О возмещении ущерба

      Они прокрадываются в сумерках. Это не так бросается в глаза, как проникновение днём, но и с усиленной ночной охраной сталкиваться не хотелось бы. Впрочем, крыши и деревья отбрасывают достаточно длинные и тёмные тени, позволяя проникнуть внутрь незамеченными. Защитные талисманы и печати, конечно, встречаются им на пути, но они не способны остановить Старейшину Илина.       Попутно Вэй Усянь объясняет Мо Сюаньюю, как именно он взламывает защиту вокруг Башни Кои. Юноша жадно слушает, впитывая каждую крупицу бесценной информации, и даже задаёт уместные вопросы тут и там. Демоническому заклинателю почти кажется, что он преподаёт. Единственное, что отличает их импровизированный урок от обычного, это патрулирующие Башню охранники, которых они стараются избегать. Если их увидят или даже услышат - последствия будут катастрофическими.       Как только они оказываются внутри, Вэй Усянь немедленно направляет их в тень ближайшей крыши. За прошедшие годы он разработал множество способов слиться с тенью. Это сослужило ему хорошую службу во время кампании «Выстрел в Солнце», способность незаметно пробираться сквозь тени и появляться, казалось бы, из воздуха. Это давало ему преимущество в бою, но также служило и психологической цели: чем страшнее он казался, тем сильнее падал боевой дух солдат Вэнь. Если демоническому заклинателю удавалось запугать армию противника – полдела было сделано. Они, конечно, не сбегали с поля боя, но страх заставляет людей совершать глупые ошибки, и они становятся лёгкой добычей. Никто не знал это лучше, чем Вэй Усянь, человек, который всю кампанию «Выстрел в Солнце» изображал из себя хищника и который так и не смог позволить себе сбросить эту личину впоследствии.       Теперь он использует свои крепко усвоенные навыки, чтобы спрятать себя и Мо Сюаньюя в самом сердце Ланьлина - единственном месте, где они оба подвергались равной опасности. Они остаются в тени, пока не меняется караул, и ночные охранники не занимают свои позиции. Этот момент был самым большим недостатком в выборе сумерек для проникновения - часто меняющиеся смены означали, что вокруг Башни Кои бродят вдвое больше охранников чем днём, что облегчало обнаружение незваных гостей. И если их засекут, то в погоню кинется вдвое больше заклинателей, что означает, что у них будет в два раза больше шансов быть пойманными. Но, в конце концов, всё успокаивается, и они пробираются внутрь.       Эта часть плана целиком и полностью принадлежит Мо Сюаньюю. Юноша ведёт их к месту, где они должны залезть в окно, - это слабое место в защите, неохраняемое, без наблюдения. Сюаньюй обнаружил его ещё тогда, когда принадлежал к Ордену. Он говорил, что узнал секреты Башни Кои по чистой необходимости. Раньше Сюаньюю приходилось искать различные уединённые места, чтобы изучать заметки Вэй Усяня, потому что его часто донимали ученики, а он боялся отвлекаться. Сюаньюй опасался, что отец и старший брат Яо станут пренебрегать, если он не сможет добиться такого же большого прогресса, как Сюэ Ян. В поисках уединения юноша облазил Башню Кои вдоль и поперёк, забирался в самые укромные уголки, и теперь он использует полученные сведения, чтобы помочь Вэй Усяню проникнуть в «святая святых». Он жаждет раскрыть секреты Цзинь Гуанъяо, и Вэй Ин предполагает, что если им всё удастся, то в каком-то смысле Мо Сюаньюй действительно посмеётся последним.       Юноша ведёт его по извилистым коридорам и даже по одному секретному проходу, точно зная, когда остановиться, а когда бежать, чтобы избежать патрулирующих стражников, слуг или даже жителей Башни.       К счастью, прямо сейчас в Зале Гламура гремит банкет, посвящённый началу дискуссионной конференции, и это означает, что основное внимание ещё долго будет приковано к гостям, которые сейчас празднуют в зале. В других местах Башни Кои людей значительно меньше.       Вэй Усянь невольно задумывается о том, как обстоят дела у Ланей. Цзэу-цзюнь не знает запутанных деталей их плана, только то, что они проберутся в секретную комнату, где, как утверждает Мо Сюаньюй, Цзинь Гуанъяо прячет улики. Лань Чжань, с другой стороны, знает, что они запланировали, и беспокоится по-своему. Вэй Усяню пришлось вытянуть из него обещание не предпринимать ничего, если он увидит Цзян Ваньиня во время конференции. «Это не то внимание, которое мы хотим привлечь, Лань Чжань», - сказал он, и Лань Чжань неохотно согласился. Вэй Усянь знает своего бывшего младшего боевого брата, знает, что если их пути пересекутся, тот воспользуется любой возможностью, чтобы насмехаться над Лань Чжанем, а с той ночи, когда он рассказал другу всё, что произошло за последние тринадцать лет, Лань Чжань крайне зол на главу Цзян. Вэй Ин только надеется, что Лань Чжань справится со своим гневом – если у него случится вспышка, потребуется слишком много объяснений.       Наконец, после долгого, запутанного путешествия, которое было бы коротким и лёгким, если бы они не крались в темноте, стараясь не быть замеченными, они достигают секретной комнаты, расположенной глубоко в личных покоях главы Ордена и скрытой от глаз за бронзовым зеркалом. Зеркало позволяет проходить только тем, в ком течёт кровь Цзиней, и только Цзинь может провести с собой постороннего. Мо Сюаньюй проводит Вэй Усяня.       Комната больше похожа на архив, чем на что-либо ещё. Здесь есть несколько полок для мечей и шкафы, в которых хранятся различные документы, оружие и инструменты - военные трофеи Цзинь Гуанъяо, как полагает Вэй Ин. Его собственных записей они не обнаруживают - Мо Сюаньюй предполагает, что они были перемещены на хранение куда-то ещё, чтобы замести следы после того, как Сюэ Яна бросили умирать. Зато напоказ выставлено много вещей, которые воспевают славу Ордена Цзинь в сокрушении своих врагов.       Затем, в одном из шкафов, прямо на купчей на какую-то землю в Юньпине, они обнаруживают голову Не Минцзюэ.       Поскольку с момента их прибытия в Башню Кои всё идёт гладко, Вэй Усянь лишь слегка обеспокоен идеей использовать «Сопереживание» с головой Не Минцзюэ. Он предлагает Мо Сюаньюю следить за любой опасностью, будь то действие извне или от проблемы с самим «Сопереживанием». Юноша без проблем соглашается на это - он знает, как и Вэй Усянь, что им нужны достаточные улики, чтобы обвинить главного заклинателя в убийстве своего побратима - одной головы явно будет недостаточно. Всё согласовано, и демонический заклинатель со спокойной душой погружается в «Сопереживание».       Но когда он возвращается в реальность, бледное, испуганное лицо Мо Сюаньюя говорит ему, что что-то очень, очень пошло не так.       - Первая госпожа Цзинь! - задыхаясь, бормочет юноша, едва увидев, что глаза Вэй Усяня открыты, и его голос дрожит от страха и гнева. - А-Я… Цзинь Гуанъяо и первая госпожа Цзинь поспорили из-за письма, которое она получила, потом он что-то сделал и ушёл, а потом первая госпожа Цзинь выбежала на улицу и покончила с собой прямо перед дворцом!       Каким бы ошеломлённым он ни был, Вэй Усянь думает, что в произошедшем есть некоторый смысл, но прежде чем он успевает задать вопрос, раздаются громкие голоса. Недостаточно близко, чтобы разобрать, что именно они говорят, но достаточно, чтобы понять, что они есть. Вообще-то они не должны слышать подобные голоса - по крайней мере, за бронзовым зеркалом и в самой комнате. Это возможно только в том случае, если разъярённая толпа кричит прямо за дверями покоев главы.       «Дерьмо, - думает Усянь. - Нам нужно убираться отсюда прямо сейчас».       Голоса становятся громче, и Вэй Усянь начинает их различать. Он слышит Цзинь Гуанъяо, Цзэу-цзюня и думает, что также слышит Цзинь Лина. Затем следует безошибочный звук голоса Цзян Ваньиня. Есть и другие, которых демонический заклинатель не узнает, но эти определённо выделяются для него. Успокаивающего голоса Лань Чжаня нигде не слышно, хотя это ни о чём не говорит - Лань Чжань в любом случае был не очень разговорчив.       Им нужно убираться отсюда, пока всё не стало ещё хуже. Не было никакого способа сбежать через бронзовое зеркало, если снаружи его окружают люди - к этому они были готовы. Так что, если люди войдут в комнату, например, чтобы узнать, почему первая госпожа Цзинь могла покончить с собой, они окажутся здесь в ловушке. Если Цзинь Гуанъяо решит заглянуть в свою потайную комнату, чтобы убедиться, что там всё в порядке, их поймают.       Вэй Усянь посылает бумажного человечка, чтобы разузнать, свободна ли спальня главы. Судя по тому, что он может видеть, это так, но люди кричат и ругаются прямо за дверью. Но в то время как коридор кишит возбуждёнными главами Орденов и кланов, задний двор абсолютно чист.       - Хорошо, - говорит Вэй Усянь. - Мы выбираемся через окно, уходим из этого места и пробираемся к гостевым покоям. Затем находим Лань Чжаня и рассказываем ему о том, что видели. Пока мы прячемся, он расскажет Цзэу-цзюню, и Цзэу-цзюнь потребует подтвердить обвинение. Только если всё пойдет хорошо, мы покажем своё присутствие. А до тех пор мы просто наблюдаем.       - Ещё раз: ты уверен, что это сработает? - спрашивает Мо Сюаньюй.       - Если всё пойдет по плану, Цзинь Гуанъяо не успеет спрятать голову Чифэн-цзуня до того, как Цзэу-цзюнь потребует показать секретную комнату, - отвечает Вэй Усянь, и Мо Сюаньюй кивает, удовлетворённый этим ответом.       Они выбираются из бронзового зеркала и бесшумно покидают спальню главы через заднее окно. Снова слившись с тенями, они начинают крадучись пробираться через Башню Кои. Теперь продвигаться становится тяжелее - страдальческие вопли людей, видевших гибель первой госпожи Цзинь, перебудили всю Башню Кои, и люди спешат к тому самому месту, откуда бегут Вэй Усянь и Мо Сюаньюй.       Именно здесь удача окончательно покидает их.       Всё, что для этого требуется, это один охранник, заметивший мелькнувший хвост волос Мо Сюаньюя, когда тот сворачивает за угол. Охранник сразу же кричит, предупреждая сослуживцев о том, что кто-то убегает с места смерти первой госпожи Цзинь, что, надо признать, выглядит для них очень плохо. Сюаньюй и Усянь продолжают держаться в тени и бежать, но к ним начинает стекаться всё больше и больше охранников.       - Дерьмо, - вздыхает Вэй Ин. Их найдут в любой момент. Даже если они исчезнут прямо сейчас, Башня Кои будет заперта в целях безопасности, а Цзинь Гуанъяо впадет в паранойю и спрячет улики.       Теперь есть только один способ спасти план - кого-то должны найти.       - Мо Сюаньюй, иди, - говорит Вэй Усянь, как только они могут обменяться парой слов. - Иди и найди Лань Чжаня. Это тот же план, что и раньше, за исключением того, что я позволю им поймать меня.       - Но…       - На самом деле, скажи ему, чтобы он вытащил тебя из Башни, прежде чем искать меня. Я уверен, что смогу выиграть время, и если всё каким-то образом пойдёт ещё хуже, нам нужен кто-то снаружи, чтобы рассказать людям обо всём, что произошло.       - Ты хочешь, чтобы я просто оставил тебя здесь? - теряется Мо Сюаньюй.       - Иди, я могу сбежать позже, но если нас поймают вдвоём, координировать побег станет сложнее. Теперь иди!       Мо Сюаньюй ещё колеблется, но требовательный жест Усяня заставляет его смириться.       Как только юноша исчезает из поля зрения демонического заклинателя, он выжидает, пока стражники подойдут достаточно близко, и целенаправленно бежит на свет. Ровно настолько, чтобы его заметили. Когда крики стражников становятся всё ближе, Вэй Ин бежит, быстрее, уворачиваясь и делая резкие повороты, но стараясь при этом, чтобы его не потеряли из виду. Он уводит их в сторону, противоположную той, куда ушёл Мо Сюаньюй, подальше от гостевого дома, где должен находиться Лань Чжань.       Была ещё одна вещь, о которой Вэй Усянь не сказал Мо Сюаньюю - возможно, он даже сможет отговориться от того, что они собирались с ним сделать. Сохранение Старейшины Илина в живых давало им рычаги воздействия - они с большей вероятностью сохранят жизнь ему, чем Мо Сюаньюй, но, по крайней мере, на этот раз Лань Чжань будет знать, где его искать, если до этого дойдет, и он не сможет вырваться. Эта мысль на мгновение приводит Вэй Ина в ужас - что он позволяет себе потенциально снова оказаться в плену, веря, что Лань Чжань придёт за ним, несмотря ни на что - но сейчас у него нет времени зацикливаться на этом.       И всё же он не может позволить, чтобы его так легко поймали - это было бы позором для его имени. И, кроме того, существовала вероятность, что люди могли бы заподозрить, что он дал себя поймать специально, если бы он не усложнил им задачу. Поэтому Усянь довольно долго водит за собой эту дикую погоню, прежде чем позволяет пятерым из преследующих его стражников схватить себя, и то лишь после того, как нокаутирует восьмерых их товарищей.       Однако, как только стражники хватают его и начинают тащить за собой, он не делает никаких попыток сопротивляться. Он не отвечает ни на один из их вопросов, не реагирует ни на одно из их оскорблений.       Всё это время Вэй Усянь не сопротивляется, просто отмечает направление, надеясь воспользоваться этим знанием в будущем. Он позволяет протащить себя по коридору, а затем его втягивают в зал и швыряют на пол, на холодные каменные плиты, и его колени пронзает боль – наверняка останутся синяки. Все охранники выстраиваются полукругом, обнажают свои мечи и направляют клинки на него, отрезая Усяню путь к отступлению. Перед ним главы четырёх великих Орденов, а также Цзинь Лин и, как ни странно, человек, одетый очень похоже на Лань Чжаня, хотя и не отличающийся элегантностью или уравновешенностью.       - Давайте посмотрим, кто этот таинственный злоумышленник, - говорит Цзинь Гуанъяо.       Один из охранников, стоящих позади Вэй Усяня, грубо срывает с него веймао, и у зрителей вырывается серия громких вздохов, когда они видят его лицо.       Когда демонический заклинатель поднимает глаза, Цзинь Гуанъяо выглядит как неприступная скала, но что-то подсказывает Усяню, что тот очень доволен собой. Лань Сичэнь кажется взволнованным, но не предпринимает никаких действий - мудрое решение, сначала нужно разобраться в ситуации. У Не Хуайсана отвисает челюсть, он в полном недоумении. Зато Цзян Ваньинь выглядит самоуверенным и удовлетворённым. В его глазах горит жестокий огонёк, который, как узнал Вэй Усянь, никогда не предшествует ничему хорошему.       В полном противоречии со своим дядей - на самом деле со всеми своими дядями, присутствующими здесь - Цзинь Лин выглядит испуганным. Он бросает опасливые взгляды на Цзинь Гуанъяо и Цзян Ваньиня, и на Вэй Усяня, который стоит перед ними на коленях. Поймав взгляд демонического заклинателя, он делает шаг вперёд, открывает рот, чтобы заговорить, но Вэй Ин едва заметно качает головой. С мятежным хмурым взглядом Цзинь Лин закрывает рот, не говоря ни слова. Он не должен ввязываться в это. Усяню хочется верить, что ни Цзинь Гуанъяо, ни Цзян Ваньинь не причинят вреда своему племяннику, но он не хочет рисковать.       «Ничего себе, - думает про себя Усянь, - эта ситуация не идеальна, но я справлюсь».       - А-Яо… - начинает Цзэу-цзюнь и замолкает.       - Средний брат, - почти плачет Цзинь Гуанъяо, умоляя, - этот человек найден убегающим оттуда, где А-Су покончила с собой. Я просто хотел привлечь его к делу, чтобы посмотреть, не было ли в её смерти какой-то нечестной игры. Я подумал, возможно, кому-то приказали каким-то образом изменить её разум или угрожать ей, чтобы заставить покончить с собой. Никогда в жизни я бы не заподозрил, что мы преследуем Старейшину Илина.       Лань Сичэнь не отвечает. Он ничего не может сказать, не раскрыв свою роль в уловке Вэй Усяня, а это не сулит ничего хорошего ни ему, ни Гусу Лань. Цзинь Гуанъяо уничтожил два Ордена за предполагаемую связь со смертью своего сына. Смогут ли его хорошие отношения с Цзэу-цзюнем действительно защитить Гусу Лань, если он обвинит Вэй Усяня в смерти своей жены и выяснится, что Лани укрывали его?       - Будь уверен, Ляньфан-цзунь, - говорит Вэй Усянь, когда Цзинь Гуанъяо умолкает. - Я не имею ничего общего со смертью первой госпожи Цзинь.       Но даже когда демонический заклинатель произносит это, он знает, что ему не поверят. Они бы не поверили ему, даже если бы он не был Старейшиной Илина, который убил так много людей в Безночном городе. А он им был, и сам этот факт проклял его в глазах всех заклинателей.       - И кто поверит словам Старейшины Илина? - выплёвывает человек, которого Вэй Усянь не знает. Судя по тому, как тот относится к Цзинь Гуанъяо, это его близкий союзник, но Цзэу-цзюнь, похоже, не особенно любит его.       Цзинь Гуанъяо выглядит огорчённым       - В самом деле, разве Старейшина Илина не был известен тем, что доводил своих врагов до самоубийства, используя энергию обиды? - спрашивает он задыхающимся, слезливым голосом, и начинается всеобщее бормотание в знак согласия. - Я не берусь утверждать, почему моя дорогая жена, которая никогда не причинила вреда ни одной живой душе, стала мишенью, но кто знает, как работает разум такого капризного мужчины?       Один раз. Он сделал это однажды, когда только-только выбрался из Могильных Курганов, и был в те дни более мстительным духом, чем человеком. Но, конечно же, эти праведные заклинатели не стали бы разбираться, куда удобнее было обвинять его по привычке.       - Насколько я помню, Вэй Усянь всегда злился на Орден Цзинь, - усмехается так и не опознанный Вэй Ином мужчина. - Он проклял и убил Цзинь Цзысюня таким жестоким образом, и он убил Цзинь Цзысюаня после того, как был приглашён им в качестве гостя! Он не пощадил даже свою шицзе - молодую госпожу Цзинь!       Вэй Усянь не отвечает. Именно он попал в засаду в тот день на тропе Цюнци. И он не проклинал легко забываемого Цзиня и не намеревался убить Цзинь Цзысюаня. Он также не убивал свою шицзе. Но никто в этой комнате никогда не был готов выслушать его версию этой истории - никто, кроме Цзинь Лина. Какой смысл протестовать сейчас? Не похоже, чтобы ему поверили.       - Старейшина Илина, что ты можешь сказать в своё оправдание? - требовательно спрашивает Цзинь Гуанъяо. - Неужели у тебя нет ответов для людей, которые пострадали от твоих преступлений? Я, глава Цзян, А-Лин?       Вэй Усянь насмешливо кривит губы и качает головой:       - Какая разница, что я скажу? Вы уже решили, что я виновен, верно? Ничто из того, что я скажу, не изменит вашего мнения. Какой смысл мне защищаться?       Единственный человек здесь, перед которым он должен держать ответ… Единственный человек здесь, за чьё несчастье он на самом деле несёт прямую ответственность - это Цзинь Лин, и у них был этот разговор много лет назад. Его не волнует, что, по мнению других, он должен им за их близких, которых он точно не убивал.       - Мы определили твою вину? - Цзян Ваньинь в ярости сплёвывает. Его лицо уже приобретает нездоровый красный оттенок - это хорошо знакомо Вэй Усяню. - Считаешь, мы выдумали наши обвинения?       «Да, - думает Вэй Усянь, желая истерически рассмеяться. – Да, вы все явно выдумываете обвинения. И я не просто думаю - я это знаю!»       Он молчит.       - Ты убил мою сестру и всё ещё хочешь уйти от ответственности за это? - кричит Цзян Ваньинь, и внезапно Вэй Усяня охватывает странное спокойствие.       Это обвинение бросалось ему в течение тринадцати лет.       - Ты убил мою сестру, - говорил ему Цзян Ваньинь. - Ты убил мою сестру, - говорил он, как будто не Цзян Яньли пожертвовала собой сознательно, чтобы защитить Вэй Усяня - жертву, которую Вэй Усянь поклялся чтить.       - Ты убил мою сестру, - говорил Цзян Ваньинь, как будто не он поднял армию против человека, ради защиты которого она умерла, поднял армию, даже не дождавшись, пока траур по ней закончился.       - Ты убил мою сестру, - говорил Цзян Ваньинь, как будто не он плюнул на её жертву и не уважал её последнюю волю каждый день в течение тринадцати лет.       Внезапно Вэй Ин больше не может молча принимать это.       - Разве я, глава Цзян? – спрашивает он. Если Цзян Ваньинь собирается поднять этот вопрос здесь и сейчас, он также может сказать всё, что у него на уме. Он не хочет использовать смерть своей шицзе как оружие против своего бывшего младшего боевого брата, но у него не осталось выбора, чтобы защитить себя. - Вы всем рассказали, что я убил Вашу сестру, но ни разу не объяснили, как мне, человеку, который, как известно, не носил меча, удалось кого-то им заколоть!       Цзыдянь вспыхивает и разворачивается.       - Держи её имя подальше от своего грязного рта! - ревёт Цзян Ваньинь. - Как ты смеешь вообще говорить о ней?       Усянь не указывает на то, что никогда не произносил её имени. Он не указывает на то, что шицзе любила его, даже если Цзян Ваньинь - нет. Он не указывает на то, что шицзе сочла бы несправедливым, что Вэй Ина обвиняют в её выборе.       - Такие люди, как Вы, не заслуживают жизни, - говорит мужчина, которого Усянь так и не узнаёт. - И глава Цзян, и глава Цзинь правы, требуя Вашей жизни в качестве компенсации за Ваши действия.       Вэй Усянь смеётся, и для его собственных ушей это звучит ненормально. Тем не менее, на самом деле он не был таким расстроенным, как в последний раз, в Безночном Городе, когда ему удалось ткнуть в лицо главам Орденов и кланов их лицемерием.       - Кто ты? – равнодушно интересуется он. - Я никогда в жизни не видел тебя, и ты думаешь, что имеешь право судить о моих действиях?       - Заткнись! – рявкает Цзян Ваньинь до того, как мужчина успевает ответить, хотя, судя по возмущению на его лице, это был бы ужасно смешной ответ. - Он прав! Мой отец нашёл тебя на улице! Разве ты не в долгу перед моей семьёй за это?       О, долг? Цзян Ваньинь хочет прямо сейчас поговорить о долгах?       «Очень хорошо, - думает Вэй Усянь. - Я буду потакать ему в этом. Он не скажет, что вернул свой долг - речь никогда не шла о возврате долга, но если Цзян Ваньинь продолжит настаивать, он предпочтёт думать о своём заключении как о погашении долга».       - Глава Цзян, пожалуйста, просвети этого скромного человека, - насмешливо кланяется он. - Долги обычно погашаются путём вырезания всей ни в чём не повинной семьи ваших благодетелей, или это просто предпочтительный метод главы Цзян?       Никто не понимает, о чём он говорит, но Цзян Ваньинь знает. Он не может забыть этого после всего, что он сделал. Вэй Усянь с мрачным удовлетворением наблюдает, как багровеет лицо бывшего младшего боевого брата. В ярости тот поднимает руку для удара, и Вэй Усянь даже не вздрагивает - он познал куда большую боль от этих рук - но прежде чем удар достигает цели, рука в белой мантии блокирует его, и эта же рука отталкивает Цзян Ваньиня в сторону с такой силой, что тот спотыкается.       - Не. Смей. Прикасаться. К нему, - раздаётся холодный яростный голос.       «Ах, Лань Чжань, ты должен был пойти прямо к своему брату! Я мог бы выдержать этот удар», - думает про себя Вэй Усянь. Он задаётся вопросом, как Ванцзи миновал охранников, стоящих за его спиной с оголёнными мечами. Возможно, он просто прошёл, и они сами из кожи вон лезли, чтобы угодить Ханьгуан-цзюню?       - Ханьгуан-цзюнь, что это значит? - шипит Цзян Ваньинь, потирая руку там, куда его толкнул Лань Чжань, даже его гордость не позволяет ему притвориться, что удар не задел его. - Сначала на горе Дафань, теперь это! Интересно, ты вообще знаешь, кого защищаешь? Как бы ты ни был увлечён этим человеком, осознаёшь ли ты, что это не женщина?       Цзинь Гуанъяо тут же приклеивает на лицо сочувственное выражение:       - Возможно, не Ханьгуан-цзюнь виноват, глава Цзян, - говорит он скорбным голосом. - Мы все знаем, какими злыми силами обладает Старейшина Илина. Ханьгуан-цзюнь - праведник. А праведные люди тем более восприимчивы к наглой лжи, не так ли, в стремлении увидеть лучшее в каждом?       Лань Чжань ничего не говорит, но Вэй Усянь видит, как крепче сжимается его хватка на рукояти меча.       - Ах, какой позор, - продолжает Цзинь Гуанъяо, оглядываясь по сторонам, и из каждого его слова сочится фальшивая жалость. - Кажется, что даже Ханьгуан-цзюнь был обманут Старейшиной Илина, - сокрушается он.       Вэй Усянь, в любом случае, обречён, а Лань Чжань - нет. Люди дают Ханьгуан-цзюню презумпцию невиновности, они не спешат поверить, что Ханьгуан-цзюнь перешёл на сторону Старейшины Илина. Возможно, не всё потеряно.       Вэй Усянь готов согласиться, видя в этом простой способ снять с Лань Чжаня вину, но прежде чем он успевает это сделать, голос Лань Чжаня звучит твёрдо и непреклонно:       - Ложь.       - Лань Чжань! - Вэй Усянь пытается шептать, не привлекая слишком много внимания к тому факту, что они знакомы друг с другом - в конце концов, это лишило бы смысла притворяться, что они не на одной стороне.       Ванцзи упрямо не смотрит на него.       - Лань Чжань! - шипит демонический заклинатель более настойчиво, дёргая мантию друга там, где он может до неё дотянуться, стоя на коленях. Ванцзи едва поворачивается к нему, но Вэй Усянь принимает этот едва заметный взгляд за полное отсутствие ответа. - Лань Чжань, тебе не нужно этого делать, - умоляет он.       - Вэй Ин, - бормочет Лань Чжань, и его голос звучит удивительно мягко и, о, так тепло, так далеко от холодного властного голоса, которым он обращался к главам Орденов. - Я не мог бы сделать для тебя меньшего.       - Лань Чжань, пожалуйста, - продолжает умолять Усянь. Он никогда ни о чем не просил без притворства, но теперь он искренне умоляет, не желая, чтобы Ванцзи запятнал свою репутацию публичной связью со Старейшиной Илина. - Ты не должен вот так портить свою репутацию. Не для меня. Не тогда, когда в этом нет необходимости.       - Вэй Ин, - твёрдо произносит Лань Чжань. - Тебе больше не нужно идти одному. Я пройду этот путь вместе с тобой.       Ой.       Ой!       Сейчас не время, упрекает он своё глупое сердце, когда оно начинает трепетать. Ему нужно, чтобы его мозг и его инстинкты сосредоточились на том, что здесь происходит, а не на том, как сильно он обожает Лань Чжаня.       Сейчас не время. Потом будет время, если они выберутся отсюда целыми и невредимыми.       Вэй Усянь встает. Стражники позади него в страхе отступают на несколько шагов, крепче сжимая свои мечи, но не предпринимают реальных попыток атаковать, явно сдерживаемые присутствием Ханьгуан-цзюня. Вэй Усяню хочется рассмеяться. Он понимает, что это не чрезмерная самоуверенность - знать, что всё, что ему нужно, это щёлкнуть пальцами, чтобы разрушить всю Башню Кои. Он мог бы уничтожить всех здесь, стоя на коленях. И всё же, каким-то образом, именно то, что он поднялся на ноги, - это то, что их пугает?       - Последний шанс передумать, Лань Чжань, - шепчет он так, что остальные его не слышат. - Если ты не отступишь, пути назад уже не будет. Пожалуйста, подумай о последствиях.       Однако даже когда он говорит это, какая-то часть его знает, что Лань Чжань ни за что не повернёт назад. Он сделал свой выбор и доведёт его до конца. Но для собственного спокойствия Вэй Ину нужно спросить. Ему нужно дать Ванцзи выход, заверить, что Усянь не обидится на него за отступление.       - У меня много сожалений, Вэй Ин, - тихо произносит в ответ Лань Чжань. - Выбор одного пути с тобой никогда не станет одним из них.       Ой.       Что ж, это…       Об этом стоит подумать позже, когда на них не будет нацелена дюжина мечей.       - Я не особо люблю драться, Ханьгуан-цзюнь, - вместо этого говорит Усянь. - Ты согласен?       - Пошли, - просто командует Лань Чжань и, схватив его за руку, перепрыгивает через стражников.       Когда они уходят, прибывает ещё один батальон солдат и пытается атаковать их. Им обоим удаётся увернуться, сосредоточившись исключительно на побеге. Они прокладывают себе дорогу, стараясь не убивать - без сомнения, если они оставят за собой трупы, те будут добавлены к списку грехов Старейшины Илина, но на этот раз они станут также грехами Ханьгуан-цзюня. Когда они сражаются спина к спине, Вэй Усянь понимает, что хочет делать это вечно - то есть сражаться на стороне Лань Чжаня. Ещё одна мысль на потом.       Удача сопутствует им достаточно долго, но, как и ранее сегодня, в конце концов, она поворачивается к ним спиной. Они почти прорываются, но в последний момент одному из стражников удаётся сделать точный выпад и вспороть мечом рубцовую ткань на животе демонического заклинателя. Неожиданный удар валит его на колени.       Лань Чжань рычит и бьёт стражника кулаком в грудь с такой силой, что отчётливо слышно, как хрустнули рёбра. Стражник катится по ступеням вниз, в то время, как Вэй Ин прижимает руку к ране на животе. Тёплая кровь пропитывает его одежду, пачкает ладонь, и знакомый металлический запах наполняет воздух. Лань Чжань продолжает сражаться, он слышит лязг металла позади себя, хотя и не может повернуться, но что бы ни случилось, ни одному другому человеку больше не удаётся дотянуться до Вэй Усяня.       Немного отдышавшись, демонический заклинатель заставляет себя подняться на ноги. Он старается не делать резких движений, чтобы не усугублять рану, и пытается идти, слегка спотыкаясь. Лань Чжань мигом оказывается рядом с ним, одной рукой он обхватывает талию Вэй Усяня, чтобы удержать его, а другой - поднимает Бичень, и окидывает запыхавшихся стражников предупреждающим взглядом.       - Ты можешь идти? - спрашивает он демонического заклинателя, и беспокойство в его глазах заметно.       - Не волнуйся слишком сильно, Лань Чжань, - бормочет Вэй Ин. Он старается немного выпрямиться, хотя и морщится при этом. - Ах, Вэнь Цин была права. Действительно больнее, если тебя дважды ударят в одно и то же место.       - Вэй Ин?       - Я в порядке, я могу идти, пошли, - произносит Усянь и позволяет Ванцзи протащить их ещё немного вперёд, пока они, наконец, не забираются на Бичень и не сбегают из Башни Кои .       * * *       Они приземляются где-то на территории Цзинь, но достаточно далеко от Башни Кои, чтобы можно было безопасно путешествовать пешком.       - Голова, - говорит Вэй Усянь, когда они спешат вперёд. - Голова Чифэн-цзуня всё ещё там. Что нам с этим делать?       - Мы можем сказать сюнчжану позже, - замечает Лань Чжань.       - Но наш план…       - Не имеет значения. Ты - моя самая большая забота.       Слова Ванцзи успокаивают Усяня, хотя это само по себе вызывает удивление. Правда, длится оно недолго.       - Подожди, подожди, что случилось с Мо Сюаньюем? – взволнованно спрашивает он. - Я велел ему найти тебя. Он нашёл? - Усянь тихонько смеётся, и это движение вызывает у него приступ боли. - У меня это входит в привычку, не так ли? Посылать к тебе людей в поисках убежища?       - Я вытащил его из Башни, а потом отправился за тобой, - объясняет Лань Чжань, поддерживая Вэй Усяня, потому что того немного качает. - Вот он.       Пока он говорит, к ним подбегает Мо Сюаньюй.       - О нет, что случилось? - ошеломленно вскрикивает он. - Чёрт, это моя вина, не так ли? Мне не следовало уходить.       - Ай-я, нет, перестань винить себя, - протестует Вэй Усянь, позволяя Лань Чжаню и Мо Сюаньюю поддерживать себя под руки, пока они бредут по дороге. Втроём на одном мече путешествовать не вариант. – Эту рану мне любезно предоставил случайный заклинатель Цзинь. Впрочем, это не первая травма, которую я получаю от одного из них.       Мо Сюаньюй выглядит огорошенным этим заявлением, а Лань Чжань – несчастным. И Вэй Ин неожиданно понимает, насколько лучше он теперь стал читать выражение лица своего друга. Но вслух этого не говорит, и они продолжают путь.       Пока они идут, Вэй Усянь пытается сосредоточиться. Ему нужно убедиться, что он выздоровеет прежде, чем Лань Чжань оправится настолько, чтобы решить передать ему духовную энергию. Сейчас не время и не место для этого разговора, поэтому он молчит, сосредотачиваясь изо всех сил на исцелении, исцелении, исцелении. Он так сильно концентрируется, что не замечает двух человек, которые останавливаются прямо перед ними.       - Папа! - раздаётся взволнованный голос, который Вэй Ин сразу узнает.       - Ханьгуан-цзюнь! Господин Мо! Учительница Мо! - раздаётся ещё один знакомый голос. - Э-э… я имею в виду… Учитель Вэй!       Что?       - А-Юань? - хмурится Вэй Усянь, разглядывая сына и его нового друга. - Цзинъи? Что вы двое здесь делаете?       - Цзинь Лин прислал нам бабочку-посланника, - объясняет Лань Цзинъи, пока А-Юань суетится вокруг отца, рассматривая его колотую рану.       Вэй Усянь позволяет ему. Он достаточно постарался, чтобы рана несколько закрылась. По крайней мере, он больше не истекает кровью.       - Цзинь Лин сказал нам, что вы в опасности и нуждаетесь в помощи, и… ну… что ты… знаете ли… Старейшина Илина. - Цзинъи шепчет последние слова, хотя это уже не секрет, по крайней мере, больше нет. - Сычжуй рассказал мне кое-что, пока мы ехали сюда.       - Но… - Вэй Усянь внезапно чувствует головокружение. - Но как вы попали сюда так быстро?       - На самом деле мы были неподалёку с учителем Ланем, - говорит Лань Цзинъи, прежде чем его прерывает очень взволнованный и довольно разгневанный сын Вэй Усяня.       - Далеко ещё? - требует А-Юань. - Папа, прошёл уже час!       Что? Неужели они так долго шли? Ему казалось, что это минуты! Он…       Ах да, он забыл об этом побочном эффекте. В свою защиту он мог сказать, что минуло уже много времени с тех пор, как он использовал подобный метод лечения.       - О, - тянет Усянь, его зрение становится всё более размытым, - я сейчас упаду в обморок. Не волнуйся, это часть моего лечения в эти дни. Только не давайте мне никакой духовной энергии.       Четыре обеспокоенных лица - последнее, что видит Вэй Ин перед тем, как его накрывает тьма.