Into The Deep

Как ни странно, самая большая проблема, с которой сталкивается Солнышко в своём новом доме, — это не сохранение равновесия, а готовность делиться. Точнее, его готовность поделиться Нилом. Несомненно, забавно наблюдать, как акула не только соревнуется с остальными сородичами за внимание Нила во время завтрака, но и как он соревнуется с мерами. Солнышко, похоже, особенно старается перехватить внимание Нила там, где присутствует Эндрю, что заметно раздражает того. Не раз Эндрю прогонял акулу резкими щелчками и предупреждающим шипением, но Солнышко возвращался через двадцать минут, умоляя о ласке. Несмотря на раздражение Эндрю по поводу назойливой молодой акулы, Нил не может найти в себе силы сказать «нет». — Ты его балуешь, — ворчит Эндрю, угрюмо наблюдая, как однажды вечером после работы Нил кормит лимонную акулу лишними кусочками кальмара. — Ничего подобного, — притворно обижается Нил. На скептический взгляд Эндрю он вздыхает. — Ну ладно, может быть, немного и есть, — признаёт он, — но разве можно меня винить? Посмотри, какой он милый! Мальчик растёт! — Он длиннее тебя, — комментирует Эндрю. — Он может отгрызть твою руку, даже не стараясь. — И ты тоже, — возражает Нил, — но это не мешает тебе быть милым, не так ли? После этого Эндрю замолкает, а его лицо становится красным. Нил победно улыбается и бросает Солнышку ещё один кусочек кальмара. Его победа длится недолго, потому что стоит ему отвернуться, как Эндрю шлёпает хвостом по воде, забрызгивая его одежду. Он вытирает глаза и рот от солёной воды. Губы Эндрю вытягиваются в ровную линию, но глаза сверкают в беззвучном смехе. — Ты поплатишься, — говорит Нил. Он поднимается на ноги, стряхивает воду с волос и выходит из воды. Эндрю поднимает бровь, но тут Нил переходит на бег, и глаза мера расширяются. Он успевает увернуться, как Нил с радостным криком прыгает в воду. Когда Нил снова всплывает на поверхность, Эндрю уже стоит рядом и смотрит на него без всякого удивления. Нил смеётся, откидывая волосы с глаз. — Я же говорил. — Ты смешон, — говорит Эндрю, притягивая его к себе за воротник. — Тебе это нравится, — самодовольно отвечает Нил. Эндрю не отрицает этого и даже не пытается спорить. Вместо этого его глаза опускаются к губам Нила. — Да или нет? — Да, — бормочет Нил, его пульс учащается. Эндрю хмыкает и наклоняется к нему, неистово целуя, а затем утягивая его в глубину под собой. В конце концов они оказываются там, где и всегда: уединяются в пещере Эндрю, теряясь в море жарких поцелуев и осторожных рук. Где-то между скользким языком Эндрю на его шее и крепкой хваткой его рук на запястьях Нил оказывается прижатым под утешительным весом Эндрю, лежащего на широком известняковом склоне, с ним между бёдер. — Чёрт, — задыхается Нил, вырываясь на волю. Он вздрагивает от прикосновений Эндрю, его рубашка отброшена куда-то назад. Он уже твёрд, его эрекция зажата между их животами. Он чувствует, как острые когти проскальзывают под поясом. — Снимай, — говорит Эндрю, его дыхание согревает щеку Нила. — Ага, — стонет Нил, приподнимая бёдра, чтобы Эндрю мог стянуть с него оскорбительную одежду. Мер смотрит вниз на обнаженное тело и колеблется, его глаза темнеют во мраке пещеры. Нил позволяет ему смотреть, не пытаясь спрятаться. Эндрю видел его всего, и нет причин стесняться. — Эй, — мягко говорит он, протягивая руку к меру, — иди сюда. Эндрю откидывается назад, его веки трепещут, когда Нил запускает пальцы в его волосы и медленно целует, побуждая приоткрыть рот с тихим вздохом, и это безопасно, безопасно, безопасно — быть здесь, под Эндрю, где никто не может причинить им вреда, а весь остальной мир перестает существовать. Эндрю хмыкает и отстраняется, его губы покраснели, а на щеках появился румянец. Он обхватывает пальцами запястье Нила, подносит его руку ко рту и целует раскрытую ладонь. Нил не сопротивляется, но его сердце пропускает несколько ударов, когда он смотрит на Эндрю с опаской. Тот делает паузу, а затем медленно ведет его руку вниз, вниз, вниз, вниз, пока его ладонь не оказывается прижатой к скрытому члену мера. Нил замирает, его взгляд переходит на лицо Эндрю. Взгляд мера бесстрастен, но румянец на щеках выдаёт его. — Ты уверен? — спрашивает Нил, сохраняя полную неподвижность. Пульс стучит в ушах, голос дрожит, несмотря на все усилия изобразить спокойствие. Эндрю резко кивает, облизывает губы и отпускает запястье Нила. — Ты можешь двигаться. Медленно, осторожно Нил проводит ладонью по большой выпуклости. В ответ на это Эндрю подавленно вздыхает, и он делает это ещё раз. Его глаза расширяются, когда он чувствует, как что-то сдвигается под его пальцами. Медленно член Эндрю разворачивается в его руке, пока не перестаёт быть втянутым в тело мера. Он бросает взгляд вниз. Он явно нечеловеческий: серовато-фиолетового цвета, длиннее, чем у Нила, на несколько сантиметров. Головка слегка сужается, а нижняя часть покрыта небольшими гребнями. На ощупь она горячая и ощутимо скользкая. Он слегка изгибается в его руке, гораздо более гибкий, чем может быть человеческий член. Нил проводит большим пальцем по кончику, и рот его приоткрывается, когда он чувствует, как Эндрю пульсирует в его руке. — Покажи мне, — шепчет он, глядя в лицо Эндрю, — научи меня, как сделать так, чтобы тебе было хорошо. Эндрю вздрагивает, его глаза закрываются. — Возьми крепче, — хрипит он. — Вот так? — спрашивает Нил, сильнее сжимая Эндрю, и начинает медленно поглаживать его член. Мер резко выдыхает, его челюсть напрягается. — Да, — вздохнул он. — Быстрее. Нил подчиняется, с трепетом наблюдая за тем, как Эндрю подрагивает над ним, а его собственный запущенный член обмякает, упираясь в его живот, на мгновение забытый. Бёдра Эндрю подергиваются, и он делает несколько прерывистых толчков в руку Нила. Внезапно у Эндрю перехватывает дыхание. — Подожди. Нил замирает, его рука тут же замирает. Эндрю приподнимается на локте и тянется свободной рукой вниз, чтобы постучать по кулаку Нила. Нил начинает отдёргивать руку, но тут Эндрю берёт оба члена в руки и регулирует их совместный захват. — Вместе, — хрипло произносит он, наклоняясь и упираясь носом в щёку Нила. — Вот так. Да? Нил сдерживает вздох. Член Эндрю обвивается вокруг его члена, сжимая его так сильно, что у него темнеет в глазах. — Да, — выдыхает он в ответ. — Чёрт, Дрю… Эндрю снова целует его, сглатывая стон Нила и его имя. Это грязно: язык, зубы, прерывистые вздохи, которые становятся всё более нескоординированными по мере того, как они оба раскачиваются на соединённых руках. Эндрю увеличивает темп, и Нил следует его примеру, с радостью позволяя ему взять инициативу на себя. — Чёрт, — задыхается Нил, когда они выходят на воздух. На его животе выступил пот, а жар, разливающийся между их телами, прогнал угрозу холода. Он зарывается свободной рукой в волосы Эндрю и наклоняется, чтобы чмокнуть его в челюсть. Эндрю вздрагивает, его член пульсирует в руке Нила. Возбуждённый, он проводит языком по горлу Эндрю и улыбается, услышав его тонкий вздох. Это упоительно — наблюдать, как контроль над Эндрю закручивается, рассыпается на куски под его прикосновениями. — Так хорошо, — бормочет Нил, нечётко выговаривая слова на коже Эндрю. Он чувствует, как приближается; это чувствуется по напряжённому жару, нарастающему в его сердцевине, по тому, как выгибаются пальцы ног и спина. Если судить по тому, как много спермы вытекает из его члена на их соединённые кулаки, Эндрю тоже близок к этому. Нил отстраняется от шеи Эндрю, желая смотреть, желая видеть. Лицо Эндрю раскраснелось, глаза потемнели от широко раскрытых зрачков. Его взгляд устремляется на него, и тут Нил теряется, обнаруживая, что кончает, его кульминация накатывает как волна, его бёдра сотрясаются, когда сперма выливается ему на живот. Через несколько секунд Эндрю следует за ним, стиснув зубы и с едва скрываемым стоном. Его член набухает в руке Нила, когда он кончает. Он очень большой, толще, чем у Нила, и слегка окрашен в голубой цвет, брызги струятся по животу и груди Нила, до самого подбородка. Наконец, Эндрю рушится на него сверху, дрожа и сотрясаясь. Нил морщится от липкой кашицы, которая теперь находится между ними, но не протестует. И тут он замечает, как напряжён мер, его плечи вздёрнуты к ушам. — Эндрю? — неуверенно спрашивает он. Мер дёргается при этом имени, но не отвечает. — Эндрю, — снова пытается Нил, убирая руку с волос Эндрю, — скажи мне, что тебе нужно. Эндрю долго молчит, прежде чем ответить. — Говори, — прохрипел он. И Нил заговорил. Он рассказывает Эндрю о том, что ел на завтрак в то утро, о новых кроссовках, которые он купил для бега. Он рассказывает Эндрю о том, как в детстве плавал в бассейне, о том, что даже тогда ему приходилось надевать рубашку, чтобы никто не увидел шрамы на его пятилетнем теле. Он рассказывает Эндрю о долгих ночах в незнакомых мотелях, о том, как сквозь слишком плоские подушки в бок его черепа вдавливается контур пистолета. Он рассказывает о том, как тайком ел французскую выпечку вместе с матерью в монреальском переулке, о телефонах и трёхдневных поездках по побережью, о дяде, который был слишком далеко, чтобы спасти их, но не слишком далеко, чтобы позвонить, если возникнет такая необходимость. Он говорит, говорит и говорит, пока напряжение не вытекает из тела Эндрю, пока он не тает в объятиях Нила с тихим вздохом. Он говорит, пока Эндрю не поднимает голову и не моргает, медленно, уверенно и спокойно. — Пойдём, — говорит он хриплым голосом, — давай смоем это. Он скатывается с Нила и снова погружается в воду, а через несколько секунд снова всплывает, протягивая руку. Нил легко берёт её и плывёт за ним. Эндрю притягивает его к себе и нежно моет, смывая засохшую сперму с его кожи обхваченными горстями воды. Нил позволяет ему это делать, не сопротивляясь. Ему кажется важным позволить Эндрю сделать это. Позволить ему проявить заботу. Кроме того, ему нравится, когда на нём лежат руки Эндрю. Когда он закончил, Эндрю подтолкнул его обратно к известняковому берегу. Нил забирается на камни и достаёт свою одежду, дрожа от соприкосновения мокрой ткани с кожей. Эндрю ждёт его у края берега, когда он оборачивается, выражение его лица задумчиво. В руках у него что-то маленькое, кулак сомкнут слишком плотно, чтобы Нил мог разглядеть. — Хорошо? — спрашивает Нил, опустившись обратно, чтобы подойти к нему. Эндрю кивает. Нил ожидает, что мер отправит его домой, но вместо этого Эндрю прижимается к его щеке и спрашивает: — Останешься? Он говорит это так тихо, и хотя ясно, что Эндрю пытается притвориться нейтральным, Нил всё равно слышит в его голосе проблеск надежды. — Конечно, останусь, — отвечает Нил. Он опирается на ладонь Эндрю и улыбается, когда тот толкает его на спину. Он только устроился поудобнее, когда Эндрю пристраивается рядом с ним, и тепло его тела становится желанной защитой от прохлады. Мер приподнимается на локте и смотрит на Нила с надеждой. — У меня есть кое-что для тебя, — говорит он. Нил моргает и смотрит на него. Если бы он не знал ничего лучше, он бы догадался, что Эндрю нервничает. — Ладно, — говорит он, — что это? Эндрю колеблется, а затем протягивает руку и опускает что-то маленькое на грудь Нила. Это ожерелье, подвеска из камня, нанизанная на плетёный кожаный шнур. Нил прищурился и взял его в руки, пытаясь разглядеть в тусклом свете пещеры. Трудно сказать, но камень кажется таким же чёрным, как и хвост Эндрю, гладко отполированным и по форме напоминающим чешую. — Где ты…? — начал Нил, слегка приподнимаясь. Камень небольшой, не больше крышки от бутылки, но он всё равно тяжело лежит в руке. — Это ты сделал? Эндрю смотрит на него, его лицо решительно пусто. — Кевин дал мне кожу. Я нашёл камень на дне бака, — он сделал паузу, прежде чем добавить: — Тебе нравится? Нил ухмыляется, надевает ожерелье на голову, и сердце его переполняется до боли. — Мне нравится, — честно говорит он ему. — Спасибо. Эндрю отводит взгляд, проводя большим пальцем по губам. — Заткнись, — бормочет он странным голосом. — Я тебя терпеть не могу. Нил улыбается и ничего не говорит, ложась обратно. Мгновение спустя Эндрю тоже ложится, сворачивается калачиком и опускает голову на плечо Нила. Некоторое время стоит тишина, нарушаемая только их тихим дыханием и слабым капаньем воды. Если бы не риск простудиться, Нил мог бы заснуть именно так. На мгновение он позволил себе представить, как это — жить здесь с Эндрю. Насколько всё изменилось бы, если бы он был мером? Стал бы Эндрю чувствовать себя более комфортно рядом с ним? Смотрел бы он на Нила по-прежнему? — На что бы это было похоже? — размышляет он вслух. — Если бы я тоже был мером, я имею в виду. Что было бы по-другому? Что между нами было бы по-другому? Эндрю приоткрывает один глаз и смотрит на него. — Почему ты спрашиваешь об этом? — говорит он. — Этого никогда не случится. Нил пожимает плечами. — Побалуй меня, — говорит он. — Ну, что изменится? Эндрю опирается на одну руку, хмуро глядя на него. — Я бы пометил тебя. Вот здесь, я думаю, — говорит он через некоторое время, постукивая по стыку между шеей и плечом Нила, — чтобы все видели, где были мои зубы, и знали, что ты выбрал меня. — Ты можешь пометить меня сейчас, если хочешь. — Нет, — говорит Эндрю, — твоя кожа не такая прочная, как наша, и твоё тело не так быстро заживает. Как человек, ты бы быстро истёк кровью. Я не буду так рисковать. Нил ухмыляется, тепло разливается по его груди. — Я бы тоже тебя пометил? — Да, — подтверждает Эндрю, снова ложась рядом с ним, — если бы ты хотел. Я бы тебе позволил… — Я бы хотел, — говорит Нил. Он переворачивается, прижимаясь ближе к Эндрю. Тот перекидывает руку ему на талию и смотрит на Нила. — Думаю, вот здесь, — говорит Нил, проводя пальцем чуть ниже жабр Эндрю, — с той же стороны, что и у меня. Эндрю ничего не отвечает, но Нил замечает, что биолюминесцентные метки на его щеках, кажется, светятся чуть ярче. Нил сдерживает улыбку и решает прошарить ещё немного. — Что ещё? — Мы бы спали в одной пещере, — продолжает Эндрю, — в этой, наверное. Так что мы могли бы уединяться, когда захотим. — Естественно, — соглашается Нил, — а как бы мы спали? Здесь, на камнях? — Под водой, — поправляет Эндрю, — я бы обвил свой хвост вокруг твоего, вот так, — он демонстрирует, поднимая свой хвост вверх, перекидывая его через бедро Нила и зацепляя за его колени. — Чтобы ты не уплыл и не попал в беду. — Очень мило с твоей стороны, — подхватывает Нил, крепче обхватывая хвост ногой. — Что-нибудь ещё? Эндрю надолго замолчал. — Я бы спел для тебя, — тихо говорит он, опустив глаза, — и на этот раз ты бы знал, что это значит, — он снова поднимает на него глаза, сейчас он более уязвим, чем Нил когда-либо видел его раньше. — Может быть, ты даже споёшь в ответ. Нил придвигается ближе, уткнувшись лицом в шею Эндрю. — Я мог бы спеть для тебя сейчас, — говорит он так же тихо, — но ты, наверное, будешь смеяться надо мной. — Наверное, — соглашается Эндрю, гладя Нила по затылку. — Всё равно сделай это. Нилу требуется несколько минут, чтобы придумать песню, но потом в глубине его сознания звучит знакомая мелодия: колыбельная, которую мама пела ему, когда он был ещё совсем маленьким. Он не помнит всех слов, но мелодию вспомнить достаточно легко, и Нил начинает напевать. Медленная и мрачная, как и песня Эндрю, она слишком меланхолична, чтобы быть песней о любви. Ты моё солнце, моё единственное солнце. Ты делаешь меня счастливым, когда небо серое. Беззвучно напевая, он думает об Эндрю, настолько измученном и сломленном, что он готов был позволить морю забрать его, цепляясь за жизнь на волоске от сделки многолетней давности. Нил не может заставить его хотеть жить. Он знает это, но это не избавляет его от страшной мысли о мире, в котором нет Эндрю. Ты никогда не узнаешь, дорогая, как сильно я тебя люблю. Он ничего не может сделать, кроме как держаться, держаться и надеяться, что даже если Аарон добьётся успеха и сделка прекратится, Эндрю всё равно решит остаться. Пожалуйста, не забирай моё солнце. Его голос обрывается, когда песня заканчивается, и они снова погружаются в тишину. Нил ждёт, готовясь к сухому замечанию или шутке, но Эндрю ничего не говорит. Вместо этого он осторожно поглаживает Нила по волосам, заставляя его выйти из временного укрытия. Нил поднимает на него глаза, смущённый и немного раздражённый. Эндрю ничего не говорит, но и не смеётся. Вместо этого он прикладывает два пальца к губам Нила, вопросительно наклонив голову. Нил кивает, его глаза закрываются, когда Эндрю притягивает его к себе для обжигающего поцелуя. Он одновременно и заземляет, и кружит голову, наполненный невысказанными обещаниями и словами. Нил цепляется за него, как за спасательный плот, благодарный за то, что его держат на плаву, пока они наконец не выныривают на воздух. — И это всё? — хрипло спрашивает Нил. — Больше… ничего не изменится? Эндрю проводит костяшками пальцев по щеке Нила, его глаза необычайно мягкие. — Да, — отвечает он. — Это всё.