О возмещении ущерба

      Вэй Усянь никак не может придумать, как признаваться в своих чувствах. Его худший план на данный момент заключается в том, чтобы наброситься на Лань Чжаня, как только тот войдёт в цзинши, и поцеловать его без объяснения причин. Его второй худший план - написать Лань Чжаню письмо, в котором изложить свои чувства, и вручить его, прежде чем сбежать к Холодным источникам, конечно, упомянув в письме, где его следует искать, если Лань Чжань отвечает ему взаимностью.       К сожалению, лучшего плана у демонического заклинателя пока не было.       Он не смог придумать его даже после того, как появляется Лань Чжань.       - Вэй Ин? – обеспокоенно спрашивает Ванцзи, как только замечает Усяня. Что-то из того, о чём он лихорадочно размышляет, должно быть, отразилось на его лице или в том, как он нервно расхаживал взад-вперёд.       - Лань Чжань, ты вернулся, - приветствует друга Усянь, нервно улыбаясь.       Ванцзи хмурится.       - Что с тобой? – спрашивает он.       - Лань Чжань… я… Лань Чжань… - Усянь не знает, как это сказать.       - Вэй Ин? - Ванцзи подходит ближе. Он немного приоткрывает мантию Усяню и смотрит на рану, чтобы убедиться, что она его не беспокоит. - В чём дело?       Каждое действие Лань Чжаня, каждая капля заботы, которую тот проявляет, заставляет сердце Вэй Ина биться сильнее. О, небеса, он так сильно любит этого человека и больше не может держать это в себе, не теперь, когда он знает, что Лань Чжань чувствует то же самое. Он должен сказать это, даже если до сих пор не знает, как это сделать. Это чувство нарастало со времен города И и достигло точки кипения в Башне Кои, но после всего, что там произошло, демонический заклинатель отодвинул его на задний план. Однако теперь он настолько полон любовью к Лань Чжаню, что, кажется, вот-вот взорвётся.       - Вэй Ин, ты в порядке? – ещё больше волнуется Ванцзи, и Усянь больше не может сдерживаться.       - Лань Чжань, знаешь, с тех пор, как я снова нашёл тебя, я так счастлив! - выпаливает он. - Я имею в виду, даже когда мы были моложе, ты всегда делал меня таким счастливым, но тогда я действительно не понимал, что это значит. Мне потребовалось так много времени, чтобы осознать, почему ты заставляешь меня чувствовать себя так. И с тех пор, как мы встретились, ты был так добр ко мне, понимаешь? Но даже раньше в тебе было что-то особенное.       - Вэй Ин?       Усянь знает, что его бормотанье бессвязно, но больше не может сдерживать поток слов. Слова выплескиваются из него все одновременно.       - Когда мне удалось освободить А-Юаня, я знал, что мне нужно отправить его в безопасное место, и я даже не думал об этом дважды. Я знал, что если пошлю его к тебе, с ним всё будет в порядке, потому что я доверяю тебе, Лань Чжань. Я знаю тебя и доверяю тебе, и даже тогда, даже после того, как я не видел тебя двенадцать лет, я всё равно знал, что ты поступишь правильно. Ты просто такой хороший, Лань Чжань, ты лучший.       Ванцзи смотрит на него широко раскрытыми глазами, что Вэй Усянь расценивает как удивление, и он надеется, что это удивление приятное.       - Знаешь, Лань Чжань, ты мой самый любимый человек на свете, и я хочу быть рядом с тобой всё время. Сегодня утром я проснулся, и моей первой мыслью было: «Хотел бы я, чтобы Лань Чжань был здесь». Я думаю, что пока я рядом с тобой, всё делает меня счастливым. Лань Чжань, Лань Чжань, ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать?       Лань Чжань смотрит на него, слегка приоткрыв рот. Он смотрит на Вэй Усяня так, будто не может поверить в происходящее. В его глазах появляется блеск, который, по мнению Вэй Усяня, немного похож на надежду.       - Ты… - говорит Ванцзи, затем тяжело сглатывает. - Ты…       - Лань Чжань, ах, Лань Чжань, ты мне действительно ужасно нравишься, - тараторит Вэй Усянь. Слова даются легче теперь, когда он уже сказал так много всего. - Я думаю, что ты чувствуешь то же самое, судя по тому, что ты сказал и сделал в Башне Кои, но независимо от того, так это или нет, ты должен знать, что ты мне очень нравишься. Я тебя обожаю. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Я хочу делать с тобой всё, что угодно.       Лань Чжань делает шаг вперёд.       - Вэй Ин, ты… - произносит он, затем его челюсти слегка сжимаются, и он чуть-чуть отводит взгляд, как будто ему физически больно это делать. - Если это из-за шрамов, если сюнчжан что-то сказал…       - Нет! - восклицает Усянь. Он не может допустить, чтобы Лань Чжань неправильно его понял, он не может позволить Лань Чжаню подумать, что он говорит эти слова из неуместного чувства благодарности или долга. - Лань Чжань, посмотри на меня. Ты не посмотришь на меня?       Когда Ванцзи поворачивает голову, Усянь дарит ему самую мягкую улыбку, на которую только способен, и сердце его готово выпрыгнуть из груди:       - Лань Чжань, это правда, что я попросил Цзэу-цзюня рассказать мне о шрамах и о Безночном городе, но, клянусь тебе, я говорю это не из-за чего-либо, кроме моих собственных чувств. Это не чувство вины или благодарность, или потому что я чувствую себя обязанным. Я чувствовал это к тебе ещё до того, как узнал обо всём этом.       Вэй Ин медленно берёт руку Лань Чжаня и, не встретив сопротивления, подносит её к своей груди, туда, где заполошно бьётся его сердце:       - Ты сказал мне почувствовать биение твоего сердца, не так ли? Теперь почувствуй моё. Поверь мне, Лань Чжань, разговор с твоим братом повлиял на меня только в том, что я убедился, что ты чувствуешь то же, что и я.       Лань Чжань резко вдыхает, и его губы дрожат:       - Ты имеешь в виду, ты…       Вэй Ин улыбается ему с надеждой, но без колебаний:       - Лань Чжань, я люблю тебя. Конечно, я люблю тебя.       Ванцзи наклоняется вперёд и прижимается лбом ко лбу Усяня, зажимая между ними лобную ленту. Его глаза закрываются, и он глубоко выдыхает.       - Вэй Ин, - шепчет он хриплым, задыхающимся голосом. - Спроси меня о лобной ленте.       Что? Брови Вэй Усяня хмурятся:       - Что?..       - Вэй Ин, - снова шепчет Лань Чжань, отстраняясь, чтобы заглянуть Вэй Усяню в глаза. - Спроси меня о лобной ленте.       - Лань Чжань, что означает твоя лобная лента?       - Лобная лента означает сдержанность, - тихо бормочет Лань Чжань. - Её могут касаться только родители, дети и другие значимые люди. - Говоря это, Ванцзи тянет пальцы Вэй Ина вверх, и наматывает на них концы своей лобной ленты. Ленты, к которой Усянь прикасался не раз. Ленты, к которой Лань Чжань позволял ему прикасаться. Ленты, которую Лань Чжань обернул вокруг его запястья в городе И.       Ой.       - Лань Чжань, так ты…       Ванцзи обхватывает лицо Усяня обеими руками, проводит большими пальцами по его скулам и демонический заклинатель резко выдыхает от того, насколько тот нежен.       - Вэй Ин, - ласково говорит Лань Чжань, - ты также мой самый любимый человек на свете. Я хочу быть с тобой всё время. - Он наклоняется и мягко касается губами лба Вэй Усяня, прежде чем снова отстраниться и встретиться с ним взглядом. - Ты мне нравишься, я тебя обожаю, я хочу провести с тобой всю свою жизнь.       Вэй Усянь радостно вздыхает, его улыбка становится шире, и он видит, как на лице Лань Ванцзи расцветает ответная улыбка, такая красивая, что ему хочется плакать.       - Лань Чжань, ты улыбаешься! - с трепетом выдыхает он, наслаждаясь видом улыбающегося Лань Чжаня.       - Мм. - Ванцзи кивает, и, хотя он улыбается, Усянь видит, что его глаза слегка слезятся. - Вэй Ин, я люблю тебя, - произносит он, и демонический заклинатель чувствует, как его сердце воспаряет от прилива счастья.       - Повтори это ещё раз.       - Вэй Ин, я люблю тебя, - восторженно повторяет Лань Чжань. - Я буду повторять это столько раз, сколько ты пожелаешь.       - Я люблю тебя, Лань Чжань, - отвечает Вэй Усянь просто потому, что может. - Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя больше всех на свете!       - Я люблю тебя, Вэй Ин, - вторит ему Лань Чжань, и его глаза выглядят более влажными, чем раньше, но улыбка остаётся.       - Лань Чжань, - зовёт Вэй Усянь, его голос звучит сдавленно, и он думает, что тоже может заплакать. - Лань Чжань, ты поцелуешь меня?       Эти прекрасные золотые глаза расширяются, и затем, почти мгновенно, губы Лань Чжаня оказываются на его губах. Несмотря на то, что до сих пор Ванцзи был так нежен в своих прикосновениях, он целует Усяня так, словно пытается его проглотить, и тому это нравится. Несмотря на своё увлечение чтением весенних книжек, Вэй Ин никогда по-настоящему не задумывался о том, как бы ему самому понравилось, если бы его поцеловали, но каким-то образом Лань Чжань делает всё правильно. Целеустремленность и настойчивость Лань Чжаня не подвела его и здесь. Похоже, он считает своей личной обязанностью сделать колени Вэй Ина слабыми. Каждое движение его губ, каждое прикосновение языка, каждое поглаживание волос, казалось, идеально рассчитаны на то, чтобы привести мысли Усяня в полный беспорядок. Лань Чжань целует его так хорошо, так тщательно, что, когда они расходятся, Вэй Ину требуется секунда или две, чтобы сориентироваться.       У Лань Чжаня даже ни один волосок не выбился из прически, но он всё равно выглядит расхристанным. Радужки темны, зрачки расширены, а выражение его глаз, когда они скользят по лицу Вэй Усяня и его губам, ненасытно. Рот Ванцзи тоже покраснел, влажные от поцелуев губы слегка приоткрыты, и Вэй Усяню хочется немедленно поцеловать их снова.       - Лань Чжань! – стонет демонический заклинатель, пытаясь отдышаться, его сердце всё ещё бешено колотится. - Когда ты научился этому?       Ванцзи лишь приподнимает бровь, выглядя при этом невероятно самодовольным:       - Разве это не пришлось по вкусу Вэй Ину?       - Разве не похоже, что я получил удовольствие? - спрашивает Усянь, затаив дыхание. - Лань Чжань, своим поцелуем ты лишил меня разума.       - Ещё нет, - заявляет Ванцзи, и его рот, тёплый и невероятно талантливый, снова накрывает губы Вэй Ина. И уже через миг всё, о чем тот может думать, - это Лань Чжань.       На этот раз, когда они расходятся, Ванцзи, не позволяет Усяню опомниться. Он скользит поцелуями по его горлу, облизывая и посасывая кожу, и потерявшийся в вихре новых ощущений Вэй Ин отчаянно цепляется пальцами за волосы Лань Чжаня, не в силах остановить томные вздохи, вырывающиеся из его рта. Вздох превращается в крик, когда Лань Чжань прикусывает особенно чувствительное местечко на шее Вэй Ина, посылая удовольствие горячей волной растекаться по его телу.       - Лань Чжань, ах, Лань Чжань, ты погубишь меня, если продолжишь, - хрипит Вэй Усянь, хотя его хватка удерживает лицо Ванцзи на изгибе его шеи. - Тебе придётся взять на себя ответственность.       Услышав эти слова, Лань Чжань отстраняется и, не давая Вэй Ину ни секунды на размышления, отрывает его от пола, крепко удерживая за талию, и демонический заклинатель машинально обвивает ногами талию Лань Чжаня, даже не задумываясь о том, что делает…       - Я возьму на себя ответственность, - твёрдо произносит Лань Чжань и направляется к кровати.       Вэй Ин едва успел восхититься силой своего возлюбленного, как оказался распростёртым на простынях, а в следующую секунду Лань Чжань навис над ним, с жадностью вглядываясь в его лицо. Ноги Усяня, продолжая действовать сами по себе, раздвигаются, позволяя Ванцзи встать между ними, но он не успевает об этом подумать, снова растворяясь в страстном, распаляющем поцелуе. Демонический заклинатель почти не успевает следить за происходящим. Вот его верхние мантии полетели куда-то в сторону, следом за ними в путь отправились нижние, а вот на запястье оказалась лобная лента. Но потом внезапно движение прекращается, и Усянь, с трудом сфокусировав взгляд, видит, что Лань Чжань напряжённо смотрит на повязку, опоясывающую его живот.       - Что не так? - взволнованно спрашивает Вэй Ин. Разве Лань Чжань не хочет сделать это сейчас?       - Ты исцеляешься, - отвечает Ванцзи, нежными пальцами касаясь бока Усяня. - Я не хочу причинить тебе вред. Возможно, нам следует подождать, пока ты не закончишь лечение.       Он говорит это так, как будто Вэй Усянь сейчас способен лечь спать, после того как Лань Чжань так завёл его. Как будто Вэй Ин сможет хоть как-то отдохнуть, пока они оба находятся в таком состоянии - взъерошенные, нетерпеливые и так отчаянно нуждающиеся друг в друге. Вэй Усянь чувствует, как возбуждён Лань Чжань. Это не то чувство, которое можно легко игнорировать.       - Разве ты не хочешь этого? - спрашивает Вэй Усянь и вознаграждается тем, что видит, как темнеют глаза Лань Чжаня, и его взгляд становится ещё более горячим.       - Я не думаю, что ты полностью осознаёшь, как сильно я этого хочу. - Голос Лань Чжаня звучит сдавлено, словно он вынужден прилагать усилия, чтобы сдержать себя. - Но я не хочу причинять тебе боль.       - Лань Чжань, ты бы никогда не причинил мне вреда, - возражает Вэй Усянь с лёгким намеком на недовольство. - Кроме того, я полностью выздоровел. - Его рана немного чувствительна, но это ерунда. - Может, ты уже просто возьмёшь меня? Пожалуйста. Пожалуйста.       Глаза Лань Чжаня темнеют почти до черноты, а челюсти сжимаются до хруста. Он явно хочет этого, но продолжает бросать обеспокоенные взгляды на дурацкую рану, и Вэй Ин злится на того идиота, что ударил его мечом, куда больше, чем злился тогда, когда это произошло.       Усянь ещё немного надувает губы, смотрит на Лань Чжаня сквозь опущенные ресницы и с удовлетворением наблюдает, как тот сглатывает.       Идеальный.       - Пожалуйста, гэгэ? - мурлычет он и теребит пальцами мантию Лань Чжаня. – Пожалуйста…       Лань Чжань резко дышит. Вдох, затем выдох.       - Мы должны быть осторожны. Мы будем действовать медленно. И ты скажешь мне, если твоя рана как-либо даст о себе знать.       Вэй Усянь усмехается, но ему хочется подразнить. Он хочет дразнить Лань Чжаня до тех пор, пока тот не даст отпор.       - Лань Чжань, ты не мог бы поторопиться? – лукаво интересуется он, пытаясь выглядеть как можно более нуждающимся. Ему не нужно сильно стараться. - Я могу погибнуть, если ты скоро не будешь во мне!       Лань Чжань прищуривается.       - Вэй Ин, не искушай меня, - почти рычит он, и его предупредительный тон кажется слишком привлекательным.       Он заставляет Вэй Усяня стремиться вести себя плохо только для того, чтобы Лань Чжань вновь использовал его.       - Ханьгуан-цзюнь, - воркует он, используя все известные ему уловки, чтобы выглядеть как можно более соблазнительно. - Неужели ты не пожалеешь своего бедного Вэй Ина? Разве ты не дашь мне то, что я так долго хотел?       Рука Ванцзи предупреждающе сжимается на его бедре, и Вэй Усянь надеется, что там останется знак - знак того, что он принадлежит Лань Чжаню, что Лань Чжань принадлежит ему.       - Вэй Ин, веди себя хорошо, - требует Лань Чжань сквозь стиснутые зубы.       Усянь же наклоняет голову, обнажая следы, которые Ванцзи только что оставил на его шее, и отмечает сбившееся дыхание, когда Лань Чжань с удовлетворением на них смотрит.       - Или что? - нахально спрашивает он и прикусывает губу. - Придётся ли Ханьгуан-цзюню наказывать меня?       - Вэй Ин, - снова предупреждает Ванцзи, и по его голосу, по его лицу Вэй Усянь понимает, что возлюбленный так близок к тому, чтобы сорваться и дать ему именно то, что он хочет.       - Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь, - говорит Вэй Усянь с вызовом в глазах. - В конце концов, ты так сильно хотел действовать медленно, не так ли?       Лань Чжань приподнимает бровь.       - Эти два понятия не исключают друг друга, - замечает он, и Вэй Усянь усмехается, но не может скрыть восторга в глазах:       - Тогда докажи мне это, Ханьгуан-цзюнь.       - Запомни свои слова, - практически рычит ему в ухо Ванцзи, снова нависнув над Вэй Усянем.       Той ночью Вэй Усянь узнает, что Лань Чжань может легко превратить его в извивающееся, рыдающее и умоляющее месиво, просто двигаясь намеренно, демонстративно, мучительно медленно. Кажется, он наслаждается тем, как своими действиями может заставить Вэй Усяня сильнее и сильнее распаляться. Каждое прикосновение его пальцев, губ, зубов посылает новый жар, пронизывающий демонического заклинателя.       Сколько бы Вэй Ин ни умолял, ни просил, ни уговаривал, Лань Чжань не двигался ни быстрее, ни сильнее.       Усянь действительно не знает, как ему это удаётся - конечно, Ванцзи тоже хочет этого очень сильно, он это чувствует. И всё же, каким-то образом, Лань Чжань, проявляя, кажется, бесконечное терпение, методично разрывает Вэй Усяня на части, пока Вэй Усянь не теряется в смеси удовольствия и отчаяния.       - Ты так жесток со мной, Ханьгуан-цзюнь, - кричит Вэй Ин, когда Лань Чжань отказывается просто дать им обоим то, что они хотят, вместо этого предпочитая мучить Вэй Усяня вот так, двигаясь медленнее, чем нужно, даже учитывая травму. Прямо сейчас он утверждает свою точку зрения - Вэй Усяня это должно расстраивать, но он находит это только ещё более возбуждающим.       - Ты сомневался, что я смогу преподать тебе урок, если буду медлить, не так ли? - Слова Лань Чжаня сопровождаются медленными размеренными движениями его бедер. - Это твой урок.       - Ах, чёрт возьми, может, ты притворишься, что я никогда этого не говорил, Ханьгуан-цзюнь? - Слова Вэй Усяня, напротив, перемежаются громкими вздохами и судорожными дыханием. Слова Лань Чжаня пронизывают его жаром, и он отмечает, на будущее, что ему следует дразнить его чаще, если это приводит к таким результатам.       - Если ты не хотел, чтобы я это слышал, ты не должен был этого говорить, - быстро отвечает Лань Чжань, хмыкнув в конце предложения. - Я же предупреждал тебя, чтобы ты запомнил свои слова.       - Лань Чжань, ах, как ты можешь так запугивать своего Вэй Ина?       Ванцзи лишь приподнял бровь. Он представляет собой великолепное зрелище, и Вэй Усянь думает, что никогда не устанет любоваться им, даже если бы они жили тысячу лет и делали это каждый день.       - Разве это не именно то, о чём просил мой Вэй Ин?       Его Вэй Ин. О, Усянь сделал бы всё, что угодно, чтобы услышать это снова.       Кроме того, это действительно то, о чём он просил. Демонический заклинатель дуется, не желая подтверждать это вслух, и Лань Чжань ухмыляется, прежде чем возобновить свой убийственно медленный темп.       К тому времени, когда они оба приходят к финишу, Вэй Усянь невнятно бормочет, едва осознавая, что именно срывается с его губ, и Лань Чжань выглядит несправедливо самодовольным по этому поводу. Ещё более несправедливо то, что Вэй Ин, и без того измождённый, находит это самодовольство невероятно привлекательным. Он внутренне скорбит о том, что слишком устал, чтобы воспользоваться этим фактом.       - Ты погубил меня для всех остальных мужчин, Ханьгуан-цзюнь, - обвиняюще лепечет Вэй Усянь, начиная проигрывать тяжёлую битву с отяжелевшими от сна веками. По правде говоря, он думает, что погиб не только для всех других мужчин, но и для всех женщин, с тех пор, как впервые увидел Лань Чжаня.       Он чувствует нежный поцелуй на своём лбу.       - Хорошо. - Ему кажется, что он слышит, как это произносит Лань Чжань, когда он засыпает.       * * *       Когда Вэй Ин просыпается, то оказывается в объятьях Лань Чжаня - спиной к его груди - что удивительно, учитывая, как высоко стоит солнце. Ему требуется мгновение, чтобы осознать всё, что он чувствует.       Очевидно, в какой-то момент после того, как Усянь заснул прошлой ночью, Лань Чжань, должно быть, вымыл их, потому что он не чувствует себя липким месивом, и на нём чистые нижние мантии - снова Лань Чжаня. Он поворачивается в объятиях возлюбленного и видит, что тот уже проснулся и смотрит на него с ласковым, восторженным выражением лица.       - Доброе утро, Ханьгуан-цзюнь, - шепчет он. - Неужели я так развратил тебя, что ты забыл проснуться в пять?       Лань Чжань тихо фыркает:       - Я не хотел оставлять тебя просыпаться в одиночестве после…       Вэй Усянь лениво усмехается.       - После того, как ты так тщательно взял меня прошлой ночью?       - Мн. - Он даже не реагирует на слова Вэй Ина. Несправедливо.       - Или это было сделано по менее благородной причине? - Усянь игриво усмехается. - Может быть, Ханьгуан-цзюнь хотел… э… повторить представление сегодня утром?       На секунду Лань Чжань выглядит так, будто собирается согласиться, но затем отрицательно качает головой.       - Я хочу отвести тебя сегодня кое-куда.       - Да? Но ведь у нас более чем достаточно времени, не так ли? Насколько я понимаю, мы уже в постели. - Вэй Усянь решает прощупать почву и слегка покачивает бёдрами.       - Ты неправильно понял, - говорит Лань Чжань, и его голос понижается до очень, очень привлекательного тона, а руки опускаются, чтобы остановить движение бёдер Вэй Усяня. - Боюсь, если бы я поддался своим порывам, мы бы сегодня вообще не вставали с этой кровати.       Ой.       Это…       И он ожидает, что Вэй Ин не бросится на него после такого заявления?       Усянь откидывает голову на очень удобно расположенную грудь Ванцзи.       - Лань Чжань, - стонет он, - когда ты стал достаточно непробиваемым, чтобы говорить подобные вещи? Ты хоть понимаешь, что чувствует твой Вэй Ин, когда слышит такие слова! Я слабый, деликатный человек!       - Прошу прощения, - отвечает Ванцзи, и Усянь едва ли не ощетинивается от веселья в его голосе, но затем Ванцзи целует Усяня в макушку, и тот не может удержаться, чтобы не прижаться к нему ещё сильнее. Он чувствует себя довольным, как объевшийся сметаны кот, и почти мурлычет, когда Лань Чжань начинает перебирать его волосы пальцами.       Повисает долгая приятная тишина, пока пальцы Вэй Усяня не касаются клейма на груди Лань Чжаня. Он слышит, как Лань Чжань вздыхает.       - Это тоже имеет какое-то отношение ко мне? - спрашивает демонический заклинатель и отстраняется, чтобы посмотреть на возлюбленного.       Ванцзи торжественно кивает.       - После твоего… Когда я поверил, что ты мертв, я напился, - сознаётся он, и сердце Вэй Ина болит за него. - Это было всё, что я смог найти, чтобы напомнить себе о тебе.       Разум Усяня заполняет остальные пробелы.       И даже после того, что произошло, когда он был пьян, Лань Чжань всё ещё пил с Вэй Ином - в первый раз случайно, а во второй раз намеренно. Уже одно это показало, насколько он доверял Усяню, и это заставляет его задуматься.       - Теперь у тебя есть я, - предлагает Вэй Усянь. Обещание. - У тебя есть весь я. До тех пор, пока ты будешь со мной.       Пальцы Лань Чжаня поднимаются, чтобы провести по шрамам от хлыста на спине Вэй Усяня лёгким прикосновением.       - Теперь у меня есть ты, - говорит он, и Вэй Ин понимает, что теми же словами он говорит совершенно иное. - Я буду удерживать тебя до тех пор, пока ты захочешь остаться.       Вэй Усянь двигает рукой, проводя пальцами по шрамам от кнута на спине Лань Чжаня. На ощупь они отличаются от его собственных - они тоньше, точнее и хорошо зажили. Он знает, что его собственная спина представляет собой беспорядочную смесь шрамов, наложенных друг на друга, некоторые хорошо зажили, а с других содрали кожу, прежде чем те успели полностью зажить.       - Ты сражался со своими старейшинами, - прямо говорит Вэй Усянь. Истинную глубину того, что Лань Чжань сделал для него, невозможно выразить словами. Из всех добродетелей сыновняя почтительность - одна из самых священных в Гусу Лань, а Лань Чжань причинил вред своим старшим ради Вэй Усяня, человека, которого мир объявил злом.       - Да, - соглашается Лань Чжань. - У меня не было идеальных вариантов, и я выбрал тот, с которым могу жить. Я сделал то, что посчитал правильным, и принял наказание за ошибки, которые совершил в процессе, и я отказываюсь сожалеть об этом.       Вэй Усянь вспоминает своё легкомысленное замечание, которое он сделал давным-давно в пещере Черепахи-Губительницы, чтобы развеять опасения Лань Чжаня по поводу клейма Вэней. Усянь сказал тогда, что шрам означает, что он защитил девушку, которая никогда его не забудет, и он думает о том, каково теперь Лань Чжаню, у которого есть шрамы от защиты Вэй Ина. Возможно, это болезненная мысль, но его этот факт не беспокоит.       Когда Ванцзи заканчивает говорить, его рука, та, что не за спиной Вэй Усяня, легко ложится на клеймо с девятью лепестками лотоса. Клеймо, которое никогда не позволит Вэй Усяню забыть, кто держал его в плену все эти годы.       - Тебе не подобает носить клеймо Вэнь на груди, - усмехнулся тогда Цзян Ваньинь. - В конце концов, ты был готов умереть, сражаясь за этих псов, не так ли?       И он прижал раскалённое клеймо лотоса к груди Вэй Ина. Выражение его лица потемнело от ярости, когда Усянь не издал ни звука, не доставил ему удовольствия показать боль.       - Может быть, теперь, глядя на это клеймо, ты запомнишь, что твоя верность должна принадлежать Ордену Юньмэн Цзян!       Теперь пальцы Лань Чжаня мягко скользят по телу Вэй Ина, но он не отворачивается от увиденного. Всю прошлую ночь Ванцзи не смотрел на Усяня по-другому - ни с жалостью, ни с отвращением - независимо от того, сколько шрамов было открыто. Теперь, в объятиях Лань Чжаня, ни эти шрамы, ни то, как он их получил, не имеет значения.       - Я люблю тебя, - говорит Вэй Усянь, потому что чувствует необходимость сказать это. Он чувствует себя таким защищённым и любимым, когда он с Лань Чжанем, как будто ничто не может достать его из объятий возлюбленного. Только с Лань Чжанем он может позволить себе быть уязвимым. Только Лань Чжаню он доверяет свои слабости и страхи.       - Я люблю тебя, Вэй Ин, - вторит ему Лань Чжань, и нежность переливается в его голосе, в его глазах, в каждой чёрточке, которую видит Усянь.       - Может, мы побудем так некоторое время? - просит Вэй Ин, вновь опуская голову на грудь возлюбленного, чтобы услышать успокаивающий стук его сердца.       В ответ руки Лань Чжаня крепче сжимаются вокруг него:       - Конечно, как хочешь.       * * *       После позднего завтрака Лань Чжань ведёт Вэй Ина к той части Облачных Глубин, которую тот никогда не видел. Возможно, она не была открыта для приглашённых учеников, поэтому Усянь так и не обнаружил её. Однако по пути Лань Чжань отказывается говорить ему, куда они направляются, как бы Вэй Ин ни дулся, ни скулил, ни умолял его открыться.       - Почему ты не можешь просто сказать мне, куда мы направляемся, Лань Чжань? – спрашивает Вэй Усянь в двадцатый раз. - Ты хочешь, чтобы я умер от любопытства? Ты же знаешь, что я… - Он замолкает, понимая, где они.       Зал предков Ордена Лань.       Вэй Усянь провёл много часов, стоя на коленях в Зале предков в Пристани Лотоса, иногда из-за совершённых им нарушений, чаще потому, что что-то в его присутствии раздражало госпожу Юй в тот день. Он предпочитал это порке Цзыдянем, насколько можно было предпочесть одно наказание другому.       Зал предков в Облачных Глубинах не хранит для него таких воспоминаний. Здесь безмятежно, как и во всех Облачных Глубинах, но именно это место кажется особенно тихим и умиротворяющим. Вэй Усянь воспринимает его как место мирного отдыха.       - Лань Чжань? – спрашивает он, но не получает словесного ответа, вместо этого Лань Чжань ведёт его к двум табличкам предков, на которых написаны имена, незнакомые Вэй Усяню.       - Мои родители, - объясняет Ванцзи.       Вэй Усянь опускается на колени, не понимая, что происходит. Лань Чжань привёл его сюда, чтобы познакомить с родителями? Так он имел в виду это, когда сказал, что будет держать Вэй Усяня столько, сколько Вэй Усянь этого захочет? Не то чтобы он, конечно, сомневался в Лань Чжане - Ханьгуан-цзюнь никогда не лгал, и не в Облачных Глубинах из всех мест, - но естественность этого действия была чем-то совсем иным.       - Мои родители должны встретиться с мужчиной, на котором я собираюсь жениться, - торжественно произносит Лань Чжань. - В любом случае, мы должны поклониться им.       Вэй Усянь задыхается от смеха.       - Хотел бы я вернуть должок, - говорит он. - Но у моих родителей нет табличек. - Усянь никогда даже не видел останков своих родителей, не говоря уже о том, чтобы почтить их таким образом. Самое близкое, что у него было, это таблички дяди Цзяна и госпожи Юй в Пристани Лотоса, но он не хочет возвращаться туда. Никогда. Те несколько лет, что он считал Пристань Лотоса своим домом, перевесили многие годы, когда он воспринимал это место как тюрьму, свою и А-Юаня. - Мне хотелось бы думать, что они были бы рады узнать, что я нашёл кого-то, кто делает меня счастливым, как они делали счастливыми друг друга.       - Я не очень хорошо знал своего отца, - продолжает Лань Чжань. - Но ты бы очень понравился моей матери.       - Думаешь?       - Мн. А ещё она… любила дразнить.       Выражение лица Лань Чжаня немного обиженное, и Вэй Усянь не может удержаться от хихиканья, глядя на это очаровательное зрелище. Затем, вспомнив, где он находится, он прикусывает губу, чтобы остановиться.       - Простите, простите, - бормочет он. - Я не хотел нарушать ваш покой.       Он поворачивается и видит, что Лань Чжань смотрит на него с любовью.       - Думаю, маме это понравилось бы, - говорит Лань Чжань. - Она была бы рада услышать твой смех.       Вэй Усянь с такой же нежностью отвечает на его взгляд.       - Тогда я обязательно буду много смеяться за неё, - обещает он. – И тебя я тоже обязательно рассмешу.       - Можешь попробовать.       Вэй Усянь усмехается.       - Первая госпожа Лань, - начинает он. По его мнению, было бы несколько самонадеянно называть её своей свекровью, ведь они ещё не женаты. - Примите мои слова как торжественное обещание. Я сделаю всё возможное, чтобы Ваш сын всегда был счастлив. Я не могу обещать, что он будет смеяться каждый день, в конце концов, это Лань Чжань, но я, по крайней мере, попытаюсь заставить его улыбнуться.       - Вэй Ин не должен пытаться, - искренне возражает Лань Чжань. - Всё в нём приносит мне такую радость, что я не могу не улыбаться.       - Лань Чжань! Как ты можешь говорить такие слова! - восклицает Усянь, схватившись за сердце. - Флиртовать со мной на глазах у твоих родителей! И люди думают, что это я бесстыдник!       - Прости, Вэй Ин, - говорит Лань Чжань тем же степенным тоном. - Я не собирался флиртовать с тобой. Я просто хотел сообщить моей матери, что ты делаешь меня невообразимо счастливым.       - Интересно, только твоей матери нравилось поддразнивать? – насмешливо интересуется Усянь. - Подозреваю, что ты унаследовал эту черту, просто скрываешь её под своим образом приличного человека.       Лань Чжань не подтверждает и не опровергает это утверждение, но ласковое выражение на его лице не меняется. Он слегка наклоняет голову, и Усянь тут же понимает, что сейчас они на одной волне. Ни говоря больше ни слова, они кланяются один раз, второй. «Небесам и родителям Лань Чжаня. Цинхэн-цзюню и первой госпоже Лань, - думает Вэй Усянь. - Ваш сын - свет моей жизни. Я невероятно счастлив, что владею его любовью и могу любить его в ответ. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы поддержать его, остаться рядом с ним и позаботиться о нём. Я обещаю сделать его счастливым. Я надеюсь, что вы одобрите наш союз».       Поднимаясь из второго поклона, Вэй Усянь с улыбкой поворачивается к Лань Чжаню.       - Прежде чем мы совершим наш третий поклон, - возвышенно произносит Лань Чжань, - я хотел бы получить одобрение твоей семьи.       Вэй Усянь приподнимает бровь:       - Моей семьи?       - Сычжуя, - отвечает Лань Чжань. - И Вэнь Цюнлиня. Я должен доказать им, что достоин тебя.       Вэй Усянь недоверчиво смеётся, но в его груди ощущается несомненное тепло.       - Конечно, ты достоин меня, Лань Чжань, - произносит он. Ему вообще нужно говорить это вслух? Разве это не понятно?       - Тем не менее, так же как сюнчжан одобряет тебя, Сычжуй и Вэнь Цюнлинь должны одобрить меня, прежде чем мы поженимся.       - Они уже одобряют тебя, Лань Чжань, - протестует Усянь. - Сычжуй очень любит и уважает тебя, я знаю, я вырастил его. И Вэнь Нин знает, что ты праведник…       - Вэй Ин, - перебивает его Ванцзи. - Неважно, что они думают обо мне как о мужчине. Я хочу дать им возможность оценить меня как потенциального мужа для тебя.       - Но Лань Чжань…       - В браке, как и во всем остальном, - продолжает Лань Чжань, не позволяя ему перебить себя, - ты заслуживаешь самого лучшего. Я хочу заслужить их одобрение, прежде чем жениться на тебе.       О, этот замечательный, нелепый человек.       - Я…       - Вэй Ин, пожалуйста, позволь мне это сделать, - твёрдо говорит Ванцзи. Его лицо серьёзней, чем Вэй Усянь когда-либо видел.       - Я… ах… хорошо, Лань Чжань, - уступает Усянь. - Хорошо.       Он вознаграждён ещё одним проблеском редкой улыбки Лань Чжаня. Каждый раз, когда Вэй Усянь видит это, он чувствует себя таким счастливым, и всё, что он может сделать, это сдаться. Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с пальцами Лань Чжаня.       Внезапно позади них раздаётся приглушённое покашливание. Пока Ванцзи медленно разворачивается всем корпусом, всё ещё сжимая пальцы Усяня, а демонический заклинатель вскидывает голову и видит стоящего в дверях Лань Сичэня, с понимающей улыбкой взирающего на них. Вэй Ин тут же яростно краснеет, в то время как Лань Чжань просто прищуривает глаза.       - Я полагаю, твоя вчерашняя попытка увенчалась успехом, господин Вэй? - спрашивает Лань Сичэнь, в его голосе сквозит веселье.       - Ах, да, Цзэу-цзюнь, - смущённо бормочет Вэй Ин. Он почти уверен, что Лань Сичэнь видит отметины на его шее, которые расположены слишком высоко, чтобы их можно было скрыть за воротником мантии.       - Сюнчжан, - сухо произносит Лань Чжань.       - Прошу прощения, что прерываю, - говорит глава Лань, и, к его чести, он действительно выглядит извиняющимся, хотя и немного удивлённым. - Патрули заметили, что отряд заклинателей Цзинь направляется в Облачные Глубины. Я хотел предупредить вас двоих.       Вэй Усянь переглядывается с Лань Чжанем и видит отражение собственной мрачной решимости на лице возлюбленного. Они быстро отдают дань уважения и прощаются с Залом предков.       - Ванцзи, - тепло восклицает Лань Сичэнь, когда Лань Чжань подходит к нему, на шаг опережая Вэй Усяня. - Поздравляю. Я очень рад за тебя.       - Спасибо, сюнчжан, - отвечает Лань Чжань, и Вэй Усянь видит, как его уши становятся яростно красными.       - Господин Вэй, - обращается к нему Лань Сичэнь таким же тёплым голосом, каким он только что разговаривал со своим братом. - Добро пожаловать в семью.       - Спасибо, Цзэу-цзюнь, - благодарит демонический заклинатель, слегка ошеломлённый тем, насколько любезен Лань Сичэнь, но не жалуясь.       - Я встречусь с А-Яо в приёмной, - сообщает Лань Сичэнь им обоим. - Ванцзи знает, что есть смежная комната…       Цзэу-цзюнь поощряет подслушивание? Видимо, он считает, что этот разговор будет ужасным.       - Мы снова соберёмся после твоей беседы с ним, сюнчжан, - предлагает Лань Чжань и, кивнув брату, направляется в указанную комнату. Поспешно поклонившись, Вэй Усянь следует за ним.       Возможно, между ними что-то и изменилось, но ситуация - нет. Теперь для них всё вернулось к вопросам жизни и смерти.