О возмещении ущерба

      Первым делом Вэй Усянь проверяет Вэнь Нина. Кулак Не Минцзюэ пробил бедняге грудь, и даже если это не причиняет ему вреда, ходить с дырой в груди неудобно. Демонический заклинатель вытаскивает нить, которую носит с собой именно для этой цели, усаживает Вэнь Нина рядом с собой и начинает кропотливо зашивать дыру.       - Я не справлюсь с работой так же хорошо, как Вэнь Цин, - предупреждает он, и Вэнь Нин отвечает с тем выражением лица, которое все привыкли считать улыбкой, несмотря на то, что Вэнь Нин не может по-настоящему улыбаться с тех пор, как его вернули.       - Всё в порядке, господин, - заверяет он. - Никто не может сравниться с сестрой.       Действительно, никто не может.       Лань Чжань стоит позади них, немного в стороне, чтобы Вэй Усянь и Вэнь Нин могли свободно говорить, но достаточно близко, чтобы защитить возлюбленного от любой угрозы. Лань Чжань так нежно подхватил его и отнёс туда, куда он хотел пойти, неумолимый даже тогда, когда Вэй Усянь утверждал, что готов идти пешком. Его Лань Чжань был так хорош, и он постоянно заставляет Вэй Усяня чувствовать себя любимым.       Закончив, демонический заклинатель поднимает голову и обводит взглядом зал, оценивая ситуацию. Его взгляд задерживается на Цзян Ваньине, который тихо закипает в своём углу.       Теперь, когда Су Шэ мёртв, его полные гнева глаза прикованы исключительно к Цзинь Гуанъяо, и Вэй Усянь искренне рад, что бывший боевой младший брат игнорирует его. Он так устал от всей этой ерунды. Вэй Ин переводит взгляд на племянника. Цзинь Лин сидит рядом с Не Хуайсаном и вытирает слёзы рукавом мантии, украдкой посматривая на Цзинь Гуанъяо, во взгляде юноши слились гнев и боль.       Лань Сичэнь, сидящий с другой стороны от главы Не, беспомощно оглядывается вокруг, по-видимому, не зная, что делать, и мерно поглаживает Не Хуайсана по спине, пока тот беззвучно рыдает в подол своей мантии. Сичэнь бросает взгляд или два на Цзинь Гуанъяо и чуть подаётся вперёд, словно хочет встать и подойти к побратиму, но остаётся на месте и продолжает утешать Хуайсана.       Вэй Усянь похлопывает Вэнь Нина по плечу и поднимается на ноги, но прежде чем он успевает сделать больше двух шагов, Лань Чжань оказывается рядом с ним, его рука твёрдо, но нежно сжимает запястье возлюбленного.       - Твоя шея, - указывает Лань Чжань, его ровный тон идёт вразрез с беспокойством в золотых глазах.       Вэй Усянь вздыхает. Более крупные раны сами по себе являются проблемой для заживления, но небольшие травмы по-своему раздражают. Он должен на самом деле сконцентрироваться, чтобы исцелить их, и, если честно, удобнее просто позволить им исцелиться естественным образом самостоятельно. В конце концов, Вэй Усяню не привыкать к боли или травмам. Такая незначительная рана почти не откладывается в его сознании. Кроме того, даже после того, как её вылечат, у него всё равно останутся пятна крови на шее, а это неприятная перспектива.       Лань Чжань, однако, неумолим в своём намерении вылечить Вэй Усяня. Он вытаскивает безупречно чистый и аккуратно сложенный кусок ткани из рукава, чтобы протереть рану возлюбленного.       - Садись, - командует он, и Вэй Усянь слегка дуется.       - Но Лань Чжань, мой драгоценный второй господин Лань, пол такой твёрдый и холодный, - жалобно тянет он, как будто не он только что сидел на полу.       Лань Чжань не тратит время на уговоры. Вместо этого он просто сам садится на пол и без особых усилий тянет Вэй Усяня к себе на колени. Удерживая возлюбленного на месте одной рукой, он проводит большим пальцем свободной руки по порезу на его шее, а затем осторожно прикладывает к ране ткань.       - Ханьгуан-цзюнь, такой бесстыжий, - поддразнивает Вэй Усянь, пока Лань Чжань вытирает кровь. - Как неуместно с твоей стороны сажать меня к себе на колени на публике! И это ещё до того, как ты женился на мне! Что станет с моей репутацией теперь, когда ты позволил себе такие вольности со мной?       - Разве тебе не нравится, когда я позволяю себе вольности с тобой? - спрашивает Лань Чжань, даже не отрываясь от своей задачи. Его глаза сосредоточены, тон сухой, но руки невероятно нежные.       - Мне нравится всё, что ты делаешь со мной, - признаётся Вэй Ин, и в награду получает чуть приподнятый угол рта возлюбленного и потемневший золотистый взгляд, когда Ванцзи поднимает голову, чтобы посмотреть на него.       Вэй Ин открывает рот, собираясь предложить Лань Чжаню поцеловать его покрепче, но тут двери храма Гуаньинь снова открываются, и с губ демонического заклинателя срывается разочарованный стон.       - Кто на этот раз? - бормочет он.       К ним присоединилось так много людей - теперь среди них есть по одному представителю от каждого из четырёх великих Орденов, чтобы стать свидетелями этих событий. Возможно, рассеянно думает Вэй Усянь, всё и было так задумано, хотя у него нет никаких доказательств этого. Но подобные совпадения кажутся слишком удобными. Или неудобными, если смотреть на ситуацию с точки зрения Цзинь Гуанъяо.       Дождь утих, но лицо вошедшего скрывает капюшон, и он влажный. Незнакомец спешит в храм и бросается к сидящим сбоку от статуи пленённым заклинателям. Только когда он оказывается на полпути к ним, после того, как он тщательно обогнул мёртвые тела учеников Цзинь и Су Шэ, он сбрасывает капюшон.       - Мо Сюаньюй? – удивлённо вскрикивает Вэй Усянь. Неужели он проделал весь этот путь из Цинхэ? В какой именно степени всё это было спланировано?       - Чифэн-цзунь… - бормочет Сюаньюй. - Чифэн-цзунь… его тело… оно пропало из Цинхэ! Заместитель главы Не послал ему срочное сообщение, но он не… он так и не вернулся… Я слышал, что он остановился в городе Юньпин, поэтому я приехал… и собака… она привела меня сюда…       К счастью, думает Вэй Усянь, Феи с ним нет. Хотя он уже на коленях у Лань Чжаня. Ему нечего бояться, когда Лань Чжань здесь, чтобы защитить его.       - Где Фея? - немедленно спрашивает Цзинь Лин.       - Я… я не… не знаю. - Мо Сюаньюй разводит руками. - Фея только что привела меня сюда, а потом снова убежала…       Не Хуайсан выглядывает из-за Лань Сичэня.       - Сюаньюй! - восклицает он, выглядя ужасно огорчённым. - Я возвращался, но по дороге меня похитил глава Су! Он привёл меня сюда! И старший брат… - Не Хуайсан тяжело сглатывает: - Здесь был старший брат. Он… теперь он запечатан.       - Господин Мо, с тобой есть кто-нибудь из заклинателей Не? - спрашивает Лань Сичэнь, успокаивающе поглаживая Не Хуайсана по плечу.       Мо Сюаньюй не отвечает. Его глаза устремлены на Цзинь Гуанъяо, который сидит, прислонившись к колонне, золотые мантии покрыты бурыми разводами - он быстро теряет кровь. Лицо Цзинь Гуанъяо бледное, почти серое, но в нём мелькает гнев и появляется ещё что-то, нечитаемое, когда он замечает своего младшего сводного брата.       - Ты… Что ты здесь делаешь? - спрашивает Цзинь Гуанъяо. Сейчас он не похож на сдержанного манипулятора, которым был раньше. Его голос звучит так, будто он сдался, но с таким человеком, как Цзинь Гуанъяо, никогда нельзя ослаблять бдительность.       Мо Сюаньюй на мгновение отводит взгляд, но когда он вновь смотрит на старшего сводного брата, в его глазах тоже мерцает гнев.       - Ты хотя бы жалеешь о том, что сделал? – требовательно выкрикивает он. - Ты хоть раз подумал об этом после того, как вышвырнул меня; о том, что со мной будет, когда все вокруг будут считать, что я заигрывал с собственным братом?       - А-Ю…       - Не называй меня так! - рявкает Мо Сюаньюй. - После всего, что ты сделал, как ты смеешь называть меня так?       - Мо Сюаньюй, Мо Сюаньюй, - посмеиваясь, произносит Цзинь Гуанъяо. - Ты никогда не знал, каково это быть мной. Думаешь, ты страдал? Думаешь, это тебя не уважали?       Мо Сюаньюй страдал, и его не уважали. Его семья так жестоко обращалась с ним, что он готов был уничтожить собственную душу, чтобы призвать Старейшину Илина и отомстить им за их действия. Не было похоже, что он пользовался какой-то большой привилегией только потому, что его мать принадлежала к дворянству. Цзинь Гуанъяо действительно страдал, но он говорит так, как будто он единственный человек, который когда-либо подвергался унижениям из-за своего рождения. Он действительно верил в это? Или он просто сказал всё это, чтобы спровоцировать Мо Сюаньюя? Вэй Усянь не может ответить на этот вопрос.       Тем временем Цзинь Гуанъяо продолжает вздыхать:       - А-Юй, иногда приходится чем-то и кем-то жертвовать. Нет смысла останавливаться на этом.       Мо Сюаньюй выглядит возмущённым:       - Нужно идти на жертвы? Ты не пожертвовал ничем своим, ты пожертвовал мной! Я был тем, кто пострадал от твоих действий!       - Это прискорбно, но я сделал то, что… - Цзинь Гуанъяо обрывает себя, вздрагивает и упрямо продолжает: - Я сделал то, что должен был сделать. - Его фраза заканчивается ещё одним вздохом и резким выдохом, и Цзинь Гуанъяо поднимает дрожащую руку, чтобы обхватить другое плечо.       Мо Сюаньюй колеблется всего мгновение, затем делает шаг вперёд и достает из-за пазухи мешочек. Он вытряхивает на ладонь травяной порошок и идёт к Цзинь Гуанъяо. Встав на колени, юноша прижимает порошок к кровоточащей культе старшего брата, и лицо Цзинь Гуанъяо расслабляется. Боль, казалось бы, уменьшилась, но он всё же с настороженностью смотрит на своего сводного брата.       - Господин Мо… - начинает Лань Сичэнь и замолкает, растеряно глядя поочерёдно на каждого из братьев, но те не сводят глаз друг с друга.       - В конце концов, А-Яо всё ещё мой брат, - прямо говорит Мо Сюаньюй, не отводя взгляда. - Он заслуживает хотя бы этого.       В этот момент Вэй Усянь понимает, что собирается сделать Мо Сюаньюй. Мо Сюаньюй не из тех, кто прощает, он был тем, кто вызвал Старейшину Илина, чтобы тот ради мести убил его семью; он был тем человеком, который разозлился из-за действий Цзинь Гуанъяо; он был тем человеком, который добровольно пришёл в Башню Кои, чтобы отомстить за себя и увидеть падение Цзинь Гуанъяо.       Он точно не простил бы человека, который разрушил его жизнь.       Но прежде чем Вэй Усянь успевает даже подумать о том, чтобы вмешаться, Цзинь Гуанъяо начинает задыхаться и отталкивает Мо Сюаньюя.       - Старший брат Яо? - спрашивает Мо Сюаньюй робким, обеспокоенным голосом, поднимается на ноги и делает медленный шаг назад. Он выглядит встревоженным и напуганным, но в его глазах мелькает проблеск удовлетворения, который Вэй Усянь не упускает из виду.       Цзинь Гуанъяо падает вперёд, опираясь на единственную оставшуюся руку, и сплёвывает кровь на пол храма Гуаньинь. Он хрипит, но как только Мо Сюаньюй бросается к нему и оказывается в пределах досягаемости, снова отталкивает его.       - Старший брат Яо! - Мо Сюаньюй в ужасе плачет. - Я не понимаю! Это работало! Это помогало! Что происходит? Что происходит?       Его лицо - воплощение беспомощного отчаяния.       - Мо… Сюаньюй… - Цзинь Гуанъяо резко выдыхает и кашляет.       - Старший брат Яо, позволь мне помочь тебе! - Мо Сюаньюй рыдает и тянется к Цзинь Гуанъяо, но тот не позволяет ему приблизиться.       Лань Сичэнь направляется к Цзинь Гуанъяо, но Не Хуайсан хватает его за рукав.       - Средний брат, не надо! - отчаянно умоляет он. - Что, если это уловка? Он уже убил старшего брата, я не могу смотреть, как он убивает и тебя! - Не Хуайсан просит, и лицо Лань Сичэня наполняется болью при этом напоминании.       - Ты… - задыхается Цзинь Гуанъяо, переводя взгляд с Мо Сюаньюя на Не Хуайсана. - Ты… ты… - Он прерывается серией свистящего кашля и смеха. - Я должен был догадаться, - говорит он между вздохами. - Я должен был догадаться. Мне следовало…       С последним судорожным вздохом глаза Цзинь Гуанъяо закрываются, он падает на пол лицом вниз и больше не двигается.       Все замирают на долгое мгновение, а потом Лань Сичэнь делает шаг вперёд, хватка Не Хуайсана ослабевает настолько, что он может это сделать. Сичэнь подходит к Гуанъяо, осторожно переворачивает его и изучает, прежде чем глубоко и печально вздохнуть и повернуться к остальным. Все ждут его вердикта, особенно те, кто ближе всего к Цзинь Гуанъяо - Мо Сюаньюй в ужасе, Не Хуайсан встревожен, Цзинь Лин всё ещё близок к слезам.       - Он умер.       Лицо Мо Сюаньюя сморщивается, и он закрывает глаза, но прежде чем его веки смыкаются, в его взгляде мелькает злобное удовлетворение, и Вэй Усянь понимает, что, наконец, самый выдающийся из мучителей Мо Сюаньюя убит. Возможно, он, наконец, покончит с местью, как и Не Хуайсан.       Время покажет.       - Глава Не, - небрежно спрашивает Вэй Усянь после этого, - откуда вы с Мо Сюаньюем знаете друг друга? Я и не подозревал, что вы двое были знакомы.       - О… мы… мы встретились в Башне Кои, Вэй-сюн, - отвечает Не Хуайсан. - Ты же знаешь, что я регулярно ездил в Гусу и в Ланьлин, чтобы посетить старшего брата и брата Яо - я имею в виду главу Цзинь.       - Ах, да, - улыбается Вэй Усянь. - В конце концов, ты бывал в Ланьлине чаще, чем Цзэу-цзюнь, так что у тебя, должно быть, была возможность встретиться с Мо Сюаньюем, хотя Цзэу-цзюнь ни разу не встречался с ним за все эти годы.       - Да, именно так, - соглашается Не Хуайсан. - Раньше мы были хорошо знакомы, но не разговаривали много лет после того, как он… э… уехал из Ланьлина. Недавно у нас появилась возможность снова встретиться, когда он приехал в Цинхэ.       Конечно, Не Хуайсан приложил руку к тому, что стало бы воскрешением Вэй Усяня, если бы тот был мёртв. Вэй Усянь заметил это выражение удивления в глазах Не Хуайсана, когда он и Лань Чжань столкнулись с ним в Цинхэ. Его взгляд, как будто он ожидал, что кто-то другой - возможно, кто-то в теле Мо Сюаньюя - будет сопровождать Лань Чжаня. А поскольку Мо Сюаньюй отправился в Цинхэ сразу после возвращения из Башни Кои, было легко сделать вывод, что они работают вместе. Доказательств, конечно, нет, но Вэй Усянь уверен в своей правоте. Он знает Не Хуайсана, знает, что тот не такой некомпетентный, каким себя изображает. И, в конце концов, у кого ещё было больше мотивов публично раскрыть тайну смерти Чифэн-цзуня и свершить правосудие над его убийцей, чем у его младшего брата?       - В этом гробу, должно быть, лежал труп матери Цзинь Гуанъяо, Мэн Ши, - задумчиво говорит Вэй Усянь. - Вероятно, он пришёл сюда, чтобы забрать её труп перед поездкой в Дунъин.       - А, это логично, - соглашается Не Хуайсан.       - Не-сюн, если бы кто-то организовал это, кто-то, кто действительно ненавидел Цзинь Гуанъяо, как ты думаешь, что бы он сделал с чем-то столь ценным для него? Возможно, что-то похожее на то, что Цзинь Гуанъяо сделал с Чифэн-цзунем?       Глаза Не Хуайсана расширяются, и он раскрывает свой веер, пряча за ним половину лица.       - Кто может сказать наверняка, Вэй-сюн? - нервно спрашивает он. - Я сам ничего не знаю. Но если ты спросишь меня… Я не знаю, будет ли это чем-то настолько экстремальным.       Вэй Усянь долго и пристально смотрит на Не Хуайсана, затем отводит взгляд. В конце концов, у него нет доказательств.       Всё, что у него есть, это предположения, и он хорошо знает, насколько они могут быть опасны.       Сегодня он не будет выдвигать никаких обвинений.       * * *       Лань Ванцзи всегда был проницательным наблюдателем. И он продолжает наблюдать.       Любые мелочи не ускользают от его внимания, и он видит, как расширяется пропасть между главой Цзян и остальными. Ванцзи наблюдает, как его собственный брат, сломленный горем, встает между Цзян Ваньинем и Вэй Ином. Он наблюдает, как Вэнь Цюнлинь также занимает место между ними. Он наблюдает, как Цзинь Лин уклоняется от своего дяди Чэна и подходит ближе к остальным. Не Хуайсан и Мо Сюаньюй стоят в стороне, но примечательно, что они тоже не подходят слишком близко к Цзян Ваньиню.       Лань Ванцзи наблюдает, как духовная собака Цзинь Лина бежит к нему, и быстро обнимает Вэй Ина, прежде чем тот успевает позвать его на помощь. Усянь утыкается лицом в плечо Ванцзи и ничего не замечает вокруг, но Лань Ванцзи видит, как Цзинь Лин отсылает Фею, сразу же, как только понимает, что его дядя Вэй боится его собаки. Вэй Ин расслабляется, когда стихает лай, и Лань Ванцзи снова встречает прекрасное зрелище - сияющая улыбка возлюбленного.       Лань Ванцзи наблюдает, как младшие ученики из разных Орденов и кланов бегут к храму Гуаньинь, наблюдает, как они окружают Вэй Ина и Лань Сичэня. И, хотя от самого Лань Ванцзи ученики предпочитают держаться на почтительном расстоянии, которое он одобряет, так же спрашивают, в порядке ли он. Ванцзи наблюдает, как Оуян Цзычжэнь и Цзинъи суетятся вокруг Вэй Ина, который отмахивается от их беспокойства, хотя по его глазам видно, как он рад, что они заботятся о нём. Он наблюдает, как несколько учеников Лань также проверяют Цзинь Лина. Сычжуй и его дядя отсутствуют, но он слышит, как Цзинъи упоминает, что они уже в пути - повернули назад с того места, где ночевали по дороге обратно в Облачные Глубины.       Ванцзи наблюдает, как появляются ученики Не и суетятся вокруг главы своего Ордена и Мо Сюаньюя, стоящего прямо рядом с ним, двух, казалось бы, робких фигур, если бы он - и Вэй Ин - не осознавали, какую именно роль эти двое сыграли в том, что произошло здесь. Не Хуайсан может притворяться некомпетентным, может постоянно отклоняться со своим «я не знаю», но ясно, что его ученики очень заботятся о нём, и, похоже, они также взяли Мо Сюаньюя под своё коллективное крыло. Лань Ванцзи замечает, что здесь нет учеников Цзян, и не хочет спрашивать об этом, но также отмечает, что никто из других Орденов и кланов не приближается к Цзян Ваньиню. Он признает, что вид Цзян Ваньиня, стоящего в одиночестве, в то время как Вэй Ин находится в толпе доброжелателей и близких, которые явно беспокоятся о нём, приносит ему порочное чувство удовлетворения.       Границы проведены незаметно, но, тем не менее, проведены. Этого недостаточно.       Лань Ванцзи никогда не будет по-настоящему удовлетворён, думает он. Даже если бы Цзян Ваньинь публично раскаялся в своих действиях и был бы осуждён всеми, даже если бы он упал к ногам Вэй Ина и умолял о прощении, даже тогда Лань Ванцзи не был бы удовлетворён.       Этого будет недостаточно, чтобы компенсировать всё, что он сделал, всю боль, которую он причинил Вэй Ину и Сычжую.       Этого далеко не достаточно.       Но даже когда Лань Ванцзи наблюдает, он видит острый, обдумывающий взгляд Не Хуайсана, останавливающийся на Цзян Ваньине, анализирующий, оценивающий, и он помнит, как близки были Вэй Ин и Не Хуайсан в Облачных Глубинах, когда им было пятнадцать, как они, по-видимому, часто обменивались письмами в юности, и единственный раз, когда он столкнулся с Не Хуайсаном в Облачных Глубинах после предполагаемой смерти Вэй Ина, и тот сочувственный взгляд, который он получил от него тогда.       Ванцзи думает, что сейчас этого может быть недостаточно, но, возможно, однажды ущерб будет возмещён.       * * *       Они уходят вдвоём и идут до тех пор, пока не оказываются достаточно далеко от всех остальных, чтобы уединиться. Рука Лань Ванцзи обвивает талию Вэй Ина, и Вэй Ин склоняется к нему, пока они идут, крепко прижавшись боками друг к другу.       - Думаю, тебе должно быть интересно, - в конце концов, говорит Вэй Усянь. - Если не золотое ядро, как я…       Лань Ванцзи задумывается и утвердительно кивает. Он, конечно, не ожидал ответа, но если Вэй Ин хочет объяснить, он готов слушать. Ванцзи помнит, как настаивал, когда был моложе, что демоническое культивирование вредит телу и душе, но больше он не уверен в этом факте. Вэй Ин ни разу не терял контроль с тех пор, как они снова встретились, и даже раньше он терял контроль только тогда, когда его загоняли в угол, и его выживание и выживание остатков Вэнь находились под угрозой.       В молодости Лань Ванцзи был более упрямым и глупым. Теперь он готов слушать.       - Помнишь то время в классе учителя Ланя? - спрашивает Вэй Ин, слегка улыбаясь. - Когда мы были детьми?       Конечно, Ванцзи помнит. Он помнит каждое мгновение, проведённое рядом с возлюбленным, даже те времена, когда он притворялся, что не хочет иметь с ним ничего общего, когда он был так зол на свои чувства к Вэй Ину, так отчаянно пытался скрыть их существование. Ванцзи сожалеет о тех временах, сожалеет о том, что оттолкнул Вэй Ина. Он провёл тринадцать лет, ругая себя за это; за то, что позволил Вэй Ину думать, что он его ненавидит, но теперь Вэй Ин знает правду, и Ванцзи должен быть доволен этим.       - Да, - говорит он, и Усянь улыбается.       - Ай-я, кажется, что это было так давно, не так ли? - Его глаза заволакивает пелена воспоминаний. - Тогда я чувствовал, что он несправедливо придирается ко мне, поэтому я просто решил говорить всё, что его возмутит. Ты помнишь, что я сказал? Что и духовная энергия, и энергия обиды - это просто энергия?       - Мн.       - Тогда я не знал, насколько был прав, - смеётся Вэй Ин. - Между ними есть много, много различий, но после долгих лет работы над этим я обнаружил, что когда вы научитесь использовать энергию обиды так, как это делаю я, можно получить от нее такие же эффекты, как и от духовной энергии.       Итак, Вэй Ин использовал энергию обиды так же, как он когда-то использовал золотое ядро, для выполнения тех же функций. Это объясняло, почему он не хотел получать духовную энергию во время лечения - находясь в бессознательном состоянии, он не мог регулировать энергии внутри себя, и их смешение могло иметь катастрофические последствия.       - Итак, если тебе интересно, удалось ли мне восстановить золотое ядро… - Вэй Ин криво улыбается. - Ничего подобного. Я не думаю, что это даже возможно.       Возможно, это так, возможно, это не так, но это ничего не изменит для них двоих.       Он так и говорит, и Вэй Ин дарит ему тёплую, красивую улыбку, в уголках его глаз появляются морщинки. Ванцзи беспомощен - он должен улыбнуться в ответ. Его собственная улыбка не может сравниться с улыбкой Вэй Ина, но, тем не менее, он улыбается.       - Конечно, - говорит Вэй Ин, и его улыбка становится озорной. - Моё золотое ядро было удалено, а не уничтожено, поэтому Вэнь Цин время от времени теоретизировала об этом, так что, кто знает? Возможно, если мы продолжим попытки, мой драгоценный второй господин Лань сможет однажды вогнать в меня золотое ядро, хм?       Пальцы Ванцзи сжимаются вокруг талии Вэй Ина, когда в его голове появляются яркие образы того, как именно он мог бы это сделать. Дразнящее выражение лица возлюбленного совсем не помогает его выдержке.       - Вэй Ин, - предупреждает Ванцзи. - Думай о последствиях своих слов.       Усянь только шире ухмыляется.       - О, думаю, я буду наслаждаться последствиями своих слов, - многозначительно говорит он, протягивает руку и накручивает лобную ленту Лань Ванцзи на свои длинные тонкие пальцы.       Вэй Ин не знает, а вот Лань Ванцзи хорошо осведомлён о том, что он чувствует, когда Вэй Ин прикасается к его ленте так небрежно, как будто она принадлежит ему по праву. Он не может знать о собственническом чувстве в груди Лань Ванцзи, которое успокаивается при виде его лобной ленты в руках Вэй Ина. Он не может знать, как много значит для Лань Ванцзи тот факт, что Вэй Ин полностью понимает, что значит прикосновение к его лобной ленте, и решается сделать это.       Прежде чем он успел толкнуть Вэй Ина к ближайшему дереву и сомкнуть их рты, на дороге появляются Сычжуй и Вэнь Цюнлинь.       Вэй Ин разочарованно выдыхает, в последний раз дёргает лобную ленту Лань Ванцзи, абсолютно верно прочитав выражение лица возлюбленного и явно одобряя его планы.       - Хочешь сбежать, Ханьгуан-цзюнь? – шёпотом спрашивает он, и в его глазах блестит веселье.       Лань Ванцзи слегка качает головой, и они вдвоём поворачиваются лицом к семье Вэй Ина.       - А-Юань! Ты в целости и сохранности! Прекрасно! - восклицает Вэй Ин, и Сычжуй улыбается.       - Ты тоже! - Он поворачивается к Лань Ванцзи. - И ты, конечно же, Ханьгуан-цзюнь. - Улыбка юноши немного меркнет, когда он становится более серьёзным. - Мы… я почувствовал это. Когда печать сломалась. Я рассказал обо всём учителю Ланю, и он… он был не очень доволен. Не думаю, что когда-либо видел его в таком ужасе. Вэй Ин нежно проводит ладонью по щеке сына, и тот с благодарностью тянется к прикосновению.       - Что ты хочешь делать теперь? – ласково спрашивает Вэй Ин. - Что хочешь, то и сделаем.       Сычжуй закусывает губу.       - Это нормально, что я не знаю? - нервно спрашивает он. - Часть меня хочет, чтобы он заплатил, но я знаю, что он не заплатит, а часть меня не хочет когда-либо говорить об этом или думать об этом, и я… Я не знаю, чего хочу.       Вэй Ин нежно улыбается.       - Тебе не нужно решать сейчас, А-Юань, - успокаивает он. - Думай об этом столько, сколько хочешь, и всякий раз, когда тебе покажется, что ты хочешь что-то сделать, мы все поддержим тебя.       Лань Ванцзи согласно кивает, и Вэнь Цюнлинь тоже. Только тогда лицо Сычжуя снова светлеет, и он улыбается.       - Вэнь Нин, а что ты собираешься делать сейчас? - поворачивается к другу Вэй Ин.       - В Пристани Лотоса мы с А-Юанем разговаривали… - отвечает Вэнь Цюнлинь. - Я планирую отправиться в Цишань, чтобы похоронить прах нашего народа. И… я хотел посмотреть, смогу ли я найти что-нибудь из того времени, когда сестра была жива, чтобы построить ей кенотаф.       Вэй Ин кивает.       - Я построил один для вас двоих ещё в Курганах, - говорит он. – Но, полагаю, он был разрушен во время осады.       Он говорит это легко, но как же ему должно быть больно от того, что их дом так основательно разрушен. Лань Ванцзи сделает всё возможное, чтобы снова дать Вэй Ину дом, который он сможет сохранять так долго, как пожелает.       - Дядя Вэнь предлагал мне пойти с ним, - немного смущённо произносит Сычжуй. - Я думал об этом с тех пор, и я думаю… Я думаю, что мне бы это понравилось. Я хотел бы почтить остальных членов моей семьи таким незначительным способом.       - Ай-я, ты так вырос, А-Юань, - мурлычет Вэй Ин дразнящим, но ласковым тоном. - Когда ты стал таким ответственным и мудрым?       Сычжуй мило улыбается.       - Я научился у тебя, папа, - отвечает он и делает шаг вперёд, чтобы обнять отца.       Вэй Ин весело смеётся, гордость сияет на его лице, когда он заключает сына в объятья, а потом хлопает Вэнь Цюнлиня по плечу.       - Вы ведь позаботитесь друг о друге, не так ли? - спрашивает он, переводя взгляд с одного на другого с малейшим намёком на беспокойство в глазах.       - Конечно, господин, - твёрдо заявляет Вэнь Цюнлинь, и Сычжуй весело кивает, подталкивая дядю локтём.       - Вам обоим всегда будут рады в Облачных Глубинах, - говорит им Лань Ванцзи, и ему приятно видеть, как три улыбки расцветают при этих словах.       - Ты планируешь остаться с Ханьгуан-цзюнем, не так ли? - спрашивает Сычжуй, и Вэй Ин снова улыбается и опускает голову.       - Если Лань Чжань примет меня, - отвечает он, искоса бросая дразнящий взгляд в сторону Ванцзи.       Я приму, ему не нужно говорить это вслух. Я буду хранить тебя вечно, если ты позволишь мне, ему и это не нужно говорить - Вэй Ин уже знает. Вместо этого он решает воспользоваться представившейся возможностью и прояснить свои намерения семье Вэй Ина. Это уже очевидно, думает он, по тому, как они ведут себя по отношению друг к другу, но он хочет, чтобы всё это также было выражено словами. Должным образом.       - Сычжуй, Вэнь Цюнлинь, - начинает Ванцзи, переплетая свои пальцы с пальцами Усяня. - Я хочу жениться на Вэй Ине. Я обещаю, что буду стараться быть достойным его, и я надеюсь, что вы сочтёте меня подходящей парой для него.       Ответная улыбка Сычжуя полна восторга.       - Конечно! - восклицает он, и каждое его слово переполнено радостью. - Ханьгуан-цзюнь, ты делаешь папу очень счастливым, и до сих пор ты явно держишь своё обещание заботиться о нём. Это всё, о чем я могу просить.       Улыбка Вэй Ина становится ярче от одобрения его сына, даже если он издаёт возмущённый звук при предположении о том, что о нём нужно заботиться.       - Второй господин Лань, - торжественным тоном произносит Вэнь Цюнлинь. - Как Вы знаете, господин Вэй многое пережил в прошлом. Он никогда не жаловался, и никогда не будет жаловаться, но я верю, что если он позволит кому-то разделить его бремя, то это будете Вы. Одобряя этот брак, я вверяю его благополучие Вам.       - Ай-я, Вэнь Нин… - стонет Вэй Ин, но затем умолкает, чтобы надуться, понимая, что все остальные совершенно искренни. - Я не знаю, что вы имеете в виду, говоря, что я не жалуюсь, я ведь всё время ною, - бормочет он, но Лань Ванцзи предпочитает игнорировать это, потому что Вэй Ин жалуется только на несущественные вещи.       Если его возлюбленный спотыкается, то резко проклинает камешек, который якобы сбил его с ног. Если его еда слишком горячая, чтобы её можно было съесть сразу, он надувает губы. Когда же всё действительно ужасно, когда ему действительно больно, Вэй Ин никогда не жалуется. Он просто идёт своим путем, разбираясь с проблемой, такой же жизнерадостный, как всегда. В чём бы он ни пытался их убедить, он не «ноет всё время». Три скептических взгляда, которые он получает, полностью оправданы.       Поэтому Ванцзи кивает, признавая серьёзность слов Вэнь Цюнлиня.       - Ваша вера не будет напрасной, - клянётся он. Возможно, Вэй Ин не нуждается в защите, в заботе, он может быть способен нести своё бремя самостоятельно, но привилегией Лань Ванцзи будет защищать его, заботиться о нём, разделять его бремя.       Губы Вэнь Цюнлиня дёргаются вверх - настолько широкая улыбка, на которую он способен.       - Сестра одобрила бы, - говорит он, и глаза Вэй Ина наполняются любовью и ностальгией, когда он думает о Вэнь Цин.       - Она также попыталась бы обанкротить Орден Гусу Лань во время брачных переговоров, - добавляет он.       - Она имела на это полное право, - тут же соглашается Лань Ванцзи. - Вэй Ин незаменим. В этом мире нет сокровища, которое могло бы сравниться с ним.       - Лань Чжань! – вскрикивает Усянь, изумленно глядя на него. - Как ты можешь такое говорить?       - Это правда, - торжественно провозглашает Лань Ванцзи, внутренне ликуя, наблюдая, как розовеют щёки Вэй Ина, а его глаза становятся тёплыми и довольными.       Вэнь Цюнлинь одобрительно кивает, и в улыбке Сычжуя появляется ещё больше тепла.       * * *       Вчетвером они идут вместе, пока дорога не расходится сама по себе, и после того, как они нежно прощаются, Лань Ванцзи остаётся один на один с Вэй Ином.       - Так смело, Ханьгуан-цзюнь, так нагло заявить, что собираешься жениться на мне, - поддразнивает Вэй Ин, словно забыв, что Лань Ванцзи взял его на встречу с родителями на следующее утро после того, как узнал, что его чувства взаимны. Как будто Лань Сичэнь ничего не сказал Цзян Ваньиню, как будто сам Вэй Ин не намекал на это Цзинь Лину.       - Я не хочу скрывать своих намерений, - мягко отвечает Лань Ванцзи.       Вэй Ин мычит, но его улыбка всё ещё озорная:       - Но всё же, мы двигаемся так быстро.       - Прошу прощения. Желает ли Вэй Ин, чтобы за ним ухаживали официально?       Вэй Ин смеётся. Его смех, как и всё в нём, прекрасен, и он подобен музыке для ушей Лань Ванцзи. Он никогда не устанет от этого, пока жив.       Смех Вэй Ина превращается в более тонкую, более сладкую улыбку, нежную и уязвимую, когда он встречается взглядом с Лань Ванцзи.       - Помнишь, когда мы впервые начали путешествовать? - торопливо спрашивает Вэй Ин. - В первую же ночь, когда мы вышли из Облачных Глубин, трактирщик посмотрел на нас как-то странно из-за того, что мы попросили только одну комнату, и я не хотел, чтобы он думал о тебе плохо, поэтому я сказал, что ты мой муж?       Лань Ванцзи помнит это, помнит тёплое наслаждение, которое он испытал, когда Вэй Ин назвал его «мой муж», то, как он ощутил прикосновение руки возлюбленного к своей руке, то, как Вэй Ин прижимался к его боку всю ночь, когда они делили постель, то, как он свернулся клубочком посреди ночи и устроился в объятиях Лань Ванцзи. И каким опустошенным он чувствовал себя, проснувшись утром и оставив Вэй Ина спать.       Он знает, что Вэй Ин не знал тогда о его чувствах, что Вэй Ин даже не знал тогда о его действиях в Безночном городе. Он знает, что Вэй Ин просто пытался соблюсти приличия, что он просто говорил это, чтобы объяснить, почему мужчина и женщина хотят жить в одной комнате. Но это не остановило его сердце от трепета, когда он услышал слова «мой муж», сорвавшиеся с губ Вэй Ина.       - Я помню, - отвечает Лань Ванцзи. Конечно, он помнит. Как он мог забыть?       - Мне понравилось, - признаётся Вэй Ин, слегка прикусывая губу. - Мне понравилось называть тебя своим мужем. Когда трактирщики и уличные торговцы думали, что я твоя жена, мне это нравилось. Всякий раз, когда люди видели нас вместе и думали, что мы женатая пара, мне это очень нравилось.       Лань Ванцзи тоже нравилось. Он был счастлив, когда люди видели их вместе и считали, что они должны быть вместе, как будто они могли видеть любовь между ними двумя, даже если это, скорее всего, было просто из-за того, что казалось, что мужчина и женщина путешествуют вместе в одиночестве. Он не мог отрицать удовлетворения, которое он испытал, когда продавцы, торгующие гребнями или украшениями, кричали ему, чтобы он купил их товары для Вэй Ина, думая, что Вэй Ин был его женой, как будто было неоспоримо, что они принадлежат друг другу.       - Я хочу этого, - мягко признаётся Вэй Ин, его взгляд искренний и серьёзный. - Я действительно хочу выйти за тебя замуж. Когда я называю тебя своим мужем, я хочу, чтобы это было по-настоящему.       - Так и будет, - говорит Лань Ванцзи, обхватив лицо возлюбленного обеими руками. - Это будет по-настоящему.       Вэй Ин снова смеётся:       - Ханьгуан-цзюнь, это твой план на всю оставшуюся жизнь? Чтобы просто дать мне всё, что я попрошу?       - Да, - открыто признаётся он. - Если ты попросишь меня о мире, я найду способ дать его тебе.       - Лань Чжань! - восклицает Вэй Ин. - Предупреждай меня, прежде чем говорить такие вещи! Твой бедный Вэй Ин этого не выдержит!       - Хм, - задумчиво произносит Лань Ванцзи, улыбаясь ему. - В таком случае, я просто должен заставить своего Вэй Ина взять этот мир.       Вэй Ин вскрикивает и мило краснеет, вероятно, думая о других случаях, когда Лань Ванцзи говорил ему подобные вещи.       - Ханьгуан-цзюнь, ах, что мне с тобой делать? - бормочет он, подходя ближе и обнимая Лань Ванцзи.       - Выходи за меня замуж, - терпеливо предлагает Лань Ванцзи, обнимая возлюбленного, и в ответ получает тихий смех.       - У моего Лань Чжаня такие хорошие идеи, - шепчет Вэй Ин, удобно устраиваясь в его объятиях.       Если все его идеи ведут к этому, к Вэй Ину в его руках, Лань Ванцзи должен признать, что у него действительно хорошие идеи.