Into The Deep

К его удивлению, Эндрю выполняет своё обещание. Когда на следующий день он возвращается на работу, никто не обращает на него внимания и не расспрашивает о его прошлом. Ребята встречают его так же, как и всегда, привлекая своими грубыми ласками и попытками дружбы. Нил не понимает, почему они так стараются, но осознаёт, что ему это не мешает. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он впервые попал в аквариум Foxhole, но почему-то ему трудно представить, какой была его жизнь раньше. Тот вечерний разговор с Эндрю стал первым из многих. Раньше Нил уходил, как только заканчивалась его смена, и проводил вечера в своей квартире, глядя на пустые стены или совершая вечернюю пробежку вокруг квартала. Теперь, чаще всего, он проводит вечера с Эндрю, балуясь и препираясь до тех пор, пока не зайдет солнце и у обоих не начнут чесаться глаза от усталости. Как бы ни нравилось меру придираться к нему, он, кажется, еще больше радуется, когда Нил кусается в ответ. И каждую неделю он приносит Эндрю подарок, обычно что-нибудь небольшое. Пачку печенья из комнаты отдыха или кусочек шоколада из магазина аквариумных подарков. Но сегодня он принёс Эндрю книгу. — Что это? — спрашивает Эндрю, сузив глаза. — Полное собрание сказок Ганса Христиана Андерсена, — говорит Нил, опускаясь на платформу для прыжков в воду. — Это детская книга, полная людских мифов и легенд. Есть даже одна о русалке. Я подумал, что тебе это будет интересно. Эндрю подплывает к платформе, подтягивается и осторожно садится на край. Нил раскрывает книгу и передает её меру, стараясь сдержать своё веселье. По правде говоря, он взял эту книгу в основном в качестве шутки, но, надеясь, что она в любом случае развлечёт Эндрю. Эндрю молча смотрит на книгу, вода всё ещё капает с его рук и волос, пропитывая страницы. — Что это? — спросил он, указывая на печатные буквы. Нил моргает. — Это… это истории, — говорит он, не понимая. Осознание приходит к нему после растерянного взгляда Эндрю. — О, чёрт, прости, — смеётся он, ударяя себя по лбу, — я такой тупой, я не подумал… Конечно, ты не можешь читать что-либо написанное человеком, кто бы тебя научил? Эндрю моргает, глядя вниз на страницы. — Это… слова? — спрашивает он, постукивая пальцем по странице. Мгновение спустя он протягивает книгу Нилу. — Прочитай мне это, — требует он. — Ты уверен? — спрашивает Нил, слегка ухмыляясь. — Я могу сбегать и взять что-нибудь ещё, если ты… — Нил, — говорит Эндрю, обрывая его, — заткнись и прочти это. — Хорошо, хорошо, — говорит Нил, слегка ухмыляясь, когда начинает читать. — Далеко в океане, где вода голубая, как самый прекрасный василек, и прозрачная, как хрусталь, она очень, очень глубокая; такая глубокая, что ни один трос не мог её постичь.

***

— Так, подожди, — говорит Эндрю, когда Нил заканчивает рассказ. — Русалка. Парень, которого она любит, женится на другой, её сёстры не могут ей помочь, и потом она умирает? Нил пожимает плечами, закрывая книгу. — Вроде того? Она собиралась стать морской пеной, но потом вместо этого стала духом воздуха. Через триста лет она обретёт душу и будет допущена в рай. Или что-то в этом роде. Эндрю насмехается, раздражённо виляя хвостом. — Банально, — говорит он категорично. — Какая ужасная история. — Есть и другие версии, — предлагает Нил, откладывая книгу. — Но да, она довольно мрачная. Современный пересказ якобы намного счастливее, но я никогда не видел этой версии. Моя мама читала мне только оригинал. — Полагаю, по крайней мере, эта версия более реалистична, — признаёт Эндрю. — Мер и человек, влюблённые друг в друга и получающие счастливый конец? Вот это уже сказка. Нил фыркает, опираясь на руки. — Что, не любишь невозможные романы? Эндрю смотрит на него, его взгляд безразличен. — Нет. — Я тоже, — признаётся Нил. — Хотя, если честно, я никогда не понимал ничего из этого, — он вздыхает, упираясь ногами в воду. — А у мерфолков есть свои легенды? О людях, я имею в виду. Эндрю закатывает глаза. — Только ложь, которую рассказывают, чтобы напугать или успокоить детей, — говорит он. — А ты не производишь впечатление человека, который хочет, чтобы его пугали или успокаивали. — Нет, — соглашается Нил, — но мне всё равно любопытно. Расскажешь мне об одной? Эндрю вздыхает и спрыгивает обратно в воду. На мгновение Нил думает, что мер собирается уйти, но затем он всплывает, плавая на спине в нескольких футах от него. — Любопытный ты, не так ли, — жалуется он. — Ладно. Ты рассказал мне свою человеческую версию истории, а я расскажу тебе нашу. Договорились? — Договорились, — усмехается Нил, устраиваясь поудобнее. — Я слушаю. — Существует легенда, — начинает Эндрю, — о русалке, которая любила моряка. Она увидела, как он танцует с товарищами по команде на корабле, и влюбилась в звук его смеха. Ночью и днём после этого она следовала за его кораблем, надеясь услышать звук его радости. — Однажды ночью, — продолжает он, — когда корабль причалил к берегу, она заметила моряка на скалистом берегу. Он пел о несбывшихся желаниях и невозможных хотелках, и русалка решила, что эта песня предназначена ей. Тронутая его голосом и красивыми словами, она запела в ответ. — Моряк услышал её голос и вскоре обнаружил её. Очарованные красотой друг друга, они провели ночь вместе. Но к рассвету корабль отчалил, и моряку пришлось уйти. И он, и русалка знали, что они не могут быть вместе. — Отчаявшись, русалка взмолилась к луне за помощью. Она поклялась оставить всё морское — своих друзей, семью и все обязанности, если только сможет стать человеком и быть с любимым мужчиной. Луна, чувствуя её горе и зная, что её обещание было искренним, исполнила её желание. Русалка сбросила свой хвост в обмен на ноги, и с утренним приливом её вынесло на берег. Там она стала ждать, надеясь, что моряк вернётся. — И, — спрашивает Нил, — вернулся ли он? Эндрю пожимает плечами. — Никто точно не знает, — говорит он. — В некоторых версиях он возвращается за ней, и они уплывают вместе. В других он не возвращается, и она умирает в одиночестве. Не то чтобы это имело значение, конечно. Всё это неправда. Нил вспоминает задушевные улыбки Ники и явное увлечение Эрика, тихое восхищение Аарона и раскрасневшиеся щеки Кейтлин. Он задаётся вопросом, считают ли они тоже, что любой шанс на счастливый конец невозможен. Почему-то он сомневается в этом.

***

Нил просыпается в холодном поту, его сердце колотится. Ему снился особняк в Балтиморе, тёмный, кровавый подвал, который скрывался под его полированными половицами, и о бесконечных страданиях внутри. Смех Лолы пронзительно звучит в его ушах, даже когда он поднимается на ноги. Они нашли её тело, лежащее в канаве в двадцати милях за чертой города, с отрезанными пальцами и изуродованным до неузнаваемости лицом. Классическое мафиозное убийство, от и до. Нил узнал дело рук своего отца; вернее, дело рук людей его отца. Натан был мёртв, но его методы, которым он обучил своё окружение, продолжали жить. Ромеро взяли через несколько дней. Он с радостью признался, что обвиняет свою сестру в гибели Натана. Нил уставился на свои дрожащие руки, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Они нашли два пальца Лолы в бардачке машины Ромеро. «На память», — усмехнулся Ромеро. — «Что-то на память о любимой сестрёнке». Отпечатки совпали идеально. Нил хватает ключи, страх поднимается в горле. Он не может находиться здесь прямо сейчас, не тогда, когда стены смыкаются вокруг него, а остриё ножа Лолы всё ещё остро впивается ему в живот. Не сейчас, когда он всё ещё чувствует очертания лезвия в своей руке. Он никогда не мог побороть свою панику, но это никогда не мешало ему пытаться. Его ноги автоматически двигаются, неся его по хорошо протоптанной дорожке. Аквариум Foxhole маячит перед глазами, обещая убежище в ночи, но на этот раз Нил не направляется в тихую темноту зала «Меры». Вместо этого он поднимается по лестнице, едва не споткнувшись о неё в отчаянном беге. В коридорах второго этажа темно, главная комната видна только благодаря тусклому голубому свечению над аквариумом с мерами. Нил с болезненным стоном падает возле платформы для прыжков в воду. Он прислоняется к перилам, с трудом хватая воздух, когда наступает истощение и паника. — Что ты здесь делаешь? Нил оборачивается так быстро, что у него ломит позвоночник. Эндрю наблюдает за ним с края бассейна, его руки скрещены на платформе. — Я… — начинает Нил, от шока его слова спотыкаются. Он хрипит, не в силах произнести ни слова из-за тисков на груди. Ему нужно уйти, ему нужно уехать, ему нужно… — Прекрати, — приказывает Эндрю. Он вытаскивает себя наполовину из воды, крепкой рукой хватает Нила за шею и кладёт его голову на колени. Нил слишком слаб, чтобы сопротивляться, поэтому он сворачивается калачиком и обхватывает руками свои ноги. — Дыши, — говорит мер, на этот раз мягче. Нил так и делает. Проходит почти двадцать минут, прежде чем он успокаивается настолько, что может говорить. Эндрю поднимает руку, как только Нил опускает плечи, но Нил всё ещё чувствует на себе взгляд мера. — Прости, — начинает он, его голос звучит глухо, — я не думал… я думал, что ты спишь. Наступает пауза, а затем. — Я не сплю по ночам. — Оу, — говорит Нил. Стыд и смущение медленно вползают в него, ровной струйкой стекая по позвоночнику. — Извини. Я пойду. Он начинает вставать, его ноги дрожат от напряжения, но тут Эндрю снова заговорил. — Ты не ответил на мой вопрос, — говорит он. — Что ты здесь делаешь? — Я… — начал Нил, но тут же оборвал себя. Он мог бы солгать, придумать оправдание, но это кажется бессмысленным. Эндрю уже видел его срыв. — У меня был кошмар, — признаётся он, — и я убежал. — И ты пришёл сюда, — заканчивает Эндрю. — Зачем? Нил пожимает плечами. По правде говоря, он и сам не совсем уверен. Он поворачивается лицом к меру, его взгляд устремлён на рябь воды. — Здесь… спокойно, — хеджирует он, — Мне нравится тишина. — А дома не тихо? Нил качает головой. — Это не та тишина. Наконец он рискует встретиться взглядом с Эндрю. Выражение лица мера не поддаётся прочтению, но он не выглядит раздражённым присутствием Нила. Если уж на то пошло, он выглядит просто скучающим. — Почему ты не спишь по ночам? — спрашивает он, и вопрос проскальзывает прежде, чем он успевает остановить себя. Эндрю вскидывает бровь. — Почему тебе снятся кошмары? Нил прикусывает язык. — Справедливо, — пробормотал он. — Извини. Я не должен был спрашивать. В аквариуме повисает тревожное молчание, а затем Эндрю вздыхает. — Правда за правду, — говорит он. — Да или нет? Нил колеблется. В последний раз, когда он был честен с кем-то, по-настоящему честен, так это с ФБР. Он выдал им все секреты. Годы в защите с тех пор только укрепили привычки, которые вбила в него Мэри, но какой вред может быть в том, чтобы довериться апатичному тритону? Кому Эндрю вообще мог рассказать? — Хорошо, — осторожно говорит он. — Ты первый. — Истхейвен, — говорит Эндрю. — Вот почему я не сплю. Нил моргает. Ответ не слишком удивляет, учитывая то, что он знает об истории Эндрю. — Тебе тоже снятся кошмары? Эндрю кивает, его хвост покачивается в воде. — Твоя очередь. — Я… — говорит Нил. Объяснить причину своих кошмаров нелегко, хотя бы потому, что у него их так много. — Мой отец, — наконец говорит он, и его желудок беспокойно сжимается, — из-за него мне снятся кошмары. Или… ну, в любом случае, он причина большинства из них. По выражению лица Эндрю он понимает, что тот хочет рассказать больше, но Нил не даёт ему такой возможности. — Та история, которую ты рассказал мне раньше, о русалке и луне, — спрашивает он, — твои брат и кузен… Они верят в это, не так ли? — Ники верит, безнадёжный дурак, — говорит Эндрю. — Аарон хотел бы верить в это, несмотря на то, что знает лучше. Несмотря ни на что, они обманывают себя. Даже если бы эта дурацкая легенда была правдой, они всё равно не смогли бы измениться. — Почему? — спросил Нил. — Не знаю, как насчёт твоего брата, но совершенно ясно, что Ники и Эрик влюблены друг в друга. Почему бы им не сделать это? — Ты задаёшь много вопросов. — Ты расскажешь мне или нет? Эндрю на мгновение замолчал, прежде чем ответить. — Потому что они дали мне обещание. Нил пристально смотрит на него. — Что за обещание? Эндрю качает головой. — Теперь моя очередь, — он протягивает руку, кивая на свои импровизированные нарукавные повязки. — Почему ты дал мне их? — спрашивает он. — Как ты узнал? — Это два вопроса, — замечает Нил. — Тогда выбери один и ответь на него. Нил делает паузу, закрывая глаза. Из всех секретов, которые ему приходилось носить в своей жизни, этот должен быть одним из самых маленьких, и всё же… — Не только у тебя есть шрамы, — говорит он наконец. — Я бы тоже не хотел, чтобы на меня пялились. Когда он снова открывает глаза, Эндрю всё ещё смотрит на него. Может быть, дело в странных тенях, отбрасываемых на его лицо, или в позднем часе, но на мгновение Нил видит в глазах Эндрю проблеск глубокого понимания. Затем выражение лица Эндрю проясняется, ровная апатия заменяет любое подобие эмоций. — Тебе пора, — говорит он, погружаясь обратно в воду, — уже поздно. Нил открывает рот, чтобы остановить его, на его губах формируется ещё один вопрос, но слова ускользают прежде, чем он успевает их произнести. Эндрю уже ушёл.