Останься

В других обстоятельствах свидание с Тартальей в деревне Цяоин могло бы пройти иначе. Если бы Чжун Ли не стремился вернуться домой, он бы провёл свою лучшую чайную церемонию, сделал бы так, чтобы эта встреча оставила после себя лишь лёгкость и массу положительных эмоций. Вот только отсюда до границы с Ли Юэ рукой подать, и это свидание вполне может стать для них последним, так что вместо светлых чувств на душе смутной тяжестью витает тоска. Он тихим голосом произносит слова о том, что покинет сегодня Фонтейн. Повисающие в воздухе звуки резонируют с чем-то внутри него, задевают струны души, заставляя их вибрировать в груди. Беззвучные протяжные ноты ещё долго не утихнут, даже когда наступит молчание. Чжун Ли выражает надежду о скорой встрече, но оба понимают – их дороги расходятся. Тарталья вернётся к своей миссии, и на этот раз уже ничего не будет его отвлекать. Чжун Ли же… Чжун Ли не может выбирать свой путь, как бы он ни хотел обратного. В горшках вокруг столика растут глазурные лилии – будто насмешка над самой идеей свободы воли. Они увянут через пару недель, и все усилия торговцев, что перевезли их из самого Ли Юэ – незаконно, разумеется, – окажутся напрасны. Глазурные лилии, любимые цветы Гуй Чжун – Гуй Чжун, к которой он так стремится возвратиться. Она прождала его пару тысяч лет, и наверняка могла бы прождать ещё, но Чжун Ли больше не смеет тянуть с возвращением, потому что над ним довлеет долг. Потому что, как бы сердце не желало быть ближе к Тарталье, ему необходимо собственными глазами убедиться в безопасности своей страны. Защита своих людей – приоритет, нерушимый контракт, и кем бы был Чжун Ли, если бы сошёл с этого пути теперь? Смог бы и дальше уважать себя, не будучи уверенным в том, что его волю исполняют, как должно? – Чжун Ли, – Тарталья тянется к нему через стол и кладёт свою руку поверх его, заставляя вскинуть голову. – Останься. Тарталья смотрит в его глаза с мольбой, и аромат глазурных лилий вдруг многократно усиливается, окутывая Чжун Ли сладковатым облаком. Вокруг Чжун Ли – поле, усеянное цветами, а рядом, в шаге от него, стоит Гуй Чжун и смотрит с мольбой в глазах. – Чжун Ли, – негромко говорит она, и в её голосе слышится какая-то обречённость. – Останься. – Ты же знаешь, я не могу, – качает головой Чжун Ли. – Если Осиала не остановить, он продолжит нападения. Гуй Чжун касается его руки, не в силах произнести ни слова. Сладковатый аромат глазурных лилий заполняет лёгкие, и в любой другой день Гуй Чжун бы улыбалась, глядя на это бескрайнее цветочное море. Но не сейчас. Чжун Ли протягивает ей собственный гнозис и говорит: – Вот, возьми. Обещай, что защитишь наш народ. "...если я не вернусь," – окончание фразы, невысказанное, но очевидное, камнем повисает в воздухе. Чжун Ли знает, что она справится. Быть может, Гуй Чжун нежная и ранимая, будто невесомая пыль, но она также может быть твёрдой, как скала – потому что Чжун Ли научил её практически всему, что знает сам. – Обещаю. В её глазах стоят непролитые слёзы, но голос звучит уверенно – словно в подтверждение тому, что Чжун Ли сделал правильный выбор. Остатки сомнений развеиваются без следа – Гуй Чжун всегда действует на него так, заражая уверенностью, что всё пройдёт хорошо. Правда, ещё никогда они не расставались на столь долгий срок… Символично, что последние минуты перед его уходом они проводят именно здесь, среди глазурных лилий – там же, где и встретились когда-то. Перед тем, как попрощаться, Гуй Чжун всё же озаряет это место печальной улыбкой, хранящей в себе, однако, затаённую боль грядущего одиночества. Чжун Ли не хочет покидать свои земли, не хочет оставлять друзей. Но всё равно уходит прочь, не оглядываясь. Последний кусочек памяти встаёт на место. Пыль полностью слетает с ленты воспоминаний, не оставляя пробелов. Тарталья смотрит на него слезящимися глазами, а его пальцы подрагивают в ладони Чжун Ли, но ни у одного из них нет возможности выбирать. – Ты многого обо мне не знаешь, Тарталья, – голос Чжун Ли остаётся ровным, несмотря на стоящий в горле ком. – Я бы хотел задержаться с тобой, но не могу. Прости. Он подносит пальцы Тартальи к губам и оставляет на костяшках невесомый поцелуй, а потом рука выскальзывает из его ладони. Чжун Ли поднимается с места и уходит, не оборачиваясь.

***

Тарталья не понимает. Не понимает причин Чжун Ли, не понимает себя. Не понимает, почему на следующий день он до самого заката лежит в своём дорогущем, но пустом номере лучшего отеля Фонтейна вместо того, чтобы вплотную взяться за работу. Потолок усеян пробивающимися сквозь голубые занавески солнечными бликами – они напоминают брызги воды, и в любой другой день эта невольная ассоциация вызвала бы у Тартальи улыбку. Фонтейн сегодня будто насмехается – слишком хорошая погода, почти идеальная. Совсем не под стать настроению. Сейчас бы больше подошёл накрапывающий дождь, долго моросящий по лужам – такой, что позволил бы Тарталье на время раствориться в печали. Солнце же вызывает раздражение. Но, пожалуй, именно оно в конце концов заставляет Тарталью подняться с кровати и выйти на улицу, недовольно хмурясь. В каналах отражаются закатные лучи, и ему вспоминается, как они с Чжун Ли гуляли по городу едва ли не каждый день. Почему Чжун Ли ушёл? Почему Чжун Ли, единственный, кто смотрел на него с необъяснимой нежностью, единственный, кто принял его вместе с засевшей в груди бездной, ушёл? Всё это не было игрой – Тарталья точно знает. Может быть, его ошибка в том, что он поспешил? Сделал первые шаги, пока Чжун Ли ещё не хотел сближаться? А, может, это не было ошибкой – потому что в противном случае той ночью, вероятно, между ними ничего бы не произошло. И вообще бы не произошло, а Чжун Ли всё равно ушёл, только теперь у Тартальи не осталось бы воспоминаний об их близости. Да, верно. Ни о чём не нужно сожалеть. Чжун Ли всегда был сам себе на уме, и вряд ли его решение хоть как-то зависело от Тартальи. По крайней мере, они сумели попрощаться в деревне Цяоин. Проговорить несколько часов кряду прежде, чем их пути разошлись. Чжун Ли ничего толком не объяснил, но дал понять, что его возвращение в Ли Юэ – долг, контракт, против которого он не может пойти. Такой же долг, как и тот, что удерживает Тарталью в Фонтейне. Можно было бы следовать юношеским мечтам. Подумать о том, что он быстро найдёт гнозис и приедет к Чжун Ли. Что тот встретит его с распростёртыми объятиями. Купить у торговца те забавные очки с розовыми стёклами и ходить в них, окрашивая жизнь романтическими нотками. Вот только Тарталья – реалист. Он понятия не имеет, насколько затянется эта командировка. Вернётся ли он вообще? А если вернётся, не выйдет ли так, что он вернётся совершенно другим человеком? И даже если всё сложится удачно, розовые очки не дадут трещину, Осиал найдётся в рекордные сроки и сам отдаст ему гнозис, а Чжун Ли будет ждать его в Ли Юэ, Цисин наверняка отправят его на новое задание. И тогда всё повторится по новой. Проще было бы не влюбляться вообще. Тарталья идёт, не разбирая дороги, и в конце концов сворачивает к кофейне на берегу. К той самой, где они с Чжун Ли познакомились. Он понятия не имеет, как именно здесь оказался – словно магнитная стрелка, что прежде всё время указывала направление к Чжун Ли, сегодня привела его к этому заведению. Если честно, Тарталье всё равно, где находиться. Он берёт кофе и круассан по привычке – учитывая, что за весь день он так ничего и не съел, сойдёт за поздний завтрак. Владелец кофейни на сей раз обслуживает его лично, заискивая перед представителем чужой страны – мог бы не утруждаться, сегодня Тарталья абсолютно равнодушен ко всему. Смотрит на тарелку невидящим взглядом, а перед лицом мелькают образы Чжун Ли. Тарталья качает головой и хватается за виски, прикрывая глаза и медленно выдыхая воздух. – Паршиво? – не то с сочувствием, не то с насмешкой интересуется некто, чья тень на мгновение загораживает солнце. Тарталья вынужденно распахивает глаза и смотрит, как незнакомец, не спрашивая его разрешения, плюхается на стул напротив. Похожая ситуация, другой человек. Это было бы даже забавно, не будь Тарталье так наплевать. Взгляд цепляется за волосы незнакомца – его пряди в совершенном беспорядке, они чуть длиннее уровня плеч и как будто слегка мокрые – ярко блестят в лучах закатного солнца, но не сияют, как у Чжун Ли. В Тарталье вдруг просыпается искра интереса, и он склоняет голову, пытаясь понять, какого они цвета – не то синие, не то бирюзовые. А, может, вообще голубые. Или всё это сразу. Тарталья снова качает головой и хмурится, переводя взгляд на кофе. – Так заметно? – несколько раздражённо фыркает он. Незнакомец хихикает. Смешок выходит резковатым – не настолько, чтобы Тарталья счёл звук противным, но достаточно, чтобы в груди заворочалась злость. Он так хотел побыть в одиночестве, и, по-хорошему, стоит прогнать мужчину за другой столик, но отчего-то повышать голос не хочется. – Люди полагают, что, если выговориться постороннему, непременно станет легче. Попробуешь? С каждым мгновением странный мужчина бесит Тарталью всё сильнее – непривычная манера речи, идиотские предложения. Ну кто вообще так начинает диалог? Неужели за ним так забавно наблюдать? Хотя, если честно, у Тартальи нет сил даже поднять взгляд, так что он сдаётся и выдыхает: – Да не о чем тут говорить. Я не смог убедить его остаться, и он уехал. Вот и вся история. – О, вот как. Ну, твердолобых убеждать бесполезно. Почему бы не уехать самому? Тарталья наконец достигает точки кипения и вскидывает взгляд. Уголок губы незнакомца приподнят в ухмылке, в глазах плещутся насмешка и сочувствие – эмоции сменяют друг друга будто в водовороте. – Тебе-то какое дело? – рычит Тарталья, выходя из себя. Бездна внутри просыпается, так и просится на волю – словно она уснула после ухода Чжун Ли, и Тарталья чувствовал себя так подавленно именно из-за этого, но теперь она вновь течёт по венам и обдаёт холодной яростью, усиливая эмоции, действуя со своим хозяином заодно. Почему-то сейчас не приходится прикладывать никаких усилий, чтобы сдержаться – он будто бы шепчет своей тьме успокаивающие слова и обещания выпустить, если незнакомец не отстанет в ближайшее время. А бездна безмолвно соглашается и терпеливо ждёт сигнала. Словно что-то изменилось, и Тарталье удалось сродниться с бездной. Он никак не может взять в толк, хорошо это или плохо, но сейчас явно не время для самоанализа – мужчина уже почти минуту пристально его разглядывает, и Тарталье ничего не остаётся, кроме как с вызовом смотреть в ответ. – Да никакое, в общем-то, – пожимает плечами незнакомец, наконец поднимаясь с места. – Найди меня, если захочешь отвлечься. Тарталья презрительно дёргает носом на непристойное предложение. В ушах звенит удаляющийся хохот странного мужчины, что появился неожиданно и так же внезапно исчез. Дверь закрывается, звучит перелив колокольчиков, и Тарталью резко отпускает – он весь расслабляется, обмякает на стуле, и бездна в груди тоже успокаивается, вновь погружаясь в сон. Тарталья всё ещё ничего не понимает, но незнакомец невольно заставляет задуматься о своих словах. На рабочем столе лежит доклад о старейшей океаниде Фонтейна, и Тарталья должен сконцентрироваться на том, чтобы сплести информацию воедино, но ничего не выходит. В голове крутится мысль о словах незнакомца и том выборе, который он сделал. Вернее, не сделал. Он даже не задумался о том, что, вообще-то, мог бы уехать с Чжун Ли. Потому что в его приоритетах – работа, миссия, контракт с Цисин и договор лично с Гуй Чжун. Он долгие годы налаживал связи, приобретал определённую репутацию. Ему доверили важное задание. Не может же он просто порвать всё это в клочья? Наплевать на то, о чём просила его Гуй Чжун? Или может? Гуй Чжун ведь ему открылась. Показала, что и у неё есть слабости. Она как никто другой должна понять, что именно им движет. Понять, что в человеческом сердце пылают чувства, которые он не способен контролировать. В конце концов, когда-то от неё тоже ушли. Тарталья не посвящён в подробности, но знает, что она не смогла удержать Властелина Камня в долине Гуйли. Мир вдруг становится чётким и ясным, карандаш выскальзывает из пальцев, и Тарталье кажется, будто он нашёл истину, которую они с Гуй Чжун всё время упускали. Может быть, мудрость не в том, чтобы суметь убедить дорогого человека остаться. А в том, чтобы найти в себе смелость последовать за ним. И чего стоит любой контракт, если он не позволяет находиться рядом с тем, кого любишь? Если договорённость с Цисин – единственное, что не даёт ему чувствовать себя счастливым, то он предпочтёт разорвать контракт, но сохранить связь с Чжун Ли. Карандаш медленно скатывается по столу и падает на пол, подскакивая пару раз, но Тартальи уже нет в офисе. Тарталья пересекает главную площадь Фонтейна, чтобы найти гондолу и как можно быстрей добраться до выхода из города. Он совершенно не обращает внимания на сидящего у фонтана мужчину с волосами цвета не то мутной тины, не то прозрачной воды, прячущего победную ухмылку в стаканчике с кофе.