Into The Deep

Нил просыпается от толчка, его сердце грохочет так громко, что трещат ребра. Он вытирает лицо трясущимися руками, ладонь отходит потная и холодная. Под его глазами мелькают образы пляжа и горящей машины. Эхо воображаемых криков наполняет его уши, сжав зубы. В его сне Мэри была ещё жива, когда вспыхнуло пламя, и он был вынужден смотреть, застыв на месте, как она царапала пассажирское окно, умоляя о помощи, даже когда она сгорала заживо. На самом деле она была мертва почти час, прежде чем Нил нашёл в себе силы зажечь спичку. Он сбрасывает одеяло и, спотыкаясь, подходит к раковине, наливая себе стакан воды. Если не считать двуспального матраса и складного стула, в его крошечной дешёвой квартирке всё ещё пусто. Впервые этот факт скорее угнетает, чем обнадёживает. Он чувствует, как стены смыкаются вокруг него, почти угнетая своей пустотой. Бездумно Нил надевает ботинки и хватает ключи. Его ноги чешутся от потребности уйти, проложить мили между собой и воспоминаниями, преследующими его. Он говорит себе, что на самом деле не бежит, если собирается вернуться, но оправдание звучит пустым даже для его собственных ушей. Он отключает свой мозг в ту минуту, когда его ноги касаются тротуара, решив сосредоточиться на ровном биении своего сердца, а не на призраке своей матери. Мэри убьёт его за то, что он остался на одном месте, убьёт его за то, что он вообще работал с ФБР. Но Мэри мертва, и теперь её кулаки и её гнев не могут его тронуть. Он всё ещё скучает по ней с такой яростью, от которой у него болят легкие. Из-за горя в груди и шлёпанья ботинок по асфальту Нил теряет счёт времени и места. Всё, что он знает, это то, что в одну секунду он сворачивает за угол в конце своей улицы, а в следующую уже стоит снаружи аквариума, глотая ртом воздух и капая потом. Здание закрыто ставнями и темно, обычный свет выключен, а парковка для посетителей пуста. Вытирая лоб, он обдумывает варианты. Он мог бы вернуться в свою квартиру, принять душ и попытаться еще поспать. Он знает, что это будет бесплодное усилие, и мысль о том, чтобы вернуться в эти четыре пустые стены, заставляет его желудок сжаться. Другой вариант, конечно, убить время до восхода солнца. Приняв решение, Нил бежит к задней части здания. Взломать замок на входе для сотрудников тревожно легко. Несколько мгновений спустя он открывает дверь, позволяя себе бесшумно проскользнуть внутрь. В коридоре темно, когда он входит, но Нил не удосуживается включить свет. Вместо того, чтобы подняться по лестнице, он поворачивает налево через боковую дверь в зону для посетителей. К счастью, атриум выставки мерфолков благословленно пуст. Нил глубоко вздыхает, находит место у стены и садится. Он поджимает колени к груди, позволяя голове откинуться на стену с глухим стуком. В атриуме тихо, единственный источник света — тускло освещённый аквариум с мерами. Вода заливает комнату зловещим голубым сиянием, прерываемым лишь редкими проплывающими мимо рыбами, отбрасывающими по полу танцующие тени. Нил наблюдает за их движением полуприкрытыми глазами, чувствуя себя странно спокойным в этой безопасности. Почему-то сидеть одному в темноте здесь совсем не так, как в его дерьмовой квартире. Мгновение и движение привлекает его внимание. Он с любопытством наблюдает, как косяк рыб уносится прочь от входа в пещеру. За ними следует темная фигура, вырисовывающаяся из теней и поднимающаяся к поверхности воды. Мер, понимает Нил, сразу же узнавая форму. Сначала он думает, что это должен быть Аарон, но затем он выплывает на свет, бледный и похожий на привидение, его волосы светятся серебром в воде. Его взгляд останавливается на его покрытых шрамами предплечьях, и его пульс подскакивает. Раньше он не видел Эндрю как следует, но знает, что на руках Аарона нет отметин. Это мог быть только Эндрю. Мер замечает его секунду спустя, останавливаясь в воде с почти неестественной неподвижностью. К удивлению Нила, Эндрю не шипит на него. Если не считать того, что он прижимает руки к телу, чтобы скрыть шрамы, он вообще никак не реагирует. Он просто смотрит на Нила с почти пугающим умом, его взгляд столь же расчетлив, сколь и непостижим. Нил смотрит на него, как завороженный. Впервые он смог как следует посмотреть на Эндрю. Он видит очевидное сходство с Аароном, но есть и отличия. Плечи Эндрю немного шире, его талия немного толще, а его руки более мускулистые. Его хвост такой же чернильно-чёрный, как и у Аарона, как и его когти, шипы и спинные плавники. После долгой паузы мер приподнимает бровь и наклоняет голову, как бы говоря: «Чего ты хочешь?» Нил краснеет, чувствуя себя странно смущенным, как будто он вторгается туда, где ему быть не следует. Это ерунда. Ему не нужно объясняться с мером, который пытался напасть на него несколько дней назад. Хотя, услужливо напоминает его мозг, Эндрю на самом деле не причинил ему вреда, не так ли? Напугал его, конечно. Угрожал ему, ясное дело. Но водяной даже не поцарапал его, и Нил чертовски хорошо знает, что если бы Эндрю действительно хотел, он мог бы утопить его на месте. Он задумчиво смотрит на мера, замечая, как тщательно он скрывает свои шрамы от глаз. Нил задается вопросом, то ли Эндрю стесняется их, то ли ему просто не нравится, когда другие люди смотрят на него. В любом случае, Нил прекрасно понимает оба чувства. Протягивая руку, чтобы водяной мог видеть, Нил постукивает по предплечью. Эндрю просто бесстрастно смотрит на него в ответ, даже когда Нил поворачивается к нему спиной и закрывает глаза. — Давай, — Нил думает, надеется, что Эндрю поймёт, — иди по своим делам. Я не буду смотреть. Он остаётся так почти полчаса, прежде чем, наконец, решается оглянуться через плечо, но когда он действительно смотрит, там ничего нет. Эндрю давно нет.

***

— Привет, Нил, — зовет Дэн, просовывая голову в дверь магазина, — есть секунда? — Конечно, — отвечает Нил. Он снимает перчатки и отбрасывает их, оставляя Рене и Джереми нарезать селёдку. Дэн ведет его в раздевалку, открывает один из шкафов, чтобы увидеть корзины, переполненные смесью старых гидрокостюмов и водолазного снаряжения. — Мне нужен кто-то, кто поможет мне очистить это, — объясняет она с мрачным выражением лица. — Мы не занимались этим целую вечность, и я знаю, что многое из этого либо сломано, либо изношено. Ты мне поможешь? Нил хмурится. — Рене не будет возражать, если я пропущу кормление мер? — Она не будет возражать, — говорит Дэн, отмахиваясь от него. — Это было в списке дел уже несколько месяцев, и ни у кого не было времени начать. Я верну тебя ей сегодня днем, не волнуйся. Он вздыхает, кивая. — Хорошо. Тогда приступим. Они вытаскивают мусорные баки из шкафа и начинают перебирать всё это, складывая всё сломанное снаряжение на пол, а неповреждённое оборудование обратно в правильное мусорное ведро. Большинство из них явно хлам, слишком сломанный и изношенный, чтобы его можно было спасти, но они находят несколько вещей, которые стоит сохранить, включая маски, ласты и даже водолазный нож. — Вот чёрт, — говорит Дэн, когда Нил вытаскивает из беспорядка лезвие в ножнах, — как оно туда попало? Нил обнажает лезвие, осторожно исследуя первозданный, специально обработанный металл. Выглядит практически новым. — Я не знал, что у нас должны быть ножи для дайвинга. — Нет, — хмурится Дэн, — Ваймак не разрешает нам носить оружие, — она хмурит брови, словно погруженная в свои мысли. — Многое из этого снаряжения было подарено, если мне не изменяет память, — бормочет она, — может быть, его бросили вместе с остальными, и никто не заметил. — Что нам теперь с этим делать? — спрашивает Нил. — Взять с собой домой? — Дэн предлагает, пожав плечами. — У нас его нет, но выглядит дорого. Было бы жалко просто выбросить его. Может быть полезно, если ты любишь заниматься дайвингом вне работы. Нил смотрит вниз на лезвие, беспокойно. Он не планирует возвращаться к океану в ближайшее время, но Дэн права. Лезвие слишком высокого качества, чтобы просто выбрасывать его в мусорное ведро. Его шрамы неприятно чешутся, чем дольше он держит его, но Нил все равно прячет его в карман. На всякий случай не мешало бы держать дома запасное оружие. Через некоторое время они попадают в приличный строй; Дэн сосредотачивается на масках и ластах, а Нил перебирает гидрокостюмы. Они только что закончили раскладывать третью корзину, когда Дэн сделала шаг назад. — На данный момент достаточно, — говорит она, глядя на часы. — Мы можем забрать это завтра. — Хорошо, — говорит Нил. Он кивает на кучу мусора на полу, — что нам делать со всем этим? — Мы его выбросим, ​​— говорит Дэн, — держись, я пойду возьму мусорное ведро. Возвращайся сразу же. Нил смотрит, как она уходит, прежде чем снова обратить внимание на сломанное оборудование. Большинство гидрокостюмов были ужасно изношены, но один, который ему пришлось выбросить, был почти в идеальном состоянии, если не считать прорехи на одной из штанин. Он поднимает его из кучи, лениво размышляя, можно ли его спасти с помощью иголки и нитки. В памяти всплывают воспоминания о окровавленных, трясущихся руках и любительских швах. С годами он стал лучше сшивать себя заново, благодаря необходимости и суровой опеке матери, но некоторые из его старых шрамов свидетельствуют о неравномерной работе его первых попыток. Кстати о шрамах- В этот момент входит Дэн, толкая большой мусорный бак на колесиках. Он быстро откладывает костюм, прыгая, чтобы помочь ей выбросить оставшийся мусор. Когда они заканчивают, он делает паузу, идея уже сформировалась в глубине его сознания. — Эй, Дэн, — начинает он, поднимая гидрокостюм, — могу я оставить себе этот? Дэн удивлённо моргает. — Конечно, — легко соглашается она, — зачем? — Проверка теории, — говорит он, пожимая плечами, — не знаешь, где я могу найти ножницы? — На кухне, — говорит она. — Нил, что ты?.. — Позже, — обещает он, — я скоро вернусь. Выскочив из раздевалки прежде, чем она успевает задать еще какие-то вопросы, он направляется обратно в магазин. Рене и Джереми давно нет, но ножницы, о которых упоминала Дэн, все еще лежат на полке для посуды. Нил подбирает их с критическим взглядом; это не ножницы для ткани, но лезвия все еще острые. Им придется сделать это. Разложив гидрокостюм на прилавке из нержавеющей стали, он разглаживает складки и приступает к работе.

***

Когда в тот день они идут чистить аквариум с мерами, Рене останавливает его вопросительным взглядом. — Что это такое? — спрашивает она, указывая на свёрнутую ткань, спрятанную под мышкой Нила. — Ничего, — машинально отвечает Нил. Когда пронзительный взгляд Рене не ослабевает, он сдается. — Это мирное предложение, — говорит он, — я подумал, ну… вот. Он вытаскивает импровизированные нарукавные повязки, показывая их Рене. Концы слегка потрёпаны там, где он отрезал их со старого гидрокостюма, но он сделал все возможное, чтобы разрезать ткань как можно аккуратнее. — Они для его рук, — добавляет он, чувствуя себя неловко. Рене замирает, ее глаза широко распахиваются. — Из-за его рук… — ошеломлённо говорит она. — Вот почему он не любит выходить днем, верно? — Нил продолжает: — Так ему больше не придётся беспокоиться о том, что люди увидят. Рене смотрит на него с искренним удивлением. Нил корчится, не привыкший к такому пристальному вниманию. — Как ты узнал? — спрашивает она. — Он сказал?.. — Он ничего не сказал, — нетерпеливо говорит Нил, — я просто… заметил, наверное. Можем мы пойти? Рене моргает, как будто выходя из транса. — Да, да, извини. Мы можем идти. Она еще раз задумчиво смотрит на Нила, пока он натягивает маску. Он погружается в воду так быстро, как только может, не удосужившись дождаться ее, прежде чем нырнуть. Ему требуется некоторое время на размышления, чтобы найти место, но в конце концов он останавливается на расщелине скалы прямо под входом в пещеру Эндрю. Он засовывает нарукавные повязки внутрь, останавливаясь, чтобы убедиться, что они не уплывают в мягком течении резервуара, прежде чем уплыть. Их легко заметить даже на расстоянии; Эндрю не сможет пропустить их, когда появится в следующий раз. Удовлетворенный и молящийся о том, чтобы он поступил правильно, Нил поворачивается к стеклянной стенке резервуара и начинает чистить. Надеясь, что мер распознает нарукавные повязки как предложение перемирия, которым они и являются. Через несколько часов, когда он и Рене, наконец, заканчивают день и возвращаются на поверхность, нарукавных повязок уже нет.