О возмещении ущерба

      Вэй Усянь разрывается между вздохом и закатыванием глаз, когда слышит, как Цзинь Гуанъяо обвиняет его в ещё одном преступлении, которого он не совершал.       Последние несколько дней он выздоравливал! И спал с Лань Чжанем, в прямом и переносном смысле. У него не было времени что-либо делать в Могильных Курганах. У него также не было склонности вредить людям, хотя вряд ли кто-то поверит в это, учитывая, кем его считают. Ещё раз: это просто один из тех случаев, когда люди видят что-то беспокоящее их и сразу же обвиняют Старейшину Илина в причастности к этому. С каждым разом Вэй Усянь всё больше и больше устаёт от этого.       К счастью, он не думает, что Лань Сичэнь верит тому, что ему говорит Цзинь Гуанъяо. Он, конечно, вежливо кивает, но, время от времени, вмешивается, пытаясь указать на нестыковки в истории, не раскрывая, что Вэй Усянь на самом деле прячется в Облачных Глубинах и что после своего побега из Башни Карпов он не провёл и несколько минут без присутствии либо Лань Чжаня, либо самого Лань Сичэня. А каждую ночь и не только ночь он грелся в постели Лань Чжаня. Но раскрытие подобной информации не только обеспечило бы Вэй Усяню отличное алиби, но также предъявило бы Ордену Гусу Лань множество враждебных вопросов.       Демонический заклинатель фыркает, когда Цзинь Гуанъяо пытается заверить Лань Сичэня в том, что Вэй Усянь одурачил его брата. Возможно, этот аргумент стал бы более убедительным, если бы Лань Сичэнь не потратил более десяти лет, всё больше осознавая чувства Лань Чжаня к Вэй Ину, или, возможно, если бы он не видел их двоих в Зале предков прямо перед этой встречей. Демонический заклинатель, конечно, понимает, что Ханьгуан-цзюнь в глазах мира заклинателей - добродетельный человек, ненавидящий зло. И поскольку Вэй Усянь в представлении окружающих и есть это самое зло, конечно, никто не хочет верить, что Ханьгуан-цзюнь добровольно поддерживает его. Это означало бы одно из двух: либо Ханьгуан-цзюнь неправ, либо Старейшина Илина не был злым, - и ни в один из этих вариантов люди не захотели бы поверить.       Конечно, Старейшина Илина, должно быть, заманил Ханьгуан-цзюня в ловушку, околдовал его своими демоническими уловками и заставил выполнять свои приказы.       Вэй Усянь поворачивается к возлюбленному и видит, что тот тоже недоволен этим намёком, и это вызывает у него улыбку.       - Какой позор, не так ли? - насмешливо мурлычет Вэй Усянь. - Добродетельный Ханьгуан-цзюнь совращён с праведного пути Старейшиной Илина! Какой скандал! - Он усмехается.       Лань Чжань только вздыхает, но его разочарование и неодобрение ощутимы. Он нежно сжимает руку Вэй Ина, но ничего не говорит.       Словно подстрекаемый комментарием Усяня, Цзинь Гуанъяо вещает что-то о том, что Ханьгуан-цзюнь, похоже, был под впечатлением от того, что Старейшина Илина на самом деле выдавал себя за бродячую заклинательницу. И что, возможно, это было частью генерального плана Старейшины Илина, заключающегося в том, чтобы соблазнить Ханьгуан-цзюня и сбить его с истинного пути. Продолжая слушать уверенный голос главы Ланьлин Цзинь, демонический заклинатель недоумевает, как Лань Сичэнь, который прекрасно знает, что «Вэй Усянь переоделся женщиной» и «Вэй Усянь спит с Ханьгуан-цзюнем» - два не связанных между собой, но одинаково правдивых события, сохраняет невозмутимое выражение лица.       - Мне обидно всё это слышать, - заявляет Вэй Усянь. - Мне не нужно было переодеваться женщиной, чтобы соблазнить Ханьгуан-цзюня! Я вполне способен соблазнить тебя, независимо от того, как я одет!       - Вэй Ин действительно очень соблазнительный, - успокаивающе соглашается Лань Чжань.       - Точно! - восклицает Усянь и тут же дразнит: - Но, раз уж мы заговорили об этом, мой драгоценный второй господин Лань, понравилось ли тебе видеть меня в женском одеянии?       - Сосредоточься, - требует Лань Чжань, но его покрасневшие уши говорят Вэй Ину, что ответ на этот вопрос - «да».       Он снова концентрируется на разговоре двух глав, но в глубине души делает пометку, снова одеться в женскую одежду, на этот раз только для Лань Чжаня.       Наконец, Лань Сичэнь говорит Цзинь Гуанъяо, что встретит его у главных ворот Облачных Глубин, и ждёт, пока тот покинет ханьши и присоединится к ожидающим его ученикам. Как только все они удаляются достаточно далеко, Лань Сичэнь направляется в соседнюю комнату, где находятся его брат и Вэй Усянь, чтобы встретиться с ними.       - Сюнчжан, ему нельзя доверять, - говорит Лань Чжань, как только Лань Сичэнь переступает порог.       Лань Сичэнь натянуто улыбается ему в ответ.       - Ты не хуже меня знаешь, что я должен пойти с ним, Ванцзи. В противном случае, это будет слишком подозрительно, а мы не можем позволить себе вызвать его подозрения.       - Ты прав, Цзэу-цзюнь, - соглашается с ним Вэй Усянь. - Он предполагает, что Вы не разговаривали ни со мной, ни с Лань Чжанем, а если и разговаривали, то не поверили мне. Он также не знает, что Вы слышали рассказ Мо Сюаньюя. Он не знает того, что знаете Вы. Что касается самого главы Цзинь, у Вас нет причин не доверять ему.       Лань Сичэнь кивает.       - Если мы хотим узнать правду, мы должны убедиться, что А-Яо… Что Цзинь Гуанъяо не знает о том, что мы ищем. Я пойду с ним, а вы двое расследуете, что происходит в Могильных Курганах.       Лань Чжань выглядит недовольным словами брата, но всё равно кивает.       - Пожалуйста, остерегайся его, сюнчжан, - настаивает он.       - Я буду осторожен, Ванцзи. Не беспокойся. Вы тоже должны соблюдать осторожность. Мы не знаем наверняка, что происходит в Курганах.       Вэй Усянь кивает, как и Лань Чжань.       На этом братья нерешительно расстаются. Лань Чжань всё ещё беспокоится, Вэй Усянь видит это, и он молча утешает возлюбленного, насколько может, вложив свою руку в его. Ответное пожатие, которое он получает, говорит ему о том, что его жест оценен по достоинству.       * * *       Они снова путешествуют вместе, но на этот раз всё по-другому. Когда они отправились в своё предыдущее путешествие, Вэй Усянь понятия не имел, что происходит между ним и Лань Чжанем. Однако теперь он знает, как сильно Лань Чжань любит его, а Лань Чжань знает, как сильно его любит Вэй Усянь.       Демонический заклинатель всё больше и больше поражается тому, что Ванцзи не злится на его поддразнивания, что теперь они ему даже нравятся. И Вэй Ин в восторге от того, что он может говорить самые возмутительные вещи, и Лань Чжань продолжает смотреть на него, как на самую яркую звезду в ночном небе. Теперь Вэй Ин легко может уговорить Лань Чжаня поцеловать его, когда захочет, и бесстыдно пользуется этим фактом на открытой дороге, похищая один-два поцелуя, когда ему вздумается.       Однако меняется не только это.       Когда они покидают Облачные Глубины, Вэй Усянь решает, что он снова будет носить мужскую одежду. В конце концов, насколько знают Цзини, он покинул Башню Кои одетый как женщина, а поскольку они понятия не имеют, что он и Лань Чжань отправились прямо в Облачные Глубины, они не могут знать, что смена одежды была легко доступна Вэй Усяню. Вероятно, они ожидали, что он будет ходить в той же одежде, что и раньше. Это также означало, что Вэй Усянь смог, наконец, отказаться от надёжного талисмана, изменяющего голос. Но, соблюдая меры предосторожности, они путешествовали по достаточно отдалённым местам, где живут в основном обычные люди, среди которых мало кто может узнать Старейшину Илина.       Однако их тесное общение также побуждает людей делать другие предположения.       В первый раз, когда они останавливаются в гостинице и просят один номер на двоих, то получают его без косых взглядов. Однако когда они добираются до комнаты, то обнаруживают, что в ней две кровати.       - Разве это справедливо? - Вэй Усянь дуется, разглядывая две кровати, расположенные довольно далеко друг от друга. - Разве это не верх несправедливости, Ханьгуан-цзюнь? Когда мы ещё не были вместе, все думали, что одна комната означает одну кровать. Теперь, когда мы вместе, мы получаем один номер, и нам дают две отдельные кровати!       - Мм, - отвечает Лань Чжань. Он, похоже, тоже не особо доволен таким поворотом событий.       Вэй Усянь, продолжая дуться, приближается к нему:       - Возможно, в следующей гостинице мне следует вцепиться в твою руку и смотреть на тебя с обожанием, постоянно хлопая ресницами. Может быть, тогда они поймут, что уважаемый Ханьгуан-цзюнь собирается уложить в постель своего прекрасного попутчика?       - Возможно, - легко соглашается Лань Чжань, не опровергая ни слова. Потом коротко вздыхает. - Я пойду и попрошу другую комнату.       Вэй Усянь соглашается, но когда он изучает кровати, ему приходит в голову новая идея, и он усмехается.       - Ты можешь попросить другую комнату, - с лукавой улыбкой мурлычет он, - или… мы можем просто остаться здесь.       - Почему?       Вэй Усянь невинно улыбается:       - Ханьгуан-цзюнь, как совершенствующиеся, мы не должны жаловаться на то, что нам дано. Трактирщик так любезно предложил нам эту комнату, и было бы оскорблением его гостеприимства отказаться от неё.       Это довольно глупое объяснение, едва ли имеющее смысл, но у Вэй Ина было всего несколько секунд, чтобы что-то придумать. Даже его блестящий ум ограничен временными рамками. Скептически приподнятая бровь Лань Чжаня - вполне понятная реакция, именно этого Усянь и ожидал.       Он фыркает и признаёт:       - Ладно, ладно, ты меня поймал, - Демонический заклинатель, наконец, позволяя злой ухмылке появиться на своём лице. Он подходит ещё ближе к Лань Чжаню, и его голос становится тихим и вкрадчивым: - Я просто подумал, эти кровати довольно просторны для одного человека, не так ли?       Лань Чжань сокращает расстояние между ними, его руки ложатся на талию Вэй Ина, притягивая их тела ближе друг к другу. Усянь поднимает руки и поглаживает мантии Ванцзи на груди, с удовлетворением отмечая, как темнеет взгляд возлюбленного.       Он смотрит на Лань Чжаня сквозь ресницы и чуть ли не победно ухмыляется тому, насколько взволнованным тот выглядит.       - Я просто подумал, - интимно шепчет он, - если мы будем делить одну из этих кроватей, нам придётся оказаться очень, очень близко друг к другу. – Усянь скользит пальцами к плечам Ванцзи, по его шее и вниз по спине, его руки замирают на пояснице возлюбленного. - Подумай об этом, Ханьгуан-цзюнь. Разве тебе это не нравится?       - Бесстыдник, - бормочет себе под нос Лань Чжань и моментально глушит ответный смех Вэй Усяня болезненным поцелуем. Он сжимает талию Вэй Усяня, и целеустремлённо подталкивает его к кровати. Его шаг твёрдый и уверенный, несмотря на то, что он ни на секунду не прерывает страстного поцелуя.       Когда они, наконец, отстраняются друг от друга, Вэй Усянь хрипло смеётся.       - Знаешь, что ещё хорошего в этой ситуации, Лань Чжань? - спрашивает он весёлым тоном. - Если мы устроим беспорядок на одной кровати, мы сможем просто лечь спать на другой.       - Мм. - Лань Чжань одобрительно кивает, укладывает Вэй Усяня на покрывало и снова заключает его в свои сильные объятья. - У моего Вэй Ина самые лучшие идеи.       * * *       Через два дня они встречают Вэнь Нина, и Лань Чжань неожиданно предлагает ему отправиться с ними. Удивительно, потому что во время последней встречи пьяный Лань Чжань дулся и настаивал на том, чтобы Вэй Усянь не играл на флейте для Вэнь Нина.       Но теперь всё меняется: каким-то образом этим двоим удаётся завязать дружеское общение. То есть, они оба слушают, как Вэй Усянь болтает обо всём, что приходит ему на ум, и, время от времени, предлагает ответы, когда кто-то из его спутников задаёт вопросы.       Когда приходит время остановиться на ночь, они разрабатывают быстрый план. Бедный Вэнь Нин не должен проводить остаток их путешествия, прячась на случайных полях или за курятниками. И Ванцзи, и Усянь оба согласны с этим, хотя Вэнь Нин возражает, пусть и не слишком настойчиво.       - Господин Вэй, второй господин Лань, я даже не сплю, в комнате нет необходимости, - пытается вразумить их Призрачный Генерал, и в ответ получает осуждающий взгляд демонического заклинателя:       - Вэнь Нин, мы просто хотим, чтобы тебе было удобно. Раньше был слишком велик риск, что тебя обнаружат и нападут, но теперь есть только я и Лань Чжань! Мы не можем просто оставить тебя на улице!       Лань Чжань торжественно кивает в знак согласия:       - Вэнь Цюнлинь, ты испытал более чем достаточно дискомфорта.       Именно искренность Ванцзи и его властный тон, наконец, заставляют Вэнь Нина согласиться. Из-за этого Вэй Усянь испытывает к возлюбленному невероятную тёплую привязанность. С тех пор, как он вернул Вэнь Нина, слишком много людей видели в нём нечто меньшее, чем человека, - оружие и ничего большего.       Помимо их семьи в Могильных Курганах, Лань Чжань стал одним из первых людей, кто, как видел Усянь, относился к Вэнь Нину как к равному.       Когда они находят подходящую гостиницу, Вэнь Нин, чтобы не привлекать слишком много внимания, пробирается внутрь через задний двор, стараясь оставаться в тени, в то время как Вэй Усянь и Лань Чжань проходят в парадные двери и просят две отдельные комнаты. Как только они входят в одну из комнат, Вэй Ин распахивает окно и делает знак Вэнь Нину, чтобы тот поднимался к нему. Как только тот оказывается рядом, Усянь вручает ему ключ и, пожелав спокойной ночи, спешит в соседний номер, где его уже ждёт Лань Чжань.       - Я постучу в твою дверь завтра утром, когда мы соберёмся уходить, Вэнь Нин, - бросает ему на прощание Вэй Усянь. - Тогда мы все сможем встретиться за гостиницей.       - А если кто-нибудь увидит, что ты не выходил из этой комнаты? - обеспокоенно спрашивает Вэнь Нин.       Вэй Усянь останавливается на пороге и усмехается:       - Не волнуйтесь. Любой, кто это увидит, просто подумает, что мы с Лань Чжанем снимаем две отдельные комнаты, чтобы скрывать нашу тайную любовь. Люди любят хороший скандал, о котором можно посудачить.       Вэнь Нин выглядит одновременно и удивлённым и недоумённым, но не возражает, когда Вэй Усянь хлопает его по плечу и ещё раз желает спокойной ночи, прежде чем, наконец, удалиться.       «На этот раз придётся вспомнить о талисманах глушения», - думает демонический заклинатель. Он не хочет травмировать Вэнь Нина звуками их страсти. Завтра им троим предстоит продолжить путешествие, и он предпочел бы, чтобы его застенчивый друг мог смотреть им в глаза без смущения.       * * *       Вокруг Могильных Курганов витает опасность. Энергия обиды густа и обильна, а немногие живые существа, которые здесь обитают, вялые и сморщенные. Это негостеприимное место, куда ни один здравомыслящий человек не отправится добровольно.       Для Вэй Усяня посещение Могильных Курганов похоже на возвращение домой.       Когда они подходят к подножью горы, демонический заклинатель замечает разрушенные талисманы, что поддерживали ранее барьер, который он воздвиг вокруг Могильных Курганов. Чем выше путники поднимаются по тропинке, тем ярче становятся воспоминания Вэй Усяня. Дорожки, по которым А-Юань бегал в детстве. Место, где они с Вэнями обычно обедали. Грядки, где они выращивали редис и где однажды он зарыл своего сына в землю, обещая ему, что так он станет большим, высоким и сильным, а так же то, что они смогут вырастить для него братьев и сестёр.       Всё это было стерто с лица земли.       - Вэй Ин? - настороженно зовёт Лань Чжань, вытягивая его из воспоминаний.       Усянь поворачивается, чтобы посмотреть на возлюбленного. Тот выглядит обеспокоенным, как будто хочет протянуть руку помощи, но не знает, насколько это было бы уместно в данный момент.       - У нас было немного, - шепчет Вэй Ин. - Но мы были друг у друга. Мы были семьёй.       Он хочет сказать ещё кое-что. Мы просто тихо жили своей жизнью на этой горе трупов, хочет добавить он. Мы не вмешивались ни во что из того, что делал мир. Мы держались особняком, мы не просили ничего, кроме того, чтобы нас оставили в покое.       Цзини выманили Вэй Усяня из Илина, а ведь он много месяцев ничего не делал. Но они выманили его, и после этого он убил очень многих, но в тот момент он ничего не сделал.       Вэй Ин ничего из этого не говорит. Он никогда не оплакивал свои прошлые беды и не жаловался на несправедливость мира. Если он сердится, если он расстроен, то это из-за Вэней, которые ничего не сделали, но всё равно были убиты так называемыми праведными заклинателями. Он сердится от имени А-Юаня, у которого отняли детство.       Вэй Ин видит, как Вэнь Нин смотрит на остатки дома, который он построил, с той же меланхолией, что и сам демонический заклинатель, и на мгновение он рад, что из всего, что его застенчивый друг перенёс с тех пор, как он и Вэнь Цин ушли, чтобы сдаться, по крайней мере, ему не выпало увидеть, как его семью убивают заклинатели, осадившие их дом.       - Вэнь Нин, - мягко зовёт он, - пошли.       Когда Призрачный Генерал возвращается туда, где стоят Лань Чжань и Вэй Усянь, появляется волна трупов, явно контролируемая Тигриной Печатью Преисподней, учитывая их безжалостность. По мере того, как они трое пробиваются к вершине Курганов, трупы становятся всё более и более многочисленными. Наконец, после двух часов борьбы, они добираются до пещеры, где когда-то жил Вэй Усянь.       Прежде чем они входят, Лань Чжань предлагает Вэй Усяню Суйбянь. Он берёт меч, но не делает никаких движений, чтобы обнажить его.       - Прошло пятнадцать лет с тех пор, как я владел мечом, Лань Чжань, - объясняет он. - Кроме того, у меня есть Ханьгуан-цзюнь, чтобы защитить меня, не так ли?       По мере того, как они втроём продвигаются вглубь Пещеры Успокоения Демона, - места, где Вэй Усянь возился со своим компасом и создал свой флаг привлечения нечисти; место, где он позволял себе несколько часов сна, когда глаза становились такими красными и болели так, словно в них насыпали песка, и их было тяжело держать открытыми; место, куда А-Юань всегда прибегал, чтобы умолять Сянь-гэгэ поиграть с ним, - они слышат голоса, которые с каждым мгновением становятся всё громче и громче.       - ... хотели убить нас, мы были бы мертвы ещё в городе И! Вы думаете, что ваш мозг сгниёт, если вы будете использовать его слишком часто? - раздаётся сердитый голос Цзинь Лина.       - Посмотри на себя! Защищаешь убийцу собственных родителей! Им было бы стыдно иметь такого сына, как ты! – звучит в ответ голос, который Вэй Усянь не узнаёт.       - Я убью тебя! - кричит Цзинь Лин, и слышится звук быстрой драки, за которой следует возня нескольких пинающих друг друга людей: в стычку явно вмешались другие ученики.       Ускорив шаг, они втроем натыкаются на учеников, что упорно мутузят друг друга, несмотря на то, что они связаны одной верёвкой. Взгляд Вэй Усяня мгновенно устремляется к Сычжую, который связан спина к спине с Цзинъи.       - Ах, Вэнь Нин, я действительно не ожидал, что вы встретитесь с А-Юанем именно так, - говорит Вэй Усянь, вздыхая, а потом делает шаг вперёд, привлекая внимание учеников.       Всё, что им нужно, - это один призыв остановиться, и, позабыв о драке, они разом сосредотачиваются на грозном Старейшине Илина, Призрачном Генерале и Ханьгуан-цзюне, который по какой-то причине на их стороне.       Как только учеников освобождают от пут, Сычжуй и Лань Цзинъи подходят к ним троим, Цзинь Лин плетётся позади них на небольшом расстоянии.       - Ты… ты в порядке? - спрашивает Усяня Сычжуй, его голос выдаёт нешуточное беспокойство.       - Я полностью выздоровел, - уверяет сына демонический заклинатель, отмечая, что и он, и Цзинъи вздохнули с облегчением при этом заявлении. – А с вами двумя всё хорошо?       Он получает кивки от обоих юношей.       Прежде чем кто-либо успевает сказать что-либо ещё, снаружи звучит рёв свирепых трупов, и Вэнь Нин немедленно отправляется разбираться с ними. Лань Цзинъи быстро следует за ним, как и Сычжуй с извиняющимся взглядом, и несколько других учеников, что были в городе И, в том числе Оуян Цзычжэнь, который кричит: «Дружище Сычжуй, подожди меня!» Цзинь Лин, с другой стороны, остаётся рядом с Усянем и Ванцзи.       - Цзинь Лин? - спрашивает Вэй Ин, когда видит, что его племянник смотрит на него уже несколько минут. В частности, его взгляд направлен туда, куда Вэй Усянь получил ранение мечом.       - Ты действительно в порядке? – немного помявшись, спрашивает юноша.       Вэй Усянь улыбается ему.       - Я действительно в порядке, - подтверждает он. - Я слышал, что это ты предупредил Сычжуя и Цзинъи. Спасибо.       Цзинь Лин краснеет:       - Я не… это не было… Я должен был… Я просто стоял там и… - Он сглатывает, выглядя совершенно несчастным.       - Цзинь Лин, - прерывает его Вэй Усянь и обнимает за плечи, оттащив немного дальше от Лань Чжаня. - Я знаю, возможно, я не тот человек, от которого ты хочешь это услышать, но ты должен знать, что твои родители… Твоя мать гордилась бы тобой.       Глаза Цзинь Лина расширяются, и он ещё немного краснеет, прежде чем нерешительно кивнуть, а затем выбирается из объятий Усяня и отправляется вслед за остальными. Но не успевает он сделать и пары шагов, как раздаётся оглушительный грохот и Вэнь Нин спиной вперёд влетает обратно в пещеру.       - Вэнь Нин! - восклицает Вэй Усянь и спешит ко входу, краем глаза отмечая, что Лань Чжань следует за ним. – Что…       А потом он видит это. Искрящийся пурпурный кнут. И через мгновение у входа в Пещеру появляется ухмыляющийся Цзян Ваньинь.       Единственная мысль в голове Вэй Усяня - это отчаянное желание найти А-Юаня и встать между ним и Цзян Ваньинем, потому что, что бы ни случилось, никто больше никогда не причинит его сыну вреда.       Он никогда больше не допустит, чтобы что-то случилось с А-Юанем. Он сам убьёт Цзян Ваньиня, но не позволит ему поднять руку на своего сына.       Однако прежде чем он успевает начать действовать, он видит толпу - нет, банду, которая собралась там. Кажется, весь мир совершенствования прислал сюда своих представителей. Ему хочется думать, что все они так беспокоятся о своих детях, но он не может не думать, что, по крайней мере, отчасти они здесь для того, чтобы убить Старейшину Илина.       После этого всё происходит так, как он мог предсказать. Заклинатели выкрикивают обвинения в его адрес, называют имена людей, которых он убил в Безночном городе, заявляют, что они здесь ради справедливости. Справедливости? Они просто слепо следуют тому, что говорит самый громкий голос в толпе!       Вэй Ин не жалеет людей, которые обвиняют его в том, что их близкие погибли в Безночном Городе. Он действительно убил их, и понимает, что на него будут обижаться за это. Он не ищет у них прощения - прощения они не дадут и давать не обязаны.       С чем он действительно не согласен, так это с тем фактом, что все они ведут себя так, словно Вэй Усянь убил тех заклинателей в их постелях. Как будто это не они сами пришли в Безночный город, чтобы пообещать убить его и остатки Вэней. Как будто они собрались не для того, чтобы проигнорировать сделку о помиловании, которую сами же и предложили в обмен на жизни Вэнь Цин и Вэнь Нина. Как будто они пришли туда не для того, чтобы сделать жертву брата и сестры Вэнь бессмысленной. Как будто не они стреляли первыми, когда Вэй Усянь лишь указал на их собственное лицемерие.       Вэй Ин принимает на себя вину за то, что он сделал. Он убил тех заклинателей в Безночном городе. Но они не имеют права вести себя так, будто он чудовище, когда они первыми пытались убить его.       Их прерывает новая волна свирепых трупов, но, как только заклинатели начинают сражаться, их духовная сила резко истощается. Повсюду вокруг Могильных Курганов люди истекают кровью, не в силах больше бороться, духовное оружие подводит их. Неохотно и только по настоянию младших учеников - многие из которых умоляют упрямых членов своих семей спасти свои жизни – заклинатели входят в Пещеру Усмирения Демона. Вэй Усянь не упускает из виду, что глава Су, чью личность он узнал после событий в Башне Кои, похоже, настаивает на том, чтобы все они остались и сражались.       Как только двери Пещеры закрываются, и заклинатели чувствуют себя в относительной безопасности, обвинения сыплются снова, но когда между Орденами Молин Су и Гусу Лань вспыхивает спор, в сознании Вэй Усяня все кусочки мозаики складываются воедино.       Человек на кладбище, который знаком с формами меча Гусу Лань. Плохая игра гуциня, скрывающая тот факт, что песни не делают того, что от них ожидали. Постоянное подзуживание других Орденов и кланов продолжать битву, что привело бы к их гибели.       Вэй Усянь заставляет предателя раскрыться, и с помощью Лань Чжаня давит на него до тех пор, пока не вынуждает главу Су использовать талисман перемещения, тем самым, не только доказывая, что его духовная сила не пострадала, но и что обвинения против него верны. Глава Су уничтожает печать, защищающую Пещеру, оставляя всех заклинателей беззащитными перед свирепыми трупами снаружи.       Затем, конечно, поскольку, по опыту Вэй Усяня, ситуация всегда обостряется подобным образом, они сталкиваются с ещё более свирепыми трупами, и хотя те немногие люди, у которых есть их духовная энергия, - среди них ученики Лань во главе с Лань Цижэнем - сражаются с ними, этого недостаточно, этого и близко не достаточно. Вэй Усянь знает, что ему нужно делать.       - Лань Чжань, ты поможешь мне? - задаёт он вопрос, который на самом деле ему не нужно задавать, потому что он знает, каким будет ответ.       - Конечно, - отвечает Лань Ванцзи.       Вэй Усянь стягивает верхнюю мантию, проводит пальцами по лезвию Биченя и кровью рисует на своей белоснежной внутренней рубашке флаг привлечения духов.       - Это привлечёт следующую волну трупов, - говорит он собравшимся заклинателям. - Они не обратят на вас внимания. Вы должны уйти, пока мы с Ханьгуан-цзюнем ведём их к Кровавому пруду.       К ним подбегают Цзинъи, Оуян Цзычжэнь и Сычжуй, ещё несколько младших учеников тоже хотели присоединиться, но их оттащили назад родители. Цзинь Лин выглядит так, будто готов сорваться с места и кинуться к друзьям, но Цзян Ваньинь крепко держит его за руку.       - Позвольте мне помочь убить трупы, - настаивает Сычжуй, и Оуян Цзычжэнь лихорадочно кивает в знак согласия.       - Я тоже нарисую на себе флаг привлечения духов, - заявляет Цзинъи.       Честно говоря, Вэй Усянь тронут их готовностью помочь ему, но он не может позволить юношам подвергать себя опасности.       - Ни в коем случае. Вы не должны без необходимости рисковать, - категорично заявляет он и поворачивается к своему сыну. - А-Юань, извини, но мне приходится просить тебя об этом ещё раз…       - Нет, - шепчет юноша, и его глаза расширяются от ужаса. - Нет, только не снова!       На сердце Вэй Усяня становится тяжело. Он не хочет видеть это выражение на лице А-Юаня, но он предпочёл бы, чтобы его сын жил с разбитым сердцем, чем умер.       - А-Юань, мне нужно, чтобы ты оставил меня и ушёл, - решительно произносит он, мысленно умоляя небеса, чтобы эти слова он произносил в последний раз.       - Папа, нет! Пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня…       - Вэнь Нин, - громко кричит Вэй Усянь, не обращая внимания на мольбы А-Юаня, дрожащий голос Цзинъи и смущённое повторение Оуян Цзычжэня: «Папа?». - Убедитесь, что мальчики в безопасности. - Ему не нужно предупреждать Вэнь Нина, чтобы тот защищал А-Юаня конкретно от Цзян Ваньиня. Вэнь Нин уже знает.       После этого всё происходит быстро. Демонический заклинатель ведёт трупы к Кровавому пруду, и чем больше Лань Чжань сражается с ними, тем больше трупов, кажется, появляется. В какой-то момент у Вэй Усяня даже заканчиваются талисманы, и пока он обдумывает свои следующие действия, трупы Вэней выбираются из Кровавого пруда и образуют линию обороны.       Вэни. Какими бы окровавленными, изуродованными и скрюченными ни были их тела, Вэй Усянь узнает их, узнает каждого из них. Его третья семья, убитая миром заклинателей и брошенная в воды Кровавого пруда, чтобы не оставалось никаких доказательств того, что невинные были убиты. Теперь они стоят между ним с Лань Чжанем и свирепыми трупами. Они сражаются, они защищают их и побеждают все свирепые трупы, даже усиленные Тигриной Печатью Преисподней.       Вэй Усянь кланяется им в знак благодарности, как и Лань Чжань, Вэнь Нин и младшие ученики. После этого Вэни кланяются в ответ и рассыпаются в прах. Вэнь Нин падает на колени и загребает прах руками.       Младшие ученики бросаются ему на помощь. Они поспешно опустошают мешочки с лекарствами и тканые сумки и предлагают их Вэнь Нину, чтобы тот мог собрать прах своей семьи. Однако старшие члены Орденов и кланов не делают попыток помочь. Некоторые из них выглядят виноватыми и неуклюжими, но другие смотрят на происходящее возмущённо и угрюмо.       - Мы собираемся простить Старейшину Илина только из-за этого? - кричит один мужчина. - Позволь мне сказать тебе, Вэй Усянь, я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал в Безночном городе!       - Разве я просил тебя о прощении? - тихо спрашивает Вэй Усянь. - Ты не должен забывать, что я сделал. Я тоже не забуду. Я не ищу твоего прощения. Но я хочу знать, чего ты ожидаешь от меня? Вы все вели осаду против меня, и в течение тринадцати лет я не был вашей проблемой. Как и остатки Вэней, которых вы так стремились убить? Они умерли тогда и только что умерли снова, чтобы спасти всех нас. Чего ещё ты хочешь от меня?       Мужчина ничего не говорит в ответ. Он ничего не может сказать. Хочет он принять это или нет, своим нынешним выживанием он обязан Вэй Усяню и остаткам Вэней. И поскольку Вэй Усянь, в любом случае, не искал у них прощения, он больше ничего не может сказать. Кроме того, даже если бы он хотел что-то сделать, сейчас у него не было духовных сил.       Не Хуайсан нарушает тишину, указывая, что теперь они могут уйти, и пока он говорит, все, кажется, расслабляются. Медленно, сбиваясь в группы, заклинатели пробираются наружу. Их громкие разговоры слышны даже тогда, когда они выходят из Могильных Курганов, и они не смущаются тем, что прибыли сюда, чтобы провести осаду, только для того, чтобы быть спасёнными тем самым человеком, которого они дважды замышляли убить. Цзян Ваньинь идёт с ними, и Вэй Усянь чувствует, как с него слетает тяжесть. Он не один, ему нет причины бояться. Но он всегда будет отслеживать местонахождение Цзян Ваньиня, когда тот находится слишком близко от А-Юаня.       Как только внимание заклинателей переключается на что-то другое, А-Юань подбегает к Усяню и обнимает его, не обращая внимания на грязь и кровь, покрывающие его мантии. Цзинъи подходит вместе с ним, но он только нервно топчется на месте, его взгляд перебегает с Вэй Усяня на Лань Чжаня и Вэнь Нина. Цзинь Лина и Оуян Цзычжэня, у которых, казалось, сложились дружеские отношения с Ланями, забрали с собой их обеспокоенные дядя и отец.       - Прости, А-Юань, - произносит Вэй Усянь тихим шёпотом. - Можешь простить меня ещё раз?       Руки А-Юаня только сжимаются вокруг него сильнее, и он притягивает Вэй Усяня ближе к себе.       - Я даже не могу винить тебя, папа, - жалобно бормочет он, и его тёплая, слегка влажная щека прижимается к плечу демонического заклинателя. - Ты просто такой хороший и добрый, даже с людьми, которые этого не заслуживают, и я так горжусь тем, что я твой сын.       Вэй Усянь чувствует, как у него покалывает глаза, когда он гладит А-Юаня по затылку.       Цзинъи, напротив, выглядит сердитым. Нет, Цзинъи выглядит разъярённым.       - Как они смеют? - шипит он. - Ты спас им жизнь, а они нападают на тебя? Учитель Вэй, на твоём месте я бы бросил их на произвол судьбы! Пусть умрут, если думают, что слишком важны, чтобы милостиво принять помощь!       - Нет, ты бы так не поступил, - возражает Усянь. Несмотря на свою страстную защиту демонического заклинателя, Лань Цзинъи показал в городе И, каким человеком он был. Когда кто-то находился в опасности, он не позволял людям умирать просто за то, что они ругают его. Он, конечно, предложил это сейчас, но если дело вновь дойдёт до драки, он сделает всё, что должен, чтобы спасти их.       - Нет, - соглашается Цзинъи и глубоко вздыхает. - Это просто несправедливо, - бормочет он. - Они даже не знают тебя.       - Цзинъи, ты хорошо поработал, - говорит ему Лань Чжань, переводя внимание юноши на другую тему.       Цзинъи сразу же краснеет.       - Спасибо, Ханьгуан-цзюнь, - благодарит он, и гнев на его лице сменяется удовольствием и гордостью за похвалу от самого Ханьгуан-цзюня.       Вэй Усянь чувствует, как его колени слегка подгибаются, но здесь, рядом с Лань Чжанем, с А-Юанем в своих объятьях, с возмущённой, страстной защитой Цзинъи, с тихим присутствием Вэнь Нина, он ощущает себя лучше, чем когда-либо.       Слишком рано ему приходится уговаривать А-Юаня отпустить его.       - Иди с другими учениками Лань, - говорит он сыну. - Мне нужно, чтобы ты был в безопасности, хорошо? Обещаю, Ханьгуан-цзюнь хорошо обо мне позаботится.       Лань Чжань торжественно кивает:       - Даю слово, Сычжуй.       Неохотно Цзинъи и Сычжуй уходят, и они остаются втроём - Вэй Усянь, Лань Чжань и Вэнь Нин. Они собирают останки Вэней в разнообразные мешочки и сумки, которые предложили младшие ученики. На этот раз, по крайней мере, они смогут воздать им заслуженные почести, даже если они опоздали с этим на тринадцать лет.       * * *       Когда они втроём выходят из Могильных Курганов, оказывается, что заклинатели рассаживаются по лодкам, готовясь покинуть Илин.       - Пристань Лотоса, - предполагает Вэй Усянь.       В конце концов, Юньмэн - самый близкий регион к Илину. Оглядываясь вокруг, демонический заклинатель видит А-Юаня среди учеников Лань, а когда он осматривает лодки, пытаясь определить, где находится Цзян Ваньинь, то замечает, что учитель Лань стоит между А-Юанем и Цзян Ваньинем.       На секунду Вэй Усянь вздрагивает. Удалось ли Лань Чжаню найти время, чтобы рассказать своему дяде о том, кто держал их в плену все эти годы? Затем, чем больше он наблюдает, тем больше понимает, что Ванцзи не просто рассказал обо всём учителю Ланю, ему удалось заставить того проникнуться трагической судьбой юноши, и теперь можно гарантировать, что не только Орден Цзян не сможет добраться до А-Юаня, но и Орден Не или Орден Цзинь.       Вэй Усянь прекрасно знает, что Лань Цижэню он не нравился. Тем не менее, прямо в этот момент он защищает сына Вэй Усяня. И это притом, что он знает, из какого Ордена вышел А-Юань.       Раньше Лань Чжань рассказывал, что учитель Лань подозревал, кто такой А-Юань. Теперь, после всего прошедшего, сомнений быть не должно: несмотря на неприязнь Лань Цижэня к нему, Вэй Усянь может быть уверен, что он защитит Сычжуя от опасности.       Увидев Старейшину Илина в окружении Призрачного Генерала и Ханьгуан-цзюня, один из лидеров Орденов кричит ему, но, к удивлению Вэй Усяня, это не упрёк.       - У преступника, который спланировал это, есть Тигриная Печать Преисподней! - говорит мужчина.       Когда Вэй Усянь приподнимает бровь, Лань Чжань рядом с ним шепчет, что это глава Яо.       - Кто лучше поможет нам справиться с Тигриной Печатью Преисподней, чем сам Старейшина Илина?       Вэй Усянь хочет рассмеяться, хотя в этой ситуации нет ничего смешного. Всего несколько часов назад они призывали к его смерти. Меньше часа назад они договорились до того, что их не обманут его добрые дела, что он никогда не будет прощён.       Но, конечно, теперь, когда есть проблема, они хотят, чтобы Вэй Усянь и Старейшина Илина решили её. Разве не так было и раньше? Его методы, его так называемый «кривой путь» поощряли и уважали, пока это было им выгодно, и порицали, как только Вэй Усянь становился им неудобен.       Другой глава Ордена – глава Оуян, делает вывод Вэй Усянь, поскольку Оуян Цзычжэнь называет его «отец» - говорит:       - Действительно, ты прав, глава Яо.       Глава Яо надувается от гордости, когда его поощряют:       - Вэй Усянь, ты тоже должен отправиться в Пристань Лотоса! Ты был тем, кто создал Тигриную Печать Преисподней, это правильно, что ты должен помочь нам уничтожить её!       Сразу же раздаются голоса согласия, но Вэй Усянь их всех игнорирует.       Помочь им уничтожить Печать? Они определённо имеют в виду уничтожить её для них. И как глава Яо мог стать лидером Ордена с таким-то отсутствием вежливости? Он и правда приглашает Вэй Усяня на территорию другого Ордена, прямо перед главой этого Ордена?       Пристань Лотоса - последнее место, куда Вэй Усянь хочет пойти. Он знает, что А-Юань чувствует то же самое. Но поскольку все главы Орденов и кланов настаивают на его присутствии, ему придётся пойти. Если он этого не сделает, они будут настаивать на указании причины отказа, и всё, что откроет Вэй Усянь, подвергнет А-Юаня опасности. Слишком много вопросов побудило бы Цзян Ваньиня раскрыть наследие Вэнь Сычжуя. Что ещё более важно, у него не было возможности увести Сычжуя отсюда, не привлекая внимания - что только подвергло бы его большей опасности - и он никак не может заставить А-Юаня идти в Пристань Лотоса в одиночку.       Не видя другого выхода, он кивает в знак согласия. Он отправится в Пристань Лотоса и займётся всем, о чём его попросят. Кроме того, думает он, это может быть возможностью, сломать, наконец, ту печать, которая не даёт А-Юаню говорить о тех тринадцати годах, что он провёл взаперти. Теперь ему помогает Лань Чжань, так что это возможно. В конце концов, печать была создана только для того, чтобы Вэй Усянь не смог её сломать.       - Я пойду в Пристань Лотоса.       Однако прежде чем он успевает сказать что-то ещё, у него кружится голова, и он чувствует очень знакомое ощущение потемнения в глазах. Он шатается, потом качается, но не падает на землю. Едва падение начинается, Лань Чжань подхватывает его на руки, и последнее, что Вэй Ин видит перед тем, как его зрение заволакивает чернотой, - обеспокоенное лицо возлюбленного.