А мне нравится

      Осень… Ах, эта волшебница! Не чета скучному лету или однообразной зиме. Осень — это калейдоскоп преображений, феерия красок и чувств!       Как нежная весна, она — мост между миром льда и солнца. Сначала балует нас последним теплом, словно шепчет: «Подожди, лето еще не ушло!». А потом… Потом приходит она — первая прохлада, робкая и трепетная. И вместе с ней — золотые листья, словно солнечные зайчики, танцующие в воздухе. И всё это происходит так стремительно, что дух захватывает! Вчера ещё всё было зелёным, а сегодня лес пылает огнем багряных и жёлтых красок! Холода крепчают, заставляя кутаться в уютные шарфы, а бесконечные дожди и лужи… Ну, куда же без них? Осень любит пошалить! И вот, в один прекрасный миг, всё меняется снова. Листья опадают, тепло уступает место стуже, и тонкий слой снега укрывает землю, словно пушистое одеяло. Пусть он и растает быстро, оставив после себя грязь и слякоть, но этот первый снег… Он всегда вызывает улыбку, правда?       Яна обожала осень, но только её первую половину, когда ещё нет этих пронизывающих ветров и бесконечных ливней. В их похоронном доме зимой, поздней осенью и ранней весной всегда было сыро и неуютно. Приходилось искать спасения у огня, кутаться в тёплые одежды и, конечно же, в объятиях А-Цин. Даочжан и босяк, как настоящие заклинатели, умели согревать себя изнутри благодаря своим золотым ядрам и энергии. Они брали на себя самую сложную работу по дому, а девочки старались не превратиться в сосульки. Пытались научить и их, но пока безуспешно… А ещё эта протекающая крыша! Бррр! Продукты замерзали, а торговцы всё реже появлялись на пороге, словно чувствуя приближение зимы.       В Облачных Глубинах осень ощущалась особенно остро. Не столько из-за дождей, сколько из-за густого, плотного тумана, который окутывал всё вокруг. Казалось, он рассеивался лишь на мгновение, чтобы потом вернуться с новой силой. Но даже здесь, в этом царстве тумана, осенняя позолота не обошла стороной Гусу Лань. Кустарники, деревья у холодного источника, берега прудов — всё словно вспыхнуло золотом, напоминая о последних теплых днях. Тоска адептов на время отступала, позволяя им насладиться этой мимолетной красотой, прежде чем вернуться с новой силой.       Вэй Усянь, вернувшись с очередной вылазки по слежке за адептами Гусу (он никак не мог признать, что если заклинатели его не видят, это не значит, что он за ними не наблюдает — они с Яной давно забыли об этом споре), тоже не остался равнодушным к осенней красоте. Да и вообще, Вэй Ин был человеком, которому мало что могло не понравиться. Во всяком случае, Яна редко слышала от него серьезные жалобы, только шутливые придирки.       Дни текли своим чередом: занятия, библиотека, разговоры с Цин-Цин или Вэй Ином. И сегодняшний день не предвещал ничего необычного. Так казалось вначале…       В середине дня, когда солнце уже клонилось к закату, а до следующего занятия оставалось еще немного времени, Яна заметила группу ребят, оживленно о чем-то беседующих. Вроде бы ничего особенного, ведь в Гусу разговоры разрешены. Но в этой группе была девушка, которая училась вместе с А-Цин, а Цин-Цин сейчас на занятии! Прогуливать уроки было всё равно, что подписать себе смертный приговор, особенно без уважительной причины. Эту истину Яна усвоила из случайно подслушанного разговора двух парней в библиотеке. Но дело было не только в этом…       Яна в этот момент выполняла поручение Лань Сичэня, разнося бумагу и чернила другим учителям. Поэтому она смогла рассмотреть группу, стоявшую возле пустой столовой. В компании было всего четыре человека. Тринадцатилетний парень прятался за спинами остальных, словно пытаясь остаться незамеченным. Остальным было около восемнадцати лет, хотя девушка выглядела чуть младше, лет на семнадцать.       Первое, что бросилось Яне в глаза, — это их поразительное сходство. Даже большая родинка над левой бровью была у каждого из них! А два парня и вовсе были как две капли воды. Родственники, однозначно.       Она прошла мимо них трижды: когда несла бумагу для Цижэня (с которым успела немного подискутировать о разнице между медитацией на пульсе и медитацией на дыхании), когда возвращалась за стопкой бумаги и баночкой чернил, и когда относила все Вилю, наставнику адептов младше Яны. О Виле Яна знала немного, лишь пару раз видела его мельком.       В первый раз она и не подумала прислушиваться к их разговору. Зачем ей это? Она каждый день видит людей и слышит разговоры! Если она будет слушать и запоминать все подряд, ее голова просто взорвется от переизбытка информации!       Во второй раз, что произошло не сразу (разговор с Лань Цижэнем затянулся), она услышала лишь обрывки фраз:       — … будет в кабинете? — спросила девушка, которую Яна могла бы назвать красивой, если бы не её массивный подбородок. У неё были редкие брови, от чего родинка над бровью сильно выделялась. Но у неё были очень красивые длинные волосы, уложенные в сложную причёску, а тёмные глаза всегда казались широко распахнутыми от удивления.       — Ну, по идее, должен, — ответил один из близнецов. Он, как и его брат, был высоким и худощавым. У них были такие же крупные подбородки, которые, однако, им шли. Волосы были не такими длинными, как у их родственницы, и собраны в высокий хвост. Густые брови были изогнуты так, словно они вечно хмурились, а светлые глаза напоминали по цвету карамель.       — Может, лучше завтра? Зачем ждать? А вдруг… — пробормотал самый младший. Он был очень похож на близнецов, высокий и худощавый, с тёмными, почти чёрными глазами. Волосы были коротко и неровно подстрижены, с одной стороны они были длиннее, чем с другой, и едва доставали до плеч. Он их не заплетал, они всегда оставались распущенными. У него был крупный нос с горбинкой и небольшой подбородок. Парень теребил рукав ханьфу, скорее по привычке, чем от волнения.       Когда Яна пошла к Вилю, группа просто стояла и собиралась уходить. Они не разговаривали, лишь один из близнецов взглянул на девочку, прищурив глаза, но быстро отвернулся.       Уходя, девушка не увидела их, они куда-то ушли. Конечно, она отметила это у себя в голове, как нечто подозрительное, и решила быть повнимательнее в ближайшие дни.

***

      — О! Вот ты где! - Яна заметила Вэй Усяня, который медленно проходил мимо ее комнаты, напевая простенькую песенку про лотосы, которую, видимо, подслушал в Юньмэне.       — А ты не должна быть у Цижэня? — Вэй Ин вопросительно поднял брови, не ожидая здесь кого-то встретить и планируя прогуляться в тишине.       — Изменили расписание занятий, сейчас у нас перерыв, — ответила девочка.       Вэй Усянь, чтобы прервать повисшую неловкую тишину, добавил:       — Кстати! Ты знаешь, что Лань Чжань каждый вечер куда-то уходит? Довольно часто, не прям каждый, но ты поняла. Я вот думаю, может, проводить его?       — Проследить, — закатила глаза девушка.       — Рад, что ты меня поддерживаешь в этой идее, ведь мир полон опасностей. Вдруг с Лань Чжанем что-нибудь случится.       — И как ты ему… Ну да, — «И свалил! Удобно так быстро исчезать».

***

      Похоронный дом встретил своих бывших обитателей. Новый владелец изменил его на свой лад. Это не было заметно для случайных посетителей, но для босяка и даоса все изменения были очевидны. Небольшой огородик стал заметно больше и был огорожен самодельным заборчиком. Моу Ил использовал всё, что осталось от сгоревшего дома, для переделки этого места. Внутри стало меньше места, некоторые комнаты ушли на удобрения для растений и корм для животных. Всё это Моу Ил покупал на деньги, которые Сюэ Ян присылал со своей зарплаты. Сам он занял себе одну комнатку.       — Здравствуйте, — Моу вошёл в дом с большим свёртком ткани в руках и повёл Сяо Синчэня и Сюэ Яна в соседнюю комнату, откуда веяло прохладой. В отличие от главной комнаты, где было тепло, там стоял деревянный ящик, на треть заполненный куриными яйцами, а также несколько коробок, накрытых тканью. Он аккуратно положил свой свёрток на пол, развернул его и начал раскладывать яйца в свободный коробок. Когда в коробке стало на десять яиц больше, он открыл соседний ящик и переложил туда редис. Закрыв коробки, он довольно вздохнул и обратил внимание на посетителей.       — Я вас очень ждал. Пойдёмте, — Моу Ил повёл всех на кухню, единственное помещение, которое не сильно изменилось. Разве что исчезло всё, что раньше они хоронили.       — Мы тоже, — Сяо Синчэнь, взяв Чэнмэя под руку, вошёл в комнату. Он попытался высвободить свою руку, но тот отпустил его только когда тот сел за стол.       — Так, — Сюэ Ян начал разговор, словно это он написал письмо с просьбой о встрече, а не Моу Ил. — Для начала, продукты нужно хранить в холоде.       — Да, да, молодой господин, я об этом и хотел поговорить, — закивал Моу. — Дело в том, что я договорился, и скоро в пристройке (так Моу Ил называл домик во дворе, где раньше хранились испорченные гробы) будут копать подвал… Но нужны деньги.       — Не проблема, — кивнул Сюэ Ян. — Также нужно выкопать колодец.       — Да, я тоже так считаю, господин… — Моу Ил мысленно прикидывал, где лучше расположить колодец. — Я также хотел добавить, юный господин, что недавно мой племянник отправился в странствие и рассказывал о… как его… подсолнухе. И из него производят… запамятовал название, но этим маслом смазывают посуду, чтобы пища не пригорала при жарке, а также добавляют его для аромата в блюда.       — Вы предлагаете нам заняться его возделыванием? — Сюэ Ян со скепсисом приподнял бровь.       — Это превосходная мысль, — вступил в беседу Сяо Синчэнь. — Помнишь, ты говорил, что если у нас будет избыток провизии, то мы сможем её раздавать?       — Реализовывать, — мягко поправил Чэнмэй. — Да.       — Мы еще обсудим это, мой друг, — даочжан слегка нахмурился, но тут же вернул лицу благожелательное выражение. — Это может оказаться полезным на кухне. Ты ведь сам однажды жаловался на посуду и пригоревшую рыбу.       — Рыбу… Ага… Терпеть её не могу, — босяк вспомнил, как их чуть не отравили. — Хорошо, тогда разыщи всё об этом подсолнухе, — обратился он к Моу Илю. — Ах да, мы возьмем с собой припасы на две недели. А также мы планируем продавать излишки продуктов. Я знаю пару неплохих ребят, которые помогут вам с огородом и скотиной, — Сюэ Ян вспомнил о нескольких довольно честных жителях города И, у которых были проблемы с работой и деньгами. — Нужно только переговорить с ними.       — Разумеется, мы будем платить им вознаграждение, как и вам. И они, и вы сможете питаться тем, что вырастите, — добавил Сяо Синчэнь, покраснев, вспомнив, что большую часть денег зарабатывает его друг.       — Кстати, о деньгах. Давайте обсудим, сколько вам нужно на обустройство подвала и всего остального, а также цены на продукты для торговли. — Мой друг, отдавать, — Сяо Синчэнь повернул голову, а его голос стал тверже. — Даочжан, — вздохнул Сюэ Ян. — Давай сейчас установим цены, на всякий случай, но ничего продавать не будем, а там с тобой, как ты и говорил, всё обговорим. В любом случае, лишним не будет. Синчэнь задумался, его брови сошлись на переносице. Он не мог представить, как они будут брать деньги с людей, у которых их почти нет. Он понимал и своего друга, деньги были нужны и им. Но сейчас они живут в гораздо лучших условиях. — Хорошо, — скрепя сердце, произнес даос.