О возмещении ущерба

      Прошло почти двадцать лет с тех пор, как Сяо Инъюэ покинула секту Цзян. Это было трудное решение, но она никогда не думала идти на компромисс. Когда-то она гордилась своим положением ученицы Цзян - самым заветным желанием её покойного отца было, чтобы его дочь стала ученицей одного из великих Орденов - но это чувство длилось недолго.       Родители научили Инъюэ основам совершенствования, когда она была маленькой - её отец сам был практикующим заклинателем до тех пор, пока не получил ранения во время кампании «Выстрел в Солнце», а её мать была обученным целителем, - но свою дочь они никогда не отправляли в Пристань Лотоса для тренировок. Родителям Инъюэ не нравилась идея расстаться со своим единственным ребёнком, особенно после того, как они потеряли большую часть своей родни из-за болезни, которая грянула в первые несколько лет после рождения Сяо Инъюэ. И они обучали дочь, насколько это было возможно, дома.       В течение почти десяти лет после окончания кампании «Выстрел в Солнце» всё продолжалось по-прежнему, но затем отец Инъюэ серьёзно заболел, и всех навыков её матери не хватило, чтобы его спасти. Именно тогда, по настоянию своей матери, Сяо Инъюэ решила исполнить заветное желание своего отца в отношении неё и присоединилась к Ордену Юньмэн Цзян.       Юньмэн Цзян постоянно искал новых учеников. Их территория значительно расширилась, а казна пополнилась после победы в кампании «Выстрел в Солнце» - Вэй Усянь был одной из величайших сил в войне, а это означало, что Юньмэн Цзян получил большую часть того, что когда-то принадлежало Вэням. А поскольку к концу войны к Ордену присоединялось всё больше и больше учеников, вклад Юньмэн Цзян в победу был действительно велик. Даже позже тот факт, что глава Цзян убил Старейшину Илина, принёс им признание и восхищение.       Сяо Инъюэ не знала, что об этом думать - её отец всегда утверждал, что знал Вэй Усяня, когда тот был маленьким мальчиком, и что тот хоть и любил озорничать, но никогда не был злым. Её мать тоже помнила Вэй Усяня как очаровательного и дружелюбного подростка. Однако, несмотря на их ностальгические воспоминания, факты были таковы: Вэй Усянь изменился, он собрал армию в Могильных Курганах и объявил себя врагом мира совершенствования.       Сяо Инъюэ знала, что её родители хорошо разбираются в характерах, но даже они могли ошибаться.       Кроме того, они говорили, что демоническое культивирование наносит ущерб, так что у Вэй Усяня была веская причина измениться. Тем не менее, Инъюэ позволяла своим родителям говорить о том, что они помнили, потому что это казалось важным для них.       Однако в Юньмэн Цзяне… в Юньмэн Цзяне всё оказалось иначе. Здесь было неразумно даже произносить имя Вэй Усяня, если только кто-то не хотел увидеть, как глава Цзян взорвётся в приступе чистой ярости.       Убеждения её родителей здесь были совершенно неприемлемыми, поэтому Сяо Инъюэ держала рот на замке, а голову вниз.       Сяо Инъюэ хорошо выучила девиз Ордена Цзян и верила в него. Во что она не верила, так это в то, что новый глава Цзян делал с Орденом. Она не понимала, как его действия соответствуют девизу Ордена, как они соответствуют ценностям Ордена, которые его предки почитали настолько, что считали частью своей философии, частью своего Ордена. Возможно, это было нелояльно, конечно, но в первый раз, когда глава Цзян призвал Сяо Инъюэ и группу других учеников Цзян, чтобы избавиться от тела демонического культиватора, которого он замучил до смерти, девушка испытала отвращение и ужас.       Некоторое время после этого она была на взводе, и инцидент, произошедший несколько месяцев спустя, лишь усугубил её состояние. Глава Цзян попросил их притащить человека в Пристань Лотоса за преступление, связанное с использованием талисмана, который глава Цзян признал демоническим. То, что сам обвиняемый клялся и божился, что этот талисманом служил лишь для защиты, потому что Орден Юньмэн Цзян отказался расследовать происшествия в их поселении до тех пор, пока они не выльются в чью-то смерть, и он боялся, что его жена и трехлетний сын будут убиты до того, как придут заклинатели, чтобы разобраться с ситуацией, главу Цзян не волновало. И тогда Сяо Инъюэ поняла, что ей нужно сделать выбор.       Она сказала главе Цзян, что хочет покинуть Орден, и сделала это.       На той же неделе Сяо Инъюэ вернулась домой и рассказала своей матери обо всём, что произошло, и о том, что она не могла бы с чистой совестью оставаться частью Ордена Цзян, если бы это были те действия, которые её просили выполнять по приказу главы Цзян. Это не то, чего отец хотел бы, чтобы я делала, сказала она. Если бы он знал, как действуют великие Ордены, он бы никогда не пожелал, чтобы я была частью одного из них. Её мать согласилась, и она поддержала решение дочери стать бродячей заклинательницей.       Быть бродячей заклинательницей было трудно, но каждый раз, когда Сяо Инъюэ сталкивалась с неприятным аспектом работы, она напоминала себе, что не смогла бы жить в ладу с собой, если бы продолжала оставаться частью Ордена Юньмэн Цзян. Роль заклинателей заключалась в том, чтобы отстаивать справедливость и праведность, поступать правильно, защищать тех, кто не мог защитить себя сам. И уж никак целью заклинателей не мог быть захват демонических заклинателей, с целью притащить их в Пристань Лотоса, чтобы мучить их и убивать, даже если те не сделали ничего предосудительного. А в результате запугать жителей своей собственной территории настолько, чтобы никто не хотел добровольно ступить в Пристань Лотоса. Роль заклинателей заключалась в том, чтобы не дать погибнуть своим гражданским лицам прежде, чем разобраться с их жалобами.       Путешествуя по родному краю, Сяо Инъюэ узнала о недовольстве людей, о несоразмерно больших несчастьях и страхах в Юньмэне по сравнению с другими регионами, и с каждым днем она всё больше радовалась тому, что покинула Орден.       Она находилась в Юньпине, когда пришли новости о Ляньфан-цзуне. Люди не переставали говорить об этом месяцами.       Восстановление репутации Старейшины Илина, возможно, было неожиданным для Сяо Инъюэ, но её мать лучилась самодовольством.       «Я говорила тебе, не так ли? – писала она в своих письмах дочери. - Я знала, что он не может быть таким плохим, как они говорят». Сяо Инъюэ охотно признала, что её родители действительно оказались правы.       Как только деяния Цзинь Гуанъяо были раскрыты, заклинатели провели много расследований о действиях Ордена Ланьлин Цзинь после окончания кампании «Выстрел в Солнце». Именно тогда появилась информация, оправдывающая Старейшину Илина в нескольких преступлениях, которые ему приписывали. Поскольку глава Лань, глава Не и новый глава Цзинь высказались в пользу Старейшины Илина, остальной мир совершенствования также последовал их примеру.       Теперь репутация Вэй Усяня намного лучше, чем была раньше. Его участие в ночных охотах - часто в компании мужа, но часто и просто с группами младших учеников – принесло ему заслуженную славу, и многие начали его уважать. Его изобретения также распространились по миру совершенствования благодаря Ордену Гусу Лань, и он быстро стал известен благодаря им, а не… своему прошлому.       Репутации Вэй Усяня помогало и то, что он больше не легендарный устрашающий демонический заклинатель, скрывающийся в Могильных Курганах, а скорее муж Ханьгуан-цзюня, известный изобретатель и доброжелательный учитель не только для учеников Лань, но и для тех, кто посещал лекции в Облачных Глубинах. Любое неуважение к нему расценивалось бы как неуважение к Ланям, и это само по себе удерживало большинство людей от клеветы на него.       Большинство людей.       Единственный человек из Ордена Юньмэн Цзян, который пишет Сяо Инъюэ, - это её бывший младший боевой брат, Цзян Чжицян. Даже после её ухода из Ордена он называет её своей старшей боевой сестрой и пишет ей, как будто они по-прежнему сослуживцы. Он является дальним родственником основной семьи - его отец был третьим сыном четвёртого кузена бывшего главы Ордена Цзян - и это родство удерживало его в Ордене Цзян, даже если он не согласен с некоторыми действиями главы Цзян, так же сильно, как и она. Цзян Чжицян рассказывает ей о событиях в Ордене, о различных возникающих проблемах, о том, что иметь дело с главой Цзян в большинство дней - пугающая задача. После того, как действия Цзинь Гуанъяо становятся общеизвестны, письма Цзян Чжицяна становятся более... насыщенными событиями, если не сказать больше. Как-то он написал о том, как один из новобранцев спросил, почему крыло, в котором раньше останавливался Цзинь Лин, всегда пустует. «Я просто ответил, что у юного главы Цзинь слишком много обязанностей, чтобы наносить визиты в эти дни, а что ещё я мог сказать? Какая ещё может быть причина? Слава небесам, глава Цзян не услышал».       Сяо Инъюэ читает между строк, чтобы увидеть то, что Цзян Чжицян не осмелился написать из страха, что письма могут попасть в чужие руки. Что-то вызвало отчуждение в отношениях между главой Цзинь и главой Цзян, о чём не знают даже собственные ученики главы Цзян, даже если все они ясно видят последствия.       Несколько месяцев спустя Сяо Инъюэ слышит сплетни о том, как глава Цзинь, по-видимому, задержался в дороге через Гусу, чтобы посетить Облачные Глубины и встретиться со своим дядей Вэем, и она удивляется.       Приходит ещё одно письмо, в котором подробно описываются события ночной охоты, на которую глава Цзян взял учеников.       «Это происходило в районе, ранее принадлежавшем территории Цишань Вэнь, но теперь не находящемся под чьей-либо юрисдикцией. Судя по всему, Юньмэн Цзян оказался ближайшим великим Орденом к этому району, поэтому жители обратились за помощью именно к Ордену Цзян. Однако из-за политики главы Цзян не отправлять заклинателей до тех пор, пока не случится чья-то смерть, они в отчаянии написали Гусу Лань, памятуя о репутации Ханьгуан-цзюня, занимавшегося ночной охотой там, куда ни один из Орденов или кланов не потрудился отправиться. Семь человек погибли, прежде чем заклинателям Гусу Лань удалось добраться до деревни. К тому времени прибыли и ученики Цзян во главе со своим главой, и встреча оказалась… не совсем дружеской. Учеником, возглавляющим охоту, был Лань Цзинъи, главный ученик Гусу Лань, как написал Цзян Чжицян. Он поприветствовал главу Цзян, но его поклон выглядел заметно мельче, чем полагалось совершать перед главой другого Ордена, и его младшие боевые братья последовали его примеру. Главе Цзян это не понравилось, но он просто потребовал объяснений того, что ученики Лань делают в этом районе».       Читая письмо, Сяо Инъюэ сочувственно морщилась. Глава Цзян явно не будет любезен, когда его каким-то образом ущемляют, но для Ланей, чтобы выказать неуважение… должна быть очень веская причина, но Сяо Инъюэ даже не может себе представить какая.       «Лань Цзинъи ответил, что они были на ночной охоте, как и мы, - продолжал писать Цзян Чжицян, и добавил, что они отправились туда так быстро, как только могли. - Хотя это само по себе было бы ничем не примечательным, глава Цзян был недоволен, когда Лань Цзинъи продолжал сетовать на то, что этот регион слишком далеко от Гусу, и они не смогли добраться до него, пока не погибли семь человек».       Сяо Инъюэ снова вздрагивает. Это не прямое заявление о том, что Юньмэн гораздо ближе, и, если б не политика главы Цзян, они могли бы предотвратить смерть этих людей, но смысл ясен. Она сомневается, что глава Цзян хорошо отнёсся к словам ученика Лань.       «Глава усомнился в отсутствии старшего, - говорится в письме, и Сяо Инъюэ знает из прошлого опыта и прошлых писем, что это, должно быть, означает завуалированное пренебрежительное отношение к Ханьгуан-цзюню. Глава Цзян очень не любил Ханьгуан-цзюня и не скрывал этого. - Лань Цзинъи сказал что-то о том, что это обязанности главного ученика, и ты бы видела лицо главы Цзян, старшая боевая сестра! Я думал, он собирается выпороть учеников Лань, так трещал его Цзыдянь!»       Сяо Инъюэ шипит сквозь зубы. Среди учеников Юньмэн Цзян не секрет, что глава Цзян не был главным учеником Ордена, и, судя по тому, что она узнала, это было для него больным местом. Должно быть, он был в ярости! Тем не менее, если бы это письмо не было отправлено в спешке, и, учитывая то, что она не слышала никаких сплетен, что-то помешало главе Цзян устроить дипломатический скандал.       «Ты не поверишь, но единственная причина, по которой ситуация не обострилась, заключалась в том, что появился Старейшина Илина! Ученики Лань немедленно подчинились ему - ты бы видела это, старшая боевая сестра. Они кланялись ему гораздо уважительнее, чем главе Цзян, и я думал, что глава Цзян наверняка нападёт на них, настолько он был в ярости! Ничего подобного в итоге не произошло. Несколько мгновений они были в тупике, и ни один из них не говорил, но, в конце концов, глава Цзян ушёл. Он ушёл, старшая боевая сестра! Не думаю, что ты бы поверила своим глазам, если бы увидела это!»       В письме обсуждалось ещё несколько вещей, но ближе к концу Цзян Чжицян сделал ещё одно признание:       «Когда мы уходили, мы услышали, как старший Вэй хвалит учеников Лань, - пишет он. - Несколько наших новых рекрутов… позже они пришли ко мне, чтобы сказать, что хотели бы, чтобы и наш глава тоже похвалил их подобным образом. Я вижу, что они завидуют. Как все изменилось, Сяо Инъюэ, что есть ученики Юньмэн Цзян, которые хотят, чтобы их учил Старейшина Илина!»       В своё время Сяо Инъюэ сама сталкивалась с учениками, которые говорили ей, что хотели бы, чтобы глава Цзян поддержал их и относился к ним по-доброму, и она полностью в это верит.       Через несколько месяцев приходит ещё одно письмо.       «Ты должна быть так благодарна, что не находишься в Пристани Лотоса, чтобы пережить этот шторм, старшая боевая сестра, - пишет ей Цзян Чжицян. - Глава Цзян узнал, что его племянник поклялся в братстве с Оуян Цзычжэнем».       Это озадачивает Сяо Инъюэ. Оуян Цзычжэнь - наследник Ордена Балин Оуян, а поскольку Балин Оуян - союзник Юньмэн Цзян, разве глава Цзян не был бы доволен этим? Она не сказала бы «счастлив» - Инъюэ не думает, что когда-либо видела этого мужчину счастливым, - но, по крайней мере, доволен.       «Оуян Цзычжэнь - единственный член братства, который не заслуживает неудовольствия главы Цзян, поэтому я упоминаю его первым, - говорится далее в письме. - Я думаю, что глава Цзян считает наиболее нежелательными двух других членов братства - Лань Цзинъи и Вэй Сычжуя».       Лань Цзинъи, некий Лань, предположительно протеже Ханьгуан-цзюня, а также юноша, который, по-видимому, был так невежлив с главой Цзян. Вэй Сычжуй, по слухам, сын Вэй Усяня - и, как предполагает Сяо Инъюэ, пасынок Ханьгуан-цзюня? - чувства главы Цзян к которому хорошо известны.       «Ах, - думает Сяо Инъюэ. - Это, по крайней мере, имеет смысл».       * * *       Затем приходит новость, которую Сяо Инъюэ узнаёт ещё до того, как приходит письмо от её младшего боевого брата. Вокруг так много разговоров, и слухи распространяются так быстро, что она узнаёт о случившемся почти сразу.       Это единственная история, которую Инъюэ постоянно слышит повсюду, единственная история, которую ей не рассказывал, а лишь подтверждал её младший боевой брат.       При шокирующем - но, возможно, не совсем неожиданном - повороте событий политика Юньмэна Цзяна, заключавшаяся в том, чтобы реагировать на угрозы только тогда, когда те действительно приводят к смертельным исходам, оборачивается против них самих.       После того, как глава Цзян почти год игнорировал отчаянные сообщения из одной деревни на территории Юньмэна, он, наконец, отправился на помощь, когда погибла целая семья из шести человек. Он взял с собой только троих учеников - по крайней мере, так говорили слухи, а письмо, которое Сяо Инъюэ получила гораздо позже, подтвердило это, - потому что он считал, что происшествие не представляет большой угрозы.       Эта ночная охота всё изменила.       Никто не мог прийти к единому мнению, что это было за существо, с которым они столкнулись. По словам Цзян Чжицяна, трое учеников, которых глава Цзян взял с собой, получили достаточно сильные удары по голове, так что ни один из них не помнил, кто именно на них напал. Сам глава Цзян понятия не имел, что произошло.       Однако результат ночной охоты был ужасающим для Ордена - каким-то образом глава Цзян вступил в контакт с редким ядом, из-за которого его золотое ядро растворилось.       Целители были срочно доставлены в Юньмэн, так же быстро, как распространились слухи, но ничего нельзя было сделать. В конце концов, никто в мире не мог починить золотое ядро - если оно исчезало, оно исчезало.       Это не сильно изменило ситуацию. Существовали прецеденты, когда главы Орденов, потерявшие свои золотые ядра, всё равно продолжали руководить своими Орденами. Люди сочувствовали бы главе Цзян, предлагали бы ему свою поддержку. Им бы восхищались за его храбрость и умение возглавить Орден, несмотря на такое тяжелое ранение. Его считали бы самым выдающимся главой.       Но потом случилась дискуссионная конференция. Дискуссионная конференция, изменившая всё.       Дискуссионную конференцию в Цинхэ назначили через несколько месяцев после травмы главы Цзян, и он появился, по словам Цзян Чжицяна, кипевшим от ярости, хотя глава Цзян достаточно часто злился, так что никто не считал это особенно примечательным.       Что было примечательно, так это присутствие Ханьгуан-цзюня, которого глава Не, как главный заклинатель, специально пригласил в Цинхэ по причине, которая, казалось, никому не была известна или до которой никому не было никакого дела. Конечно, куда шёл Ханьгуан-цзюнь, туда - и его муж. В некоторых версиях истории, которую слышала Инъюэ, Старейшина Илина был тем, кого пригласил глава Не, в то время как Ханьгуан-цзюнь просто был там, чтобы сопровождать своего мужа. Кое-что из этой истории Сяо Инъюэ даже слышала от одного из учеников Ордена Не - того, что, по-видимому, сам был свидетелем всех этих событий, - когда остановилась в Цинхэ на несколько ночей. Сначала Инъюэ не знала, было ли это правдой или ученик Не просто хвастался в попытке флирта, но она верила, что это так же вероятно, как и любой другой рассказ. Позже в письме от Цзян Чжицяна она прочитала подтверждение, к тому же, с подробностями.       По словам Не Цзяньцзюня, когда глава Цзян в сопровождении своих учеников вошёл в конференц-зал, то сразу же увидел, как Старейшина Илина беседует с главой Не и главой Лань, а на небольшом расстоянии от них Ханьгуан-цзюнь разговаривает с главой Цзинь. И глава Цзян немедленно разразился громкой тирадой, которая привела к тому, что заставила большую часть зала шарахаться от него. Он обвинил Старейшину Илина в том, что тот несёт ответственность за потерю им золотого ядра, в то время как Старейшина Илина просто выглядел сбитым с толку.       - К счастью, глава Не извлёк уроки из ошибок своих предшественников, - сказал ей Не Цзяньцзюнь. - Последние несколько раз, когда главный заклинатель обвинял Старейшину Илина в чём-то, оказывалось, что ответственность за это нёс кто-то другой. Кроме того, Старейшина Илина никогда раньше не имел ничего общего с чьим-либо золотым ядром, так что же он выигрывает, сделав это сейчас?       Отсюда, видимо, всё и пошло. Глава Цзян кричал что-то о мести и что-то о том, что Старейшина Илина решил забрать у него что-то обратно, что, очевидно, сбило с толку Не Цзяньцзюня, Цзян Чжицяна и остальных свидетелей, как и саму Сяо Инъюэ. Глава Лань возражал против необоснованных обвинений, выдвинутых в адрес его шурина, и поручился за него, как и Ханьгуан-цзюнь, который избрал более прямой подход, возложив ладонь на рукоять меча. Глава Цзинь тоже указал на то, каким возмутительным было это обвинение, и остальные главы Орденов и кланов кивнули в знак согласия.       После этой конференции всё изменилось.       Гусу Лань, естественно, не особенно хорошо воспринял такое клеветническое обвинение в адрес мужа их второго господина и уважаемого члена их Ордена, и в ответ пригрозил разорвать все союзы с Юньмэн Цзяном, если будут выдвинуты дальнейшие необоснованные обвинения. В любом случае, было сделано твёрдое заявление о том, что глава Цзян теперь нежелательный гость в Облачных Глубинах, как и его ученики. Конечно, в эту историю были внесены некоторые приукрашивания - в одной чайхане Сяо Инъюэ услышала, что Ханьгуан-цзюнь, по-видимому, угрожал обезглавить главу Цзян, если тот когда-либо приблизится к его мужу с враждебными намерениями, в то время как официант в гостинице, где она остановилась на ночлег, клялся, что Ханьгуан-цзюнь действительно размахивал мечом. По мнению Сяо Инъюэ, и то, и другое звучало невероятно неправдоподобно, но Ханьгуан-цзюнь, как известно, всегда яростно защищал своего мужа, так что она не могла быть полностью в этом уверена.       Учитывая репутацию Гусу Лань, никто не обвинял их в подобных действиях.       Множество мелких Орденов и кланов, поддерживавших Гусу Лань, последовали их примеру и осудили обвинения главы Цзян. Орден Не, который всё ещё был тесно связан с Ланями из-за братства Чифэн-цзуня и Цзэу-цзюня, также последовал их примеру, хотя многие предполагали, что это был ещё один случай, когда Незнайка просто соглашался со всем, что делал его названый брат, вместо того, чтобы обдумать ситуацию самостоятельно. Глава Цзинь тоже, несмотря на то, что он был племянником главы Цзян, твёрдо заявил, что его обвинения не подкреплены фактами и что он считает их ложными.       Это, конечно, привело к дальнейшим разговорам, ни один из которых не рисовал главу Цзян в положительном свете. Ходили слухи о том, что Цзян Ваньинь всегда был немного… неуравновешенным, когда дело доходило до Вэй Усяня, что он, казалось, всегда верил, что любой, кто сеет хаос или практикует демоническое совершенствование, на самом деле был Вэй Усянем. Возможно, говорили шепотки, мы должны были это предвидеть.       Люди сплетничали, как всегда, но ситуация полностью изменилась. Там, где когда-то люди проклинали Старейшину Илина, на этот раз слухи и пересуды сочувствовали ему.       Теперь именно главу Цзяна заклеймили презрительные слова масс.       * * *       Однако на этом всё не заканчивается.       Однажды вечером Сяо Инъюэ заходит в чайный домик и слышит шёпот.       - …неудивительно, что он был так напуган тем, что Старейшина Илина может воскреснуть из мёртвых, - шептала одна из женщин. - Должно быть, он беспокоился, что Вэй Усянь вернётся, чтобы отомстить!       - …должен был знать, что была причина, по которой он сотрудничал с Орденом Цзинь и возглавил осаду, - негромко подхватил какой-то мужчина.       Мгновенно Сяо Инъюэ поняла, о ком они говорят.       - Что происходит? - спросила она подошедшего к ней официанта.       - О, Вы не слышали? - удивился тот, пристально глядя на ее меч. - Разве вы, заклинатели, не должны знать все эти вещи?       Сяо Инъюэ пожала плечами:       - Я путешествовала.       - Что ж, это большая новость! – торжественно произнёс официант. - Знаете ли Вы Орден Юньмэн Цзян?       Сяо Инъюэ кивает. «Очень близко», думает она, и эта мысль почти вызывает истерический смех.       - Много лет назад, когда глава Цзян возглавлял осаду Могильных Курганов, его почитали за убийство Старейшины Илина, но знаешь ли ты, что они говорят сейчас? Они говорят, что он возглавил осаду, потому что хотел увеличить свою силу!       - Это верно! - добавляет мужчина за соседним столиком. - Вы должны помнить, что тело Старейшины Илина так и не нашли в Курганах после осады? И никто не смог призвать его душу?       Сяо Инъюэ кивает, впитывая всю информацию с болезненным восхищением. Насколько ей было известно, Старейшина Илина был убит главой Цзян, а его тело было съедено его собственными трупами после того, как его смерть нарушила контроль, который он имел над ними. Сяо Инъюэ задавалась вопросом, как ещё эти люди собираются объяснить отсутствие трупа.       - Это потому, что он не умер там! - заявил мужчина, радуясь возможности поделиться такой шокирующей информацией с заклинательницей. - Он умер позже, в Пристани Лотоса!       - Да, да, - согласился официант. - Очевидно, глава Цзян протащил почти мёртвое тело своего старшего боевого брата до самой Пристани Лотоса и провёл тайный ритуал, чтобы поглотить духовную силу Вэй Усяня своим золотым ядром! Затем он сжёг труп и развеял пепел, чтобы никто не узнал, что он сделал!       Это было… невозможно. Совершенно невозможно. Это не имело никакого смысла. Как заклинательница, Сяо Инъюэ знала правила, регулирующие совершенствование. Такого ритуала не могло быть! Последствия одного этого были бы ужасающими! То, что описывает этот слух, абсолютно невозможно!       Или так оно и есть? У каждого Ордена, каждого клана есть свои секретные техники, не так ли? Сяо Инъюэ не пробыла в Ордене Цзян достаточно долго, чтобы выучить что-либо из тайных техник Юньмэн Цзян, но они наверняка существовали. Что, если глава Цзян модифицировал - испортил - одну из секретных техник Юньмэн Цзян, чтобы провести подобный ритуал?       Он сам был искусным заклинателем, не так ли? Это было не совсем невозможно, не так ли?       Или, что ещё хуже, никто не знал, как работает демоническое совершенствование, за исключением его великого магистра. Что, если Вэй Усянь каким-то образом обнаружил ритуал, позволяющий кому-то… сделать это? Возможно, он никогда не использовал его сам - она уверена, что молва об этом, несомненно, распространилась бы, учитывая, что люди даже обвиняли его в вещах, которых он, как теперь известно, не совершал, - но его записи были в Могильных Курганах, когда те были осаждены, не так ли? А глава Цзян руководил осадой, так что любые записи Вэй Усяня тоже были ему доступны. Если бы он действительно это сделал…       Нет, нет, нет. Глава Цзян, возможно, и совершил некоторые сомнительные действия, но он не мог сделать что-то настолько предосудительное.       Или мог?       Была причина, по которой люди говорили о технике плавления золотого ядра со страхом и отвращением даже после того, как «Рука, плавящая ядра» давным-давно умер. Разрушить чьё-то золотое ядро, то, над чем заклинатель работал годами - было ужасно.       Если бы действительно существовал ритуал по краже чьей-то духовной силы, использовать его было бы… Это было бы…       - Неудивительно, что он думал, что это вина Старейшины Илина, что он потерял своё золотое ядро! - достаточно громко высказался мужчина, до этого внимательно прислушивающийся к их беседе, и удостоился согласных кивков других посетителей. - Должно быть, он подумал, что Вэй Усянь пытался забрать то, что забрали у него!       «Он кричал о том, как Вэй Усянь что-то забрал», - голос Не Цзяньцзюня эхом отдаётся в голове Сяо Инъюэ.       «Никто не понял, что он имел в виду, но он кричал о том, что Старейшина Илина решил забрать у него кое-что», - так говорилось в письме Цзян Чжицяна.       «Ему было всё равно, что весь зал смотрел на него, - сказал ей Не Цзяньцзюнь. - Он просто закричал: «Так ты мстишь, Вэй Усянь?»       Сяо Инъюэ должна признаться, что это... не кажется ей невозможным.       - Когда они были моложе, разве все не говорили, что Вэй Усянь могущественнее своего младшего боевого брата? В конце концов, должно быть, это была зависть! - кричит кто-то из посетителей.       - Верно-верно, в этом есть смысл, - соглашается его сосед.       Сяо Инъюэ поворачивается к официанту:       - Как именно началась эта история?       Он небрежно пожимает плечами:       - Всё, что я знаю, это то, что глава Цзян сам это подтвердил!       Что?       Как глава Цзян подтвердил это?       Даже если это было правдой, что заставило его признать это?       Ответ приходит от Цзян Чжицяна неделю спустя.       По-видимому, это началось как особенно злобный слух, хотя никто не знал, где и как он зародился. Слух достиг достаточного количества ушей, и источник был признан достаточно надёжным - хотя никто не смог сказать Сяо Инъюэ, что делало источник надёжным, - что важные люди поверили, что это правда. Среди этих важных людей был глава Бай, который должен был встретиться с главой Цзян.       Во время встречи, по-видимому, выяснилось, что сын главы Бай присоединился к некоторым межклановым ночным охотам, которыми руководил Вэй Усянь, и получил большую пользу от его опеки. Когда глава Цзян пренебрежительно отозвался о Вэй Усяне и, соответственно, о сыне главы Бай, глава Бай огрызнулся и спросил, почему глава Цзян продолжает клеветать на Вэй Усяня, когда он обязан силой своего совершенствования своему бывшему старшему боевому брату.       Сообщается, что глава Цзян побледнел, затем покраснел, затем он закричал, что это то, что Вэй Усянь ему должен, прежде чем объявить встречу оконченной и умчаться прочь.       Глава Бай ушёл, возмущённый таким заявлением, и, хотя он был не из тех, кто сплетничает, сопровождавшие его ученики - тоже участники межклановых ночных охот - невероятно любили Вэй Усяня, и распространили информацию о том, что сказал глава Цзян. Естественно, природа межклановой ночной охоты заключалась в том, чтобы у этих учеников были друзья из разных Орденов и кланов, поэтому новость распространилась со скоростью лесного пожара.       Когда Сяо Инъюэ закончила читать письмо, она отложила его и сделала глубокий вдох. Затем ещё один. И ещё один. И ещё. Она думала, что это беспочвенный слух, но оказалось, что это нечто большее. Она была так уверена, что глава Цзян никогда не сделает ничего подобного, но его ответ главе Бай, о котором она узнала непосредственно от Цзян Чжицяна, который был там, когда глава Цзян заявил это, указывал на то, что, по крайней мере, какая-то часть истории была правдой.       Сяо Инъюэ кажется, что всё изменилось, будто сам мир стал другим теперь, когда она это знает.       Действительно ли глава Цзян был более плохим человеком, чем она думала?       Она не знает.       Всё, что она знает, это то, что хорошо, что она сбежала из Ордена Юньмэн Цзян много лет назад.