять их приказы. Крепко ухватив гвозди за основания, Вэй Усянь выдёргивает их один за другим. Вэнь Нин трясётся, словно испытывает сильную боль, но, наконец, освободившись от гвоздей, он вздрагивает, и его поза меняется. Ему всё ещё нужно время, чтобы оправиться от воздействия гвоздей, но, по крайней мере, он свободен от их контроля.       Цепи, однако, по-прежнему представляют проблему - сам факт того, что они держат Вэнь Нина, означает, что они были созданы специально, чтобы связать его. Бедняга Вэнь Нин не может продолжать ходить в цепях, но осмотр цепей показывает, что понадобится духовный меч, чтобы разбить их.       Пока Вэй Ин размышляет о том, как бы одолжить у друга Бичень - ближайший духовный меч, к которому у него есть доступ, - позади него раздаётся грохот. Усянь поворачивается, и видит Лань Чжаня, стоящего в нескольких шагах от них.       - А-ха-ха, Лань Чжань, вот ты где, - нервно смеётся Усянь. Неужели он так быстро пришёл в себя? Неужели он обиделся, что Вэй Усянь сбежал, чтобы вызвать Вэнь Нина?       Лань Чжань… не отвечает. Вместо этого он прищуривается, глядя на Вэнь Нина, как будто обдумывает, что с ним делать, и его челюсти сжимаются так, что это кажется довольно сердитым.       Вэй Ин быстро оборачивается к Вэнь Нину, чтобы разрешить ситуацию, пока она не стала ещё хуже. Его робкий друг всё ещё не достаточно обрёл сознание, чтобы Усянь мог говорить с ним. Ему придётся командовать. Вэй Ин подносит флейту к губам, но прежде чем он успевает сыграть, Лань Чжань делает два шага к нему и перехватывает его за запястье.       - Не играй для него, - требует Лань Чжань, и его тон почти… по-детски сердитый.       - Лань Чжань, почему ты вдруг стал таким неразумным? - возмущается Вэй Ин. На протяжении всей их поездки Ванцзи прекрасно справляется с его обиженной энергией. Он даже починил ему флейту. Почему он вдруг стал так себя вести? Это было совершенно несопоставимо с его прошлыми действиями. С другой стороны, его нынешние действия сами по себе несовместимы с действиями тринадцатилетней давности.       - Тебе не следует играть для него, - настойчиво повторяет Лань Чжань всё так же сердито.       Не в силах понять, почему у Ванцзи вдруг возникла проблема с его флейтой, Вэй Усянь решает подразнить его.       - Отлично, - усмехается он. - Я буду играть только для тебя, Ханьгуан-цзюнь. Это звучит хорошо?       К его удивлению, Лань Чжань кивает.       - Мн-н, - произносит он, растягивая слог и звуча удовлетворённо. Однако он по-прежнему крепко держит запястье Вэй Усяня.       Демонический заклинатель едва сдерживает смех. Он дважды свистит Вэнь Нину и приказывает ему найти хорошее, укромное место для ночлега. Пока Вэнь Нин, следуя команде, уходит со звенящими вокруг него цепями, Лань Чжань пристально наблюдает за ним, прищурив глаза.       Вэй Ин быстро сдвигается в сторону, чтобы попасть в поле зрения Лань Чжаня, и тот моментально переключается на него, прекращая сверлить взглядом удаляющуюся спину бедного Вэнь Нина. Демонический заклинатель не смеётся над тем, как быстро меняется выражение лица Лань Чжаня: как только его взгляд останавливается на Вэй Усяне, а не на Вэнь Нине, всё его лицо, кажется, смягчается и становится почти нежным.       - Лань Чжань, почему твоё лицо даже немного не краснеет, когда ты пьян?       Вместо ответа Ванцзи сжимает запястье Вэй Усяня в уже привычной хватке и прикладывает его ладонь к своей груди.       - Сердцебиение, - произносит он.       - Что?       Лань Чжаня крепче прижимает его ладонь к груди:       - Ты не можешь сказать по лицу, только по биению сердца.       Словно подтверждая его слова, сердце Ванцзи бьётся довольно быстро.       - О, - только и говорит Усянь, сосредотачиваясь на успокаивающем ритме сердца Лань Чжаня.       - Мн, - соглашается Лань Чжань, и Вэй Ин не может не рассмеяться.       Демонический заклинатель со всей возможной осторожностью отводит Ванцзи обратно в гостиницу. По пути он не раз оборачивается к Лань Чжаню, с восхищением наблюдая за почти ошеломлённым выражением на его лице. Усянь не указывает на это и продолжает вести его за собой.       Когда они входят в свою комнату, Вэй Ин усаживает Лань Чжаня на кровать и опускается перед ним на колени, чтобы снять сапоги. К его удивлению, сапоги оказываются надеты не на ту ногу. Вэй Усянь помнил, что перед тем как уложить заснувшего после распития вина друга спать снял с него сапоги, но, похоже, проснувшись в пьяном угаре Лань Чжань неправильно надел их обратно. Хихикнув, демонический заклинатель снова разувает хмельного друга, поднимается и, аккуратно сняв его лобную ленту, бережно складывает её на прикроватный столик так, как это делал каждую ночь сам Лань Чжань.       Затем Вэй Усянь приносит таз с тёплой водой, кусок чистой ткани и начинает осторожно вытирать лицо Ванцзи. Раз или два его друг пытается увернуться от тряпицы, когда она мешает ему смотреть на Вэй Ина, и в эти моменты демонический заклинатель придерживает его подбородок свободной рукой. Стоит пальцам Усяня коснуться его кожи, и Лань Чжань тотчас успокаивается, смягчается и позволяет вытереть ему лицо. Вэй Ин не может удержаться от лёгкого смеха над послушанием друга. Закончив процедуру, он поворачивается, чтобы отставить таз и тряпицу, но, вновь оказавшись лицом к лицу с Лань Чжанем, с удивлением обнаруживает, что тот всё ещё неотрывно смотрит на него.       - Ты так пристально смотришь на меня, Ханьгуан-цзюнь, - не сдержавшись, дразнит его Вэй Усянь. - Я действительно такой красивый?       - Мм, красавец, - отвечает Лань Чжань и в подтверждение своих слов медленно смыкает веки. Затем он вдруг хмурится и недовольно качает головой. - Красавец, - повторяет он, и хмурый взгляд исчезает. - Красавец, - опять повторяет он более благоговейным тоном и решительно кивает.       Вэй Усянь хихикает, даже чувствуя, как жар заливает его лицо. Трезвый Лань Чжань был бы так смущён!       - Ладно, - отсмеявшись, произносит он и поднимается. - Я закончил мыть твоё лицо. Хочешь выпить воды перед сном?       Лань Чжань продолжает смотреть на него - не то чтобы он по-настоящему отводил взгляд, но сейчас его взгляд упирается в талию Вэй Усяня, которая находится аккурат на уровне его глаз, - и кивает.       Стараясь не отводить глаз от Ванцзи, Вэй Ин пересекает комнату, наполняет чашку водой и возвращается к постели, но когда он пытается передать чашку Лань Чжаню, тот просто смотрит на него в ответ, как будто не понимает, что от него хотят.       Вэй Ин нежно вздыхает.        - Если хочешь, я помогу тебе выпить, Лань Чжань? - предлагает он, и Ванцзи кивает.       С лёгкой улыбкой Усянь подносит чашку к губам друга, следя за тем, чтобы тот откинул голову назад достаточно, чтобы сделать глоток, и наблюдает за тем, как тот глотает. Когда чашка пустеет, Вэй Усянь промокает рукавом несколько случайных капель воды, что каким-то образом не попали в рот Лань Чжаня, и хочет отойти, чтобы поставить чашку обратно на стол, но Ванцзи останавливает его, схватив за запястье.       - Лань Чжань, я никуда не пойду, мне просто нужно поставить чашку, - покачав головой, говорит Вэй Усянь и пытается вырвать своё запястье из хватки Лань Чжаня, не причинив ему вреда.       Ванцзи не отпускает его. Вместо этого он тянет Вэй Усяня на себя, пока тот со вздохом не приземляется на его колени.       - Лань Чжань, что ты…       Вэй Ин замолкает, когда Лань Чжань обнимает его за талию и утыкается лицом в плечо, что-то удовлетворённо мурча. Уже совсем ничего не понимая, Усянь начинает рассеяно водить пальцами свободной руки по волосам Ванцзи, и тот издаёт ещё более довольный вздох.       - Лань Чжань, дай мне повернуться, хорошо? - просит Вэй Ин, и его друг неодобрительно хмыкает, правда при этом его хватка ослабела ровно настолько, чтобы Вэй Усянь мог дотянуться и поставить чашку у изножья кровати.       - Хороший мальчик, - игриво воркует Усянь и дразняще гладит Ванцзи по голове, но тот не позволяет убрать руку, притираясь к ней своей головой, пока Вэй Ин не возвращается к тому, чтобы снова запустить пальцы в его волосы.       Снова ошеломлённо покачав головой, Усянь усмехается:       - Ханьгуан-цзюнь, ты хоть понимаешь, что делаешь? Я искренне надеюсь, что ты один из тех пьяниц, которые ничего не помнят наутро, потому что иначе ты можешь просто погибнуть от смущения.       При этих словах Лань Чжань, наконец, отрывает лицо от плеча Вэй Ина. Он ничего не говорит, просто с удивительным для пьяного человека изяществом вытягивается на кровати и, одновременно, притягивает Вэй Усяня к себе в объятья. А потом совершает быстрое движение пальцами, и свет гаснет.       - Лань Чжань, что…       - Время спать. Спи, - произносит он тоном, не терпящим возражений.       - Лань Чжань, я всё ещё полностью одет, как мне уснуть? - спрашивает Усянь, едва скрывая веселье в голосе, но хватка Лань Чжаня только усиливается.       - Спи, - твердо говорит он, и Вэй Усянь вздыхает.       Не самый неудобный способ спать. Конечно, он хотел бы переодеться для сна, но… так приятно, когда Лань Чжань держит его в руках. Итак, он оправдывает это перед самим собой тем, что сегодня ночью ему не повредит хорошенько выспаться. Не похоже, что он сможет вырваться из хватки Лань Чжаня. Ну, он мог бы, но это было бы ненужным усилием. Вместо этого он решает остаться.       На следующий день Вэй Усянь просыпается от того, что Лань Чжань резко садится в постели. Он затуманено моргает и окончательно просыпается при виде выражения, которое могло бы означать дискомфорт у кого-то другого, но на лице Ванцзи оно выглядит как чистейший ужас. Вэй Усянь тоже садится, неторопливо потягивается и ослепительно улыбается.       - Ты помнишь что-нибудь из прошлой ночи, Лань Чжань? - интересуется он, застенчиво подмигнув для пущей убедительности.       Глаза Ванцзи расширяются:       - Прошлой ночью я…       - Мм? Но ты был так смел прошлой ночью, Ханьгуан-цзюнь! - поддразнивает Вэй Усянь. Но, увидев, что Ванцзи действительно ничего не помнит о прошлой ночи, он спешит ободряюще улыбнуться. - Ничего не случилось, Лань Чжань, мы просто разговаривали!       Прежде чем он успевает продолжить, лежащие на столе мешочки-цянькунь приходят в движение, и заклинателям приходится срочно играть «Покой», чтобы части трупа не вырвались на свободу. Теперь, когда у них появилась третья часть, им требуется ещё больше времени для успокоения - труп незнакомца переполняет энергия обиды. Когда Вэй Усянь снова проверяет печати, он замечает, что Лань Чжань опять пристально смотрит на него.       - В чём дело?       Ванцзи выглядит неуверенно и почти застенчиво.       - Вчера вечером, что я сказал? - нервно спрашивает он.       - Ничего особенного, - отвечает Вэй Усянь. - В самом деле, Ханьгуан-цзюнь, ты был таким джентльменом. Тебе не о чем беспокоиться.       Он не может удержаться от смеха при воспоминании о том, как Лань Чжань вёл себя словно большой ребенок, и это заставляет Лань Чжаня сузить глаза.       - Вэй Ин…       Демонический заклинатель снова смеётся:       - Поверь мне, ты не сделал ничего плохого. Ты был очень хорошим мальчиком.       Не сдержавшись, Вэй Ин протягивает руку, чтобы снова погладить его по макушке, но Лань Чжань перехватывает его запястье. Напряженность в глазах друга напоминает Усяню о том, как прошлой ночью тот назвал его красавцем, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Ни один из них не отводит взгляда, и Вэй Ин надеется, что Лань Чжань не чувствует, как заполошно стучит его сердце.       - Как проклятая метка? – хрипло спрашивает Лань Чжань.       - Исчезла, - бормочет в ответ Вэй Усянь. Ванцзи скептически поднимает бровь, и он фыркает: - Хочешь, я разденусь и покажу тебе?       Лань Чжань ничего не говорит, просто позволяет своим глазам скользнуть вниз-вверх по телу Вэй Ина, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.       Демонический заклинатель сглатывает, чувствуя, как жар приливает к его лицу, а ведь Лань Чжань всего лишь продолжает смотреть на него.       После долгой паузы Вэй Ин нервно смеётся, чтобы снять напряжение:       - Давай, Ханьгуан-цзюнь, надо пошевеливаться. Рука уже указывает нам следующий пункт назначения.       Только после завтрака его румянец спадает. *Шишу - младший брат матери/отца в ордене заклинателей, т.е. дядя говорящему (некровный родственник). Конкретно в этом случае имеется в виду не орден заклинателей, а общий наставник, который также дает право матери Вэй Усяня и Сяо Синчэню называться шицзе и шиди соответственно.