Мы те, кто мы есть

На протяжении двух следующих дней ничего особенного не происходило. Сэм, Салли и граф Фолган виделись только во время приемов пищи, обязательного ежедневного чаепития или же на совместных прогулках в саду. Хозяин замка провел своим гостям занимательную экскурсию по залу, в котором были собраны различные экспонаты, имеющие отношение к истории зарождения и последующего развития союза людей и трансформеров на Земле. Там Салли выпустила на Сэма часы с маленькими злобными черными глазками, которые, по словам графа, стали причиной смерти знаменитого немецкого фюрера. Она испытывала научный интерес в сочетании с любопытством и озорством, да и часы не выглядели так уж опасно. Однако вскоре все обнаружили, что они и вправду могут легко убить: подъехавший к замку почтальон случайно на них нарвался, и они выпустили в него несколько металлических иголок. Одна из них попала бедолаге в голову. Он умер еще до того, как кто-то смог бы ему помочь. Инцидент произошел в первой половине дня, и отловить часы удалось лишь к середине ночи. Все то время, что они носились на свободе, издавая безумное тиканье, обитатели замка успешно пережили несколько десятков покушений на свои жизни: часы сбрасывали им на головы вазы и бюсты, разбивали хрустальные изделия, подсыпали в еду отраву для крыс, опрокидывали тяжелые шкафы и, выскакивая в самый неожиданный момент, стреляли без разбору во все, что попадалось им на пути. Загнать их обратно в сдерживающий механизм помогла разбросанная по замку жевательная резинка, к которой они прилипли. В остальном же в замке все было спокойно. Между тем Салли решила не сбрасывать со счетов идею использовать Спартанца и остальные машины миротворцев, чтобы оказать поддержку автоботам. По правде говоря, еще с самого начала, когда она только собиралась вступить в ряды мятежников, ее посещали подобные мысли, хотя Салли уверила себя, а теперь и других, что ни за что не станет так поступать. И она продолжала отрицать идею относительно использования роботов вплоть до наступления третьего дня пребывания в замке Фолгана, когда после длительных поисков ответа на тему настоящего предназначения миротворцев, начала сомневаться в правильности собственных убеждений. Даже решила провести внеочередной тренировочный вылет, чтобы отвлечься и привести мысли в порядок. Все равно большую часть времени ей было почти нечем заняться. В тот день Салли разбудили развернутые настежь портьеры. Она слышала тяжелые шаги и голос Когмана: «Мадам, подъем. Впереди у нас важный и ответственный день. До полудня в кровати, чур, не валяться», а затем дворецкий рывком сорвал с нее одеяло и быстро исчез за дверью. Умывшись, Салли переоделась не в повседневную одежду или платье, а в униформу миротворца. Обвела пальцем маленький золотой значок командира и подумала о графе, о Сэме, о том, что делали Оптимус и автоботы. Действительно ли им будет полезна ее поддержка в качестве миротворца? Салли распустила на ночь волосы. Теперь они выглядели спутанными. Надув щеки, чтобы подразнить собственное неряшливое отражение в зеркале, Салли закрепила на голове гарнитуру. Пускай себе висит. Скоро она подключится к Спартанцу, и наушники ей пригодятся. Когда Салли вошла в обеденный зал, мимо нее, бормоча под нос ругательства, проскользнул Когман с осколками фарфорового чайничка. Сэм пытался стереть с рубашки пятно разлитого чая. К его красному лицу прилипли чаинки. Граф Фолган с булочкой в руке сидел рядом. Выглядел он приветливо, как, впрочем, и всегда. — Доброго вам утра! — хозяин замка помахал ей рукой, предлагая сесть за стол. Едва Салли заняла свое место, как перед ней появился большой поднос. Колбаски, ветчина, миниатюрные яичницы-глазуньи, помидоры, тушеная белая фасоль и тосты с джемом. В изящной хрустальной вазе находились взбитые в блендере фрукты со льдом. Рядом стояли апельсиновый сок, чашка кофе и горячий чай. — Не знал, что скоро Хэллоуин, — увидев одежду Салли, сказал Сэм. — Отлично смотришься. Как будто собираешься провести обработку какого-нибудь дома от термитов. — Это универсальный комплект униформы. У каждого миротворца такой есть. А к гарнитуре даже фонарик приделали. Смотри, — Салли включила и выключила подсветку и вернула приветствие хозяину замка: — Доброе утро, дорогой лорд Фолган. — Для чего фонарик? — спросил Сэм, наконец избавившись от чаинок и принявшись уминать за обе щеки глазунью, колбаски и тушеную фасоль. — В твоем железном чудище наверняка есть мощный прожектор. — Есть, — Салли предпочла начать со стакана апельсинового сока, лимонного творога и горячих тостов с маслом и джемом. К слову, джем им подали разный: абрикосовый, клубничный, апельсиновый, с черникой и черной смородиной и даже с крыжовником. И ей очень хотелось попробовать каждый. — Но если он даст сбой, и я окажусь заперта внутри без возможности выбраться, то фонарик лишним не будет. Кстати, к кислороду это тоже относится. Обычно за подачу воздуха отвечает вентиляционная система. Опять же, если будет какая-нибудь серьезная поломка, мне придется дышать через специальную маску, пока меня не вытащат. — Тебе говорили, что есть много сладкого вредно? — спросил в свою очередь Сэм, заметив, что Салли серьезно увлеклась джемом. — Проследи, чтобы ничего не слиплось, а то не сможешь в следующий раз отправиться «спасать мир». Салли ничего ему не ответила. Ей не очень нравился Сэм. Конечно, его было за что уважать. Он помог автоботам разыскать Энергетический Куб, не взирая на риски для жизни. Не прошло и трех лет с тех пор, как завершилось то приключение, как Сэм уже отправился на поиски Матрицы Лидерства и оживил Оптимуса. Так к своему совершеннолетию он сделался настоящим героем. Правда, он уже тогда обладал довольно скверной чертой характера и не слушался взрослых. И дело было не в подростковом периоде, в течение которого все тинейджеры стараются бунтовать против установленных правил. За время, что Салли разговаривала с ним, она определила, что его характеру была присуща раздражающая капризность и склонность следовать своим прихотям. — Мальчик с инопланетным кубиком, — обратилась она к Сэму. — Почему ты бросился на помощь автоботам? Хотел дождаться, пока десептиконы перережут тебе горло? Они могли сделать с тобой много удивительных вещей, о которых ты и не знал. Сэм, не удержав губами глазунью, в результате чего она звонко шлепнулась на пол, ответил: — Потому что автоботы — мои друзья. Они потеряли свой дом и обратились за помощью к людям, — он залез под стол и вытащил глазунью руками и вилкой. Можно было сделать это с помощью салфетки, но, видимо, Сэм очень спешил, так как не хотел, чтобы Когман обнаружил это непреднамеренное загрязнение. — Они защищали нас, так зачем пытаться им навредить? — Я вижу, ты крепко сдружился с нашими общими друзьями с другой планеты, — последние слова Салли выделила намеренно, чтобы подчеркнуть Сэму разницу между ними. В конце концов, нельзя было отрицать факт, что трансформеры прибыли сюда из далекого космоса. Кто мог поначалу определить, что у них добрые намерения? Как бы все обернулось, если бы они вторглись на Землю с войной? И если рассматривать ситуацию в таком ключе, разве можно винить людей в холодном приеме гостей из космоса? — Молодец. — Им предоставили убежище на Земле, — сказал Сэм. — Разве теперь они не такие же земляне, как ты или я? — Похожи, но не такие же, — Салли посмотрела на тост в своей руке, на котором, по ее мнению, было слишком мало джема, и нахмурилась. — И что? Вправе ли мы убивать их из-за этой разницы? — Люди убивают даже себе подобных. По своей природе мы очень жестоки, — Салли взглянула на графа Фолгана, который ответил ей понимающей улыбкой, и вновь обратилась к Сэму: — К слову, о твоем вопросе. Он мне понравился. Ты спросил, не такие же ли автоботы земляне, как и мы с тобой, верно? — Так и есть. Почему ты спрашиваешь, если сама все слышала? — Значит, ты знаешь, какие мы на самом деле. Очень впечатляет, Сэм, — Салли зачерпнула ложкой апельсиновый джем так, чтобы образовалась горочка. — Можешь мне рассказать? — Я ведь человек, не забыла? Естественно многое знать о людях, когда сам являешься человеком. Салли обратилась к графу Фолгану: — Подобная приверженность собственным убеждениям, которую только что продемонстрировал мистер Сэм, весьма похвальна. Разве не чудесно будет, если все остальные начнут относиться к проблеме —конфликту пришельцев и людей — столь же решительно, как и он? Именно этого я и жду от зрителей, которые смотрят наши агитролики. — Твоя сказочка о внеземной любви никого не спасет, — отчеканил Сэм. — Как будто подобные истории никого не впечатляют! — возразила Салли. Какое-то время они с Оптимусом будут держаться за руки, целоваться, подбадривать друг друга и делать все, что делают типичные возлюбленные. Как ни крути, а такие истории всегда брали народ за душу. И если они хотели оказаться победителями, а не побежденными, подобная стратегия была вполне хорошей. Главное для Салли — не отбросить маску раньше времени. Тогда они с Оптимусом, скорее всего, станут теми, кто они есть на самом деле — врагами. — Мне сказали привлечь зрителей. Без них ничего не получится. Саму идею о влюбленных предложили другие. Возможно, звезд с неба мы и не хватим, но у меня на ее счет хорошее предчувствие, ведь мысль оказалась весьма достойной. Достаточно было взглянуть на рейтинги передач канала «Bee-Watch». — Рад за тебя, — буркнул Сэм. — Врунишка. Но если уж ты так недоволен, почему бы тогда тебе самому не разработать стратегию? — Серьезно? И ты рассмотришь мое предложение? — Да, разумеется. Если идея окажется хорошей, почему нет? Что толку кричать о справедливости, если ничего не делаешь для того, чтобы что-то изменить? Но давай пока вернемся к тебе. Ешь скорее свой завтрак, — Салли не стала намазывать новую порцию апельсинового джема на хлеб, а просто съела еще три ложки и перешла к лимонному творогу. Он напомнил ей заварной крем. — Говоришь, что хорошо узнал автоботов? А что насчет людей? Можешь ли ты похвастаться столь же обширными знаниями о своей родной расе? Кто, по-твоему, мы такие, Сэм? Только не говори по энциклопедии! Я не желаю слышать от тебя о том, что мы — улучшенная версия приматов. Это довольно стандартный ответ. — К чему эти вопросы? — Сэм откинулся на спинку стула, граф пока что не вмешивался в разговор и, попивая кофе, читал газету. — Просто хочу, чтобы ты усвоил одну непреложную истину, — заметила Салли. — Хотя каждый из нас во всем всегда находит свой смысл, подходящий его мировоззрению в данный конкретный момент. Удобно, не правда ли? Почему бы вам вдвоем не приложить руку к заданию? Ничего страшного, если граф Фолган немного тебе поможет. Я даже дам вам обоим подсказку: ответ на мой вопрос кроется в причине, по которой Оптимус Прайм считает людей молодым видом, которому предстоит еще многое понять. К слову, похожую мысль Салли уловила в одной из архивных видеозаписей, когда просматривала материал для роликов. Кажется, автоботы тогда только обживались здесь и постепенно подстраивались под ритм земной жизни. — Думаю, это было простое сравнение. Трансформеров и людей. Они — это они, а мы — это мы, — не задумываясь, ответил Сэм. — Оптимус имел в виду, что все люди... разные! — Такие уж разные? — усомнилась Салли. — Точно! Например, кто-то умеет думать своей головой. А кто-то предпочитает играть по чужим правилам. Или он хотел сказать, что в сравнении с ними, продвинутыми пришельцами, люди еще многому не научились. — Да, такой смысл в свои слова он действительно вкладывал. Только вот будет ли нам для этого достаточно научиться конструировать инопланетное оружие? Или, скажем, соорудить космический мост? Начать путешествовать на другие планеты? Достаточно ли нам просто овладеть неким набором навыков? — Да, — решительно ответил Сэм. — Так ты считаешь, что нам недостает научного прогресса, технологического и пространственного развития, чтобы усовершенствовать наш вид, — резюмировала Салли. — Именно. — Что тогда, по-твоему, отличает нас от животных? — продолжая поедать десерт, спросила она. Лимонный творог на вкус оказался сливочным, мягким и очень приятным. — Мы умеем думать. И учиться. — Животные тоже думают. Просто не так, как люди, ведь у них почти не развито абстрактное мышление. Говорить они, конечно, не умеют, поскольку не обладают способностью к осуществлению продвинутой коммуникации, но все же общаются между собой с помощью примитивного языка, и их тоже можно обучить. Животные хорошо анализируют полученную информацию. Чем тогда мы будем лучше ученых зверей? — Я бы сказал, — вступил в беседу граф Фолган, — что человека отличает неестественное поведение. Мы убиваем ради убийства, и для природы это неестественно. Несколько секунд Сэм переводил взгляд с графа на Салли и наоборот, словно наблюдал за реакцией девушки, рассчитывая понять, кто из них — граф Фолган или он — оказался ближе к правде. Но в итоге не дождался и выдвинул следующее предположение: — Еще мы способны принимать осознанные решения. И у нас есть душа! — Да, без души, интеллекта и осознанного мышления мы бы действительно были похожи на зверей. Но и это еще далеко не все, — сказала Салли. — Что именно нам нужно «понять» и почему это так важно? Почему бы просто не поделиться с нами оружием или чертежами, чтобы мы сами смогли построить или создать новые совершенные технологии и добиться скачка в развитии нашего вида? — Если вдуматься... Оптимус считал, что мы склонны к ведению войн, — догадался Сэм. — Но ведь мы не все такие. Не каждому из нас свойственно бросать бомбу в своего соседа только потому, что его собака накакала на чужой газон. Салли сделала глоток крепкого черного чая. Эрл Грей, согласно ее вкусовым предпочтениям, идеально сочетался с лимоном. — Ответь мне, Сэм, ты когда-нибудь убивал? — Намеренно, случайно или в целях самозащиты? — перечислил он. — Это не так уж и важно, — заявила Салли. — Представь, что за тобой погнались две дикие собаки. Ты в закрытом помещении, бежать некуда, спрятаться негде, позвать на помощь нельзя. Что будешь делать? Только, чур, отвечать не раздумывая. Будь предельно честным, иначе я не стану больше с тобой возиться. — Ну, я... — Когда твоя жизнь висит на волоске, упрямый непоседа, твой разум отключается. В ситуации с собаками, которые вот-вот сомкнут челюсти на твоей шее, ты просто возьмешь что-нибудь потяжелее и расправишься с ними первым. Вот как ты поступишь. Либо ты, либо они. И для каждого из вас выбор очевиден, не так ли? Сэм покачал головой. — Нет, не очевиден. Наверняка есть другой способ. Всегда есть другой выход! — В некоторых обстоятельствах у человека не всегда остается достаточно упорства и стремлений, чтобы продолжать размышлять о морали, — ответила Салли и поднялась из-за стола. — Лорд Фолган, джем и лимонный творог были просто чудесными. Сэм, жду от тебя более продуктивной точки зрения к завтрашнему дню. А сейчас меня ждут совещание с командой и тренировочный вылет. Это может пригодиться в плане улучшения выносливости и качества стрельбы. Салли поправила гарнитуру и отправилась на улицу. При взгляде на нее можно было сказать, будто она обо всех забыла, а полет на Спартанце являлся для нее не более чем увеселительной прогулкой.

***

Сэм присоединился к Салли через несколько часов, сразу после завершения тайной встречи с графом Фолганом. Единственное, что Салли о ней знала, так это то, что дело было связано с легендой о рыцарях, драконах и волшебниках. Граф настоял, чтобы Салли оставалась в неведении до тех пор, пока это возможно. Впрочем, девушку никогда не интересовала мифология, поэтому она решила для себя, что многого от своей неосведомленности не потеряет. За все то время, пока эти двое пропадали в своей секретной келье, Салли занималась делами автостража, связывалась с автоботами и размышляла над вопросом графа Фолгана. Для чего были нужны миротворцы? Ответа на него она так и не нашла и пока что сосредоточилась на тренировке. Физическая сила для оператора миротворца — не последнее дело. Зачастую именно от нее зависело, как долго человек продержится внутри робота. После совещания, на котором миротворцы, помимо обсуждения основных вопросов, повторили базовый курс по аэродинамике, техническому устройству роботов, навигации и радиосвязи, Салли начала тренировку с простых упражнений вроде бега и приседаний. Затем она подключилась к Спартанцу, прошла калибровку, и воздушная подготовка продолжилась изучением показаний датчиков приборной панели, отработкой подъема машины в воздух, перемещению робота на низкой высоте, выполнению аварийной и нет посадки и стрельбой из винтовки. Сэм занял местечко на балконе. Отсюда у него открывался хороший обзор, и он мог не бояться застрять у Спартанца под ногами. Салли в это же время спрашивала у Когмана, куда ей лучше целиться. — Эй, Железный Человек в юбке! — обратился к ней Сэм. — Тебе вообще слышно оттуда хоть что-нибудь? Салли встала вполоборота к Сэму и наклонила голову. Спартанец повторил все ее движения. Ответ прозвучал не сразу. Сперва раздался страшный гудящий звук, затем раздались помехи, и, наконец, голос Салли, серьезно искаженный устройством трансляции речи, ответил: — Ну, здравствуй, чудик. — Ты в курсе, что из-за того, что находишься в роботе, у меня возникает ощущение, будто я разговариваю с трансформером? — Я не трансформер. Я — человек, — ответила Салли. — Хочешь полетать в Спартанце? — А можно? — Нет. Вернее, может, и можно, но не получится. Чтобы летать на такой штуке, тебе понадобится костюм, гарнитура и специальное устройство — зонд, — Салли показала на заднюю часть шеи. Спартанец вновь повторил ее манипуляцию. Сейчас он слился с ней воедино и как будто был ее второй кожей. — Его вживляют прямо в тело. Он снижает нагрузку от управления, а костюм с кабелем позволяет ему соединить оператора с интерфейсом робота. — Как ты им управляешь? Это штука с тобой синхронизируется? Ты как будто соединяешься с ним? — Да, что-то вроде того. Хотя для полетов система нейросвязи не очень походит. Я могу шевелить руками и ногами, — Салли подняла руку вверх, и Спартанец опять в точности повторил ее движение, — но крыльев у меня нет. Поэтому их заменяют ручки управления, которые находятся в кабине. Жаль только, что нагрузка на организм от этого никак не уменьшается. Мы же не можем убрать нейросвязь, иначе робот вообще не будет работать. — Ты довольно медлительная, — крикнул Сэм, сложив ладони рупором. — Я управляю Спартанцем в одиночку. Это непростая работенка. К сожалению, разработчики не смогли учесть все и сразу. — Они не прошли проверку? — спросил Сэм, пока проходящий мимо к граф Фолган помахал Салли и молча опустился в принесенное Когманом кресло, чтобы выпить чай и приготовиться к шахматной партии. По многим причинам, включая коварные часы-убийцы, они с дворецким так и не смогли ее заверишь. — Как же разработчики выпустили их в массы? — Спартанец — один из последних моделей. Раньше такие экзоскелеты использовали для работы в опасных для жизни человека местах. Иногда на рудниках или лесопилках. Потом область эксплуатации распространилась и на военную отрасль. Спартанца собрали во время войны. Сам понимаешь, времени было мало, каждая секунда на счету. Вот и не успели толком проверить. — Какой была та война? Ужасной. Страшной. Такой, о которой не хочется вспоминать. Люди голодали. Солдаты гибли на поле боя под обстрелами, а в холодное время и от воспаления легких. Отсутствие продовольствия сказывалось на росте и развитии детей. Когда запасы истощились, а хорошо есть могли себе позволить только зажиточные люди, многим семьям пришлось продавать фамильные драгоценности и даже собственное жилье, чтобы получить за это мешок крупы, которую приходилось тщательно перебирать из-за наличия среди зерен мелких железок, камней или крысиных фекалий, немного масла и фасоль. А вскоре не осталось и этого. — Знаешь, Сэм, — вместо того, чтобы ответить на вопрос, сказала Салли, — кажется, я придумала, что хочу от тебя получить в обмен на твою болтовню с Бамблби. — Да? И что же это? — Сегодня утром я обнаружила, что на Спартанце появилось много птичьих фекалий. Как бы эти белые кляксы не залепили двигатели. Не мог бы ты его помыть? По-моему, это вполне приемлемая плата за то, что ты смог пообщаться с разведчиком-пчелкой. Сэм хотел было возразить, но Когман уже всучил ему в руки ведро с водой, несколько тряпок и губки, после чего пошел готовить новую мишень для Салли. До этого она стреляла по камням или деревьям. — Это твоего робота загадили, сама его и мой. Я не собираюсь приближаться к этой микроволновке смерти. — Что? Тебе не стоит переживать из-за этого, — заверила Салли, искренне полагая, что Сэм испугался. — Почему? — Больно не будет, — сказала она. — Как будто комарик ужалит. — ... Комарик? — Извини. Я сказала то, о чем думала, но выразилась не совсем правильно. — Да ну? — Я должна была подбодрить тебя, чтобы ты не волновался, насколько это больно. Родители часто говорят такое детям перед уколами. Это ложь, ведь укол — это больно. Впрочем, как и укус комара. Обманутые ожидания впоследствии приводят к страху перед посещением процедурных кабинетов. В случае же с тобой подобное сравнение вполне допустимо. Ведь в отличие от регулярных медицинских процедур, для вас ничего уже не повторится. Все будет так быстро, что ты не успеешь ничего понять, — жизнерадостно сообщила Салли. — Так что тебе не стоит меня бояться! — ... — Я снова сказала что-то не то? — Что я вам говорил? — обратился Сэм к графу Фолгану. — Нельзя ее оставлять без присмотра! Однако лорд, поправив темные очки и сдув клубившийся над чашкой чая пар, ответил лишь сдержанным смешком. — Вы так думаете, мистер Сэм? Потому что мне действительно кажется, что мисс Салли — самое очаровательное в мире создание, которое мне когда-либо доводилось встречать. Салли тоже не осталась в стороне: — С чего ты взял, что я одна, Сэм? Это совершенно исключено. Я нахожусь под надзором своего опекуна — живого воплощения снисходительности, рассудительности и справедливости. Ни шагу не могу ступить без его позволения. — Оптимус сейчас на другом конце света. Он не может за тобой присматривать, — ответил ей Сэм. — И где только были его глаза? — Можем позвонить ему прямо сейчас и спросить, — предложила Салли. — Зачем? — никак не мог взять в толк Сэм. — Ты только что хотел узнать, куда делись его глаза, — напомнила девушка. — Это же не по-настоящему, Салли. Это в переносном смысле. Ты что, серьезно собралась названивать командиру автоботов, чтобы спросить, где он потерял свои глаза? — Ты сказал, что у Оптимуса исчезли глаза только не по-настоящему. Но глаза не могут никуда исчезнуть сами собой. Это иррационально. Или это какая-то дополнительная функция? — Салли просияла и радостно воскликнула: — Я не знала, что автоботы умеют так делать! — Успокойся, пожалуйста, ладно? Они не умеют так делать. — Я тебя не понимаю, — спокойно сказала Салли после нескольких минут тишины. Спартанец под ее управлением развел руки в стороны. — Это я тебя не понимаю, ясно? — взвился Сэм. — Я просто имел в виду, куда смотрел Оптимус, отпуская тебя одну! Салли хмыкнула. — Вообще-то, Оптимус сказал, что если мы будем вместе, его душа будет со мной, а моя с ним. Я согласилась. Получается, я под его присмотром! — Твоя логика странная, твои причинно-следственные цепочки странные, и ты, Салли, тоже странная. — Так, так, так, Сэм. Неужели ты меня ненавидишь? Он тяжело вздохнул. — Не ненавижу. Не ты же придумала миротворцев. — Но я их возглавляю. Я помогаю им проводить зачистку планеты. — Что будешь делать, если Оптимус обо всем узнает? — В последнее время мои секреты узнает все больше людей, — намек на графа и Сэма. — Ничего не поделаешь, если и до него дойдет какой-нибудь слушок. А пока мой рот на замке. — Между прочим, ты выше или ниже Оптимуса? — тут же поинтересовался Сэм. — Наверное, выше. Или нет. Трудно определить на глаз. Мы с ним никогда не мерились ростом. — У тебя есть повод это исправить. Салли теперь развернулась к нему целиком. Кончик пальца Спартанца уткнулся Сэму в грудь. — Я уже сказала тебе, капризный молодой человек: миротворцы не станут ввязываться в твою сомнительную аферу. — Ну а что будет с вами потом? Рано или поздно все войны заканчиваются. — Пожалуй, останемся ненадолго понаблюдать, — Салли отодвинулась от Сэма и заметила Когмана, который махал ей руками издалека, точно регулировщик, показывая новую мишень — палисадник с цветами, давно заросший сорняками. Салли прицелилась. — А потом уснем. Как и всегда. — Довольно жестоко, не находишь? Если вы больше не будете нужны, так и навсегда заснуть недолго. — У нас нет выбора. Выстрел. Перезарядка. — Кто это сказал? Снова выстрел. — Нам всегда так говорили, — ответила Салли. — У нас никогда не было других инструкций. — Да, но разве сейчас это так уж важно? Салли нахмурилась. — Конечно же, это важно, Сэми. — Я имею в виду, за вами следят или что-то типа того? Должна же быть причина, по которой ты так следуешь своему пиратскому кодексу или что у вас там используют вместо свода правил. — Миротворцам приказано не влезать в естественное течение жизни, пока не появится весомая причина для вмешательства, — напомнила Салли. — А появляется она тогда, когда люди становятся похожи на стаю голодных волков. — Вы убиваете людей... — Мы имеем на это право. — У всех нас есть право выбирать и жить свободными, и не вам его отбирать! — не сдавался Сэм. Салли усмехнулась. — Такой распорядок установили наши власти. — Их ведь уже давно нет в живых. Что? Что он только что сказал? Или что хотел этим сказать? Салли и без него знала, что после первой зачистки все люди, кроме миротворцев, погибли. Сэм намекал, что это произошло по ее вине, раз она никого не спасла? Или, подобно графу, счел, что дело миротворцев вовсе не заключается в защите? Тогда в чем? Неужели в том, что она зря убила всех тех людей? И почему граф Фолган не делает никаких замечаний, как будто Сэм прав? За завтраком он высказал свое мнение, когда несносный друг пришельцев автоботов запутался в своем ответе. Наступила короткая пауза, вслед за которой Салли вновь поспешила перевести тему: — Слушай, Сэм, тебя, кажется, уже объявили в розыск? — поскольку ей не была свойственна чрезмерная эмоциональность и, как следствие, демонстрация чувств, она держала себя сдержанно. — Поиздеваться решила? Радуйся, что тебя пока не объявили. — Так что, Сэм? Хочешь стать автостражем и помочь общему делу повстанческого движения автоботов и людей? Я как раз думала над темой для следующих роликов. Можем снять тебя где-нибудь в городе. — До Лондона около трехсот с небольшим миль, но как ты себе это представляешь? Тебя могут заметить рядом со мной. Если хочешь знать, это теперь приравнивается к государственной измене. Нет, не подумай, за тебя-то я не волнуюсь, просто любопытно, что ты будешь делать. Это просто. — Я хорошенько спрячусь, — заверила Салли. — Отлично. Ты спрячешься, — сказал Сэм. — А что, если схватят меня? Тоже несложно. — Тогда я тебя прикрою, — сказала Салли. — Если тебе будет спокойнее, я возьму Спартанца. — Нет, Салли, мне не может быть спокойно, когда над душой висит летающий робот-убийца с ракетной установкой. — Это простая винтовка, — поправила она. — Что-то не похоже, — ответил Сэм. — Размерчик, знаешь ли, совсем не тот. — Ты слишком щепетильный. Если не хочешь, чтобы тебя сопровождал Спартанец, давай свяжемся с моей командой. Я вышлю им предупреждение, чтобы они выдали любого из наших роботов, который тебе больше всех понравится. Мои ребята очень любят знакомиться с новыми людьми, — Салли красноречиво провела большим пальцем себе по шее. — Знаешь что? Оставь свою кровожадную стаю акул плескаться в их лягушатнике. На меня твои угрозы не подействуют! — Автоботы умеют убивать не хуже других. Просто представь, что я — это кто-то из них. Включу режим маскировки, никто и не поймет, что я там буду. Сэм прищурился. — Ты же не хотела использовать Спартанца. Почему ты, которая так печется о скрытности, вдруг передумала? — Эти два случая несопоставимы, — пояснила Салли. — Лорд Фолган и ты просите меня сражаться на стороне автоботов и их человеческих союзников. Прикрывая тебя, я не принимаю участия ни в каких боевых действиях. Мы ведь не знаем, как все будет на съемках. Может быть, робот нам и вовсе не пригодится. — Это прекрасно, но только не забывай про камеры, которые вполне способны тебя засечь. Что-то я не слышал, чтобы они внезапно перестали выполнять свою прямую функцию. — Объективы камер — моя забота, не твоя. Не лезь не в свое дело. — Не думаешь, что хорошо было бы учесть и этот риск? — Ладно. Так даже лучше. Договоримся обо всем заранее, чтобы потом не возникло никаких недопониманий. Если там будет что-то, что угодно, что способно меня хоть как-то скомпрометировать, спасать тебя я не стану. Сам будешь выкручиваться, если, конечно, к тому времени все еще останешься жив. — Весьма прямолинейно. Почему я вообще должен соглашаться? — Вспомните девиз своей семьи, мистер Сэм. Все это время вы ему следовали беспрекословно, — подсказал граф Фолган и незаметно для него подмигнул Салли. Ей нравилось, что хозяин замка обладал умом и проницательностью, которые помогали ему понимать сходу то, что другие пытались скрыть. — Без жертв нет победы. — Без жертв нет победы? — переспросил Сэм. — Без жертв нет победы, — ответила Салли. — Только реши, пожалуйста, сразу, какой вариант тебя устроит. Если мы берем робота, мне нужно быть при всем параде. Не хочу переодевать униформу дважды. Довольно тяжело надевать эти вещички с проводами без посторонней помощи. Оставшееся время до окончания тренировки Салли, зависая невысоко над землей с помощью крыльев, позволила Сэму расспрашивать себя о миротворцах и том, чем они обычно занимались, если не спали и не летали в своих роботах. Салли не стала от него ничего утаивать. Очень скоро вся информация либо исчезнет вместе с ним навсегда, либо никогда не будет оглашена под угрозой моментальной расправы.

***

Дело, которое Салли действительно затеяла, не имело отношения ни к какой съемке. Она, конечно, включила одну из работающих камер Спартанца на всякий случай, ведь материал с участием Сэма Уитвики наверняка поднимет им рейтинги. Однако главной задачей на вечер Салли поставила нечто куда более занимательное. Прежде чем приступить к задуманному, она облетела несколько городских кварталов в надежде отыскать подходящее место. Под критерий «подходящий» был в конечном итоге выбран большой футбольный стадион. В ночное время (из соображений безопасности Салли и Сэм выдвинулись лишь с наступлением темноты) на улицах Лондона почти не было людей. После девяти людям настоятельно рекомендовали оставаться в своих домах и квартирах. Подобную меру предосторожности, как и многие другие, ввели из-за угрозы наращения автоботов и десептиконов. Так что улицы были пусты, и никто не мог их заметить. Впрочем, Салли постаралась сделать так, чтобы как можно больше уличных камер захватили лицо Сэма еще до того, как они достигнут места назначения. Сама-то она ни камер, ни людей не боялась, поскольку защитное поле скрывало ее от лишних глаз. Футбольный стадион оказался кучей развалин. Судя по рытвинам, обломкам, фрагментам перекрытий, вырванным сиденьям и массивным дверям, когда-то сюда приземлилась не одна капсула с трансформерами. Поле напоминало ежика, только вместо иголок из него торчали железные прутья и другой искореженный металл. Внутрь можно было попасть только сверху или через единственный не заваленный камнями вход с турникетами, где ярко горели красные лампочки. Другие проходы были серьезно повреждены и даже дополнительно обтянуты колючей проволокой. Салли так и не поняла, для чего потребовалась подобная мера, но сегодня она была ей даже на руку. Сэм осмотрел стадион. Затем встал по центру, чтобы получить от нее дальнейшие указания. Салли в ответ лишь попросила его немного подождать, когда все начнется, и посмотрела на дорогу, по которой к стадиону уже стремительно мчалась колонна бронированных внедорожников. Как и ожидалось, охотники следили за камерами и прибыли сюда сразу, как только установили местонахождение Сэма. Отлично. Как раз вовремя. Сэм, осознав, что звуки приближающихся внедорожников явно не к добру, поспешил спрятаться в развалинах. Он предусмотрительно выбрал для себя наиболее высокую и неприметную точку. Нет, вовсе не для того, чтобы вести наблюдение и напасть первым, атаковать вооруженных охотников было бы глупо, а чтобы рассчитать количество приближающихся противников и смыться при первой попавшейся возможности. Напрасно. Вести подсчет было бессмысленно. Салли собиралась заполучить лишь одного. Дождавшись, пока первый охотник пересечет турникеты, она выстрелила в проход. Начался обвал стены, который образовал высокую гору из бетонных обломков с крутыми склонами (вскарабкаться по ним было теперь невозможно) и завалил оставшихся снаружи бойцов вместе с их машинами. Затем Салли зависла над стадионом и, оставаясь в укрытии защитного поля, сделала громкое объявление, что где-то внутри она случайно обронила активированную бомбу с большим радиусом поражения. На поле оставалось два человека, однако она может спасти только одного из них. Салли велела им самим выбирать, кто это будет, и предупредила, дабы они воздержались от применения огнестрельного оружия, якобы для того, чтобы не спровоцировать взрыв. Прятаться и дальше не имело смысла. Поэтому Сэму пришлось выйти к охотнику, а тому — избавиться от большей части вооружения. Вместо автоматов, пистолетов и бомб он достал нож и принял боевую стойку. Сэм пока что пребывал в растерянности. Впрочем, это длилось недолго, и вскоре он начал убегать, при этом пытаясь вразумить охотника при помощи слов. — Разве ты не видишь, что это бесполезно? — усмехнувшись, спросила Салли у экрана в кабине Спартанца. Она наблюдала за происходящим сверху и вовсе не спешила вмешиваться, даже когда Сэм позвал ее на помощь. Один раз. Два. Три... В самом деле, разве он не знал заранее, что она миротворец? Вряд ли миротворцы вообще способны прикрыть кого-нибудь собственной грудью. Хотя Салли и не собиралась бросать Сэма совсем. Надо было только немного подождать... В куче обломков, которые завалили охотников за пределами стадиона, Салли заметила шевеление. Это выбирались из-под завалов выжившие охотники. Вдобавок, кажется, к ним приближались вертолеты. Салли острожно опустилась вниз, сняла маскировку и наступила на груду бетона. Подняла ногу, убедилась, что живчики теперь напоминали желе, и вернулась в исходное состояние. Наверняка, здесь скоро будут и другие охотники, с которыми придется разобраться, ведь они знают, где находится Сэм. На всякий случай Салли собрала в кучу несколько автомобилей, стоявших поблизости, и тут же их подорвала. Пламя и едкий черный дым на время послужат неплохим укрытием и затруднят видимость для вертолетов, чтобы они не смогли подобраться к стадиону. Хотя подобный шаг — что палка о двух концах. Видимость значительно ухудшилась и для Салли. Она уже собиралась вернуться к наблюдению за Сэмом, как вдруг активировалась ее рация. Салли надеялась, что связаться с ней решил Бамблби. Например, чтобы вновь переговорить с Сэмом. Но ошиблась. На связи был Оптимус. — Привет, утенок... — сказывалось длительное управление Спартанцем, и ее голос прозвучал сдавленно. — Салли? — Оптимус казался обеспокоенным. — Что случилось? Салли начала ощущать жар от кострища из машин и отошла от него подальше. Почти сразу до ушей донесся визг шин, и она, ощутив внушительный толчок в ногу, невольно ойкнула. — Оптимус, меня чуть не задавил НЛО. — Никакого НЛО не было. На самом деле на Салли просто наехала машина. Она врезалась в ногу Спартанца. Фонари здесь не работали, поэтому ее фары причудливо сверкали в темноте. Если бы машина двигалась по воздуху, отличить ее от инопланетного корабля маленьких размеров было бы трудно. Салли услышала, как Сэм заорал «Тебя-то? Интересно, как? Твой железный мамонт сожрал бы его целиком и не подавился бы!», и поняла, что не отключила устройство трансляции речи. Не то чтобы сейчас это имело большое значение. Судя по крикам, боевым кличам и звуками глухих ударов, доносящихся со стадиона, Сэму было явно не до нее. Ничего страшного, если он услышал. Если же услышит Оптимус, вот-вот что-то случится. — Ты в опасности, Салли? — спокойно спросил командир автоботов. — Тебе требуется помощь? — А ты что же, прилетишь меня спасать? — Мы поклялись защищать вас до тех пор, пока будем способны держать в руках оружие, маленький союзник. Я не поощряю легкомыслие и не бросаю слов на ветер. Особенно теперь, Салли, когда между нами с тобой существует ясная договоренность. — Зная твою бесконечную доброту, утенок... Тем, кто обладает привилегией находиться под твоей опекой, вряд ли получится отыскать хотя бы один твой недостаток, — ответила Салли. — Ты напрасно волнуешься, Оптимус. Прямо сейчас никакая опасность мне не грозит. И НЛО уже давно улетел. Оптимус, как хороший опекун, спросил, не грозит ли ей беда. Возможно, он притворялся, что верит каждому ее слову, но пока что не требовал от нее слишком много объяснений. В гарнитуре вновь прозвучал голос Сэма: «Брось! Может быть, стоило облечь свою просьбу не беспокоиться в более романтическую форму?», на что Салли ответила, что на днях уже сказала Оптимусу, что питает к нему особенную склонность, и пока этого было достаточно. — Есть какие-нибудь новости? — Салли продолжила расспрос командира автоботов. Шины автомобиля, которому не посчастливилось в нее врезаться, пробуксовывали. Водитель оказался в безвыходном положении, пока колеса безнадежно крутились по асфальту, а затем и по воздуху, едва Спартанец приподнял машину рукой. Водитель не прекращал увеличивать обороты двигателя и все время судорожно переключал передачу. — Вы нашли информацию? Что-нибудь о Матрице? Салли опустила машину обратно. Бедный водитель настолько перепугался, что выскочил из салона и, не закрыв за собой дверцу, удрал восвояси. Далеко, правда, так и не ушел — вскоре с неба посыпались авиационные бомбы, и он погиб. — Днем ранее мы обнаружили зацепку и отправились на поиски в составе нескольких групп. Бамблби засек Энергию недалеко от места нашего базирования. — Пока Оптимус говорил, Салли столкнулась с новой проблемой. Вертолеты приступили к проведению мощной атаки. Пришлось периодически прерывать речь командира автоботов бессмысленными или уточняющими вопросами, чтобы заглушить или хотя бы отвлечь Оптимуса (если вдруг он слышал) от вопля голосового помощника Спартанца о приближении вражеской авиации и возможном столкновении с ракетами. — К сожалению, вскоре след оборвался, и единственная нить, что связывала нас с Матрицей, была утеряна. Недалеко от места базирования? Следы Энергия? Излучение? Если подумать, она приказала двум миротворцам следить за автоботами. Неужели те следы были от... Салли не успела додумать. Как, впрочем, и вовремя скрыться — силуэт Спартанца, охваченный дымом, был замечен. Вертолеты открыли огонь из пулеметов, и Салли, прикрывшись рукой, быстро активировала поле. Теперь для противника она была невидимкой. Но авиационную атаку поле не отменило, и ущерб Салли все-таки был нанесен приличный. Как будто ее очень больно ударили по руке, причем по тому месту, на котором уже были синяки. Все-таки пулеметы и ракеты — это не шутки. Даже если вы спрятаны глубоко в большом роботе. — Как Рэтчет? — сделав незаметный выдох, спросила Салли. Вертолеты продолжали палить по стадиону, домам и дорогам, очевидно, действуя вслепую и пытаясь ее отыскать. — Мне не удалось поговорить с ним после того аукциона. — В полном порядке, — заверил командир автоботов, и Салли вдруг зачем-то захотелось взять его за руку. Не Рэтчета. Оптимуса. Что за странное желание? Пока они отвлеклись на беседу, охотники призвали подкрепление. Сэм начал орать «Прикрой меня!», и только им двоими было понятно, кого он просил о подмоге. Видимо, пришло время принять непростое решение. Плевать на уговор. Салли должна либо пристрелить парня, либо улететь и позволить охотникам сделать всю работу за нее. Отпускать Сэма теперь опасно. И раз уж он доверился ей и не попытался сразу сдать автоботам, самое время от него избавиться, пока не передумал. Всего один выстрел — и ему конец. Низко? Бесчестно? Бесчеловечно? Пожалуй, что так. Но охотники поступят с ним куда более бесчеловечно. Так что она, можно сказать, сделает ему одолжение. — Здорово, что Рэтчет пришел в себя, — сказала Салли Оптимусу. И взглянула на охотников, которые целенаправленно стреляли по ней, кажется, осознав, что беспорядочная стрельба по силовому полю создавала на нем «дыры» — прогалины, сквозь которые можно было разглядеть робота. Судя по крикам, они планировали разделиться на группы: пока одни продолжат стрелять, чтобы не упустить ее из виду и обозначить цель, другие подвезут какую-то боевую спецтехнику. Становится ясно, что медлить дальше нельзя. Салли направила ствол винтовки на Сэма, от души надеясь, что пристрелит его раньше, чем охотники ее взорвут. Прицелившись, она посмотрела на лицо парня. Приблизила изображение на экране. Прикинула кто окажется быстрее — она в Спартанце или охотники, которые ее полностью увидят (при стрельбе роботу приходилось снимать поле). И тут опять заговорил Оптимус, как бы вставая между ними: — В этом есть и твоя заслуга. «Оптимус, не сейчас! Не говори мне, что я могу быть хорошей!» — мысленно потребовала она. И без того стрелять почему-то тяжко. Но Оптимус продолжил говорить: — Настоящее сложилось бы иначе, Салли, если бы в прошлом в нужное время ты не оказалась бы в нужном месте. Каждый из вас. А потом подъехала спецтехника, и Салли раздраженно опустила винтовку. Ей пришлось отступить: — А, ты из тех, кто верит, что все, что происходит — к лучшему, или же что все заранее предопределено, Оптимус. — Если только это не служит оправданием для бездействия, трусости и глупости, — ответил он. — Вот уж не знаю, — не согласилась Салли. — Этот Баррикейд возил меня с собой с видом существа, твердо решившего презирать весь людской род. Конечно, если смотреть на вещи так, как смотришь на них ты, то благодаря тому похищению мы узнали о Матрице Судьбы. А еще Баррикейд раздобыл для меня конфеты, хоть и разозлился, когда узнал, что у нас с ним одинаковые татуировки. Мне стоит его поблагодарить. — Искать положительные стороны не зазорно, Салли, но дорожить таким знакомством — верх беспечности. — Я им не дорожу, Оптимус. — Татуировка на твоей спине говорит мне об обратном. — Это часть нашей с ним игры. Просто символ, в котором даже смысла никакого нет. — Смысл одновременно есть во всем, и одновременно его нет ни в чем, ведь правда будет для каждого своей. — И какая же правда у тебя? — С этой минуты, Салли, я попрошу тебя воздержаться от твоих «игр» с десептиконами. Подобное увлечение может плохо для тебя кончиться. И это не приказ командира солдату, а настоятельная просьба опекуна к его подопечному. Говоря иначе, он не ограничивал свободу ее действий, но просил быть осмотрительней. Еще бы, для него каждый человеческий союзник на вес золота. Ему необходима помощь людей. Чтобы именно люди донесли до своих сородичей, что автоботы — друзья, а не враги. Если вспомнить, Оптимус же просил ее об услуге и даже сказал, что ее помощь потребуется ему и в дальнейшем. — Так я подопечная, — протянула Салли, почувствовав носом запах гари. Ее глаза заслезились, начался приступ кашля. Пришлось срочно задавать команду рециркуляции воздуха. — Да, а еще ты верный союзник, друг автоботов и мой партнер. Этого достаточно, чтобы моя просьба действовать осторожно имела место. Что бы он сказал, увидев ее прямо сейчас? — Тебе виднее. Я имею в виду, десептиконов ты точно знаешь лучше, чем я, — сказала Салли и добавила: — Сегодня я захотела взять тебя за руку. Я не очень хороша в проявлении склонности и привязанности. Обычно мне удается подбирать слова, но я не знаю, какие нужны сейчас. Учитывая наши отношения, я бы хотела сказать что-нибудь подходящее. — Ты уже сказала. — Я сказала, что хочу подержаться за руки. Неужели это сработало? — Многое из того, в чем мы различаемся, создает между нами неудобства. Но они не помешают мне взять за руку тебя. Как бы ей еще немного его отвлечь? — Оптимус, а ты умеешь водить машину с механической коробкой передач? Салли почти слышала, как Сэм шлепнул себя по лбу. «Что, черт побери, ты мелешь?» — вот как выглядело бы его лицо, если бы он не был занят в своей маленькой битве. Однако в экстренной ситуации сложно придумать что-то более подходящее. Не дав Оптимусу придумать ответ, Салли задала новый вопрос: — А как насчет поворотников? Не сильно пачкаются? Все равно хотела спросить. Не зря же она так долго их обрабатывала. — Нет, Салли, никаких проблем с поворотниками нет. — Хорошо. Ты у нас — настоящий умничка, утенок, не забывай об этом. С выключением рации связь прервалась. Салли сняла поле и выстрелила в хвост одного вертолета. Пилот потерял управление и, падая, сбил собой второй. Оба они упали в бурлящий огненный поток, в который превратилась дорога. Больше единиц авиации охотники пока не прислали. К счастью для Салли, ведь защитное силовое поле почему-то больше не хотело активироваться. Да и крылья странно трещали. А вскоре системы Спартанца и вовсе перешли в автономный режим. Почему? Из-за дефекта? Или охотники в нем что-то повредили? Решив пока ничего там не трогать, Салли вернулась к Сэму. И обнаружила, что он почти забил охотника до смерти какой-то железкой. Последний едва подавал признаки жизни. — Сэм, — позвала Салли. Молчание. Его руки тряслись, когда он выронил железку. — Ну, и каково тебе было сражаться за собственную жизнь? — спросила Салли, выходя к Сэму на стадион из едкого черного дыма. — Страшно, — ровным голосом ответил он. — Почему? Сэм пожал плечами. — Что ты сделал с тем человеком? — спросила тогда Салли. — Я его толкнул. — Только толкнул? — Ударил. — Ты ударил его один раз? — спросила Салли. — Нет. Я избил его. — Он жив? — Салли взглянула на охотника. Кажется, тот еще дышал. — Да. Мне так кажется... — Почему ты его ударил? — задала она следующий вопрос. — Потому что он сделал это первым. Я защищался. — Ты представлял себе, как он умирает? Сэм не ответил. Но Салли не отступала: — Ты хотел его ранить? — Да. — Почему ты хотел его ранить? — Потому что он хотел меня убить, — Сэм схватился за голову и продолжил неотрывно смотреть на тело охотника. — Он первым напал, не я. — А чего хотел ты? — Я хотел выжить. — Так и было задумано, — Спартанец поднял винтовку: фонарик, прикрепленный к ней, озарил Сэма ярким светом. — Теперь, когда ты увидел все своими глазами, без прикрас, я спрошу в последний раз, Сэм. Оказавшись в ситуации на грани жизни и смерти, когда помощи ждать неоткуда, а выжить может кто-то один, что ты будешь делать первым делом? Спартанец опустил ладонь, и Сэм на нее забрался, чтобы через секунду оказаться на уровне груди робота-миротворца. Отсюда компьютер, установленный в визоре, прекрасно его фиксировал и передавал изображение на экран в кабине оператора. Салли продолжила: — Единственное, что сдерживает нас от повсеместного беспорядочного кровопролития — так называемая воспитанность и цивилизованность. Возможно, со временем в нашей природе эта черта (жестокость) искоренится навсегда, и мы научимся пониманию. Вот что хотел донести до людей Оптимус. Сэм поднял голову вверх. — Ты специально все это устроила? — Верно, и никакой бомбы я не теряла. Как сказал один человек: «Истину нельзя понять с листа, ее нужно прожить, испытать, она должна стать частью тебя самого». Ни ты, ни я внешне и близко не похожи на убийц. Но на деле ты только что чуть не убил охотника, а я сделала это с сотнями тысяч мирных граждан. Выходит, не такие уж мы и разные, верно? — Салли отошла на несколько ярдов от стадиона. Асфальт под ее ногами превращался в крошку. — Ты собираешься защищать расу людей? Тогда уясни, кто мы такие и какова наша настоящая природа. Салли выпустила несколько гранат. Через несколько секунд раздалась серия мощных взрывов. От стадиона и прилежащего района не осталось ничего, кроме полыхающих остовов. — Знаешь, ФБР стоило бы выдвинуть против тебя обвинение, — заключил Сэм, вернув себе самообладание как раз в тот момент, когда Салли, заметив удирающего с места происшествия человека, выстрелила в него. Только огласки ей сейчас и не хватало. Послышались хлопки. Затем раздался звон разбившегося стекла, и уже другую улицу охватило огнем. — Почему? Я выстрелила всего один раз. — Ты выстрелила без предупреждения, да еще и попала в полицейский участок! — шипел Сэм, хватаясь за голову. — Боже! — Он попросил опустить его на землю и повернулся к Салли. — Что нам теперь прикажешь делать с закатанным в асфальт полицейским участком? — Ты только посмотри, Сэм. Я целилась в одного человека, а в щепки разнесло еще полквартала! — Ты от этого тащишься, да? Сколько предупреждающих выстрелов ты обычно делаешь перед тем, как пальнуть в человека? — А нужно делать предупреждающие? — поинтересовалась Салли. Сэм вздохнул. — Да, Салли, перед тем, как стрелять на поражение, как это сделала ты, нормальные люди обычно делают несколько предупреждающих выстрелов. Например, в сторону или в воздух. — Ха! — Салли посмотрела на него с одобрением. Потом задумалась и подняла винтовку. В следующую секунду ночной воздух сотрясли несколько выстрелов. Сэм упал на землю, прикрыв голову руками, а вокруг него посыпались использованные гильзы. — Смотри-ка, действительно предупредился. Салли последовала за уползающим Сэмом. По траве в парке с такой силой еще никогда не прыгали. Ямку под ногами он не заметил, а потому начал сыпать ругательствами, стоило увидеть свою извазюканную одежду. — Слушай, ты, безбашенная ветеранша войны, — начал он, пока Салли перемещалась вслед за ним, а позади нее трещали и ломались деревья, — в следующий раз лучше сразу заряжай себе прямо в голову, потому что у тебя с ней явно не все в порядке! Спрячься поскорее, пока тебя никто не увидел. — Не могу. Здесь что-то так жахнуло во время стрельбы, что силовое поле почти сразу накрылось! Меня автоматически перекинуло в автономный режим, и некоторые функции пока неактивны, — воодушевленно объявила Салли. — Но поле уже скоро перезагрузится. Осталось подождать совсем чуть-чуть. — «Чуть-чуть» — это сколько? — Два часа. — ДВА ЧАСА?? И ты планируешь все это время прятаться где? Под корнями деревьев в парке? Или, может быть, притворишься доброй феей и укроешься в каком-нибудь ручье или вон за тем кустарником? Тебе нельзя оставаться тут в таком виде! — Мы ведь сейчас как настоящие преступники? — И что? — Ничего, — ответила Салли. — Просто покинем место преступления и будем все отрицать. Спартанец крепко обхватил Сэма. Вся улица светилась — это мерцали сигнальные огни прибывающих полицейских машин. Под звуки сирен робот оторвался от земли и взлетел в небо.

***

Спартанец совершил посадку возле замка графа Фолгана. Теперь свободная от деревьев область вокруг него считалась его временным летным полем. Когман приблизился к ним с фонарем в руке, попутно выгуливая собаку Фрейю, и велел следовать за ним, не распуская рук. Странное замечание. Не имея возможности спросить Салли раньше из-за неудобств, вызванных полетом без необходимых для этого средств, Сэм прочистил горло лишь теперь, когда они шли к замку: — Салли, ты говорила, что миротворцы «хранят мир на Земле». — Да, задумка у нас примерно такая, — ответила ему она. — Продолжай. — Тогда миротворцы должны защищать человечество, — заявил Сэм. — Но кого, позволь уточнить, ты защитишь, каждый раз стирая с Земли всякую жизнь? — Видно, миротворцы тебе не приглянулись, — проговорила Салли. — Хотя ты должен понимать, что если бы не они, ни этого разговора, ни тем более нас с тобой, могло бы и не быть. — А разве люди, которые жили до вас, не обходились без миротворцев? — Сэм увернулся от Когмана, который, сочтя его слишком щуплым для работы с «мадам и ее роботом», попытался его ущипнуть. — Эй ты, — Сэм пригрозил Когману пальцем. — Отойди от меня! — И мы вновь возвращаемся к вопросу о том, насколько хорошо ты знаешь людей, — заметила Салли. — Нет, Салли. Сейчас-то я не пытаюсь с тобой спорить. Для меня только одно осталось непонятным. Для чего собрали роботов, если было достаточно просто сбросить на людей бомбы? А действительно. Почему нельзя было покончить со всем разом? Почему так настаивали на внедрении миротворцев? Что такого они должны были сделать, чтобы мир стал идеальным? — Получается, вы всех уничтожили? — прервал ее мыслительный процесс Сэм. — Первых людей на Земле. — Всех без исключения, никто больше о них не узнает, — Салли остановилась, и Спартанец не произвел больше ни одного движения без ее команды. — Вот что, бунтарь, предлагаю сделку. Ты отстаешь от меня и больше не докучаешь, а я посмотрю, что можно сделать, чтобы присоединиться к автоботам, как миротворец. — Тогда тебе нужно придумать, как присоединиться к ним вместе со всей своей командой. Салли присела на колено. Спартанец сделал то же самое. — Посмотрим по обстоятельствам. Спартанец под управлением Салли стукнулся с Сэмом кулаками.