Девушка с высокой причёской

В двенадцать лет пухлые малышки превращаются в красоток, но с Лавоной чуда не происходит. Пока девочки в раздевалке хвастаются друг перед другом новыми формами, Лавона вытягивается в голенастую, как цапля, каланчу, и расцветает прыщами от маминой выпечки. Но что самое обидное — соратницы опережают её в красоте! У них откуда-то появляются туфли на каблуках, завитые локоны по праздникам… Лина и Лорелея, законодательницы мод, украдкой от учителей даже мажут белые ресницы чем-то чёрным. Такого предательства Лавона, до сих пор заплетающая надоевшую косичку, не ожидает, и тут же требует у мамы купить ей что-нибудь модненькое. — Деточка, — мама чуть руками не всплёскивает в ужасе. — Какая тушь, какая помада в твоём возрасте, ты о чём?! Ты для этого ещё маленькая, девочка скромной должна быть! Да и зачем тебе краситься, у тебя уже всё есть! Она подводит упирающуюся Лавону к зеркалу и с доброй улыбкой поглаживает её мосластые, не по-девичьи широкие плечи. В самом деле, думает Лавона, всё не так плохо. Но можно и лучше. У неё вытянулось лицо, обозначились острые скулы. Раскосые серые глаза твёрдо глядят из чёрной рамки ресниц. Волосы окончательно почернели — она вырастет жгучей брюнеткой. Как папа, променявший солнечную Италию на ферму в саксонской глуши. Вот только папа красавец, а бледную угрюмую девицу в зеркале Лавона без колебаний записывает в дурнушки. Просто так это оставлять нельзя, надо переделывать всё. С косыми глазами, толстой нижней губой и большим носом, возможно, выйдет смириться, а с плоской доской фигуры — нет. Лавона принимается налегать на шницели и мамины пироги, а после полевых работ, уставшая и взмыленная, сосредоточенно пыхтит в своей комнате — качает бёдра и попу, чтобы уравновесить впечатление от слишком широких плеч. Жаль, нельзя таким же образом накачать грудь. На мамин лифчик в грязном белье Лавона смотрит с грустью и завистью. Одна чашечка больше, чем обе её едва выступающие груди. Родители сначала шутливо ворчат, застав дочку за упражнениями, и Лавона не на шутку обижается. Но вот папа вешает у неё над дверью гимнастические кольца, а мама спрашивает у соседок рецепты красоты. Родительской заботы Лавоне мало. Ей нужно найти образ, свой стиль. Школьный сарафан, из которого она выросла, и косичка — не стиль. Подруги ей восхищаются, но как личностью, а остальные девочки поглядывают с усмешкой. Конечно — у неё же нет талии, и краситься она не умеет. И сиськи толком не выросли… Девочку неожиданно спасает телевизор — единственное деревенское развлечение, если не считать проповедей отца Лоренца. Вечером мама, листающая немногочисленные каналы, натыкается на передачу об Элвисе Пресли и решает оставить. Светская хроника — единственное, что они с Лавоной смотрят с одинаковым удовольствием. Мама переживает над трогательными историями из личной жизни звёзд, Лавона восхищается богатыми картинками заграничной жизни и иногда — певцами и актёрами. Они почему-то как на подбор — шикарные парни! Папе такие передачи не по душе — как многие итальянцы, он предпочитает христианские каналы. Но сейчас Лавона приникает к экрану по другой причине. Показывают жену Элвиса — прекрасную Присциллу. Лавоне хватает доли секунды, чтобы влюбиться с первого взгляда — и до глубины души. Девочка готова руку на отсечение отдать — никого красивее, чем эта женщина с нежными лазоревыми глазами на фарфоровом личике, обрамлённом высоким чёрным начёсом, под стать Элвису, она не видела. Король рок-н-ролла, думает Лавона, на фоне красавицы-жены просто теряется. Ужасную историю любви Лавона пропускает мимо ушей. Диктор проникновенно рассказывает о самоотверженности Присциллы, которая послушно плясала под дудку Элвиса — красила волосы в чёрный цвет, терпела бесконечные измены и принимала наркотики, лишь бы не отставать от безумного концертного графика своего великого мужа. Позже, ознакомившись с биографией американской красавицы, Лавона мрачно усмехнётся и подумает, что папа поставил бы Присциллу ей в пример — как безупречную жену. Но сейчас девочка жадно пожирает её красоту. Вот, на кого она хочет равняться. Так же причёсываться, подводить брови и красить глаза. «Мы чем-то даже похожи», — на мгновение мелькает у неё в голове, хотя Лавона признает, что Присцилла в тысячу раз красивее. Позже показывают разведённую Присциллу — без причёски, со скромным макияжем и белыми губами. Такой вариант Лавоне не нравится. Ей вообще по душе женщины-вамп. — Мама, я хочу такую же причёску! — заявляет она, когда по экрану бегут титры. — Как у Присциллы? — уточняет привыкшая к её капризам мама, и протестующе складывает руки на груди. — Даже не думай, сейчас никто так не ходит! — А я хочу! — Лавона украдкой сжимает кулачки. Фрау Суккубосо устало закатывает глаза. Человек она добрый, ругаться терпеть не может и любой спор старается закончить миром. Лавона этим пользуется и хмурится, стоит маме проворчать для порядка: — Ты ещё маленькая, в семидесятые так только взрослые барышни причёсывались. — Ну мама! Хотя бы просто примерить! Пожалуйста-пожалуйта! Она канючит с теми же интонациями и гримасами, как в пять лет, и это работает. Фрау Суккубосо расплетает косичку, слежавшуюся в три жёсткие волны, и приподнимает волосы надо лбом дочери. Да, соглашается Лавона про себя — с её детским лицом такая причёска смотрится глупо. Но это не значит, что она не станет причёсываться именно так. Когда вырастет, конечно.