О возмещении ущерба

      Лань Ванцзи замирает.       На горле Вэй Ина натянута струна гуциня, кровь стекает по шее, и Лань Ванцзи не шевелится.       Потому что в одном Цзинь Гуанъяо прав: Вэй Ин - его жизнь. Он сделает всё, чтобы его возлюбленному не причинили вреда.       Поэтому Ванцзи делает два шага назад, о которых требует Цзинь Гуанъяо.       Он снова вкладывает Бичень в ножны.       Он запечатывает свою духовную силу.       Даже когда глаза Вэй Ина отчаянно умоляют его не делать этого, он подчиняется приказу Гуанъяо. И глубоко в его сердце нарастают гнев и ненависть, и он клянётся себе, что Бичень вкусит крови главы Цзинь за то, что тот манипулировал его братом, и за то, что тот пролил кровь Вэй Ина.       Когда Ванцзи чувствует, что его сила становится недоступной, ему приходит в голову шальная мысль, что именно так, должно быть, чувствовал себя Вэй Ин, когда самоотверженно отдал своё золотое ядро младшему боевому брату, за исключением того, что Вэй Ин знал, что его сила со временем не восстановится. Именно эта мысль побуждает Ванцзи заметить, что Цзинь Гуанъяо не просит Вэй Ина запечатать его собственные духовные силы.       Так он знает? Но откуда? Лань Ванцзи замечает мгновенное замешательство в глазах возлюбленного и понимает, что это не ускользнуло и от его внимания. Но тут оглушительный раскат грома эхом разносится по храму, и начинается дождь, Цзинь Гуанъяо, не выходя из привычного образа радушного хозяина, ведёт своих заложников под крышу храма. Когда все заклинатели оказываются в огромном зале с множеством горящих ламп и свечей, он отпускает струну гуциня, обвивающую горло Вэй Ина, и, наконец, наконец - словно сдавлена была его собственная шея - Лань Ванцзи снова может дышать.       Вэй Ин бежит к нему, как только получает свободу, и Лань Ванцзи притягивает его в свои объятия, прячет своё лицо на плече возлюбленного и стоит так до тех пор, пока не чувствует, как дрожь его сердца утихает. Вэй Ин тоже крепко обнимает его, сильный, тёплый и живой, и бормочет успокаивающие слова ему на ухо, точно так же, как он делал с Сычжуем. Когда Ванцзи, наконец, может заставить себя отстраниться настолько, чтобы увидеть лицо возлюбленного, его встречает нежная улыбка и ясные, ласковые глаза.       - Лань Чжань, мой Лань Чжань, - мягко произносит он и кладёт ладонь на щёку Ванцзи. - Я цел и невредим, ты сам можешь в этом убедиться.       Но он не цел и не невредим. На коже Вэй Ина легко остаются следы - он знает это по тому, как краснеют его запястья, когда Лань Чжань прижимает их к кровати; по тому, как краснеют его шея и ключицы от самых нежных укусов; по тому, как на его бёдрах постоянно остаются отпечатки пальцев Ванцзи в эти дни - но быстро краснеющий порез на горле возлюбленного, несмотря на то, что тот больше не кровоточит, беспокоит.       Лань Чжань замечает, что его брат и Цзинь Лин сидят у одной из колонн храма и пристально смотрят в их сторону, точно так же, как смотрел Вэнь Цюнлинь, когда они направлялись к Пристани Лотоса, и он утягивает Вэй Ина к другой колонне и усаживает его рядом с собой.       Ванцзи нежно проводит большим пальцем по горлу возлюбленного и отмечает, как тот слегка морщится. Духовная сила не поможет - не то чтобы Лань Чжань мог передать ему хоть каплю с запечатанной силой - она не залечит рану, но это обследование позволяет иррациональной части его мозга - той части, которая боится, что что-то случится с его Вэй Ином - поверить, что рана в значительной степени несущественна.       Цзинь Гуанъяо тем временем отправляется инструктировать своих людей, которые что-то раскапывают позади громадной статуи Гуаньинь. Четверо заложников оставлены в относительном уединении, хотя охранники по-прежнему наблюдают за каждым их шагом с небольшого расстояния.             - Что случилось, Цзэу-цзюнь? - Вэй Ин пользуется возможностью, чтобы спросить. Его брат выглядит глубоко несчастным.       - Временная потеря концентрации внимания, - со вздохом отвечает он. - Тем не менее, я рад видеть вас обоих в добром здравии, господин Вэй, Ванцзи.       Встретившись взглядом с братом, Лань Чжань кивает. Между ними не нужны слова. Они всегда могли общаться только взглядами.       - Цзинь Лин, а что здесь делаешь ты? - спрашивает Вэй Ин, поворачиваясь к нему следующему.       Юноша просто краснеет и отводит взгляд:       - Это не имеет значения.       Вэй Ин хочет спросить что-то ещё, но его прерывает Су Шэ, который вваливается в храм, волоча за собой какого-то человека. Когда Су Шэ приближается, становится ясно, что в его руках Хуайсан.       - Глава Цзинь, я нашёл вот этого, - говорит Су Шэ, указывая на главу Не, который совершенно очевидно в обмороке.       Пока его брат беспокоится о бессознательном состоянии Не Хуайсана, Лань Ванцзи задаётся вопросом, как много Не Хуайсан слышал из того, что здесь происходит, и что именно рассказал ему Мо Сюаньюй. Не Хуайсан, должно быть, был схвачен по пути из Пристани Лотоса в Цинхэ, а вот Мо Сюаньюя не было ни в Могильных Курганах, ни в Пристани Лотоса, так что он всё ещё должен быть в Нечистом Царстве. Как много он рассказал Не Хуайсану? И что именно он сейчас делает в Нечистом Царстве?       Его размышления прерывает Су Шэ, с важным видом подошедший к нему и Вэй Ину. Он торжествующе улыбается, как будто чего-то добился, увидев их здесь, как будто он сам захватил их, победил их. Лань Ванцзи довольствуется тем, что игнорирует его.       - Теперь ты не такой возвышенный и могущественный, не так ли, Ханьгуан-цзюнь? - заявляет он так, словно насмехается над титулом, как будто считает, что Лань Ванцзи его недостоин. Это совсем не похоже на то, как Вэй Ин называет его «Ханьгуан-цзюнь», иногда искренне, иногда игриво, иногда с любовью, но всегда с затаённой привязанностью и теплотой.       - Глава Су, мы всегда хорошо относились к тебе, когда ты был учеником Гусу Лань, - вмешивается его брат. - Почему ты так нападаешь на Ванцзи?       - А почему бы и нет, если он всегда ведёт себя так, будто он намного лучше всех остальных? – язвительно выговаривает Су Шэ. - Второй господин Лань всегда думает, что он такая важная персона. Я этого не выношу!       Лань Ванцзи не обращает на него никакого внимания. Су Шэ явно пытается спровоцировать его, и Лань Ванцзи просто игнорирует его слова. Зато отвечает Вэй Ин.       - Когда это Ханьгуан-цзюнь говорил, что он важная персона? - недоверчиво спрашивает он. - Разве одно из правил Гусу Лань не гласит: «Высокомерие запрещено»?       - Откуда ты знаешь правила Гусу Лань? - удивляется Цзинь Лин. - Не похоже на то, что ты являешься частью их Ордена!       Вэй Ин усмехается:       - Пока нет, но буду, как только женюсь, не так ли? Так что я должен знать правила, иначе моё невежество плохо отразится на репутации Ханьгуан-цзюня. Разве может его муж не знать правил Ордена?!       Лань Чжань чувствует, как его сердце наполняется нежностью от того, с какой лёгкостью Вэй Ин говорит об их женитьбе. Ванцзи с теплом вспоминает, как его возлюбленный ранее признавался, что хочет жить с ним, и решает, что они обязательно выберутся отсюда и поженятся, и у них будет совместная жизнь.       - В любом случае, неважно, - продолжает Вэй Ин, несмотря на то, что Цзинь Лин выглядит совершенно сбитым с толку, а губы Сичэня растягиваются в лёгкой улыбке. - Глава Су, боюсь, Вас ввёл в заблуждение тот факт, что у Ханьгуан-цзюня всегда ледяное выражение лица. Не поймите неправильно, но Ханьгуан-цзюнь так относится ко всем. На самом деле, ты должен радоваться, что не был учеником Юньмэн Цзян!       - Почему?       - Потому что, в отличие от Ханьгуан-цзюня, я, когда был моложе, выставлял напоказ тот факт, что я грёбаный гений. Ты бы сошёл с ума, если бы знал меня, когда я был моложе.       Су Шэ в раздражении обнажает меч, но прежде чем он успевает направить его на Усяня, Ванцзи притягивает возлюбленного к себе.       Вэй Ин смеётся в его объятиях.       - Осторожно, осторожно, глава Су, - говорит он. - Ляньфан-цзунь не хочет, чтобы Цзэу-цзюнь пострадал. Если ты навредишь Ханьгуан-цзюню, думаешь, он обрадуется?       Су Шэ стискивает зубы.       - Я никогда не думал, что Старейшина Илина боится смерти, - издевательски замечает он, и сразу же улыбка Вэй Ина становится опасной и острой:       - Боюсь? Глава Су, не пойми превратно мои слова. Неужели я похож на человека, который боится смерти? Я просто пока не хочу умирать.       Внезапно двери храма распахиваются, и Су Шэ, который устремляется было к ним, отбрасывается назад ударом фиолетового кнута. Вэй Ин напрягся, как только видит это, и руки Лань Чжаня инстинктивно сжимаются вокруг возлюбленного. Как будто ситуация и без того недостаточно плоха, теперь им придётся иметь дело ещё и с непредсказуемым Цзян Ваньинем. Но, если и есть что-то, в чём Лань Ванцзи непреклонен, так это то, что если Цзян Ваньинь попытается хоть пальцем тронуть Вэй Ина, он заплатит за это. Лань Ванцзи об этом позаботится.       Едва ступив на порог храма, Цзян Ваньинь начинает атаковать заклинателей Цзинь. Он не выглядит так, как будто его ударили по лицу днём ранее, и Лань Ванцзи напоминает себе, что именно золотое ядро Вэй Ина помогло ему так быстро исцелиться. Как несправедливо, думает он, что Цзян Ваньинь ничуть не измучен после встречи с Лань Ванцзи, а вот Вэй Ину придётся жить со шрамами, которые оставил на нём Цзян Ваньинь, до конца своей жизни.       То, что он ударил Цзян Ваньиня, не уменьшило ни ярости Лань Ванцзи, ни презрения к нему. Фактически, знание правды о его золотом ядре заставило Лань Ванцзи возненавидеть его ещё сильнее. Ещё неизвестно, думает он, заставит ли знание Цзян Ваньинем правды почувствовать угрызения совести за свои действия, но Лань Ванцзи не возлагает на это больших надежд.       Из-за спины Цзян Ваньиня появляется Фея и несётся по залу, громко лая. Цзинь Лин начинает ободряюще кричать своей духовной собаке, и Вэй Ин дрожит в руках Лань Ванцзи, сжимаясь в комок, точно он хочет уменьшиться, чтобы лучше спрятаться.       - Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, спаси меня, - бормочет он в страхе, и Лань Ванцзи крепче прижимает его к себе.       - Я здесь, я защищу тебя, - обещает он, прикрывая возлюбленного широкими рукавами своей белоснежной мантии. Ничто не доберётся до Вэй Ина, пока Ванцзи жив. Он упрямо не разжимает рук, даже когда Цзян Ваньинь начинает скрести клинком по клинку, чтобы подавить звук гуциня Гуанъяо.       Звук ужасно раздражает, но Ванцзи не отпускает своего возлюбленного.       Вэй Ин, с другой стороны, отпускает Лань Ванцзи и вместо этого поднимает руки, чтобы прикрыть уши Лань Ванцзи, и тот не может сдержать улыбку. Его Вэй Ин такой хороший, такой заботливый, даже когда он напуган. Воистину, Лань Ванцзи - самый счастливый человек на свете, потому что у него есть такой драгоценный возлюбленный, как Вэй Ин.       Когда Цзинь Гуанъяо подходит к Цзян Ваньиню, который, в свою очередь, прекращает шуметь, Вэй Ин отнимает ладони от ушей Ванцзи. Цзян Ваньинь, похоже, особенно старается не смотреть в их сторону, что легко замечает Цзинь Гуанъяо и насмехается над ним.       - Глава Цзян, кажется, ты боишься смотреть в том направлении, - говорит он. - Это всего лишь твой старший боевой брат! Судя по тому, как ты себя ведёшь… Ты уверен, что пришёл сюда только ради А-Лина?       Цзыдянь искрится.       - Ради кого ещё я мог бы здесь быть? - кричит Цзян Ваньинь.       Вэй Ин лишь глубоко вздыхает. Лань Ванцзи борется с желанием вновь укутать его и держать в безопасности, подальше от людей, которые причиняют ему боль снова и снова. Вэй Ин вполне способен противостоять всему, что попадается ему на пути, и он вполне способен защитить себя от всего, что может причинить ему вред. Но, несмотря на то, что Ванцзи знает об этом, он хочет быть тем, кто защитит Вэй Ина, потому что, на этот раз, его возлюбленный заслуживает того, чтобы его не заставляли сражаться. Он заслуживает кого-то, кто заступится за него, поддержит его, позаботится о нём.       - Не отвечай ему, глава Цзян, - предостерегает Лань Сичэнь. Он лучше любого из них знает, как Цзинь Гуанъяо может извратить любой разговор в свою пользу. Гуанъяо - искусный манипулятор, и он будет использовать любые уловки, чтобы вывести оппонента из себя, дестабилизировать его.       Несмотря на то, что Лань Ванцзи ненавидит Цзян Ваньина, этот человек, к сожалению, в этой конкретной битве оказался на их стороне.       Цзинь Гуанъяо торжествующе обращается к Вэй Ину:       - Господин Вэй, ты видишь? Твой младший боевой брат не искал тебя. Ты видишь его сейчас? Он даже не удостоил тебя взглядом!       Если Цзинь Гуанъяо думает, что это поднимет настроение Вэй Ину, то он явно ошибается. Цзян Ваньинь, по крайней мере, проделал отличную работу по сохранению в тайне дальнейшего существования Вэй Ина, о которой не знал даже Цзинь Гуанъяо. Он думает, что это надорванные отношения, но на самом деле они полностью разрушены.       Вэй Ин просто невесело улыбается.       - Я абсолютно счастлив и без доброты главы Цзян. Более того, я рад, что он не обрушил на меня своё внимание, - сухо говорит он. - Пожалуйста, не беспокойся обо мне, Ляньфан-цзунь.       Цзинь Гуанъяо качает головой в притворном сочувствии.       - Жаль, - говорит он. - Ну, глава Цзян, по крайней мере, у тебя есть меч твоего старшего боевого брата как символ ваших отношений, не так ли? Я слышал, вчера ты очень хотел, чтобы кто-нибудь обнажил его! Ты закатил такую истерику!       Вэй Ин напрягается в его руках, и Лань Ванцзи гладит возлюбленного по спине, стараясь хоть как-то утешить. Конечно, Цзинь Гуанъяо узнал об этом, конечно же, он использует это против них.       - Я действительно удивился, почему только Вы могли обнажить его, несмотря на то, что меч был запечатан, но потом я вспомнил кампанию «Выстрел в Солнце» и то, что последовало за ней. Как Ваша звезда взошла, в то время как Ваш старший боевой брат пал. Что же, наконец, помогло Вам победить его, глава Цзян? Быть может, какой-нибудь золотой эликсир?       - Замолчи! - кричит Цзян Ваньинь, бросаясь к Цзинь Гуанъяо, но ярость мешает ему сосредоточиться, и Цзинь Гуанъяо, воспользовавшись его состоянием, наносит удар ему в грудь. Духовные силы главы Цзян тут же сосредотачиваются на его исцелении, Цзыдянь возвращается в форму кольца, и Цзинь Гуанъяо легко запечатывает духовные силы Цзян Ваньина.       Как только последний заложник усмирён, Су Шэ и Цзинь Гуанъяо уходят, чтобы пронаблюдать за тем, как проходят раскопки, и Цзинь Лин бросается к своему дяде Чэну, суетливо пытаясь ему хоть чем-то помочь. Он предлагает ему свою подушку для сидения, на что Цзян Ваньинь огрызается и рычит какое-то ругательство. Лань Ванцзи злится, на этот раз из-за Цзинь Лина. Бедный юноша пытается помочь, а Цзян Ваньинь ведёт себя так, будто принять заботу племянника ниже его достоинства. А ведь Цзинь Лин даже предложил этому неблагодарному человеку свою собственную подушку и, похоже, смирился с тем, что сам будет сидеть на каменном полу храма. И вот как Цзян Ваньинь обращается со своим племянником, с сыном его как бы дорогой сестры, с презрением думает он. Удивительно, что при таком отношении к себе и с таким примером перед глазами, Цзинь Лин не поддался ядовитому влиянию, и всё ещё демонстрирует высокий потенциал и доброе сердце. Но когда эта доброта проявляется по отношению к его дяде, она наталкивается на вспыльчивость Цзян Ваньиня. Если Цзян Ваньинь часто поступает именно так, то вообще удивительно, что все добрые намерения Цзинь Лина не были подавлены.       - Цзинь Лин, - окликает Вэй Ин и, когда тот оглядывается, похлопывает по своей собственной подушке - в настоящее время неиспользуемой, так как он делит подушку с Лань Ванцзи.       Цзинь Лин с благодарностью принимает подушку, а когда Цзян Ваньинь собирается открыть рот, Лань Ванцзи бросает на него ледяной взгляд, который останавливает рвущийся наружу поток грубых слов. Прекрасно, думает Лань Ванцзи. По крайней мере, глава Цзян теперь не питает иллюзий. Бичень или не Бичень, Ваньинь должен полностью осознавать, что Ванцзи не нуждается ни в каких провокациях, чтобы убить его.       Долгое время в зале царит напряжённая тишина, но затем Вэй Ин поворачивается к нему.       - Ты знал? – спрашивает он, и Ванцзи не нуждается в пояснении, он знает, о чём его спрашивает возлюбленный.       Ванцзи кивает.       - Вэнь Нин, - догадывается Вэй Ин, и Лань Чжань кивает ещё раз. - Пока я был без сознания? Ты это имел в виду, когда сказал «мы сражались»?       Ванцзи снова кивает.       - Вэнь Цюнлинь не мог вынести того, что тебя оклеветал человек, совершенно недостойный твоей жертвы и совершенно неблагодарный за неё, - говорит он, не глядя на Цзян Ваньиня, но зная, что тот слышит его, и это приносит Ванцзи какое-то злое, порочное удовлетворение. Пусть слышит, думает он. Пусть он точно знает, что я о нём думаю. - Признаюсь, это чувство я разделяю.       Вэй Ин вздыхает и закрывает глаза:       - Я просил его никогда никому не рассказывать.       - Никому не рассказывать? Что никому не рассказывать? – требовательно спрашивает Цзян Ваньинь, сузив глаза и сжав кулаки. Он испускает издевательский смех, а потом преувеличенно громко хлопает в ладоши. - Ты самый самоотверженный человек в мире, не так ли, Вэй Усянь? Ты ожидаешь, что теперь, когда я знаю, я преклоню колени у твоих ног в знак благодарности?       Лань Ванцзи, конечно, думает, что это стало бы хорошим началом для покаяния, но он знает Вэй Ина, знает, что тот пошёл на жертву, полностью осознавая, что она никогда не будет признана, что он никогда не получит благодарности. Вэй Ин никогда не делает что-то ради благодарности. Он просто делает то, что считает правильным, потому, что он хороший человек, добрый.       И, конечно, Лань Ванцзи не должен ожидать, что Цзян Ваньинь поймёт это.       - Я никогда не просил благодарности, - бормочет Вэй Ин. Он выглядит таким уставшим от общения с Цзян Ваньинем и явно хочет, чтобы его оставили в покое.       Но Цзян Ваньинь слишком груб и не воспитан, чтобы понять это. Движимый собственными обидами и амбициями, он не собирается умолкать.       - Ты всегда должен изображать героя, не так ли? Ты всегда должен быть тем, кто жертвует больше всех! Твоё желание быть чёртовым героем привело к нападению на Пристань Лотоса, но это тебя ничему не научило, не так ли? Ты всегда должен спасать всех в мире! Ты всегда должен быть неукротимым героем. В любой ситуации!       Это неточная интерпретация действий Вэй Ина. Он никогда не собирается изображать героя, как выразился Цзян Ваньинь. Вэй Ин никогда ничего не делает из желания привлечь чьё-то внимание или услышать похвалу. Он просто делает то, что считает правильным, и не позволяет людям страдать, зная, что может облегчить эти страдания. Он помогает людям, даже если для него это бесполезно, он делает это просто потому, что может. Это одна из причин, по которой Лань Чжань влюбился в него, и слышать сейчас, как Цзян Ваньинь называет это желанием быть героем, раздражает его безмерно.       Ванцзи полагает, что Цзян Ваньинь не понимает, что движет его бывшим боевым старшим братом, просто потому, что сам он, во всём, что делает, всегда ищет личную выгоду.       Вэй Ин не отвечает. Он упирается взглядом в свои сложенные на коленях руки и позволяет Цзян Ваньиню кричать на себя, выплёскивать собственное разочарование. Лань Ванцзи кладёт ладонь на колено возлюбленного, предлагая молчаливую поддержку, позволяя ему понять, что он не один, что Лань Ванцзи вмешается, если Вэй Ин не захочет делать это сам. Усянь похлопывает его по тыльной стороне ладони в знак признательности.       - Ты сделал это не из-за благодарности? О, ты просто такой добродетельный, не так ли? – тем временем продолжает насмехаться Цзян Ваньинь, и от его поведения по венам Лань Ванцзи течёт кипящая ярость. - Отдавать, не ожидая благодарности! Ты всегда был выше меня, не так ли? Даже в этом… таком благородном, таком ханжеском деле! Ха!       Своими собственными речами Цзян Ваньинь приводит себя в исступление. Он делает выпад, и Вэй Ин инстинктивно отшатывается, а Лань Ванцзи тут же готовится нанести Цзян Ваньиню удар, по сравнению с которым удар, недавно сломавший ему нос, покажется детской забавой.       - Дядя, пожалуйста, прекрати, - умоляет Цзинь Лин, цепляясь за рукав Ваньиня, но его грубо отталкивают в сторону.       - Замолчи! – выплёвывает глава Цзян. - Думаешь, мне нужно бояться Лань Ванцзи? Ты думаешь, я такой слабый? Думаешь, он сможет мне что-нибудь сделать?       Лань Ванцзи едва сдерживается от того, чтобы заставить Цзян Ваньиня проглотить свои слова. Тонкая нить сдержанности, очень маленькая часть его, говорит, что он выше этого, что он не должен драться с раненым человеком, несмотря на то, что игнорировать эти слова слишком великодушно, ведь они оскорбляют любовь всей его жизни.       - Мой отец был прав, - свирепо рычит Цзян Ваньинь. - Ты всегда понимал девиз Ордена Юньмэн Цзян лучше меня, не так ли, Вэй Усянь? Даже после всех этих лет ты всё ещё побеждаешь меня, не так ли? Ты просто лучше меня, не так ли?       - Именно так.       Слова Цзян Ваньиня звучали саркастически и насмешливо, но Лань Ванцзи совершенно искренен. И Вэй Ин, и Цзян Ваньинь, кажется, удивлены тем, что Лань Ванцзи заговорил, но если удивление Вэй Ина робкое и обнадеживающее, то Цзян Ваньинь приходит в ярость. Несмотря на праведный гнев, прожигающий всё существо Лань Ванцзи, он сохраняет ровный голос, хотя и холоднее льда.       Хмурый взгляд Цзян Ваньиня становится ещё более мрачным, и его лицо начинает краснеть от ярости.       - Ты смеешь… - шипит он и бросается к Вэй Усяню, но Лань Ванцзи отбрасывает главу Цзян мощным толчком, прежде чем тот успевает коснуться его возлюбленного, а его слова разрезают воздух с леденящей кровь точностью.       - Вэй Ин всегда был лучше тебя, - решительно произносит он и удивляется тому факту, что его голос не дрожит от усилия сдержать гнев. - Ты можешь прожить сотню жизней, и всё равно будешь недостоин даже того, чтобы стоять в его тени!       Цзян Ваньинь снова подаётся вперёд, и рана на его груди начинает кровоточить сильнее, но всё, на чём он сосредоточен, это Лань Ванцзи: его глаза сужаются от ненависти, и он готовится выплюнуть ещё более ядовитые слова. Лань Ванцзи на это плевать, он готов любыми средствами удержать его подальше от возлюбленного.       И тут между своим дядей и Лань Ванцзи встаёт Цзинь Лин.       - Пожалуйста, Ханьгуан-цзюнь, - отчаянно умоляет он. - Пожалуйста, мой дядя ранен!       Цзян Ваньинь усмехается и отталкивает племянника в сторону.       - Заткнись, - кричит он Цзинь Лину. - Почему я должен его бояться? Почему ты просишь пощады, как будто я грёбаный трус? Разве мне нужна его благосклонность?       Лань Ванцзи считает, что то, что Цзян Ваньинь всё ещё жив, - это действительно проявление благосклонности с его стороны. Если бы он был менее милосердным человеком, если бы Цзинь Лин не высказал свою просьбу, если бы он знал, что Вэй Ин не будет винить себя за последствия, голова Цзян Ваньина давно бы покатилась по каменному полу храма. Всё в нём кричит, что нужно преподать Цзян Ваньиню заслуженный урок, заставить его заплатить за всё, что он сделал, и Лань Ванцзи постоянно взывает к своему самообладанию, чтобы не превратить Цзян Ваньина в кровавое месиво.       - Запомните мои слова, Цзян Ваньинь, - предупреждает он, стиснув зубы и сжав кулаки, чтобы не разорвать его на куски собственными руками. - Если ты ещё раз протянешь свою руку к Вэй Ину, ты её потеряешь.       Цзян Ваньинь иронично смеётся.       - Я был прав, - хрипло произносит он, и в его голосе одновременно слышатся ярость и удивление. – Второй господин Лань так низко пал, и всё ради него? Ради Вэй Усяня? Он действительно твоя шлюха, не так ли?       - Дядя!       - Глава Цзян!       Возмущённые крики наполняют воздух, но Лань Ванцзи молчит, как и Вэй Ин. Лань Ванцзи так давно превзошёл ярость, что его разум находится в почти опасном состоянии спокойствия. Таком спокойствии, когда он лениво обдумывает возможность отрезать Цзян Ваньиню язык.       «Если Ваньинь хочет сохранить его, то не должен больше болтать», - отстранённо думает Лань Ванцзи. Это был бы полезный урок - каким бы невежественным ни был глава Цзян, даже он смог бы усвоить его.       Лань Ванцзи задаётся вопросом, почему Цзян Ваньинь продолжает и продолжает так говорить об их отношениях. Это комментарий к их разнице в статусе? Верит ли Цзян Ваньинь, что все разделяют его предубеждения и что наследник Ордена никогда не увидит Вэй Ина равным себе? Или он просто не верит в то, что у двух мужчин могут быть любовные отношения, в которых оба партнёра равны?       - Лань Чжань, всё в порядке, - ласково произносит Вэй Ин. Рука возлюбленного на плече Ванцзи мягко контрастирует с его гневом. - Неважно, что он болтает. Пусть продолжает говорить всё, что ему нравится. Мы с тобой знаем правду.       - Ха! - Цзян Ваньинь сплёвывает. - Даже сейчас ты ведёшь себя так, будто ты выше всего этого, Вэй Усянь? Насколько сильно ты предал Орден Цзян? Мы приютили тебя, а ты заплатил за это жизнями моих родителей, моей сестры, Цзинь Цзысюаня! Ты - причина того, что Цзинь Лин сирота!       - Дядя, не надо… - сквозь слёзы молит Цзинь Лин, но Цзян Ваньинь снова отталкивает племянника, игнорируя его слова.       - Ты первый нарушил нашу клятву! - кричит Цзян Ваньинь. - Ты обещал, что мы будем как наши отцы, что я буду главой Ордена, а ты - моим подчинённым! Ты сказал, что будешь служить Ордену Юньмэн Цзян всю свою жизнь! А потом ты предал Орден ради чужаков? Ради грёбаных псов-Вэней…       - Ради людей! - возражает Вэй Ин. - Пожилых людей и двухлетнего ребёнка. Людей, которые приютили нас в трудную минуту, которые бросили вызов Вэнь Жоханю ради нас!       - Какая разница, что мы им должны? - Цзян Ваньинь рычит, брызжа слюной, и на его губах от ярости появляется пена. - Сколько ты задолжал Ордену Цзян? Ты помнишь? И почему ты не сказал мне? Тебе понравилось выставлять меня грёбаным клоуном?       Вэй Ин смеётся тихим, горьким смехом, совершенно лишённым радости.       - И что бы изменилось, если б ты узнал? – спрашивает он. - Ты знал, что Вэнь Цин лечила тебя, а Вэнь Нин забрал останки твоих родителей, и ты всё равно позволил им умереть, не сказав ни слова в их защиту! Ты верил, что воспользовался моим шансом обратиться за помощью к Баошань Саньжэнь, и ты даже не предложил помочь мне в свою очередь - ты просто сказал мне, что никто не заступится за меня, никто не скажет и слова в мою защиту, хотя теперь я знаю, что люди пытались вступиться за меня! Ты видел двухлетнего ребенка в Могильных Курганах, ты знал, что мои Вэни безвредны, и ты потребовал, чтобы я убил Вэнь Нина и отдал их на смерть в руки Ордена Цзинь! Ты даже возглавил осаду против них!       Слышны резкие вздохи - от Лань Сичэня, от Цзинь Лина. Но Цзян Ваньинь только выглядит ещё более упрямым и злым. Лань Ванцзи сохраняет бдительность - если глава Цзян сделает хотя бы одно движение… Он больше никогда не позволит ему причинить боль Вэй Ину.       - Ты знал, что шицзе пожертвовала собой, чтобы спасти меня, и позволил её сыну поверить в то, что я хладнокровно убил её. Ты провёл тринадцать лет, вымещая на мне необоснованные обиды. Скажи мне, какого хрена я тебе должен?       Вэй Ин прислоняется спиной к колонне позади себя и выглядит почти потрясённым собственной тирадой. Он выглядит таким… таким усталым, как будто хочет быть где-то ещё, и Лань Ванцзи протягивает ему руку, которую Вэй Ин с благодарностью берёт.       - Если ты действительно считаешь, что я должен тебе, если ты действительно считаешь, что у меня есть неоплаченный долг, прими моё золотое ядро в качестве оплаты, - говорит Вэй Ин после нескольких глубоких вдохов. В его глазах печаль, печаль, которую даже Лань Ванцзи нечасто видел. Он не верит, что потерять своё золотое ядро было так легко для Вэй Ина, как тот это изображает. - Орден Цзян принял меня и научил совершенствованию, и я отплатил за это своим ядром.       На долгое мгновение наступает тишина. Затем Цзян Ваньинь говорит с налитыми кровью глазами:       - А расплата за мою сестру? За моих родителей?       Вэй Ин недоверчиво смотрит на него целую минуту, а потом уголки его рта изгибаются в насмешке. Он качает головой. «Чего я вообще ожидал? – можно прочитать по его лицу. - Я должен был знать, что ты никогда не будешь удовлетворён».       «Хватит», - думает Лань Ванцзи. Он не может больше этого терпеть. Он встречается взглядом с Вэй Ином и тихо спрашивает:       - Ты позволишь мне разобраться с этим? - И Вэй Ин отвечает почти незаметным кивком и долгим медленным морганием. Сжав его руку, Лань Ванцзи поворачивается к Цзян Ваньиню, и ему снова приходится бороться с желанием свернуть ему шею. - После всего, что Вы сделали за последние тринадцать лет, - говорит он сквозь стиснутые зубы, позволяя намёку на раскаленную ярость просочиться в свой голос. - После того, как Вы заключили Вэй Ина в тюрьму, пытали его, мучили ребёнка, Вы имеете наглость требовать возмещения каких-то призрачных долгов?       Какого возмездия ты ожидаешь, хочет спросить Лань Ванцзи, кроме твоего черепа, разбитого вдребезги об пол этого храма?       Лицо Цзян Ваньина немного бледнеет, а его глаза расширяются от шока, как будто он не ожидал этих слов. Разве он не думал, что кто-то будет спорить с ним о том, как он обращается с Вэй Ином? Или он решил, что никто не поверит Вэй Ину? Неужели он просто верил, что, поскольку он не считал, что Вэй Ина стоит защищать, никто другой не захочет этого сделать?       Его собственный брат выглядит шокированным, узнав, кто держал в заложниках Вэй Ина и, соответственно, Сычжуя тринадцать лет, а при упоминании о пытках на его лице появляется страдальческое выражение.       Цзинь Лин же выглядит откровенно преданным. Сегодня вечером он уже терял почву под ногами, когда были разоблачены махинации Цзинь Гуанъяо, и теперь он снова барахтается в море обвинений, брошенных его дяде Чэну, а тот и не торопится опровергать их.       - Значит... значит, это… когда он… это не было... это было не просто на один раз? - спрашивает Цзинь Лин, отчаянно глядя на Вэй Ина, и тот отводит взгляд.       Демонический заклинатель просто смотрит на свои сжатые в кулаки руки и молчит. Но это и есть ответ, и Цзинь Лин понимает это, поскольку он поджимает губы так сильно, что они белеют.       - Глава Цзян, - недоверчиво начинает Лань Сичэнь. - Ты… ты… - Он осекается и качает головой, не в силах озвучить свои вопросы.       Он сбит с толку, понимает Лань Ванцзи. Лань Сичэнь никогда бы даже не подумал о том, чтобы так относиться к своему брату или к кому-либо из своих боевых братьев и сестёр, поэтому действия Цзян Ваньиня по отношению к тому, с кем он вместе вырос, должны казаться ему чем-то непостижимым.       - И что с того? - огрызается Цзян Ваньинь. - Ну и что с того, что я это сделал? Вэй Усянь был слугой Юньмэн Цзян! Его судьба была в моей власти! Какое кому-то из вас, посторонних, дело до того, что я сделал со своим подчинённым? Какое право вы имеете подвергать сомнению мои действия?       И вот он выходит и говорит это. Что для него всегда речь шла о власти, которую он мог бы иметь над Вэй Ином. Что он всегда хотел только одного - быть выше других. Что он видит Вэй Ина только как своего подчинённого, того, кто должен был беспрекословно подчиняться ему, но не сделал этого. Вэй Ин был тем, кто не ставил эгоистичные желания Цзян Ваньиня выше собственной морали, выше того, что было правильным, и Цзян Ваньинь так и не простил ему этого.       Вэй Ин лишь насмешливо смеётся. Он качает головой с издевательской улыбкой. Он намеренно отводит взгляд от Цзян Ваньиня, как бы отстраняясь от разговора.       - Вэй-гунцзы давно дезертировал из Вашего Ордена, - говорит Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи слышит в его голосе нотки ужаса. - Вы сами объявили об этом, не так ли? Вы объявили, что он больше не принадлежит Ордену Юньмэн Цзян. Вы объявили его врагом мира совершенствования.       Вэй Ин резко вдыхает рядом с ним.       О.       Он этого не знал.       Даже если их бой был инсценирован, чтобы разорвать отношения - что он понял из того, что рассказывал ему Вэй Ин - Вэй Ин, очевидно, не думал, что Цзян Ваньинь во всеуслышание заявит о том, что он враг мира совершенствования.       В то время Вэй Ин шёл на ненадежном мосту, и лишь несколько изношенных верёвок связывали его с безопасностью.       Цзян Ваньинь безжалостно перерезал эти веревки.       Точно так же, как он сказал Вэй Усяню, что никто не будет говорить в его защиту, он сказал миру, что Вэй Усянь объявил себя его врагом. Он явно воспользовался тем фактом, что между двумя сторонами не было никакой возможности для примирения. Лань Ванцзи задаётся вопросом, возможно ли, что Цзян Ваньинь даже солгал своей сестре, сказав ей, что это была идея Вэй Ина объявить себя врагом мира совершенствования, поскольку Цзян Яньли, должно быть, сказали, что драка между её любимыми братьями была инсценирована.       Лань Ванцзи притягивает Вэй Ина ближе к себе и кладёт руку ему на спину, чтобы тот знал, что Лань Ванцзи его поддерживает. Вэй Ин немного расслабляется от его прикосновения и чуть ближе придвигается к нему.       - Я глава Ордена Юньмэн Цзян! - выплёвывает Цзян Ваньинь сквозь стиснутые зубы. - Если я говорю, что Вэй Усянь - часть Юньмэн Цзян, кто ты такой, чтобы опровергать меня, глава Лань? Это не касается Ордена Гусу Лань!       - Не теперь, - возражает Лань Сичэнь напряжённым голосом. Несмотря на ровный тон, Лань Ванцзи может сказать, что его брат возмущён. - Вэй Усянь собирается жениться на моём брате, и поэтому он находится под защитой Гусу Лань.       - Брак? - Цзян Ваньинь усмехается. - Цзэу-цзюнь, ты собираешься узаконить этот... этот... этот роман обрезанных рукавов?       - На самом деле, да, - твёрдо отвечает Лань Сичэнь, и его взгляд становится жёстче. Лань Ванцзи знает своего брата, знает, как он недоволен, но Цзян Ваньинь либо обманут спокойным тоном, либо слишком зол, чтобы обращать на это внимание. - Как это касается главы Цзян? - спрашивает он, бросая в лицо Цзян Ваньиню его же слова.       На мгновение рот главы Цзян быстро открывается и закрывается, а его лицо ещё больше краснеет от ярости.       - Хорошо, - выплёвывает он. - Отлично. Забирай его и посмотрим, что будет. Вэй Усянь приносит разрушения, куда бы он ни пошёл, разве ты не знаешь? Ты будешь сожалеть о том дне, когда впустил его в свой Орден!       - Неправда, - говорит Лань Ванцзи, обнимая Вэй Ина за талию, но всё ещё не сводя глаз с главы Цзян. - Цзян Ваньинь, ты больше никогда не причинишь вреда Вэй Ину.       Цзян Ваньинь открывает рот, чтобы что-то сказать, поспорить; может быть, чтобы изрыгнуть ещё больше оскорблений, но это невозможно выяснить, потому что Лань Ванцзи получает огромное удовольствие, используя заклинание молчания, чтобы заставить его заткнуться.       Глава Цзян выглядит возмущённым и разъярённым, он пытается заставить свои губы шевелиться, но безуспешно. Как бы он ни старался, он не может сказать ни слова, и Лань Ванцзи не может не чувствовать от этого злобного удовлетворения. Та его часть, которая жаждет крови, хоть и неудовлетворена, но пока считает это приемлемым компромиссом.       Цзян Ваньинь делает выпад к ним, и Лань Ванцзи спокойно встаёт перед Вэй Ином, готовый действовать. Его, к счастью или к несчастью, прерывает громкий стон. Цзян Ваньинь тут же разворачивается к источнику, забыв о своём намерении атаковать Лань Ванцзи.       - А-а-а, что… кто… где я? Что происходит? - Не Хуайсан садится и оглядывается, его глаза расширяются, когда он понимает, что находится в храме. - Средний брат, мне страшно. Что здесь происходит?