О возмещении ущерба

      Громкий звук, сопровождаемый криками, прерывают стенания главы Не. Не Хуайсан начинает заикаться от ужаса, Лань Сичэнь пытается его утешить, Цзян Ваньинь вновь свирепо смотрит в глаза Лань Ванцзи, Лань Ванцзи холодно смотрит в ответ, притягивая Вэй Ина ближе к себе, а Цзинь Лин взирает на всех с приглушённым ужасом и недоверием. Громкий звук повторяется, и взгляды заклинателей устремляются туда, где подчиненные Цзинь Гуанъяо раскапывают что-то, так ему необходимое. Крики позади статуи Гуаньинь превращаются в мучительные стоны, и заклинатели обмениваются обеспокоенными взглядами, на этот раз все пленники на одной волне - за исключением Не Хуайсана, который, похоже, не желает вникать в ситуацию - и под предводительством Вэй Ина они отправляются к раскопкам, чтобы определить, что же там происходит.       Они обнаруживают раненого Цзинь Гуанъяо, вокруг которого суетится Су Шэ. Глава Су выглядит крайне взволнованным, и на то есть веская причина: кожа на руке Цзинь Гуанъяо ярко-красная, он явно отравлен.       Повсюду вокруг вскрытого каменного пола валяются обугленные трупы заклинателей, а в воздухе царит ужасное зловоние, от которого Не Хуайсана начинает тошнить.       - Что это? Что ты раскопал? – требовательно спрашивает у Гуанъяо Лань Сичэнь, но отвечает ему Вэй Усянь:       - Ах, нет, Цзэу-цзюнь, боюсь, Ляньфан-цзуня нельзя винить в этом, - говорит он. - Это явно не то, что он закопал, и это не то, что он собирался выкопать.       Тут же Су Шэ выхватывает свой меч и направляет его на демонического заклинателя:       - Вэй Усянь! – кричит он. - Что ты сделал?       Прежде чем Лань Ванцзи успевает вмешаться, Вэй Ин закатывает глаза.       - Глава Су, я говорю это со всей искренностью: если бы я был тем, кто это проделал, Ляньфан-цзунь потерял бы больше, чем просто руку, - насмешливо заявляет он, и этим ещё больше злит Су Шэ. Впрочем, демонический заклинатель не обращает на него внимания, он с небрежным видом расхаживает мимо направленного на него меча, продолжая рассуждать: - Да ладно, это ведь не должно быть ни для кого сюрпризом, не так ли? Кому-то удалось передать первой госпоже Цзинь компрометирующее письмо. Кому-то удалось вовремя отправить Сиси и Бицао в Пристань Лотоса, чтобы они рассказали всем главам Орденов и кланов о преступлениях Ляньфан-цзуня. Стоит ли удивляться, что они смогли устроить в этом храме ловушку?       Усяня перебивает один из подчиненных Гуанъяо, который чудом остался в живых:       - Глава Цзинь, смотрите, здесь сдвинута земля. Похоже, кто-то копал с другой стороны.       Вэй Ин опасно улыбается:       - Глава Цзинь, у тебя сложилось впечатление, что ты хищник в этой ситуации. Ты не задумывался о том, что за твоей спиной может быть охотник? Кто-то, кто следит за каждым твоим движением. Кто-то, кто знает о тебе всё. Может быть, это даже и не человек...       Глаза Цзинь Гуанъяо расширяются, и на мгновение он выглядит почти испуганным. Улыбка Вэй Ина становится шире, когда он это замечает.       - Угрозы и запугивание? - зло усмехается Су Шэ. - Вэй Усянь, кем ты себя возомнил?       - Хватит, - резко произносит Цзинь Гуанъяо, выглядя совершенно сбитым с толку. - Обработай свои раны и приготовься к отъезду. Теперь, когда раскопки закончены… нам не следует задерживаться.       Су Шэ развязывает свою мантию, чтобы нанести лекарство на раны, оставленные на нём Феей, и Лань Ванцзи замечает шрамы.       Безошибочные шрамы от проклятия «Сотен дыр».       Проклятия, которое привело ко всему, что произошло на Тропе Цюнци и впоследствии.       - Повернись, - приказывает Лань Ванцзи таким же ледяным голосом, каким он обращался к Цзян Ваньиню.       Невольно повинуясь команде Ханьгуан-цзюня, Су Шэ поворачивается, и все заклинатели видят шрамы на его груди.       - Это был ты, - тихо говорит Вэй Ин.       Су Шэ запахивает мантию, но уже слишком поздно.       - Глава Цзинь, значит, засада на Тропе Цюнци тоже была твоим планом? - спрашивает Лань Сичэнь.       - Конечно, так и есть, - сердито рявкает Цзян Ваньинь, с облегчением осознавая, что заклинание молчания наконец-то рассеялось.       Объект его гнева, похоже, в один момент сменился - с Лань Ванцзи и Вэй Ина на Цзинь Гуанъяо.       - Ему нужно было убрать Цзинь Цзысюня и Цзинь Цзысюаня с дороги, чтобы он мог стать главой Ордена после Цзинь Гуаншаня, поэтому он решил убить их. Глава Су - его прислужник, конечно же, это был его план!       - Ха! - восклицает Су Ше. - Вы думаете, что единственная причина, по которой кто-то захочет проклинать высокомерных подонков, таких как Цзинь Цзысюнь, - это подставить кого-то другого? В то время я даже не работал с главой Цзинь! Всех этих высокомерных людей высокого происхождения… Я бы убил их всех, если бы мог! - Он подчёркивает это ядовитым взглядом в сторону Лань Ванцзи, который тот игнорирует, но замечает Вэй Ин.       - Что же произошло между тобой и Ханьгуан-цзюнем? – спрашивает он. – Что именно в нём заставляет тебя думать, что он высокомерен?       - Всё! – огрызается Су Шэ. - Только потому, что он родился в хорошей семье, все думают, что он такой благородный и добродетельный, когда на самом деле он водится со Старейшиной Илина! Насколько высоки его нравы?       Вэй Усянь закатывает глаза и фыркает.       - О, теперь я понимаю. - Демонический заклинатель иронично смеётся и качает головой. - И что, всё, что случилось со мной, произошло из-за того, что я попал в самую гущу твоей вендетты, не так ли?       Цзинь Гуанъяо снова неприятно улыбается.       - Конечно, нет, господин Вэй, - снисходительно произносит он. - С той силой, которой ты обладал, с такими врагами, которых ты нажил, рано или поздно тебе пришлось бы столкнуться с осадой. Мир совершенствования не потерпел бы твоего существования. На самом деле, я должен приписать твоё долголетие заслуге главы Цзян - если бы он так сильно не хотел мучить тебя, ты бы умер очень молодым.       - Ты сын шлюхи! - Цзян Ваньинь огрызается на насмешку. - Во всём этом - твоя вина! Если бы не твоя жалкая попытка протиснуться в приличное общество, моя семья не была бы разрушена! Не веди себя так, будто это не ты всё подстроил!       Цзинь Гуанъяо снова смеётся, даже когда его глаза становятся жёсткими.       - Глава Цзян, пожалуйста, ты слишком много на меня возлагаешь. Разве это не ты всегда отчаянно стремился к собственным достижениям? И когда у тебя наконец-то есть собственные достижения, достижения, которые не связаны с твоим старшим боевым братом, почему ты их отрицаешь? Это потому, что ты чувствуешь, что, поскольку золотое ядро в твоём даньтяне на самом деле принадлежит ему, даже эти достижения не считаются твоими?       - Ублюдок! - кричит Цзян Ваньинь.       - Не может быть, чтобы ты вдруг обрёл скромность, глава Цзян. В течение тринадцати лет ты принимал похвалу и лесть за убийство аморального Старейшины Илина, ты принял титул, который к этому прилагался. Ты даже сделал себе имя, охотясь и убивая демонических заклинателей, похожих на твоего старшего боевого брата!       - Как ты смеешь так со мной разговаривать? - орёт Цзян Ваньинь, и его лицо становится всё краснее и краснее от ярости. - После всего, что ты сделал…       - Нет нужды отрицать это, глава Цзян, - мягко упрекает его Цзинь Гуанъяо, продолжая улыбаться. - Воистину, я должен поздравить тебя со всеми твоими действиями. Даже с моими усилиями я не смог бы победить Старейшину Илина так же успешно, как ты. Я не лгу, когда говорю, что восхищаюсь тобой.       - Ты…       - Если бы не твоя зависть к твоему талантливому старшему боевому брату, - продолжает Цзинь Гуанъяо, спокойно наблюдая за разъярённым мужчиной. - Если бы ты не позволил слухам и дешёвым сплетням повлиять на свои чувства, если бы ты попытался быть немного добрее к своему старшему боевому брату, всё произошло бы не так, как произошло. Кто из нас, представителей великих Орденов, мог бы коснуться Ордена Юньмэн Цзян, если бы у тебя оставалась сила Старейшины Илина? Ты оказал всем нам большую услугу, так тщательно разорвав эти узы, так что прими мою искреннюю благодарность.       Цзян Ваньинь кипит от ярости, всё его тело вздымается, когда он тяжело дышит, слушая откровения Цзинь Гуанъяо, но тот остаётся, казалось бы, невозмутимым, лишь немного удовлетворённый реакцией, которую ему удалось вызвать.       - Тогда ты так стремился присвоить себе заслуги за убийство господина Вэя, за уничтожение его армии, но теперь, когда ты сомневаешься, правильно ли ты поступил, ты пытаешься свалить вину на кого-то другого? Глава Цзян, позволь тебя спросить, не виноват ли в таких ситуациях твой обычный человек - сам господин Вэй? Мне искренне жаль, что вместо этого ты вынужден обвинять меня, я знаю, что я не твой первый выбор.       Как бы бесспорно ни было то, что Цзинь Гуанъяо совершал зверства, что он разрушал жизни, некоторые из его слов звучат правдоподобно для Лань Ванцзи. Он прав, говоря, что ситуация Цзян Ваньиня возникла по его собственной вине, что он просто сталкивается с последствиями своих действий.       Лань Ванцзи не может отрицать, что ему доставляет удовольствие видеть, как кто-то указывает Цзян Ваньиню на его лицемерие, даже если из всех людей это делает Цзинь Гуанъяо.       - Ты так стремился рассказать мне о слабых местах всех остальных, глава Цзинь, - говорит Вэй Ин почти непринуждённо, и только Лань Ванцзи может почувствовать, как сжались его кулаки. - Похоже, то, что тебя называют сыном шлюхи - бесит тебя. Неудивительно, что ты убил Чифэн-цзуня.       Улыбка Цзинь Гуанъяо тут же исчезает, и он отводит взгляд.       - Миньшань, приготовься к отъезду, - командует он и встаёт, демонстрируя всем, что исцелился от яда.       Как только Гуанъяо замолкает, на каменные плиты пола перед ним падает изуродованное тело и, тотчас вскочив на ноги, бросается к нему. Су Шэ разрубает мертвеца, но пока он это делает, рядом с главой Цзинь появляется больше тел, и все они двигаются к нему, хватают за лодыжки, одежду, тянутся к его рукам. Раздаётся короткий резкий свист. Свист Вэй Ина. Он сломал сдерживающую печать, пока Цзинь Гуанъяо был увлечён противостоянием с Цзян Ваньинем, и теперь легко управляется с трупами несколькими свистами, то тут, то там. Хотя, если честно, ему не нужно свистеть - в конце концов, Лань Ванцзи видел, как его возлюбленный командует трупами с помощью хлопков, щелчков пальцев, пары слов, а пугает их, просто взглянув в их сторону.       Трупы нападают на фальшивых монахов, заклинателей Цзинь, Цзинь Гуанъяо и Су Шэ, но не двигаются в направлении пленённых заклинателей. Даже два монаха, которые удерживали Лань Сичэня, были убиты, не причинив ему никакого вреда.       Когда Цзинь Гуанъяо почти достигает статуи Гуаньинь, духовная сила Лань Сичэня восстанавливается, и он немедленно бросается вперёд, чтобы держать своего побратима на острие меча. С другой стороны, Су Шэ направляет свой меч на Вэй Ина, пытаясь разрушить его контроль над трупами, но прежде чем клинок достигает цели, Лань Ванцзи чувствует, как его собственная духовная сила струится по венам, и обнажает Бичень. Не колеблясь, он разрезает руку Су Шэ и вдребезги разбивает его меч одним ударом. Затем он хватает Вэй Ина за талию и задвигает его себе за спину для лучшей защиты.       Понимая, что сила больше не на их стороне, подчиненные Гуанъяо быстро сдаются, бросают оружие на пол и поднимают руки, признавая поражение.       - Господин Вэй, ты можешь избавиться от этих гулей? - спрашивает Лань Сичэнь со смущённым лицом, наблюдая, как полуобнажённые женские трупы топчутся на месте, жалобно стонут и корчатся.       - Ах, я просто уничтожил печать, чтобы показать то, что здесь скрыто, Цзэу-цзюнь, - отвечает Вэй Ин с застенчивой улыбкой. - Но, похоже, что эти дамы действительно ненавидят главу Цзинь.       - Они твои родственницы? - Лань Сичэнь закономерно обращается к Цзинь Гуанъяо. Его голос звучит далеко не так, как он обычно разговаривал со своим побратимом, в нём больше нет ни любви, ни привязанности. Сейчас Сичэнь выглядит шокированным и усталым, а в его словах скрывается гнев. Цзинь Гуанъяо молчит.       - Ах, может быть, глава Цзинь и не хочет отвечать, но это не значит, что я не могу узнать. - Вэй Ин осторожно кладёт руку на голову одной из мёртвых женщин и закрывает глаза, начиная «Сопереживание».       Когда демонический заклинатель приходит в себя, он делает глубокий вдох и смотрит на Гуанъяо:       - Я полагаю, ты вырос здесь, глава Цзинь? Во всяком случае, до того, как этот дом сгорел.       Ах. Гуанъяо возвёл храм Гуаньинь на месте сгоревшего публичного дома. В таком случае, это объясняет, почему он спрятал документ о праве собственности.       Глаза Лань Сичэня округляются от понимания:       - Ты поджёг бордель?       - Да.       Цзян Ваньинь язвительно смеётся:       - Ты так легко признаёшься в этом?       - В данный момент не имеет значения, признаюсь я в этом или нет, - отвечает Цзинь Гуанъяо, выглядя побеждённым. Он поворачивается к Лань Сичэню: - Ты не собираешься спрашивать, почему я это сделал, средний брат?       Лань Ванцзи смотрит, как его брат закрывает глаза и торжественно качает головой.       - После всего, что ты сделал, я бы не стал доверять никаким объяснениям, которые ты мне дашь, - говорит Сичэнь.       Цзинь Гуанъяо выглядел огорченным, но Лань Ванцзи не может понять, правда ли это или очередное фальшивое выражение лица.       - Средний брат… - умоляет Гуанъяо.       - Я уже говорил тебе, когда узнал о твоих интригах, - произносит Лань Сичэнь сдавленным, напряжённым голосом, - больше не нужно обращаться ко мне «средний брат».       - Средний брат, пожалуйста, прости меня! Я больше не собираюсь занимать должность главного заклинателя, я уничтожил Тигриную Печать Преисподней, я просто планирую после этого отправиться в Дунъин и никогда не возвращаться. Ради наших отношений на протяжении многих лет, не позволишь ли ты мне уйти с миром?       Значит, он собирался сбежать. Чтобы избежать последствий вскрывшихся действий.       - Глава Цзинь, ты говоришь, что уничтожил Тигриную Печать Преисподней, но не позволишь ли ты мне взглянуть? - спрашивает Вэй Ин, и Цзинь Гуанъяо немедленно поворачивается к нему:       - Господин Вэй, то, что есть у меня, совершенно не похоже на твою Тигриную Печать Преисподней, и оно стало совершенно бесполезным всего за несколько применений. Ты лучше всех знаешь, сколько в нём энергии обиды, неужели ты думаешь, что я стал бы таскать с собой подобный металлолом?       Вэй Ин изогнул бровь:       - Я не знаю. Может быть, ты сможешь найти ещё одного Сюэ Яна, в конце концов.       Цзинь Гуанъяо скорбно оглядывается на Лань Сичэня:       - Средний брат, пожалуйста, я бы не стал делать ничего подобного, я просто не смогу больше вернуться.       Видя, как его брат хмурится в задумчивости, Лань Ванцзи настойчиво произносит:       - Сюнчжан, не вступай с ним в дальнейшие разговоры.       Вэй Ин тоже добавляет:       - Помни свой совет главе Цзян, Цзэу-цзюнь. Не позволяйте ему искажать ситуацию ещё больше.       Лань Сичэнь бросает на них обоих потерянный, отчаянный взгляд, и Лань Ванцзи ненавидит такое выражение на лице своего брата. Он знает, что его брат хочет ответов, что они ему нужны, и он знает, что тот выслушает объяснение Цзинь Гуанъяо. Лань Ванцзи видит, как сильно он хочет, чтобы это имело смысл, как ужасно он пытается понять, что могло заставить его побратима поступить так, как тот поступил.       - Что значит, ты не сможешь вернуться? - спрашивает Лань Сичэнь, и при этом он выглядит измученным.       - Я получил письмо, - объясняет Цзинь Гуанъяо. - В нём угроза, что через семь дней всё, что я сделал, будет обнародовано во всём мире совершенствования. Аноним написал, что я должен либо сдаться и извиниться, либо… дождаться дня своей смерти. Ты видишь, не так ли? У меня нет возможности защититься, так что я не буду ждать, пока всё раскроется и меня унизят, а затем казнят. Я должен уйти. Какой другой путь у меня есть?       Лань Ванцзи помнит, как однажды Вэй Ин сказал ему те же слова. «У меня нет возможности защитить тех, кого я должен защищать, оставаясь на праведном пути, Лань Чжань», - сказал он, и был прав - даже больше, чем Лань Ванцзи знал тогда. У Вэй Ина не было золотого ядра, его сила исходила исключительно из его способности заклинать энергию обиды, и ему нужна была эта сила, чтобы защитить людей, которых он укрывал.       Одни и те же слова, но какой разный контекст. Вэй Ин говорил, что не было другого пути, который позволил бы ему защищать невинных и оставаться праведным, а теперь Цзинь Гуанъяо утверждает, что нет другого пути, который позволил бы ему сохранить лицо. Отчаяние Вэй Ина было результатом того, что он пытался поступать правильно, в то время как отчаяние Цзинь Гуанъяо было вызвано желанием сохранить собственную репутацию. Даже тогда, когда Лань Ванцзи не знал, следует ли ему одобрять или не одобрять методы Вэй Ина, он уважал его убежденность и его мужество. Он не может испытывать таких чувств к Цзинь Гуанъяо.       - Как ты можешь говорить, что другого пути нет? - возмущается Лань Сичэнь. - Если бы ты никогда не делал того, в чём тебя обвиняют в этом письме, ты бы вообще не был в таком положении!       - Средний брат, я не отрицаю, что делал эти вещи, но зачем бы мне делать что-то из этого, если бы у меня был выбор? Ты должен знать, ты знаешь меня, не так ли? Ты же знаешь, я поступил так, только потому, что у меня не было выбора! Я…       - Ты планировал смерть моего отца? - перебивает его Цзинь Лин. Он почти бросается на Цзинь Гуанъяо, но Не Хуайсан удерживает его на месте, обхватив рукой за плечо.       Цзинь Гуанъяо выглядит немного неловко при этом:       - А-Лин…       - Это сделал ты? - кричит Цзинь Лин, по его щекам катятся слёзы.       Цзинь Гуанъяо делает глубокий вдох:       - Я этого не планировал.       - Ха! Ты ожидаешь, что мы поверим, что это был несчастный случай? – усмехается Цзян Ваньинь.       - Это не было случайностью, - признаётся Цзинь Гуанъяо, даже не меняясь в лице. - Но я этого и не планировал. Я рассказал Цзинь Цзысюаню о нападении, устроенном нашим кузеном на Тропе Цюнци, но думал я только о том, что у него возникнут проблемы, если он прибудет туда как раз в тот момент, когда Цзинь Цзысюнь обвинит господина Вэя. Они ведь никогда не были в хороших отношениях. Я не знал, что он умрёт.       Цзинь Цзысюань был препятствием на пути к престолонаследию, а сила Вэй Ина угрожала Ордену Цзинь. И Цзинь Гуанъяо воспользовался возможностью в виде засады на Тропе Цюнци, чтобы столкнуть их - любой возможный исход приносил ему пользу. Если бы никто не умер, он стал бы тем дальновидным и дипломатичным человеком, который успешно «послал Цзинь Цзысюаня, чтобы всё уладить», и в будущем и Цзинь Цзысюань, и Цзян Яньли были бы рады обратиться к нему за советом. Если бы Вэй Ин умер, это дало бы Ордену Цзинь возможность без сопротивления захватить Тигриную Печать Преисподней. Если бы Цзинь Цзысюань или Цзинь Цзысюнь умерли, это не только очистило бы линию преемственности для Цзинь Гуанъяо, но и дало бы Ордену Цзинь повод отомстить Вэням и Вэй Ину и захватить Тигриную Печать Преисподней для себя.       Цзинь Гуанъяо, возможно, и сказал правду о том, что не планировал убивать Цзинь Цзысюаня, но это было только потому, что ему это было не нужно.       - Почему? - спрашивает Цзинь Лин, прежде чем его голос прерывается жалким рыданием. - Почему ты так поступил?       - Почему? - тихо повторяет Цзинь Гуанъяо. - А-Лин, почему бы мне не спросить тебя об этом? Почему бы мне не спросить об этом вас всех? Почему, когда я был вежлив и любезен, люди насмехались надо мной и обращались со мной так, будто я был грязью на их сапогах. Твой же отец был напыщенным и высокомерным, и всё же люди стекались к нему десятками? Почему, когда твой отец проводил свои дни с прекрасной женой и сыном, мне было приказано попытаться убить самого страшного человека во всём мире заклинательства; человека, который мог управлять мертвыми щелчком пальцев? Почему, несмотря на то, что мы родились в один день, в честь твоего отца был устроен праздничный банкет, а меня столкнули со ступеней Башни Кои? - Гуанъяо указывает на Цзян Ваньиня: - Ты требуешь ответов за людей, которых я убил? А кто потребует ответов за людей, убитых главой Цзян? Скольких людей он обвинил в демоническом заклинательстве и затащил в Пристань Лотоса только для того, чтобы утолить свою жажду крови? Но никто не требует реституции за их смерть! Почему только я сталкиваюсь с порицанием за свои действия, когда его действия остаются незамеченными?       Лань Ванцзи не может смириться с действиями Цзинь Гуанъяо. Он не может быть освобождён от своих преступлений просто потому, что другие люди тоже совершали плохие поступки. Цзинь Гуанъяо не только убил своего отца, но и сделал это совершенно бесчестно - он заставил несколько проституток сделать работу за него, а затем убил их всех, кроме одной. Их кровь на его руках. Он подставил целый Орден и приказал вырезать его до последнего мужчины, женщины и ребёнка. Он либо убил собственного сына, либо позволил убить его. Он убил Чифэн-цзуня. И, судя по тому, что Вэй Ин видел во время «Сопереживания», сжёг бордель, в котором вырос, убив всех женщин внутри.       Некоторые из его жертв – худшие люди, чем другие, но скольких Гуанъяо убил ради своих целей, просто потому, что они стояли у него на пути, или потому, что ему было выгодно избавиться от них?       Цзинь Гуанъяо может оправдать свои убийства перед самим собой, но это не делает их по-настоящему оправданными.       Но он прав, ставя под сомнение тот факт, что, несмотря на возмущение по поводу его преступлений, преступления Цзян Ваньиня остаются непризнанными в течение многих лет и, вероятно, останутся таковыми навсегда, просто из-за обстоятельств его рождения и низкого положения тех, против кого были совершены его преступления. Преступлений Цзян Ваньиня, может быть, меньше, но он никоим образом не невиновен.       - Ты… - Лань Сичэнь закрывает глаза и качает головой. - Ты… - Лань Ванцзи наблюдает, как его брат с трудом подбирает слова. - Какая теперь разница? - наконец, спрашивает он.       - Я знаю, что это не имеет значения, средний брат, - соглашается Цзинь Гуанъяо. - Но, боюсь, я как раз такой человек. Даже сейчас, даже после всего, я всё ещё ищу твоей жалости.       Говоря это, он взмахивает запястьем, и, прежде чем кто-либо из них успевает среагировать, обвивает шею Цзинь Лина красной струной гуциня.       Лань Ванцзи сразу же обращает внимание на кровь, испачкавшую одежду Цзинь Гуанъяо в области живота.       - Что… - Вэй Ин замолкает.       - Он прятал струну внутри своего тела, - говорит ему Лань Ванцзи.       Вэй Ин подаётся вперёд, но Лань Чжань удерживает его на месте. Усянь напрягается, но тут же расслабляется, узнав прикосновение.       - Глава Цзян, не беспокойся слишком сильно об А-Лине, - мягко выговаривает Цзинь Гуанъяо. - В конце концов, я тоже видел, как он рос! Давайте просто пойдём своими путями, и, рано или поздно А-Лин снова окажется под вашей опекой, целым и невредимым.       - Отпусти его! - рычит Цзян Ваньинь. - Если тебе нужен заложник, возьми вместо него меня!       Цзинь Гуанъяо негромко смеётся.       - Ты ранен и будешь сдерживать меня, глава Цзян, - возражает он. - Кроме того, А-Лин - более значимый заложник, чем ты.       По крайней мере, это правда. Здесь нет лучшего заложника, чем Цзинь Лин. Здесь нет никого, чьё благополучие больше заботило бы всех присутствующих. Если бы Цзян Ваньинь был заложником, Лань Ванцзи без колебаний напал бы на Цзинь Гуанъяо - его мало заботило, жив Цзян Ваньинь или умер.       Словно вдохновлённый именно этой мыслью Лань Ванцзи, Цзинь Гуанъяо продолжает:       - Видишь ли, глава Цзян, если бы, к примеру, я убил тебя, Ханьгуан-цзюнь, скорее всего, поблагодарил бы меня!       - Ты не забыл своего верного подчиненного, глава Цзинь? – вмешивается Вэй Ин со своего места рядом с Лань Ванцзи, где они всё ещё удерживают Су Шэ, и Бичень направлен на его горло.       - Глава Цзинь, не нужно заботиться обо мне, - сразу же выпаливает тот, но его слова тонут в громовом раскате, который сотрясает стены храма и заставляет высокие двери распахнуться.       Лицо Цзинь Гуанъяо становится ещё более бледным и обеспокоенным, когда на пороге храма появляется мокрая от дождя фигура Вэнь Цюнлиня, а в следующую секунду его черты искажаются от ужаса, потому что Призрачного Генерала подкидывает в воздух, он летит через зал, размахивая руками.       - Вэнь Нин? - вскрикивает Вэй Ин, в его голосе чувствуется беспокойство, когда он наблюдает, как Вэнь Цюнлинь проносится мимо них и врезается в статую Гуаньинь.       Глухой удар, и Призрачный Генерал скатывается на пол. Несколько мгновений он лежит неподвижно, а потом тяжело поднимается на ноги.       - Господин… - глухо произносит он, но больше сказать ничего не успевает: воздух пронзает крик.       - Старший брат! - кричит Не Хуайсан, и Лань Ванцзи поворачивается, чтобы посмотреть, куда он указывает.       У дверей храма, сшитый чёрными нитками, стоит труп Чифэн-цзуня. Он, словно плащом, окутан вихрем энергии обиды.       - Старший брат?.. - Голос Лань Сичэня звучит нерешительно и недоверчиво, когда он видит своего ранее расчлененного побратима.       Голос Цзинь Гуанъяо, повторяющего то же обращение, что и Не Хуайсан и Лань Сичэнь, с другой стороны, полон ужаса. Он совершенно, абсолютно напуган. Его руки трясутся, струна гуциня ослабла, и Лань Ванцзи тут же пользуется ситуацией. Ситуация опасная. Если Цзинь Гуанъяо поймёт, что собирается сделать Ванцзи, если его рука хотя бы слегка дёрнется, он причинит Цзинь Лину боль, так что Ванцзи не колеблется и не сомневается в себе. Он действует мгновенно, шагает вперёд и рубит - быстро и точно.       К тому времени, когда Цзинь Гуанъяо осознаёт, что у него не хватает руки, Вэй Ин успевает оттащить Цзинь Лина в сторону и теперь внимательно изучает его, чтобы убедиться, что тот не ранен. Лань Ванцзи слышит вздох облегчения, когда Вэй Ин приходит к выводу, что Цзинь Лин не пострадал. К сожалению, юноша весь в крови - Усянь вытирает рукавом несколько капель, попавших на лицо Цзинь Лина, - но он в безопасности.       Вэй Ин заключает племянника в объятия, крепко прижимает его к себе с той же отеческой нежностью, которую он проявляет к Сычжую.       - Больше не подвергай себя такой опасности, сопляк, - бормочет он с облегчением. - В следующий раз держись подальше от неприятностей.       Цзинь Лин замирает на несколько секунд, а затем его руки неуверенно поднимаются, и он обнимает Вэй Ина в ответ. Спустя долгое время хватка Усяня на племяннике немного ослабевает, и он отстраняется, но даже после того, как они расходятся, Цзинь Лин держится рядом с Вэй Ином и продолжает украдкой поглядывать на него.       Лань Ванцзи узнаёт выражение лица юноши, выражение, которое он видел в глазах своих учеников после посещения города И, особенно у Цзинъи. Таким взглядом они смотрят на Вэй Ина, принимая сочетание чётких наставлений, мудрых советов и незамысловатой привязанности, которые тот им дарит. То, как они смотрят на него как на учителя и надёжного наставника. Отношения Цзинь Лина и Вэй Ина бесконечно сложны, но Вэй Ин любит своего племянника, и, судя по выражению лица Цзинь Лина, это взаимно. И, кажется, Цзинь Лин - частично воспитанный Цзинь Гуанъяо, что умеет скрывать свои истинные чувства, и частично Цзян Ваньинем, озлобленным, обозлённым на всех и вся человеком, - готов это признать.       Цзинь Лин поворачивается к Лань Ванцзи.       - Спасибо за спасение моей жизни, Ханьгуан-цзюнь.       Лань Ванцзи кивает, принимая благодарность, и встряхивает Бичень, чтобы избавить клинок от крови Цзинь Гуанъяо. Времени на слова нет, не тогда, когда энергия обиды, окружающая Не Минцзюэ, буквально выжигает воздух.       Не Минцзюэ направляется в храм. С каждым шагом он приближается всё ближе и ближе к Цзинь Гуанъяо, и тот замирает от страха. Именно Су Шэ начинает действовать и требует от заклинателей Цзинь, которые до этого момента держались подальше, осознавая тот факт, что они в невыгодном положении, чтобы те остановили Не Минцзюэ.       Они предпринимают попытку.       Они с треском терпят неудачу.       Одного удара кулака Не Минцзюэ достаточно, чтобы превратить заклинателя Цзинь в кровавое месиво. Он обращается с ними так, словно они комары, которых он не удосуживается рассмотреть, прежде чем прихлопнуть. Независимо от того, сколько заклинателей бросается на него одновременно, он легко расправляется с ними, даже несмотря на то, что они вооружены мечами, а он действует голыми руками.       Лань Сичэнь быстро двигается, прикрывая Не Хуайсана, уводя его в дальнюю часть храма, чтобы обеспечить большую защиту. Но Хуайсан не в силах прятаться, он выглядывает из-за спины Лань Сичэня и с надеждой и страхом смотрит на старшего брата.       Тем временем Цзинь Гуанъяо безуспешно пытается остановить поток крови, струящийся из плеча. Су Шэ бросается к нему и, роется в рукавах собственной мантии, пытаясь отыскать какое-нибудь средство, чтобы ему помочь.       Вэнь Цюнлинь, с другой стороны, пытается объяснить ситуацию.       - Я нашёл Чифэн-цзуня на улице, - рассказывает он. - Казалось, он что-то ищет, поэтому я последовал за ним. В какой-то момент он столкнулся с кучей нищих детей, но они не поняли, что он такое… и принялись дурачиться с ним, а Чифэн-цзунь ничего не понимал. Он почти… голыми руками… Мне пришлось вмешаться, но всё, что я мог сделать, это бороться с ним всю дорогу сюда.       - Старший брат! – не сдержавшись, вопит Хуайсан, и Не Минцзюэ бросается на него, но Лань Сичэнь успевает остановить его, быстро начав играть на Лебин.       - Старший брат, это же Хуайсан, - взывает к нему Лань Сичэнь, но Лань Ванцзи понимает, что попытка его брата тщетна.       - Старший брат даже не узнаёт меня, - всхлипывая, бормочет Хуайсан.       - Дело не только в тебе, - объясняет Вэй Ин, даже в этой ситуации он спокоен и пытается успокоить и Не Хуайсана. - Прямо сейчас он даже не может узнать, кто он такой.       Вэнь Цюнлинь снова бросается в бой, но, несмотря на свою недюжинную силу, он не может сравниться с Не Минцзюэ из-за количества сосредоточенной в том энергии обиды. Как только Су Шэ пытается помочь Цзинь Гуанъяо встать, Не Минцзюэ поворачивается к нему, легко стряхивая с себя Вэнь Цюнлиня, и начинает большими шагами приближаться к Цзинь Гуанъяо. Он почти достигает его, когда Су Шэ заступает мертвецу дорогу и, собрав всю свою духовную энергию, пронзает его горло. В отличие от остальной части его тела, нить, скрепляющая голову Не Минцзюэ с туловищем, не является неуязвимой, и меч Су Шэ рассекает её, проходя сквозь шею и выходя обратно, когда Су Ше вытаскивает его.       На мгновение Не Минцзюэ останавливается.       А в следующее мгновение его рука вонзается в грудь Су Шэ и выходит обратно, зеркально отображая то, как глава Су поступил с его горлом. Но, в отличие от Не Минцзюэ, Су Шэ - человек из плоти и крови, и, получив ужасную рану, он падает на пол, харкая кровью. Он слабо отплёвывается и делает несколько судорожных вдохов, прежде чем вообще перестает дышать. Теперь, когда Су Шэ мёртв, последняя линия защиты Цзинь Гуанъяо от человека, которого он убил, исчезала.       Цзинь Гуанъяо наблюдает за происходящим широко раскрытыми глазами и начинает неуверенно отступать, когда взгляд Не Минцзюэ перемещается с трупа Су Шэ на него. Однако Гуанъяо не может двигаться слишком быстро - ему нужна была поддержка Су Шэ, чтобы двигаться, и он спотыкается, когда Не Минцзюэ делает выпад.       - Беги, маленький дядя! - инстинктивно кричит Цзинь Лин. Это понятно. В конце концов, Цзинь Лин всегда знал Цзинь Гуанъяо как своего доброжелательного дядю. Вполне естественно, что он не хочет видеть, как тот умирает от рук свирепого трупа.       - Замолчи! - Цзян Ваньинь рычит на Цзинь Лина, двигаясь, как будто хочет ударить его, но Вэй Ин маневрирует между ними двумя, прежде чем удар достигает цели. Он не оглядывается на Цзян Ваньиня, но его челюсти плотно сжаты, а глаза холодны и суровы. Лань Ванцзи следует его примеру, стараясь оградить возлюбленного от Цзян Ваньиня.       Не Минцзюэ поворачивается на голос Цзинь Лина.       - Чёрт, - бормочет себе под нос Вэй Ин, достаточно тихо, чтобы его мог услышать только Лань Ванцзи.       Это, правда, плохо. Цзинь Лин и Цзинь Гуанъяо принадлежат к одной родословной, и живой и здоровый юноша куда более предпочтительная цель для лютого мертвеца, по сравнению с его полумертвым дядей.       Как один, Лань Ванцзи, его брат и Вэй Ин выступают вперёд. Лань Ванцзи отправляет Бичень в сторону Не Минцзюэ, но меч застревает у него в груди, и, как и при любой другой атаке, с которой он сталкивался, почти не беспокоит его. Мертвец тянется за мечом, но Лань Ванцзи быстро отзывает его и прячет в ножны. Затем он призывает свой гуцинь и начинает наигрывать, парой секунд спустя к Ванцзи присоединяется Лебин, а Вэй Ин тем временем посылает несколько талисманов в сторону Не Минцзюэ.       Все их усилия, вся сила, что они направляют, ничего не меняет.       С диким рёвом Не Минцзюэ снова бросается на Цзинь Лина, и никакие их усилия не останавливают его, и тогда Вэнь Цюнлинь встаёт перед Цзинь Линем, принимая на себя удар. Он почти заваливается на Цзинь Лина, заливая его своей кровью, и юноша держит его в объятьях, даже когда он рыдает, не в силах сдерживать слёзы.       И тут Не Минцзюэ останавливается.       Лань Ванцзи быстро возобновляет игру, его брат присоединяется к нему, и Ванцзи с Лебин сливаются в «Мелодии подавления». Не Минцзюэ бросается на него, но Лань Ванцзи спокойно уворачивается, не прекращая игры, и кулак мертвеца вонзается в стену. Он снова делает выпад, но на этот раз его останавливают два коротких резких свиста.       Не Минцзюэ поворачивается на звук. К Вэй Ину. Вэй Ин усмехается и ещё дважды свистит, как раньше, коротко и резко.       - Привет, Чифэн-цзунь, ты узнаешь меня? - спрашивает он, когда взгляд Не Минцзюэ останавливается на нём. – Впрочем, это не имеет значения, пока ты узнаёшь мой свист.       - Господин Вэй! - зовёт Лань Сичэнь, его голос обеспокоен тем фактом, что Вэй Ин привлёк внимание Не Минцзюэ к себе.       Лань Ванцзи не разделяет его беспокойства. Он верит, что Вэй Ин знает свои способности. Он знает, что Вэй Ин будет в порядке. Нет никакой необходимости бояться.       Поэтому, когда встревоженный взгляд брата обращается к нему, Лань Ванцзи лишь спокойно качает головой. Он верит в Вэй Ина.       Демонический заклинатель неторопливо, расслабленно насвистывает. Каким бы жутким ни был звук его свиста, Усянь прогуливается по храму, заложив руки за спину, и, судя по всему, чувствует себя непринуждённо. Медленно, насвистывая, он ведёт Не Минцзюэ к пустому гробу.       Сначала Не Минцзюэ делает неуверенные шаги вперёд, но по мере того, как Вэй Ин продолжает насвистывать, он начинает двигаться всё быстрее и быстрее, не отставая от Вэй Ина ни на шаг. Он, кажется, почти очарован резкими трелями, и даже больше не обращает внимания на музыку.       Вэй Ин полностью контролирует ситуацию, обращаясь с Не Минцзюэ с лёгкостью и небрежностью. Он двигается уверенными шагами, и наблюдать за этим завораживающе. Лань Ванцзи думает, что может смотреть на возлюбленного весь день; всё, что связано с Вэй Ином, волнует его. Особенно сейчас, когда он наблюдает за тем, как тот использует свою силу как продолжение самого себя, и у Ванцзи почти перехватывает дыхание. Непринуждённая компетентность Вэй Ина отвлекает настолько, что, если бы Лань Ванцзи был менее опытным музыкантом, он не смог бы продолжать играть, пока возлюбленный был в его поле зрения.       Вэй Ин, кажется, что-то подозревает об этом, потому что, поймав взгляд Лань Ванцзи, он лукаво подмигивает, и предательские пальцы Лань Ванцзи вздрагивают. Ханьгуан-цзюнь, который ни разу в жизни не сыграл ни одной фальшивой ноты, на мгновение так отвлекается на Вэй Ина, на любовь, которую он к нему испытывает, что чуть не совершает ошибку. Вэй Ин выглядит удивительно самодовольным, и это ещё один привлекательный взгляд для Ванцзи.       Наконец Вэй Ину удаётся заманить Не Минцзюэ в каменный гроб, и он быстро захлопывает его. Изящным прыжком вспорхнув на крышку, демонический заклинатель прокусывает палец и начинает стремительно выписать сдерживающие знаки, покрывая ими всю поверхность гроба, сверху донизу. От усердия он прикусывает губу и хмурит брови, сосредотачиваясь на своей работе, на том, чтобы полностью запечатать Не Минцзюэ и окружающую его энергию обиды.       Закончив последний знак, Вэй Ин опускается на колени и делает глубокий вдох.       Наконец, когда это сделано, Лань Ванцзи убирает свой гуцинь и подходит к гробу. Возлюбленный ухмыляется ему.       А потом он встаёт на ноги и без предупреждения спрыгивает вниз.       Это не большая высота для прыжка. Вэй Ин мог легко приземлиться на ноги и от этого бы не пострадал. Но, на самом деле, он, вероятно, ожидает этого, учитывая то, как он готовился к прыжку.       Но теперь для Вэй Ина всё изменилось. Ему больше не нужно готовиться к приземлению всякий раз, когда он прыгает. Ему не нужно готовиться к удару.       Вэй Ин прыгает.       На одном дыхании Лань Ванцзи ловит его на руки и заключает в объятия.