О возмещении ущерба

      Одним словом, после всего, что произошло в городе И, Вэй Усянь был измотан. Слишком много всего приключилось за такое короткое время, и к тому же всё, что случилось с Сяо Синчэнем и Сун Ланем, ударило демонического заклинателя по больному. Однако больше всего на свете, его огорчало другое. Как ни старался, он не мог выкинуть из головы лицо А-Юаня - грустное, тревожное, потерянное. Именно так выглядел его сын, когда Вэй Усянь велел ему уйти с остальными учениками. В тот момент он прекрасно осознавал, какие негативные ассоциации вызвала его просьба оставить его, но другого выхода у демонического заклинателя не было. Как только он услышал ответ Сун Ланя, как только он понял, что с ними был Сюэ Ян, а не Сяо Синчэнь, он знал, что сделает всё, чтобы дети были в безопасности, чтобы А-Юань не пострадал.       Затем он заново пережил всё, что случилось с А-Цин, благодаря «Сопереживанию». «Сопереживание» всегда было истощающей техникой, как с точки зрения силы, так и эмоционально. Переживать чьи-то воспоминания всегда не слишком приятно, особенно когда они оказываются такими болезненными.       Как бы сам Вэй Усянь ни зацикливался на прошлом, на сожалениях и трагических событиях, наблюдать, как страдают другие, было не в пример тяжелее.       Тем не менее, несмотря на всё это, когда он увидел Лань Чжаня, вся дневная усталость как будто испарилась. Находясь рядом с ним, Вэй Ин чувствовал, как его сердце становится лёгким, словно он находился именно там, где должен был быть. Лань Чжань всегда делал его счастливым - даже когда они были детьми, и Вэй Ин отчаянно пытался заставить стойкого, собранного драгоценного старшего брата Ланя посмотреть на него. Но с тех пор, как он сбежал из Пристани Лотоса, он узнал Лань Чжаня с новой стороны, и это только сделало его счастливее.       Уже довольно давно Вэй Усянь нервничал из-за того, что боялся обмолвиться хоть словом о своих чувствах к Лань Чжаню. Он всегда был самоуверенным и самонадеянным, но в этом вопросе он колебался. Раньше у него не было времени задумываться о подобных вещах, но за тринадцать лет плена демонический заклинатель время от времени размышлял об этом. Но даже тогда он не позволял себе дать название этому чувству, но после посещения города И что-то в нём определённо изменилось. И теперь Вэй Усянь был уверен, что для того, что он чувствует, подходит лишь одно слово.       Хотел бы он знать, что думает о нём Лань Чжань. Лань Чжань признался, что Вэй Ин ему небезразличен, и его гнев, когда он узнал о том, что творилось с демоническим заклинателем все эти годы, явно не был вызван равнодушием или вежливой заботой. И всё же порой Вэй Усяню было трудно сопоставить подростка, который игнорировал его, заставлял замолчать и свирепо смотрел на него, с мужчиной, который нежно держал его в своих объятьях, покупал всё, на чём слишком долго задерживался его взгляд, и слушал каждое его слово. Что-то в Лань Чжане явно изменилось, но, по сути, он остался всё тем же человеком, и это приносило Вэй Ину большое утешение.       Но что он мог сделать? Он не мог подойти к Лань Чжаню и прямо спросить: «Я тебе нравлюсь? И я имею в виду что-то подобное!» Но, с другой стороны, он также не хотел совершать ошибку, придавая слишком большое значение действиям Лань Чжаня. Вэй Ин мог бы научиться довольствоваться тем, что у него есть, если бы это было всё, что он получит. Но если он попросит слишком много, а Лань Чжань откажет ему… Усянь не мог позволить себе ошибиться. Ключевой вопрос заключался в том, сделает ли Лань Чжань то же самое для кого угодно? Но это был не тот вопрос, на который Вэй Усянь мог получить ответ.       - Вэй Ин? - Голос Лань Чжаня вырывает его из томительных размышлений.       Усянь улыбается. Он не может не улыбнуться Ванцзи.       - Лань Чжань, - произносит он, потому что может.       Ванцзи передаёт ему чашу с вином, и улыбка Усяня становится шире.       - Скажи мне, Лань Чжань, - поддразнивает он, - ты налил мне вина, чтобы я не пил прямо из кувшина?       Ванцзи не отвечает.       - Или это твой способ загладить вину за то, что ты разбил мой кувшин с вином, когда мы были детьми?       Ванцзи только вздыхает.       - Могу я спросить тебя кое о чём, Лань Чжань?       Ванцзи приподнимает бровь:       - Разве ты уже не задаёшь мне вопрос?       Усянь радостно смеётся: Ванцзи теперь шутит!       - Лань Чжань! Ты знаешь, что я имел в виду!       Ванцзи кивает.       - Тогда… Я знаю, что раньше раздражал тебя. Но что мне было делать? Ты обращал на меня внимание только тогда, когда я донимал тебя, поэтому я продолжал это делать. Но… - Он вздыхает. - Лань Чжань, ты ненавидел меня тогда?       Цзян Ваньинь говорил, что да. Каждый раз, когда Вэй Ин пытался поговорить с Лань Чжанем, Цзян Ваньинь настаивал на том, что он его беспокоит, что Лань Ванцзи его ненавидит. В то время он отмахнулся от этого, но в глубине души не мог не задаваться вопросом, было ли это правдой. Но теперь, после всего, что он пережил, Усянь не верит словам Цзян Ваньиня. И он хочет знать, не говорил ли даже тогда Цзян Ваньинь то, что причинило бы ему боль больше всего.       - Нет, - говорит Лань Чжань. Затем он почти колеблется, прежде чем продолжить. - Я никогда не ненавидел Вэй Ина. Я… Мне нравился Вэй Ин. Очень.       Мне нравился Вэй Ин.       Мне нравился Вэй Ин.       Кто-то, о ком я забочусь.       Красивый.       Но… действительно ли он имеет в виду…       Есть только один способ узнать.       Но он не может спросить, пока не будет более уверен в том, каким будет ответ.       Вэй Ин глубоко вздыхает и одним глотком допивает вино. Поставив чашку на стол, он проводит пальцем по тонкому ободку, поднимает глаза и видит, что Лань Чжань наблюдает за ним. Демонический заклинатель улыбается ему:       - Раньше мне приходилось всех убеждать, что мы друзья, понимаешь? Люди не поверили бы мне! Но ты же не позволишь кому попало называть себя по имени, данном при рождении, а Лань Чжань?       - Только Вэй Ину.       - Мм?       - Больше никто этого не делает. Только Вэй Ин.       Вэй Усянь улыбается, но его сердце бешено колотится. Может ли он принять во внимание это доказательство? Или он просто интерпретирует это так, потому что отчаянно хочет, чтобы это оказалось правдой?       Лань Чжань пытается наполнить свою чашку чаем, но Вэй Усянь останавливает его. На вопросительное выражение, он просто улыбается и качает головой.       - Мне сегодня не хочется пить в одиночестве, - говорит он. Затем его улыбка приобретает оттенок озорства. - Но было бы совсем другое дело, если бы Ханьгуан-цзюнь присоединился ко мне.       - Как пожелаешь, - отвечает Лань Чжань и наполняет свою чашку вином.       - Что?.. Серьёзно?       Лань Чжань лишь многозначительно смотрит на него, а потом поднимает чашку.       - Цвет меня впечатлил, - мимоходом отмечает Вэй Усянь, прежде чем поставить только что наполненную чашку на стол.       Лань Чжань же элегантно отпивает из своей чашки, рукав прикрывает рот, но ему едва удаётся поставить чашку на стол, прежде чем его голова падает на поднятую ладонь, как в тот раз, когда он случайно выпил вино.       Как и раньше, Вэй Усянь оттащил Лань Ванцзи к кровати, снял с него сапоги, верхнюю мантию и уложил на покрывало. На этот раз он не стал трогать лобную ленту - если схема сохранится, Лань Чжань скоро снова проснётся. Нет смысла укладывать его спать.       Едва демонический заклинатель поднимается на ноги, с крыши в окно свешивается Вэнь Нин и сразу же прыгает на улицу, стоит Вэй Усяню просить его спуститься. Вздохнув от досады, Вэй Усянь оборачивается к Лань Ванцзи и, убедившись, что тот пока не собирается просыпаться, тоже спускается вниз.       Они с Вэнь Нином долго беседуют обо всём, что произошло с тех пор, как они в последний раз расстались – в тот день, когда Вэнь Нин и Вэнь Цин обездвижили Вэй Усяня и отправились сдаваться Цзиням, чтобы спасти остальных. Они говорят о Башне Кои, о Безночном Городе и осаде Могильных Курганов. Вэнь Нин рассказывает о том, как был пленником Сюэ Яна в Башне Кои, а Вэй Усянь, в свою очередь, рассказывает немного о своём пребывании в Пристани Лотоса. Это не радостный разговор, но обоим он необходим. Они оба страдали - по-разному и, в то же время, похоже. Вэй Усянь чувствует злобу на Сюэ Яна, и может сказать по глазам Вэнь Нина, что тот испытывает такой же гнев на Цзян Ваньиня.       В их разговоре есть единственное яркое пятно - А-Юань. Вэй Усянь счастлив, что может сказать Вэнь Нину о том, что А-Юань выжил, что не вся его семья погибла. Они трое всё ещё здесь. Демонический заклинатель рассказывает Вэнь Нину о детстве А-Юаня, о том, как он заочно знакомил А-Юаня со всеми его родными - с Вэнь Цин и самим Вэнь Нином, с его дядями и тётями, и с бабушкой Вэнь. Они планируют встретиться с А-Юанем, как только смогут организовать безопасное место, чтобы никто не заметил и не задал вопросов об отношениях А-Юаня с Призрачным Генералом.       Однако как только они заканчивают строить свои планы, из открытого окна, из которого выпрыгнул Вэй Усянь, чтобы увидеться с Вэнь Нином, раздаётся негромкий звук, явно указывающий на то, что Лань Чжань проснулся.       Вспоминая последний раз, когда Лань Ванцзи был пьян, и каким несчастным он казался тогда, увидев Вэнь Нина, Вэй Усянь поспешно просит друга найти где-нибудь безопасное место и залечь на дно, пока Вэй Усянь не отыщет способ, чтобы они снова встретились в безопасности. И как только Вэнь Нин скрывается в ночи, демонический заклинатель снова взбирается на стену гостиницы и запрыгивает в комнату.       Лань Чжань смотрит на открытое окно с недовольным выражением лица. Его мимику гораздо проще распознать, когда он выпьет, думает Вэй Ин. Тем временем золотые глаза останавливаются на Усяне, сужаются, и Лань Чжань широким шагом приближается к нему. Остановившись в нескольких дюймах от демонического заклинателя, Ванцзи поднимает руку и с торжественным видом выуживает зелёный лист, застрявший у него в волосах. Сделав это, он долго изучает свою добычу, а потом лёгким дуновением духовной энергии превращает её в прах.       - Лань Чжань, зачем? - спрашивает Вэй Усянь, с удовольствием наблюдая за всем этим фарсом. То, что он выдернул лист, было понятно - Лань Чжань постоянно заботился о его внешнем виде, - но с какой целью он уничтожил несчастный листок? Зачем ему это понадобилось?       Однако ответом Лань Чжань его не осчастливил, и, поняв, что друг к разговору о листике не расположен, Вэй Усянь только вздыхает.       - Что ты собираешься делать теперь, Ханьгуан-цзюнь? – спрашивает он. И снова ответа не получает. Вспомнив об их утомительном путешествии, Усянь предлагает:       - Кстати, когда ты в последний раз ел? Может, мне спуститься и принести тебе чего-нибудь вкусного?       - Я пойду с тобой, - тут же заявляет Лань Чжань.       Вэй Усянь смеётся:       - Ай-я, определённо нет. Хочешь, чтобы люди увидели тебя пьяным, Лань Чжань? Твоя репутация не может быть так запятнана!       Лань Чжань быстро хватает его за запястья, не позволяя уйти. Вэй Ин, вероятно, мог бы вырваться из его хватки, но он этого не хочет. Пьяный Ванцзи такой милый, он так не похож на себя обычного, правильного Лань Чжаня, и Вэй Усянь испытывает желание потакать ему во всём, что он захочет.       - Лань Чжань, я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться. Просто подожди меня немного, ладно?       Ванцзи отрицательно качает головой и сжимает запястья Усяня сильнее.       Вэй Ин вздыхает:       - Почему ты такой упрямый? Ученики внизу! Они не могут увидеть Ханьгуан-цзюня в таком состоянии!       При упоминании младших что-то меняется в выражении лица Лань Чжаня. Уголок его рта слегка сжимается. Всё ещё удерживая одной рукой запястье Усяня, он поворачивается и хватает свою верхнюю мантию - мантию, которую Вэй Ин снял с него и старательно сложил. Действуя свободной рукой, Ванцзи каким-то образом удаётся накинуть мантию на плечи демонического заклинателя, хотя его руки остаются вне рукавов.       - Лань Чжань, что ты делаешь? - восклицает Вэй Ин, совершенно озадаченный поведением друга. Что нашло на Лань Чжаня? Почему он так странно себя ведёт? - Ты отпустишь меня?       Лань Чжань продолжал смотреть на него испытующим взглядом. Затем, слегка нахмурившись, он стягивает лобную ленту и начинает наматывать её на запястье Усяня – то самое запястье, что всё ещё сжимает его рука. Вэй Усянь даже не сопротивляется и не протестует - ему слишком любопытно, к чему всё идёт. Наконец, аккуратно завязав ленту, Ванцзи несколько раз похлопывает Вэй Усяня по тыльной стороне ладони и удовлетворённо кивает.       - Ты отпустишь меня теперь, Ханьгуан-цзюнь? - интересуется Вэй Ин весёлым, озорным тоном, и Лань Чжань кивает.       Он по-прежнему не выглядит довольным, но отпускает Усяня.       - Ты останешься здесь, пока я не вернусь? – удостоверяется демонический заклинатель. Если Ванцзи отправится бродить, у них будет больше проблем, чем одна.       Лань Чжань снова кивает. Он даже забирается на кровать и усаживается в позу лотоса, всем своим видом демонстрируя сосредоточенность и ожидание. Вэй Усянь дарит ему последний ласковый взгляд и направляется к двери.       Когда он спускается в общий зал, то сразу же видит, как все ученики замирают, заметив его белую мантию. Впрочем, одного внимательного взгляда достаточно, чтобы понять, что замерли далеко не все: как минимум три бутылки спиртного поспешно исчезли под столами. Только когда Вэй Ин подошёл ближе и ученики увидели, что это не Ханьгуан-цзюнь, они расслабляются.       - Что, пьём, детишки? - спрашивает демонический заклинатель, приподняв бровь.       Он не получает ответа. На лицах учеников расцветает ужас при мысли о том, что дева Мо, предположительно, может сообщить об их проступке Ханьгуан-цзюню, но в то же время сквозь страх прорывается любопытство и многие из учеников открыто пялятся на него, вернее, на белую мантию, которая совершенно очевидно не сочетается с его собственной чёрно-красной одеждой и, несомненно, принадлежит Лань Ванцзи. Вэй Ин едва не стонет вслух, когда думает о том, какие предположения делают о нём и Лань Чжане малолетние заклинатели. Лань Цзинъи почему-то особенно взволнован, а вот Цзинь Лин и А-Юань, сидящие рядом с ним, оба смотрят вниз, делая вид, что вообще не видят его.       - Не волнуйтесь, я не стану рассказывать о ваших шалостях Ханьгуан-цзюню, - заверяет учеников Усянь и тут же строго грозит им указательным пальцем. - Тем не менее, вам всем лучше быть готовыми к отъезду утром. Я не буду оправдывать вас перед ним.       - Да, учительница Мо, - звучит нестройный хор, и Вэй Усянь, кивнув ученикам, отправляется к стойке, чтобы заказать еду, которую он пообещал Лань Чжаню.       За его спиной возобновляется какая-то игра с выпивкой, в которую до его прихода играли дети.       Сделав заказ, Вэй Ин устраивается за пустым столом, ожидая, когда ему принесут еду, и позволяет звукам болтовни захлестнуть себя. Он соскучился по этому, понимает он, - по тому, какими шумными ученики становятся после успешной ночной охоты, после всплеска адреналина и энергии, облегчения и ощущения победы. Он помнит, какими буйными становились его младшие боевые братья после удачной ночной охоты, как ему приходилось уговаривать их успокоиться, чтобы на следующий день они могли отправиться в Пристань Лотоса и прибыть в надлежащее время.       Постепенно ученики расслабляются. Несколько из них даже подходят к Усяню и спрашивают, могут ли они присоединиться к нему, и когда он жестом разрешает им занять свободные места, они рассаживаются за столом со всей серьёзностью и безупречными манерами учеников Лань. Они так сильно напоминают ему Лань Чжаня в том возрасте, хотя и выглядят немного более беззаботными, чем Вэй Усянь когда-либо видел Ванцзи. Пока он ждёт свой заказ, ученики один за другим задают ему вопросы, сначала робко, но по мере того, как смелеют, всё охотнее. Они умны и любознательны, их хорошо учили. И они так сильно напоминают его младших боевых братьев, которые стайкой преследовали его в Пристани Лотоса.       В конце концов, подходит официант и ставит перед Вэй Усянем поднос. Демонический заклинатель рассыпается в благодарностях и, подхватив поднос, начинает прощаться с учениками, но внезапно он понимает, что они не слушают его: их взгляды прикованы к его рукам. В частности, к его запястью, на котором намотана лента Лань Чжаня.       - Это… - Лань Яньлинь замолкает, но потом всё-таки выдавливает: - Это лобная лента Ханьгуан-цзюня?       Наверное, лучше быть честным, не так ли? Не похоже, что у него есть какое-то ещё оправдание тому, как он приобрёл лобную ленту Ланей.       - Да, - отвечает Усянь, и, к его удивлению, двое учеников Лань краснеют, а Лань Цзинъи каким-то образом кажется даже более счастливым, чем когда он увидел его в мантии Лань Чжаня. Вэй Ин начинает думать, что в его знаниях о Ланях не хватает чего-то важного. - Да что с того? – в сердцах вопрошает он.       Ученики сразу же начинают энергично качать головами и, перекрикивая друг друга, заверять его, что всё в порядке.       - Ничего страшного, учительница Мо, - наконец, говорит Лань Цзинъи, после того как с благопристойным видом убедил остальных учеников успокоиться. - Мы просто… мы рады.       - Рады? – переспрашивает Усянь. - Чему?       - Да! Вы очень образованная дама! Вы определенно подходите Ханьгуан-цзюню во всех отношениях!       Но какое это имеет отношение ко всему? Усянь бы расспрашивал дальше, но не хочет надолго оставлять пьяного Лань Чжаня в одиночестве. Не было никакой гарантии, что он останется в комнате, а не отправится на поиски приключений. Кто вообще мог знать, на что он будет способен, когда напьётся?       Вэй Усянь только вздыхает и прощается:       - Если это всё, мне нужно вернуться, дети. Наслаждайтесь остатком ночи.       - Конечно, учительница Мо! - говорит Лань Цзинъи. - Просто… ах… это для Ханьгуан-цзюня?       Он смотрит на поднос. Вэй Ин выбрал пищу с очень мягким вкусом, которая напоминала бы кухню Гусу Лань. Он помнит, что Вэнь Цин говорила что-то о том, что смешивать острую пищу и алкоголь - не лучшая практика, и он не хочет раздражать желудок Лань Чжаня, когда его переносимость алкоголя и без того плоха.       - Это так, - соглашается он.       - Ух ты! - ахнув, произносит Лань Цзинъи и тут же встряхивается, словно откидывая прочь все мысли, что послужили причиной его слегка остекленевшего взгляда:       - Спокойной ночи, учительница Мо!       Озадаченный тем, как ведут себя младшие, Вэй Усянь поднимается по лестнице. При этом он уверен, что слышит, как один из учеников говорит: «Это так мило», но вполне может это следствие усталости или всего лишь игра его взбудораженного воображения.       Когда демонический заклинатель снова входит в комнату, то с радостью обнаруживает, что Лань Чжань по-прежнему находится там, где Усянь его оставил. Он никуда не уходил и ничего не делал – так и сидел в позе лотоса. Когда Ванцзи слышит, как открывается дверь, он смотрит на Вэй Ина, его глаза полуприкрыты, но цепко отслеживают движения Усяня.       Демонический заклинатель подходит к столу, за которым они пили, ставит поднос и начинает методично расставлять еду, чувствуя при этом взгляд Лань Чжаня.       Закончив сервировку, он поворачивается и улыбается Ванцзи.       - Лань Чжань, иди поешь, - зовёт он. - Или тебе нужно, чтобы я помог тебе дойти?       Судя по всему, не нужно. Лань Чжань медленно подходит к столу, и его медлительность единственный признак того, что он пьян. Вэй Ин ожидает, что друг расположится напротив него, где он сидел раньше, когда они пили, но вместо этого Ванцзи обходит стол и опускается на пол рядом с ним.       Вэй Ин приподнимает бровь.       - Ты скучал по мне, Ханьгуан-цзюнь? - с нежной улыбкой спрашивает он.       Лань Чжань трижды торжественно кивает.       Вэй Усянь не может сдержать улыбку, которая становится ещё шире. Он быстро принимается за дело, вкладывая миску и пару палочек для еды в руки Ванцзи:       - Вот, ешь.       Демонический заклинатель наблюдает, как его друг берёт лист капусты из своей миски и долго изучает его, а потом подносит ко рту Вэй Ина вместо своего собственного.       Усянь отстраняется, смеясь, прежде чем слова успевают сорваться с его губ.       - Лань Чжань! Это для тебя! - настаивает он, осторожно направляя запястье друга к его рту, и дожидается, пока тот положит капусту себе в рот. Он смотрит, как Лань Чжань элегантно жуёт, выражение его лица не меняется, даже когда он пробует блюдо.       Проглотив почти бесстрастно, Лань Чжань берёт кубик тофу и снова подносит ко рту Вэй Ина. На этот раз он не ждёт, пока Усянь уберёт его руку. Вместо этого он прижимает тофу к губам демонического заклинателя до тех пор, пока тот не разжимает губы и не позволяет Лань Чжаню себя покормить. Он даже не ощущает вкуса - всё его внимание сосредоточено на том, как глаза Ванцзи становятся мягкими и довольными, когда Усянь принимает еду. Пока он жуёт, Лань Чжань не отводит взгляда, его взгляд мечется между губами Вэй Ина и его глазами. Усянь сглатывает и наблюдает, как взгляд Ванцзи устремляется к его горлу, жадно следя за его кадыком. Он снова сглатывает.       - Ты должен поесть, Лань Чжань, - говорит он хриплым от волнения голосом.       На этот раз к его губам прижимается комочек риса.       - Вэй Ин должен поесть, - звучит упрямый ответ.       Усянь открывает рот, чтобы возразить, но Ванцзи просто пользуется возможностью и пропихивает рис ему в рот. Вэй Ин хватает Лань Чжаня за руку и крепко держит, не давая ему набить свой рот ещё одним куском еды.       - Нет, Лань Чжань, это для тебя, - настаивает он. Ванцзи по-прежнему упрямо смотрит на него, и Вэй Усянь глубоко вздыхает. - Лань Чжань, в прошлый раз ты был таким хорошим мальчиком, почему сейчас ты такой упрямый?       Ванцзи выглядит абсолютно равнодушным.       - Вэй Ин должен поесть, - повторяет он.       - Хорошо, - сдаётся Усянь и тянется за миской супа, которую принёс Лань Чжаню. - Я буду есть, буду. Хорошо?       Лань Чжань кивает и ждёт, пока Вэй Ин съест несколько ложек. Только тогда он возвращается к своей еде и, наконец, приступает к позднему ужину.       Покончив с супом, Вэй Усянь отставляет пустую миску на поднос, но прежде чем он успевает отправить туда и миску друга, Лань Чжань обхватывает рукой его плечо и мягко тянет вверх, заставляя Усяня встать. Демонический заклинатель подчиняется, но он не успевает спросить, что происходит - Лань Чжань тянет его к кровати.       - Ханьгуан-цзюнь, ты действительно хочешь оставить этот беспорядок на столе? - спрашивает он, пытаясь отчитать Ванцзи, но ему кажется, что его голос звучит слишком весело для этого.       - Уборка может подождать до завтра. А теперь спать, - решительно отвечает Лань Чжань.       Добравшись до постели, он и не подумал снимать их верхние мантии, а просто потянул Усяня за собой, уложил его на кровать и накрыл их обоих одеялом. «Как и в прошлый раз, - думает про себя Вэй Ин. - Почему он всё время пытается уложить меня спать? Я что, выгляжу таким усталым или что-то в этом роде?»       Тем не менее, Вэй Усянь позволяет Лань Чжаню обнять себя, но почти сразу вспоминает, что Лань Чжань сделал ранее этой ночью.       - Ханьгуан-цзюнь, ты не хочешь вернуть свою лобную ленту? - спрашивает он, шевеля запястьем, о котором идёт речь.       - Оставь её себе, - отвечает Лань Чжань.       - В самом деле? Ты хочешь, чтобы я оставил её себе?       - Мн.       Вэй Усянь фыркает:       - Когда я схватил её в то время, когда мы были детьми, ты был так зол на меня, Ханьгуан-цзюнь! А теперь ты хочешь, чтобы я оставил ленту себе?       - Мн. Оставь её себе.       Усянь слегка хмурится. Ванцзи сейчас такой любезный, так что, возможно, ему стоит спросить.       - Лань Чжань, какое значение имеет лобная лента?       - Спи. Уже поздно, - это единственный ответ, который он получает, прежде чем чувствует, как глубокое, ровное дыхание Лань Чжаня ерошит распущенные волосы у него на макушке, явный признак того, что Ванцзи заснул.       В объятиях Лань Чжаня, в его мантии, с лентой Лань Чжаня, обмотанной вокруг его запястья, Вэй Усянь засыпает.       Как и после того, как Лань Чжань в первый раз выпил, на следующее утро он просыпается с таким вздрагиванием, что будит Вэй Усяня. Ванцзи растерянно смотрит на свою верхнюю мантию, в которую закутан демонический заклинатель, потом замечает свою лобную ленту, обмотанную вокруг его запястья, и золотые глаза заметно расширяются.       - Что я сделал? - хрипит он так же, как в первый раз.       Вэй Усянь вяло моргает, прежде чем заговорить. Он всё ещё в полусне, а Лань Чжань действительно слишком красив по утрам для его же блага - слишком ослепителен, бодр и ни капельки не растрёпан.       - Ты очень хотел, чтобы я поел, Ханьгуан-цзюнь, - рассказывает Усянь. - А потом ты очень хотел лечь спать. - Он улыбается. - И ты так серьёзно обернул свою ленту вокруг моего запястья, прежде чем отпустить меня куда-либо. Я спросил, хочешь ли ты её вернуть, и ты сказал, что нет. - Он снова поднимает запястье. - Держу пари, сейчас тебе нужно её вернуть, да?       Долгое мгновение Лань Чжань просто смотрит. Затем он слегка наклоняет голову.       - Мн.       Вэй Усянь поднимает запястье, и Лань Чжань начинает развязывать ленту, его ловкие пальцы нежны и точны. Он снова смотрит на свою размотанную ленту, прежде чем глубоко вздохнуть и повязать её на обычное место.       - Скажи, Лань Чжань, - зовёт Вэй Усянь. - Что именно означает твоя лобная лента?       Ванцзи бросает на него ещё один долгий, испытующий взгляд, а потом говорит:       - Думай сам.       Что? Что это за ответ?       - Ай-я, как я могу думать сам? Это твой Орден и твоя лобная лента! Не мог бы ты сказать мне, что она означает?       - Вэй Ин умён. Разберётся.       - Лань Чжань! Даже я не могу что-то понять без какой-либо информации! - протестует Усянь.       - Пойдём, мы должны подготовиться к встрече с младшими прямо сейчас, - вместо ответа командует Лань Чжань. - Крайне важно, чтобы мы поговорили с сюнчжаном как можно раньше.       Вэй Усянь фыркает, но следует за ним. В конце концов, Лань Чжань прав.       * * *       Попытка убедить Цзэу-цзюня – не простое дело, но теперь у них есть доказательства. У них есть большая часть тела, присутствие могильщика и то, как тот сражался, его осведомлённость о семейных секретах Не, и всё это побуждает Мо Сюаньюя также рассказать о своих переживаниях, рассказать Цзэу-цзюню, с чем он столкнулся в Башне Кои, как его выгнали из Ордена по сфабрикованным обвинениям, чтобы опорочить его репутацию, чтобы всё, что он говорит, не воспринималось всерьёз. Цзэу-цзюнь кажется сочувствующим, но в основном неверящим, пока не видит тело и не узнаёт в нём своего побратима.       Даже выслушав всю историю, Цзэу-цзюнь отказывается думать о Цзинь Гуанъяо хуже, предпочитая верить, что тот не был плохим человеком по своей природе. Это вызывает у Вэй Усяня одновременно разочарование и восхищение. С одной стороны, было неприятно, хотя и отчасти понятно, что даже после того, как Цзэу-цзюнь увидел столько улик, он всё ещё не желает подозревать Цзинь Гуанъяо. Доказательства были обнаружены его родным братом, но Цзэу-цзюнь по-прежнему защищает названого.       С другой стороны, Вэй Усянь хотел бы, чтобы лидер Ордена был так же непоколебим в своей вере в него, когда его обвиняли в диковинных вещах. В то время ни один из лидеров Орденов и кланов не был готов уделить Вэй Усяню столько внимания - они все так быстро отвернулись от него, как только Цзини сказали о нём несколько плохих слов. Даже Цзян Ваньинь, который вырос вместе с ним, который своими глазами видел, что остатки Вэней были простыми пожилыми фермерами и одним-единственным малышом, и знал, что они оба в большом долгу перед Вэнь Цин и Вэнь Нином, немедленно отвернулся от него. Вэй Ин задаётся вопросом, если бы кто-то с силой Цзэу-цзюня попытался увидеть в нём лучшее, а не худшее, возможно, ситуация с Вэнями не сложилась бы так, как сложилась. Может быть, они даже остались бы в живых?       Несмотря на свои сомнения и свою веру в Цзинь Гуанъяо, Цзэу-цзюнь даёт им полную свободу действий для расследования и обещает беспристрастно рассмотреть любые доказательства, которые они соберут. Этого, действительно, достаточно для Вэй Усяня, хотя Лань Чжань выглядит не слишком довольным словами брата, и Мо Сюаньюй тоже явно недоволен. По правде говоря, это больше, чем Вэй Усянь ожидал от человека, который так сильно доверял Цзинь Гуанъяо, которому Цзинь Гуанъяо показал только добрую и сговорчивую версию самого себя. Сам факт того, что Цзэу-цзюнь слушал их и не отвергал сразу же их претензии, уже был чем-то вроде победы.       * * *       Они планируют посетить дискуссионную конференцию, которая состоится в Башне Кои. Первоначально они рассматривают идею о том, что Вэй Усянь поедет с Ланями в качестве их гостьи, но с этим слишком много проблем. Цзинь Гуанъяо прекрасно знает, что у Мо Сюаньюя нет сестры, Цзян Ваньинь прекрасно знает, кем на самом деле является «Мо Сюин», а Не Хуайсан слишком умён, чтобы не сложить кусочки воедино. Риск слишком велик - ему было бы куда проще проникнуть внутрь тайком. Так его не нужно никому представлять, а если что-то пойдёт не так, Лани смогут просто сделать вид, что не имеют к нему никакого отношения, и избежать порицания, хотя Лань Чжань заметно хмурится, когда Вэй Усянь говорит последнюю часть.       Мо Сюаньюй тоже настаивает на том, чтобы пойти с ними - большая перемена по сравнению с тем, что было раньше, когда он настаивал на том, чтобы не идти с ними на поиски оставшихся частей тела по указанию руки. Он явно страстно желает предать Цзинь Гуанъяо правосудию, и это понятно - это его шанс на реабилитацию. Его шанс получить некоторую компенсацию за неуважение и оскорбления, которым он подвергался. Сюаньюй сообщает Усяню, что точно знает, где Цзинь Гуанъяо хранит свои сокровища и как туда попасть, что избавляет Вэй Усяня от необходимости искать и взламывать всё самому. Им двоим требуется много времени перед конференцией, чтобы всё спланировать и подготовить примерный план действий, но им это удаётся - они довольно хорошо работают вместе. В конце концов, Мо Сюаньюй изучал записи Вэй Усяня, извлек уроки из его сочинений - он понимает ход мыслей Вэй Усяня, а тот в ответ легко понимает его.       Это ложится тяжёлым бременем на их умы, и ни один из них не упускает из виду грандиозность затеи, но они прорабатывают все возможные изломы в своём плане с шокирующей тщательностью.       К моменту проведения дискуссионной конференции они готовы ко всему.