О возмещении ущерба

      Вэй Ин просыпается в красивой постели. Мягкой, свежей. Его укрывает одеяло, согревающее, но не слишком сильно. Когда он открывает глаза, то видит над собой потолок приятного глазу белого цвета. Когда его чувства пробуждаются немного больше, Усянь улавливает успокаивающий аромат сандалового дерева, окутывающий комнату, и приятную мелодию гуциня - к счастью, это не та песня, что рассеивает энергию обиды, ибо он пока не знает, насколько его тело уже исцелилось.       Демонический заклинатель медленно садится, и боль оказывается терпимой. Из острой и резкой она превратилась в пульсирующую, которую он вполне может игнорировать. Он немного поворачивается, чтобы посмотреть, затянулась ли рана, и вздрагивает, когда боль усиливается. Почти сразу же рядом появляется Лань Чжань, поддерживает его, помогает ему сесть на… Это кровать Лань Чжаня? Он в постели Лань Чжаня?       Ванцзи устраивается рядом с ним, после того, как усадил Усяня прямо, и тому только и остаётся, что молча наблюдать, как друг дотошно проверяет его колото-резаную рану - к счастью, она хорошо зажила. Вэй Усянь не имел опыта исцеления чего-то настолько серьёзного с тех пор, как Цзян Ваньинь пронзил его мечом, и тогда у него была Вэнь Цин со всем её многолетним опытом. Но даже все те эксперименты, что они с ней проделали впоследствии, оставались просто экспериментами, а потом он был заперт на тринадцать лет без доступа к энергии любого рода. Вэй Ин вздрагивает, отчего нижняя мантия распахивается сильнее, открывая глазам клеймо на его груди. Ванцзи коротко вздыхает, его челюсти сжимаются, но он ничего не говорит.       - Лань Чжань… - вырывается у Вэй Ина, когда Ванцзи аккуратно прикрывает его грудь, и тот вскидывает голову:       - Что такое?       - Мне показалось, что там были младшие?       - Нет. Сычжуй и Цзинъи действительно отыскали нас. Они помогли привести тебя сюда.       - Они сказали… Цзинь Лин рассказал им, что случилось?       - Мн.       Вэй Усянь вздыхает:       - И где они сейчас?       Брови Лань Чжаня слегка хмурятся - едва-едва, но Вэй Усянь замечает это, потому что сидит близко.       - Орден Цзинь уже ищет тебя. Цзинъи и Сычжую приказано уйти и затаиться на случай, если в Облачные Глубины прибудет поисковая группа.       Вэй Усянь снова вздыхает. Он полагает, что это будет безопасно.       - А Мо Сюаньюй?       Морщинка между бровей Ванцзи становится более выраженной:       - Он тоже ушёл. В Цинхэ.       - В Цинхэ?       Лань Чжань кивает. Затем он тянется к подставке возле кровати.       - Он достал это из потайной комнаты Цзинь Гуанъяо. Он попросил меня передать его тебе.       К удивлению Вэй Ина, Лань Чжань протягивает ему знакомый меч. Радость и печаль наполняют демонического заклинателя в равной мере, когда он берёт Суйбянь. Он рассматривает простую резьбу на ножнах, с грустью ощущая их привычную тяжесть, но не обнажает клинка.       - Цзини забрали Суйбянь после того, как меня объявили мёртвым?       - Они хотели получить его в качестве трофея. Это всё, что они могли с ним сделать. Твой меч никому не позволил обнажить его.       Это шокирует Вэй Усяня настолько, что он даже не может найти юмора в том, как Лань Чжань сознательно избегает произносить имя его меча.       Суйбянь… запечатал себя? Но как? Он даже не владел мечом более десяти лет!       Вместо того чтобы просто подтвердить свои слова, Лань Чжань сам протягивает руку, хватается за рукоять и тянет её на себя. Суйбянь не поддаётся.       Вэй Ин изумленно смеётся:       - Я не ожидал этого.       - Ты был исключительным фехтовальщиком, - указывает Лань Чжань.       - Я знаю, но это всё равно неожиданно. - Усянь ещё долго изучает Суйбянь, затем тяжело вздыхает и кладёт его обратно на стойку для мечей, прямо рядом с Биченем. На секунду он поражён тем, как всё это выглядит по-домашнему - он в постели Лань Чжаня, их мечи рядом друг с другом. Если он пофантазирует ещё немного, то сможет представить, как бы выглядело, если бы его беспорядок стал частью этой комнаты, частью жизни Лань Чжаня. У него так мало вещей, что он не думает, что это будет серьёзной переменой. Всё, что он привезёт с собой, - это самого себя.       До того, как в Башне Кои всё пошло наперекосяк, Вэй Ин размышлял о том, что с ним может случиться, если ему придётся провести остаток своей жизни, скрывая свою личность. Было бы нетрудно продолжать жить так, как он есть, быть с Лань Чжанем таким, каким его представляют другие. Тогда он подумал про себя, что нашёл бы большое удовлетворение, даже счастье, в том, чтобы жить как жена Ханьгуан-цзюня.       Он не может позволить себе зацикливаться на таких вещах прямо сейчас, пока не убедится в безопасности самого своего существования.       - Скажи, Лань Чжань, ты вернул меня в Облачные Глубины, что, если твой брат узнает о том, что я здесь?       - Я уже знаю, - раздаётся голос у них за спиной, и в комнату входит Цзэу-цзюнь с лёгкой улыбкой на лице. Вэй Ин пытается встать, чтобы поприветствовать его, но Цзэу-цзюнь качает головой. - Нет, нет, господин Вэй, не стоит. Вы ранены.       На секунду Усянь задаётся вопросом, как это должно выглядеть для Лань Сичэня: найти Старейшину Илина, выздоравливающего в постели его брата, в нижнем белье его брата. Но на лице Цзэу-цзюня нет ни удивления, ни гнева, но есть что-то непроницаемое во взгляде, которым он обменивается с Ванцзи.       - С каких пор ты знаешь, что я жив, Цзэу-цзюнь? - спрашивает Усянь, выбирая беззаботный тон.       Улыбка Лань Сичэня становится шире:       - Я понял это, как только увидел Сычжуя после твоего возвращения. Он выглядел так, словно с него сняли огромный груз.       - Спасибо, что помог ему, - говорит Вэй Усянь. - Ты сделал это, даже зная правду о его происхождении. Не многие бы так поступили.       Улыбка Сичэня немного дрогнула:       - Хотелось бы, чтобы мы могли сделать больше.       Вэй Усянь… не знает, что на это ответить, поэтому решает не комментировать слова главы Лань.       - Что случилось после того, как мы ушли? - вместо этого спрашивает он. - Что сделал глава Цзинь? Он выглядел… неловко? Или был расстроен?       - А-Яо был очень обеспокоен тем, что ты делал в Башне Кои, - отвечает Лань Сичэнь нейтральным тоном. - Он также очень недвусмысленно намекнул, что ты стоял за смертью первой госпожи Цзинь.       - Намекнул? Он сказал это прямо мне в лицо! Что заставило его снова вернуться к намёкам?       Лань Сичэнь криво улыбается, но в уголках его глаз появляется натянутость, которая говорит о том, что в этом нет юмора.       - Я предложил сыграть «Расспрос» для её духа, если он хочет по-настоящему узнать причину её смерти. Он воспротивился этому и сказал, что предпочёл бы оставить её в покое. После этого он больше не настаивал на том, что это твоих рук дело.       Вэй Усянь вздыхает. Цзинь Гуанъяо, должно быть, беспокоился, что Цзэу-цзюнь, чей брат только что публично встал на сторону Старейшины Илина, захочет опровергнуть любые обвинения против Вэй Усяня.       Должно быть, для Цзэу-цзюня стало действительно тяжёлым ударом увидеть масштабы махинаций своего побратима. Тем не менее, он должен знать правду, чтобы понять, насколько им манипулировали.       - Я обнаружил голову Чифэн-цзуня в секретной комнате главы Цзинь, - говорит Вэй Усянь.       Лань Сичэнь устало кивает.       - Да. Господин Мо рассказал мне. Он также сказал, что вы провели «Сопереживание»… - его голос немного дрожит, - …со старшим братом.       Вэй Усянь торжественно кивает:       - Цзэу-цзюнь… то, что я собираюсь Вам рассказать… - Он замолкает, чувствуя себя неловко.       - Пожалуйста, господин Вэй, - твёрдо произносит Сичэнь. - Я обещаю, что буду слушать с открытым сердцем.       Вэй Усянь глубоко вздыхает и, получив последнее подтверждение от Лань Чжаня - быстрый кивок, - рассказывает обо всём, что видел, выполняя «Сопереживание».       * * *       Запретный раздел библиотеки Ордена Гусу Лань обширен. Здесь есть всевозможные книги и свитки и даже один или два артефакта. Если бы они не торопились - в конце концов, вероятность того, что Цзини могут в любой момент прибыть в Облачные Глубины в поисках Старейшины Илина, вполне реальна - Вэй Усяню, возможно, понравилось бы исследовать это место. Но сейчас, однако, они двигаются целеустремлённо и мрачно: Цзэу-цзюнь идёт впереди, Лань Чжань держится рядом с Вэй Усянем на случай, если тому понадобится помощь. Демоническому заклинателю это не нужно - рана довольно хорошо зажила, - но ему приятно, что Лань Чжань всё равно хочет помочь.       Вэй Ин доволен, что у них не хватило времени поговорить. Точнее, он рад, что у Лань Чжаня не хватило времени расспросить его об этом странном новом методе лечения. Ему, конечно, не пришлось бы всё объяснять. Он мог бы просто сказать, что он и Вэнь Цин разработали этот метод в последние несколько недель, прежде чем всё для них полетело к чертям собачьим. Это было бы вполне разумное объяснение, и Лань Чжань, у которого не было опыта манипулирования энергией обиды, поверил бы ему. Беда заключалась в том, что Лань Чжаня могло бы не устроить подобное объяснение. Он мог бы спросить, почему Вэй Усянь выбрал настолько рискованный экспериментальный метод исцеления себя, а не использовал своё золотое ядро. На это у него не было бы ответа.       Как бы глупо это ни звучало для кого-то другого, он не жалел о пересадке. Не в характере Вэй Усяня было сожалеть о своём решении. Он всегда считал, что, сделав выбор, нет смысла оглядываться назад с сожалением, барахтаться в страдании из-за того, что что-то не получается так, как хотелось бы. Он решил отдать своё золотое ядро и отдал. Даже сейчас он не мог заставить себя сожалеть об этом поступке.       Он ненавидел то, что его золотое ядро было использовано для осады Вэней в Могильных Курганах, ведь они были его семьёй во всём, кроме крови. Он ненавидел то, что его золотое ядро использовалось для захвата и пыток демонических заклинателей для садистского удовольствия Цзян Ваньиня. Он ненавидел то, что его золотое ядро позволило Цзян Ваньиню заключить его и А-Юаня в тюрьму на тринадцать лет. Было так больно от того, что жертва, которую он принёс из любви и преданности, использована для таких ненавистных, ужасных целей.       Но в то время, когда он принял это решение, оно было правильным.       Семнадцатилетний Вэй Усянь ничего подобного предсказать не мог. Он не мог предвидеть, что Цзян Ваньинь потребует от него выплату долгов, которые, как он считал, Усянь задолжал Цзянам, или что он устроит резню мирных жителей, или что он станет таким жестоким, порочным человеком. Семнадцатилетний Вэй Усянь действовал от отчаяния и на адреналине. Последние слова госпожи Юй ещё звенели в его ушах, и он сделал единственное, что мог, принёс величайшую жертву, на которую только был способен. Семнадцатилетний Вэй Усянь сделал то, что должен был сделать, и оглядываться назад было нельзя. Семнадцатилетний Вэй Усянь не мог знать…       Вэй Усяню надоело, что Цзян Ваньинь и весь остальной мир совершенствования обвиняют его в вещах, в которых не было его вины. Он больше не собирался винить себя в том, в чём не был виноват.       - Вот оно! - Голос Цзэу-цзюня выводит Усяня из задумчивости. В руках глава Лань держит ничем не примечательную книгу - ничем не примечательную, если не считать содержащихся в ней партитур.       - Я снова сыграю мелодию, которую услышал в «Сопереживании», - предлагает Вэй Ин и подносит флейту к губам.       Он уже играл эту мелодию однажды, когда они всё ещё были в комнате Лань Чжаня, и тогда Цзэу-цзюнь указал, что он сделал ошибку. Вэй Усянь возразил, что ошибки не было, скорее Цзинь Гуанъяо сыграл неправильно, и предположил, что тот мог использовать ложный отрывок, чтобы навредить здоровью Чифэн-цзуня. В тот момент Цзэу-цзюнь по понятным причинам посмотрел на Усяня скептически, а Лань Чжань просто сказал: «Сюнчжан, Вэй Ин не ошибается в запоминании мелодий».       Теперь демонический заклинатель воспроизводит мелодию снова, точно так же, как помнил, как слышал её в «Сопереживании», в то время как Лань Чжань, забравший «Сборник песен смятения» у своего брата, перелистывает страницы.       Когда Вэй Ин заканчивает играть, Лань Сичэнь спрашивает:       - Ты нашёл её, Ванцзи?       В ответ Лань Чжань поднимает книгу, показывая на открытую страницу как Вэй Усяню, так и своему брату. Поскольку они оба хорошо разбираются в музыке, быстрый пристальный взгляд говорит им обоим, что левая и правая страницы предназначены для разных песен и что одной страницы не хватает.       - У Цзинь Гуанъяо исключительная память, - вслух размышляет Вэй Усянь. - Ему не нужно было бы брать этот фрагмент с собой, чтобы выучить. Должно быть, он сделал это для того, чтобы ни у кого не было доказательств, чтобы обвинить его, если его деяния станут известны. Он пытался замести следы.       - Он не мог… - колеблется Лань Сичэнь. - А-Яо много раз бывал в Облачных Глубинах, но никогда не посещал Комнату Запретных Книг.       Вэй Усянь видит это таким, какое оно есть. Отчаянная попытка поверить, что человек, который всегда выглядел добрым, вежливым и заботливым, на самом деле был таким. Отчаянная потребность увидеть в Цзинь Гуанъяо лучшее, потому что остальной мир всегда слишком стремился увидеть в нём худшее. Ему почти жаль, что он должен разрушить иллюзию.       - Я не хочу быть прямолинейным, - мягко произносит Вэй Усянь. - Но Ляньфан-цзунь шпионил за Вэнь Жоханем, и ему удалось переслать нам всевозможную информацию во время кампании «Выстрел в Солнце». Если он мог это сделать, то что помешало бы ему отыскать дорогу сюда?       Цзэу-цзюнь закрывает глаза, и Вэй Ин видит, что он тоже это знает. Он знает, что Усянь говорит правду. Он знает, что его побратим, которому он безоговорочно доверял годами, сделал что-то непростительное.       Цзэу-цзюнь глубоко вздыхает.       - Я попробую эту партитуру, - говорит он. - Я должен посмотреть, действительно ли это беспокоит разум. Я попробую её на себе.       - Сюнчжан! - восклицает Лань Чжань, и в нём та же тревожная привязанность, которая часто адресована самому Вэй Усяню.       - Ванцзи, - просит тот устало. - Все эти годы я столько раз видел, как Цзинь Гуанъяо проявлял заботу и уважение к другим. Тем не менее, человек, о котором говорил господин Мо, тот самый человек, о котором господин Вэй и ты говорите мне сейчас, это совершенно другой человек. Я действительно считал, что критика, которую он получает от других, несправедлива и предвзята. Чтобы всё это понять… Не дашь ли ты своему брату время всё обдумать, прежде чем выносить суждение?       Лань Чжань кивает, и все трое молча покидают библиотечный павильон.       Ванцзи отправляется на встречу со своим дядей, а Цзэу-цзюнь предлагает проводить Вэй Усяня обратно в цзинши. Примечательно, что нет предложения подыскать ему комнату в гостевых покоях. Вэй Усянь старается не придавать этому значения.       Они идут молча, пока не достигают цзинши - домика в окружении горечавок и вдали от остальных строений Облачных Глубин. Именно там Лань Сичэнь рассказывает ему историю о его и Лань Чжаня родителях.       Это трагическая история, которая становится ещё более драматичной из-за того, что Лань Сичэнь и Лань Чжань никогда по-настоящему не знали, что именно сделали их родители, и был ли кто-то из них прав или не прав в том, что они сделали. Потерять своих родителей в таком юном возрасте было большой трагедией. Вэй Усянь тоже потерял своих родителей в юном возрасте, и у него почти не осталось воспоминаний о них, но зато у него было то, чего не было у Близнецов-Нефритов - приятное воспоминание о них троих как о семье.       - Извините, господин Вэй, - вздыхает Лань Сичэнь, закончив рассказ. - Я перегнул палку. Сегодня я нарушил несколько правил.       - Ах, Цзэу-цзюнь, разве я не нарушил больше всех правил в истории Вашего Ордена? - спрашивает Вэй Усянь, пытаясь поднять настроение.       Его попытка проявить легкомыслие вызывает у Сичэня лёгкую улыбку:       - Тем не менее, этот вопрос никогда не был раскрыт никому за пределами Ордена. В своём стремлении облегчить душу я наговорил слишком много.       - Не волнуйтесь, Цзэу-цзюнь, я не из тех, кто сплетничает о таких вещах, - успокаивает его Вэй Усянь.       - Если не я, то, я уверен, Ванцзи когда-нибудь рассказал бы Вам, - замечает Лань Сичэнь. - Он бы никогда ничего не скрыл от Вас.       Вэй Усянь улыбается, хотя и чувствует, как тепло приливает к его щекам при мысли о том, что он является доверенным лицом Лань Чжаня во всём:       - Я бы никогда не заставил его говорить о чём-либо.       При этих словах улыбка Лань Сичэня становится кривой:       - Боюсь, с таким характером, как у Ванцзи, если Вы не спросите, он ничего не скажет. Есть вещи, которые он не скажет, даже если Вы спросите.       Прежде чем Вэй Усянь успевает уточнить, что именно глава Лань имеет в виду, появляется Лань Чжань с двумя кувшинами «Улыбки императора» в руках.       Попрощавшись в последний раз, они расходятся, и Ванцзи ведёт Усяня обратно в цзинши, а Цзэу-цзюнь направляется в свою резиденцию.       Вэй Усянь пытается подойти к столу, чтобы сесть, но Лань Чжань останавливает его и вместо этого ведёт к кровати.       - Ты всё ещё выздоравливаешь, - настаивает он, увидев растерянное выражение лица Вэй Усяня.       «Но достаточно поправился, чтобы дать мне выпить?» Вэй Усянь хочет подразнить друга, но воздерживается от этого, опасаясь, что Лань Чжань воспользуется этим как возможностью отобрать у него вино. Он пьёт прямо из кувшина и не может удержаться от приятного мычания, когда сладкий терпкий вкус касается его языка. Прошло почти два десятилетия с тех пор, как он попробовал «Улыбку императора», и сладость навевает множество воспоминаний о молодости.       Обычно он не зацикливается на своём пленении. Но сегодня вечером, услышав историю родителей Лань Чжаня, Вэй Ин ловит себя на том, что думает об этом, о матери Ванцзи. Он задаётся вопросом, выбрала ли первая госпожа Лань уединение как лучший доступный ей выбор или это было ей навязано. Он задаётся вопросом, если это был выбор, сожалела ли она когда-нибудь о нём? Он задаётся вопросом, изменило ли это её, и если изменило, то кто бы мог сказать об этом? Вэй Ин слишком хорошо представляет себе её положение и думает, что, независимо от того, выбрала госпожа Лань его или нет, это, должно быть, был одинокий образ жизни.       Допивая вино, Вэй Усянь вздыхает. Исцеление, которым он занимается, истощает его силы, и он чувствует, как его мышцы кричат ему, что пора ложиться спать. Решив прислушаться к своим инстинктам, демонический заклинатель отставляет кувшин с вином и снимает верхнюю одежду. Он проверяет повязку, обернутую вокруг его живота, и обнаруживает, что на ней нет пятен крови, что является хорошим признаком. Затем он забирается в постель, и к этому времени Лань Чжань понимает, что он делает, и подходит, чтобы помочь ему удобнее устроиться.       - Лань Чжань, - тихо окликает его Вэй Ин, и Лань Чжань отрывает взгляд от того места, где он поправляет одеяло. - Где ты спал прошлой ночью?       Ванцзи отворачивается и не отвечает.       Глаза Вэй Усяня сужаются:       - Ты вообще спал прошлой ночью?       - Я беспокоился о тебе, - произносит Ванцзи и принимается взбивать подушку.       Не ответ, но и не ложь. Лань Чжань определённо преуспевает в нарушении правил своего Ордена.       Вэй Ин вздыхает:       - А где ты собираешься ночевать сегодня?       И снова Усянь не получает ответа, только ещё одну подушку, подложенную ему под бок, чтобы он не усугублял свою рану, если будет двигаться ночью.       - Лань Чжань! - восклицает Вэй Усянь. - Ты конечно же не планировал бодрствовать и сегодня ночью?       Застенчивый взгляд Лань Чжаня говорит ему, что именно это он и планировал.       Ему вновь представилась возможность подразнить друга, и Усянь не может устоять. Он улыбается так кокетливо, как только может, даже накручивает прядь волос на палец.       - Лань Чжа-а-а-ань, - тянет он. - Ты действительно собираешься оставить меня одного на этой большой кровати? - Он надувает губы и широко раскрывает глаза, мягко моргая. - Мне будет так одиноко!       Глаза Лань Чжаня слегка расширяются, прежде чем он отворачивается, но это даёт Вэй Ину ещё лучший обзор - кончики ушей его друга ярко-красные. Усянь хочет потрогать их, чтобы проверить, тёплые ли они. Он почти смеётся вслух. Лань Чжань сказал ему, когда он напился, что нужно слушать его сердцебиение. И даже сейчас покраснело не его лицо, а уши? Это было совершенно очаровательно!       - Ханьгуан-цзюнь, неужели ты не пожалеешь этого бедного, заброшенного человека? - мурлычет он, снова надувая губы.       Ванцзи лишь равнодушно смотрит на него, а потом разворачивается и собирается уйти, но Усянь ловит его за запястье, прежде чем друг успевает отойти от кровати.       - Лань Чжань, подожди, - просит он, и Ванцзи сразу же останавливается из-за внезапной серьёзности в его тоне. - Я пошутил, но я серьёзно отношусь к тому, чтобы делить с тобой постель. - Лань Чжань поворачивается к нему с нерешительностью во всей позе. - Мы уже делили так много постелей, Ханьгуан-цзюнь, - уговаривает он. - Что-то изменится из-за ещё одного раза?       Лань Чжань задумывается, потом кивает.       - Спи, - говорит он. - Я присоединюсь к тебе в девять.       Вэй Усянь пытается уснуть, он действительно пытается, но даже несмотря на то, как устало его тело, сон ускользает от его разума. Его мысли скачут и не дают ему покоя. Только когда он чувствует, как Лань Чжань ложится рядом с ним в постель, его мозг перестаёт безостановочно думать.       - Л…н Чж…н? - спрашивает Вэй Усянь, уткнувшись лицом в подушку.       - Мн.       Немного поёрзав, Вэй Ин вздыхает, утыкается лицом в плечо Лань Чжаня и вдыхает насыщенный аромат сандала, который с какого-то момента начал ассоциироваться у него с комфортом и безопасностью. Лань Чжань слегка напрягается, но тут же расслабляется и чуть поворачивается, чтобы сделать позу более удобной. Вэй Усянь не лгал – они и раньше делили много кроватей. Но почему-то, когда это оказалась кровать Лань Чжаня, в комнате Лань Чжаня, ощущения становятся иными. Более интимными. Более домашними. И по какой-то причине именно присутствие Лань Чжаня успокаивает его разум.       - Спокойной ночи, Лань Чжань, - шепчет Вэй Усянь, его голос приглушается очень твёрдым и очень широким плечом Лань Чжаня. - Увидимся завтра.       - Спокойной ночи, Вэй Ин, - в тон ему отвечает Ванцзи и погружается в сон. - Увидимся завтра.       * * *       На следующее утро Вэй Ин просыпается в холодной постели и почти разочарован этим. Тем не менее, он встаёт, потягивается и замечает, что сегодня рана ощущается ещё лучше - она почти не тянет и не мешает двигаться. Когда Усянь подходит к столу, то видит накрытый поднос с прицепленным к нему согревающим талисманом и чувствует прилив нежности к Лань Чжаню, который снова пытается его накормить. Рядом записка. Вэй Ин читает её, затем смотрит на поднос и вместо того, чтобы послушаться письменных инструкции друга и приступить к завтраку, решает отправиться на поиски этого невероятного человека.       Он идёт по тропинке позади цзинши, не желая, чтобы кто-нибудь его увидел. Усянь не в курсе, кто ещё, кроме Лань Чжаня и Цзэу-цзюня, знает, что он здесь, и не хочет рисковать тем, что его поймают, и это станет проблемой. Вместо этого он придерживается маршрута, который, как он знает, будет свободен от учеников Лань. Когда Усянь приближается к Холодному источнику, он вспоминает, как впервые побывал здесь, и непрошеная улыбка появляется на его губах. Тогда он так отчаянно пытался привлечь внимание Лань Чжаня, говорил и делал самые возмутительные вещи только для того, чтобы увидеть его реакцию. Теперь Лань Чжань всегда смотрит на него. Теперь Вэй Усянь знает, что он хочет от Лань Чжаня не просто дружбы. Они действительно далеко продвинулись.       Однако когда он подходит ближе, улыбка застывает на его лице, потому что он видит Лань Чжаня. Он знает, что это Лань Чжань. Он узнает эту спину где угодно, и вся эта спина покрыта тонкими верёвочными шрамами. Они бледнее, чем его кожа, и хотя хорошо зажили, рубцовая ткань прекрасно видна даже на расстоянии. А Вэй Усянь из всех людей точно знает, как выглядят шрамы от кнута.       Лань Чжаня выпороли. Вэй Усянь успевает сосчитать до двадцати шрамов, прежде чем друг чувствует его присутствие и оборачивается.       Когда он оказывается лицом к Вэй Усяню, тот снова испытает шок, потому что на груди его друга красуется символ Вэнь, клеймящий кожу Лань Чжаня так же, как и его собственную.       Ванцзи прослеживает за его взглядом, быстро выбирается из Холодного источника и натягивает внутренние мантии, чтобы скрыть все шрамы. Подхватив верхние одежды, он направляется к Вэй Усяню и останавливается на расстоянии вытянутой руки.       - Лань Чжань… - Вэй Усянь знает, что его рот всё ещё открыт от удивления. - Твоя спина, как ты…       Лань Чжань поджимает губы. Он не отвечает. Вместо этого он внимательно смотрит на Вэй Усяня.       - Почему ты здесь? – после длительной паузы спрашивает он мягким, но упрекающим тоном. - Ты всё ещё выздоравливаешь. Ты должен отдыхать.       - Но ты… как же ты… - понимая, что ответа он не дождется, Усянь меняет тактику. - Разве Холодный источник не должен ускорять заживление? – спрашивает он.       Лань Чжань лишь прищуривается и неспешно облачается в верхние мантии.       - Ты поел? - спокойно интересуется он и, когда Вэй Ин отрицательно качает головой, быстро пользуется возможностью, чтобы направить его к цзинши.       - Лань Чжань, ты… - несколько раз пытался начать Усянь, пока они идут по извилистой тропинке, но Лань Чжань выглядит совершенно невосприимчивым к вопросам. Он просто делает вид, что не слышит Вэй Усяня.       - Сегодня я буду вести занятия, - вместо этого сообщает он, игнорируя попытки Усяня задать вопрос, и его тон ясно показывает, что он не собирается говорить о своих шрамах. - Ты волен не оставаться в Цзинши и делать, что хочешь. Но я бы предпочёл знать, где ты находишься, на случай, если сюда прибудет поисковая группа.       Это всё, что Ванцзи говорит, и он по-прежнему успешно уклоняется от любых попыток расспросить его. А потом он просто заводит Вэй Ина в цзинши и поспешно мчится на свои занятия, оставив демонического заклинателя удивляться, когда это его друг стал так хорош в увёртках.       * * *       Вэй Усянь должен оставить это в покое. В конце концов, разве Лань Чжань не позволил ему рассказать о том, что произошло с ним за последние тринадцать лет тогда, когда он был к этому готов? С его стороны было бы правильно и уважительно дождаться, пока Лань Чжань сам расскажет ему историю о шрамах.       Но слова Лань Сичэня прошлой ночью не покидают его разум. Есть вещи, которые он не скажет, даже если Вы спросите, сказал он. Это то, что Сичэнь имел в виду? Не намекал ли он Вэй Усяню, что это то, о чём он должен знать. Какая-то информация, которую Лань Чжань ему не расскажет?       Единственный, кто может ответить на этот вопрос, - это сам Цзэу-цзюнь, поэтому Вэй Усянь делает то, что возможно, является самым умным или самым глупым поступком, который он совершает с тех пор, как снова встретил Лань Чжаня - он идёт в ханьши, чтобы увидеть Лань Сичэня. Судя по выражению удивления на лице главы Лань, тот явно не ожидал увидеть Вэй Усяня. Тем не менее, он приветствует его и ничего не говорит, даже когда Вэй Усянь начинает ёрзать и расхаживать по комнате, не в силах найти способ выразить свои мысли.       - Господин Вэй, в чём дело? - спрашивает он, наблюдая, как демонический заклинатель ходит по комнате, но даже не просит его успокоиться. - Это как-то связано с расследованием?       - А.., нет-нет, ничего подобного, - отвечает тот. Тем не менее, он не знает, как начать разговор.       - Пожалуйста, садитесь, господин Вэй, - наконец, говорит Лань Сичэнь, хотя в его тоне нет ни неприязни, ни раздражения, а только забота. - Вы всё ещё лечитесь, не так ли?       Вэй Ин вздыхает, но всё равно садится, и нервно улыбается.       - Цзэу-цзюнь, - произносит он, в последний раз обдумав свой план действий. - Вы сказали мне вчера, что есть вещи, о которых Лань Чжань не сказал бы мне, даже если бы я спросил?       - Да, сказал, - соглашается Лань Сичэнь.       - Возможно, я наткнулся на одну из таких вещей, - признаётся Вэй Усянь. - Я спросил его об этом, но он проигнорировал мои вопросы. И я хотел…       - Тебе было интересно, скажу ли я тебе то, что он утаил, - догадывается Лань Сичэнь.       - Я не прошу Вас предавать его доверие, - поспешно успокаивает его Вэй Усянь. - Если это действительно то, о чём Вы не можете говорить, я не буду настаивать. Но если это что-то, что я должен знать, и Лань Чжань отказывается говорить мне, чтобы защитить меня от этого или что-то в этом роде, не могли бы Вы ответить на мой вопрос?       В ответ он получает лёгкую улыбку:       - Да, господин Вэй, не стесняйтесь, спрашивайте.       - Шрамы на спине Лань Чжаня, - быстро говорит Вэй Усянь, прежде чем успевает подумать и отговорить себя. - Как он их получил?       Улыбка Лань Сичэня исчезает.       - Ах, да, - говорит он. - Ванцзи не захотел бы говорить об этом.       После этого он молчит несколько секунд, и Вэй Усянь собирается извиниться за свой вопрос, но прежде чем он успевает это сделать, Лань Сичэнь снова говорит:       - Это было его наказанием за то, что он сделал в Безночном городе.       Кровь Вэй Усяня стынет в жилах. Лань Сичэнь мог иметь в виду только одно событие, и, насколько помнил Вэй Усянь, Лань Чжань не сделал тогда ничего предосудительного. Если только что-то не произошло после того, как он активировал Тигриную Печать Преисподней, в то время, которое он не помнит.       Что сделал Лань Чжань?       - Безночный город? - переспрашивает он, во рту внезапно пересыхает, когда Лань Сичэнь только торжественно кивает. - Что он сделал? – шепчет Вэй Усянь, почти боясь услышать ответ.       Выражение лица главы Лань меняется, становится холодным и жёстким:       - Что Вы имеете в виду, говоря «что он сделал»? Вы должны знать лучше, чем кто-либо другой! В конце концов, его действия были вызваны заботой о Вас!       О, чёрт, Лань Чжань что-то сделал после того, как он использовал Тигриную Печать Преисподней. Это было единственным объяснением.       - Цзэу-цзюнь, - спешит объяснить Вэй Ин. - Я не помню, что произошло в Безночном городе после того, как я использовал Тигриную Печать Преисподней. Что сделал Лань Чжань? Пожалуйста, расскажите мне, что он сделал!       - Ты не помнишь? - переспрашивает Лань Сичэнь, и его тон кажется менее холодным, более растерянным.       - Ничего, - подтверждает Вэй Усянь. - После этого я помню только то, как очнулся в Могильных Курганах через неделю. Ничего больше.       - И Ванцзи знает об этом? Что ты не помнишь?       Какое это имеет отношение к чему-нибудь?       - Да, - отвечает Вэй Усянь, в его тоне скрывается замешательство. - Я сказал ему об этом давным-давно. Почему?       Лань Сичэнь вздыхает, и когда он снова говорит, его голос звучит теплее, чем только что:       - Господин Вэй, Вы когда-нибудь задумывались, как Вы вернулись в Илин из Безночного города?       Вэй Усянь хмурится.       - Не совсем, - отвечает он. - Это был не первый раз, когда у меня случился провал в памяти, так что я ни о чём не задумывался. Я просто… - Понимание настигает его. Зачем ещё Лань Сичэню поднимать этот вопрос сейчас, в этом разговоре? Усянь закрывает глаза и громко выдыхает. - Лань Чжань имел к этому какое-то отношение, не так ли?       - Вы оба были истощены, но, тем не менее, Ванцзи забрал Вас из Безночного города и спрятал в пещере в Илине, чтобы исцелить, - рассказывает Лань Сичэнь. - Я беспокоился о нём, беспокоился о последствиях, если вас двоих найдёт другой Орден, поэтому мы с дядей собрали тридцати трёх старейшин нашего Ордена, которые высоко ценили Ванцзи, и пришли забрать его обратно в Облачные Глубины.       Простая помощь Вэй Усяню не могла заслужить такого наказания. Орден Лань был справедливым - они не стали бы так строго наказывать Лань Чжаня за то, что он просто помогал Вэй Усяню. Вот откуда Вэй Усянь знает, что эта история станет ещё хуже.       - Он отказался возвращаться с нами, - говорит Лань Сичэнь. - Он отказался оставить Вас без защиты, несмотря на то, что Вы всё время твердили ему: «Проваливай». Он даже дрался со старейшинами и ранил их! Вот за что его наказали. Тридцать три шрама от тридцати трёх старейшин.       Лань Чжань сражался... за него? За Вэй Усяня?       О, боже, а потом Вэй Усянь пошёл и спросил его, участвовал ли он в осаде! Чёрт, он каким-то образом ухитрился сказать самую обидную вещь, не так ли?       - Ванцзи сказал тогда, что не знает наверняка, правы Вы или нет, но он готов взять на себя все последствия вместе с Вами. Он был прикован к постели с этими ранами, но когда пришло известие о Вашей смерти, он всё равно потащился в Могильные Курганы, чтобы убедиться воочию.       Вот только он, должно быть, ничего не нашёл, даже тела, потому что Вэй Усянь не был мёртв.       Потому что единственные живые существа после осады - Вэй Усянь и А-Юань - были найдены и заключены в тюрьму Цзян Ваньинем.       Вэй Усянь судорожно вздыхает.       - Спасибо, что рассказали мне, Цзэу-цзюнь, - говорит он. - Лань Чжань не… он бы никогда мне не сказал.       Он бы никогда ничего не сказал, потому что боялся бы, что Вэй Усянь почувствует себя виноватым или обязанным, если узнает правду.       - Господин Вэй, мой брат может показаться непоколебимым, но чувства, которые он испытывает к Вам… - Лань Сичэнь замолкает. - Я только прошу Вас относиться к нему бережно.       Какие чувства он испытывает? Он не придавал этому слишком большого значения, не так ли?       - Цзэу-цзюнь, если Вы позволите мне быть таким самонадеянным, могу я задать Вам ещё один вопрос?       Лань Сичэнь согласно склоняет голову.       - Лань Чжань… его чувства ко мне… он… - Вэй Усянь замолкает, не зная, как спросить.       В любом случае, должен ли он действительно спрашивать об этом Цзэу-цзюня?       К его удивлению, он получает в ответ тёплую улыбку.       - Господин Вэй, это Вы должны спросить у моего брата, - произносит Лань Сичэнь. - Но если Вас это утешит, то по тому, как он смотрел на Вас и говорил с Вами в той пещере, когда мы его нашли… Мне было очевидно, как он к Вам относился.       Ой.       О, ему нужно поговорить с Лань Чжанем прямо сейчас.       - Цзэу-цзюнь, пожалуйста, извините меня, - бормочет Вэй Усянь, поспешно поднимаясь на ноги, при этом тепло на лице Лань Сичэня сменяется весельем. - Спасибо за Ваше время, но я думаю, что мне нужно поговорить с Лань Чжанем.       Лань Сичэнь только улыбается шире.       - Могу ли я посоветовать Вам подождать, пока Ванцзи не закончит свои дневные обязанности? Вам не следует прерывать его.       Вэй Усянь усмехается:       - Цзэу-цзюнь действительно очень мудр. Я воспользуюсь Вашим советом.       Уходя, демонический заклинатель чувствует волнение и нервозность в равной мере. Это он готов принять как подтверждение. Он чувствует себя намного увереннее, чем раньше. Шрамы станут предметом обсуждения в другой раз, думает он. Сегодня, если всё пойдёт хорошо, они будут обсуждать только счастливые вещи.