Into The Deep

Почему-то неделя, проведённая Нилом в изгнании из аквариума, кажется не неделей, а месяцем. Разумеется, он постоянно занят. Дэн показывает ему, как ухаживать за дельфинами в её отсутствие, пока она занимается мерами, а Кевин помогает ему следить за тем, чтобы они были сыты и довольны. Дельфины общительны и разговорчивы, но Нила они не перестают раздражать. Что-то в их почти агрессивном дружелюбии и полуигривых попытках задирать его действует ему на нервы. Чаще всего ему не хватает тихого спокойствия в аквариуме. — Они такие требовательные, — жалуется он однажды Дэн за обедом. — Стоит мне уделить внимание одному, как остальные начинают злиться и устраивать драки. Если я слишком медленно раздаю лакомства, они злятся и начинают притворяться, что кусают меня. Не знаю, как ты это терпишь. Дэн прыскает, чуть не подавившись своим сэндвичем. — Ты не ошибаешься, — прохрипела она, прочистив горло, — дельфины — чёртовы засранцы. Сколько раз эти маленькие ублюдки пытались меня укусить… — Пытались, — повторяет Мэтт, — Скорее, смогли. — Тише ты, — смеётся Дэн, игриво похлопывая его по руке. — В любом случае, ты не ошибся. Они маленькие колючие придурки и готовы на всё, чтобы получить внимание или еду, — она делает паузу, бросая на Нила лукавый взгляд. — Хотя я немного удивлена, что ты не являешься их поклонником, учитывая твою явную симпатию к колючим придуркам и всё такое. — О чём ты говоришь? — говорит Нил, сбитый с толку. — Акулы не колючие. — Я не про акул, Нил, — говорит Дэн, — я говорю про меров. Нил хмурится. — Я не понимаю. — Разве Эндрю не пытался задушить тебя в твой первый день? — спрашивает Жан с другого конца стола. — Как ещё ты можешь описать его, если не колючим? — Это другое дело, — возражает Нил, — это была моя вина. Он просто защищал свою территорию. — Конечно, — говорит Мэтт, похлопывая его по спине. — Как скажешь, приятель. — Не унывай, Нил, — бодро говорит Джереми на кислый взгляд Нила. — Неделя почти закончилась. Кстати, Дэн, есть новости от Ваймака? Дэн качает головой. — Пока нет, — отвечает она, — он сказал, что у них, скорее всего, не будет приёма на месте. — Что происходит? — спросил Нил с любопытством. — Что-то случилось? — Утром, пока ты был в дельфиньем аду, Ваймаку позвонили, — объясняет Дэн, — береговая охрана нашла раненую акулу недалеко от Миртл-Бич. Они считают, что это было незаконное браконьерство. Дэн продолжает: — Ваймак поехал посмотреть, можно ли спасти бедняжку, и взял с собой Эбби. Они должны сегодня вернуться.

***

Как и предсказывала Дэн, поздно вечером Ваймак и Эбби возвращаются с грузовиком и прицепом. Дэн, Джереми и Жан исчезают, чтобы помочь им разгрузиться, оставляя Нила заканчивать уборку на сегодня. Он как раз закончил уборку в магазине, когда наконец вернулся Ваймак, озабоченно наморщив лоб. — Лимонная акула, — хрипло говорит он на вопросительный взгляд Нила. — Ещё молодая. Пять, может быть, шесть лет, не больше. Нил хмурится, прислонившись к стойке. — Насколько плохо? — Хуже, чем мы надеялись, — говорит Ваймак. — Это точно были браконьеры. Ублюдки отрезали ему спинной плавник и оставили умирать. Нил сочувственно морщится. Без функционирующего спинного плавника акула не сможет нормально плавать и держать равновесие. Оставшись в дикой природе, это будет равносильно смерти. — Значит, его посадят до конца дней. — Предположим, что он переживёт эту ночь, — мрачно говорит Ваймак, — Эбби сейчас с ним. Он под действием седативных препаратов, так что ему нужно будет помогать двигаться, пока действие препарата не закончится. Иначе он задохнётся. — Чем я могу помочь? — спрашивает Нил. Ваймак рассматривает его, хмурясь. — Я составляю ротационный график ухода за ним. Ему понадобится круглосуточный уход, по крайней мере, в течение нескольких дней. Дэн и Эбби помогают ему сегодня, но завтра утром ты будешь дежурить с Джереми. — Хорошо, — говорит Нил, — я приду. — Я также возвращаю тебя в мерный бак, — добавляет Ваймак. — Но больше никаких таких тупых выкидонов, слышишь меня? — Да, сэр, — послушно отвечает Нил. Ваймак хмурится, но вместо того, чтобы пожаловаться, просто отмахивается от Нила. — Давай, — ворчит он, — иди к своему меру. — Он не мой мер, — говорит Нил, не обращая внимания на недовольный взгляд Ваймака. — Но спасибо. Я так и сделаю. Он берёт свой планшет и проскальзывает мимо Ваймака, прежде чем тот успевает возразить, и быстро ныряет в раздевалку, чтобы переодеться в гидрокостюм. Через пять минут он полубегом подходит к баку, не в силах скрыть своего волнения. Прошла всего неделя, но даже это кажется слишком долгим сроком. Мыча себе под нос, Нил устраивается на краю платформы, свесив ноги в прохладную воду. Он хмуро смотрит на свой планшет, щурясь от размазанных чернил, и торопливо ставит инициалы и даты на заданиях, которые он выполнил за свою смену. Чем быстрее он с этим покончит, тем лучше. Что-то схватило Нила за ногу и сильно дёрнуло, чтобы привлечь его внимание. Он ухмыляется и поднимает глаза от своего списка, вглядываясь в воду внизу. Под водой лежит никто иной, как Эндрю, с раздражённым видом, его рука всё ещё обвивает лодыжку Нила. Он смотрит на него, медленно моргая, и снова тянет его за ногу. — Потерпи, — говорит Нил, — я уже почти закончил, чуть позже приду, хорошо? Эндрю выдувает ровный поток пузырьков, который не может полностью скрыть его недовольство. Он немного высовывает голову из воды, настолько, что его глаза оказываются над поверхностью. Он не произносит ни слова, его молчаливое требование внимания и так достаточно громко. Нил фыркает и заканчивает работу с бумагами, откладывая их в сторону. — Ладно, ладно, нетерпеливый гуппи, — укоряет он. — Я уже иду, успокойся. Бросив карандаш, он соскальзывает с края платформы и сразу же опускается в воду. Эндрю встречает его нетерпеливыми руками и низкими, настойчивыми щелчками, словно ругая Нила за то, что тот заставил его ждать. Нил потакает ему, позволяя Эндрю схватить его за плечи и оттолкнуть от платформы. Нил едва успевает перевести дух, как Эндрю утягивает его под себя, закручивая их в игривые круги и повороты. Эндрю недолго держит его под водой, позволяя всплыть, чтобы вдохнуть воздух, а затем снова нырнуть вниз. Нил не перестаёт улыбаться, радуясь тому, что снова оказался в знакомых водах. Редко можно увидеть, как Эндрю открыто играет, не говоря уже о том, чтобы принимать в этом участие. Он не может не дорожить этим, как редким подарком. Они только что всплыли на поверхность, когда Ники подплыл к ним, издавая восторженное, любопытное щебетание. Эндрю отвечает ему тем же, плавая вокруг Нила и время от времени задевая его. Ники тоже прижимается к нему, приветственно улыбаясь, но Эндрю резко отталкивает его, подталкивая обратно серией быстрых щелчков. Сначала Ники выглядит растерянным и даже слегка обиженным, но затем его глаза загораются, и он широко и возбуждённо улыбается, после чего уплывает без дальнейших споров. Нил наблюдает за происходящим с некоторым замешательством, не понимая, почему Эндрю отослал своего кузена. — Всё в порядке? — спрашивает он мера, когда тот возвращается к Нилу. — Что-то случилось? Эндрю некоторое время смотрит на него, затем качает головой и тихонько щелкает пальцами. — Ничего, — прохрипел он. — Ники очень любопытный. — Любопытный, да? — Нил отвечает, ухмыляясь. — Или ты просто не хочешь делиться. — Ха-ха, — сухо говорит Эндрю. Он смахивает воду с лица Нила, ничуть не развеселившись. — Значит ли это, что ты снова станешь меня раздражать? — Ага, — радостно говорит Нил. — Ваймак дал мне добро, — он игриво подталкивает Эндрю в плечо. — Признайся, ты рад меня видеть. — Очень рад, — говорит Эндрю, показывая на своё лицо. — Посмотри на меня. Я практически в восторге. В этот момент что-то задевает ногу Нила снизу. Сначала он не обращает внимания на то, предполагая, что это хвост Эндрю, но потом знакомая мордашка ударяется о его бедро, и он узнаёт свою любимую акулу-няньку. — Привет, красавица, — пробормотал он, нежно поглаживая её по макушке. — Что ты тут делаешь? Пришла поздороваться? — он бросает на Эндрю дразнящий взгляд, продолжая ворковать с акулой. — Хоть кто-то здесь соскучился по мне. Мер просто закатывает глаза, проводя рукой по спине акулы. К удивлению Нила, акула быстро меняет его на Эндрю, проскальзывает под вытянутой рукой мера и обвивается вокруг его рёбер. — Я не знал, что вы друзья, — говорит Нил, наблюдая, как акула практически обнимает Эндрю. — Друзья, — говорит Эндрю, поглаживая мордочку акулы, — вряд ли. Она — вечная зануда, и я просто смирился с тем, что буду её терпеть. Нил подплывает ближе, его не так-то легко обмануть. — У неё есть имя? — Тупица, — говорит Эндрю. Грубо. — Ладно, — ворчит Нил, — тогда не говори мне. Эндрю поднимает на него бровь. — Это её имя, идиот. Нил пристально смотрит на него. — Ты назвал свою домашнюю акулу Тупицей. — Она не мой питомец, — отвечает Эндрю, даже когда Тупица прижимается к его руке. Нил качает головой, не веря. — Это самое худшее имя для домашнего животного, которое я когда-либо слышал. — Ники хотел назвать её Акула Глупоглазик. — …Прекрасно, — позволяет Нил, — это второе худшее имя для домашнего животного, которое я когда-либо слышал. Вы действительно не могли придумать ничего другого? Эндрю жестом показывает на акулу в своих руках. — С чего бы это? Оно подходит ей идеально. Закатив глаза, Нил забирается на ближайший выступ скалы, чтобы отдохнуть от хождения в воде. Он наблюдает, как Эндрю несколькими тихими щелчками отправляет Тупицу прочь. Акула, видимо, понимает то, чего не понимает Нил, потому что она в последний раз прижимается к Эндрю, а затем снова погружается в глубины аквариума, исчезая в размытой тени. — Могу я задать вопрос? — неожиданно говорит Нил. — Ты только что это сделал, — замечает Эндрю. Он скрещивает руки на выступе скалы и смотрит на Нила сверху, его длинный чёрный хвост качается за спиной. Под этим углом его чешуя отбрасывает крошечные призмы, а обычная кромешная тьма мерцает, как масло на воде. Это зрелище завораживает сильнее, чем следовало бы, поэтому Нил заставляет себя отвести взгляд. — Правда за правду, — поправляет он себя. Когда Эндрю кивает, чтобы он продолжал, Нил опирается на свои ладони. — Ты уже говорил мне, что единственная причина, по которой ты всё ещё здесь, заключается в том, что ты дал обещание, — начал он. — И какое же? — Какой любопытный, не правда ли, — говорит Эндрю. — Что, интересно, ты дашь мне за такую тяжёлую правду? — Всё, что угодно, — отвечает Нил, — Назови это, и оно твоё. По тому, как замер мер, он понял, что его любопытство разгорелось. — Когда мы только пришли сюда, — начал Эндрю, — Ваймак поставил нас перед выбором. Остаться или уйти. Ники и Аарон захотели остаться. — А ты не захотел? — спрашивает Нил. Мер просто смотрит на него, ничего не говоря. — Но… возвращение в океан убило бы тебя. Ты бы не протянул больше нескольких дней, может быть, недели… — он делает паузу, его желудок опускается. — О. — О, — повторяет Эндрю тоном, который, вероятно, должен быть насмешливым, но звучит только устало. Нил видит усталость в его глазах, усталость, которая, вероятно, поселилась там много лет назад и никогда не уходила, но это не так. Это как будто смотреть в зеркало в кривом зале и видеть версию самого себя с пустыми глазами. И всё же, какой бы безнадёжной она ни казалась, мысль о том, чтобы сдаться, никогда не приходила Нилу в голову. Может быть, это было связано с Мэри, а может быть, Нил просто так долго боролся за жизнь, что не знал, как остановиться. — Почему? — спрашивает он, отчаянно пытаясь понять. — Почему ты просто… сдался? Эндрю пожимает плечами, не обращая внимания. — К тому времени, когда Ваймак изложил наши возможности, стало ясно, что Аарон и Ники будут здесь в безопасности. Я им больше не нужен, и я не видел смысла… оставаться. — Но ты же остался, — Нил нахмурился. — Ты остался. Так почему же…? — Когда они поняли, что я намерен уйти, Ники и Аарон умоляли меня этого не делать, — продолжает Эндрю, — они сказали, что сделают всё возможное, чтобы я передумал. Тогда я предложил им сделку: если мы останемся втроём, если между нами больше ничего не будет, я останусь, — затем он отводит взгляд, и его следующие слова звучат едва слышно. — Если это изменится, я уйду. — Так вот что ты имел в виду, говоря о сказке? — спрашивает Нил. — Ты сказал, что это не сработает, потому что они дали тебе обещание. Они не могут отказаться от своих хвостов и стать людьми, не оставив при этом и тебя, так что они застряли. — Нет, — говорит Эндрю, бросая раздражённый взгляд на Нила, — они не могут отказаться от хвостов и стать людьми, потому что это невозможно. Это выдуманная история, призванная успокоить любого мера, который настолько глуп, что допускает мысль о любви к человеку. — Но что, если бы они могли? — Нил настаивает. — А что, если бы это было на самом деле? — Не трать моё время на нелепые «что-если» или бесполезные фантазии, — отмахнулся Эндрю, — правда, честность. То, что есть. Вот что важно. Нет смысла надеяться на невозможное. В словах мера есть что-то такое, что звучит почти заученно, как будто он пытается убедить самого себя так же, как и Нила. — Кстати, об истинах, — продолжает Эндрю, забираясь на карниз, — теперь моя очередь. — Хорошо, — соглашается Нил, решив сегодня не давить на Эндрю, — я слушаю. Эндрю рассматривает его, с любопытством наклонив голову. — Скажи мне своё имя, — говорит он наконец. — То, с которым ты родился. У Нила заныло в животе, но он взял себя в руки, не желая отступать, если уже согласился. — Натаниэль, — произносит он, и признание сгорает у него во рту. — Натаниэль Веснински. Эндрю хмурится. — Натаниэль, да? — пробормотал он, — Тебе это совсем не идёт. Нил смеётся, хрупко и надломленно. — Меня назвали в честь отца, — он смотрит вниз, в водную глубину, и его глаза выслеживают теневые очертания акулы. — Мать ненавидела то, как сильно я на него похож. Думаю, поэтому она всегда называла меня Абрамом. — Абрам? — спрашивает Эндрю. — Моё второе имя, — поясняет Нил, — Даже когда мы жили под псевдонимами в бегах, она всё равно называла меня так наедине, — он вздыхает, сожаление о смерти матери не покидает его даже спустя годы. — Забавно. Она бы, наверное, убила меня за то, что я пошёл в ФБР. За то, что я здесь. — Она причинила тебе боль, — отвечает Эндрю стальным голосом, — она не заслуживает твоего горя. — Может быть, и нет, — соглашается Нил, — может быть, ты прав. Я не знаю. Она сохраняла мне жизнь на протяжении всего этого времени. Это ведь должно что-то значить, не так ли? — Только если ты позволишь, — говорит Эндрю. Наступает долгое молчание, и груз их совместных истин тяжело ложится на плечи Нила. — Это хорошее имя, — наконец говорит мер, — Абрам. Гораздо лучше, чем Натаниэль. Нил с сожалением улыбается, благодарный за косвенную попытку утешения. — Теперь ты тоже будешь называть меня так? — Нет, — мягко говорит Эндрю, встречаясь с ним взглядом. Он поднимает руку к лицу Нила и легонько проводит когтистым пальцем по его скуле. — Мне больше нравится Нил.