Into The Deep

К концу недели близнецы всё ещё не разговаривают. Они вместе приходят на завтрак — Аарон угрюмый, Эндрю равнодушный, — но не смотрят друг на друга и не разговаривают. В итоге Ники становится посредником между ними, неохотным и нервным арбитром, мечущимся между гневными взглядами и укоризненными вздохами. Нил старается не вмешиваться. Он уже сделал всё, что мог; что будет дальше, зависит от Эндрю. Однако это не мешает ему волноваться. Он всё ещё беспокоится об этом, когда поздно вечером возвращается в аквариум с пакетом из магазина с пинтой мороженого и двумя пластиковыми ложками в руках. В коридоре темно и тихо, когда он открывает вход для сотрудников, который, как ни странно, до сих пор не заперт. Нил хмурится и включает свет. Это странно: обычно, если дверь не заперта, значит, кто-то — обычно Эрик или Кейтлин — всё ещё здесь. Но оба они обычно держат свет в холле включённым, пока не уйдут. Может быть, кто-то забыл запереть дверь перед уходом? Он закрывает за собой дверь и поднимается по лестнице. Верхняя часть резервуара пуста, меров не видно. Нил вздыхает, подходит к платформе для погружения и кладёт пакет. — Привет, Натаниэль. Нил замирает, кровь в его жилах превращается в лёд. Этот голос… он знает этот голос. Он преследует его в кошмарах с тех пор, как он был маленьким, с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы держать клинок, с тех пор, как она тащила его за воротник в подвал его отца для одного из своих уроков. Из воспоминаний его выводит щелчок пистолета. Нил поворачивается и видит улыбку, оскаленные зубы и угрожающий вид. На лице Лолы Малькольм больше морщин, чем он помнит, её светлые волосы стали каштановыми, но глаза такие же жестокие, такие же мёртвые. На её щеке появился новый шрам — суровая линия, проходящая от края виска до самого уголка рта. Это делает её улыбку более безумной, более жестокой, чем когда-либо прежде. Адреналин ударяет в сердце, учащая пульс. Он переминается с ноги на ногу, готовый бежать ещё до того, как его мозг успевает сообразить. Улыбка Лолы расширяется, и она игриво постукивает по пистолету, направленному на него. — Даже не пытайся, маленький бегун. Я слишком долго пыталась выследить тебя, чтобы позволить тебе ускользнуть, не так ли? В голове Нила пронеслись все варианты возможных путей отступления, но их не было. Он уже изучил все выходы из здания, и каждый из них требует, чтобы его обошёл этот пистолет. Время, время, ему нужно больше времени. — Ты должна быть мертва, — наконец говорит он, медленно отступая назад. Его нога едва не соскальзывает, когда он доходит до края платформы, нависающей над водой внизу. — Да ладно тебе, — говорит Лола, снисходительно и ласково. Она подходит ближе, пока ствол её пистолета не упирается ему в голову. — Только не говори мне, что ты тоже купился на эту маленькую историю. Конечно, она была достаточно хороша, чтобы обмануть ФБР, но ты? Сын Мясника? — она смеётся, — тебе следовало бы знать лучше. Неужели твоя трусливая сучка-мать ничему тебя не научила? Ярость вспыхивает в его груди от этого оскорбления, ярость достаточно яркая, чтобы на время заглушить страх. — Моя мать научила меня всему, — огрызается он, его голос дрожит от гнева. — Это всё равно не объясняет, как ты выжила. Лола снова смеётся, в её голосе проскальзывают нотки истерики. — Неужели ты думал, что Ромеро предаст меня? — насмехается она. — Нет. Он знал, что я хочу отомстить, и сделал всё возможное, чтобы помочь мне в этом. Я подбросила улики и исчезла, а он взял на себя всю вину за мою кончину, — она поднимает свободную руку, шевеля обрубками двух пальцев. — Такой хороший брат, не правда ли? — Это умно, надо отдать тебе должное, — говорит Нил, продолжая тянуть время, — жаль, что ты не смогла придумать такой план, когда мой отец был ещё жив. Улыбка Лолы сходит на нет, её лицо искажается в уродливой усмешке, а палец дёргается на спусковом крючке. — Хватит болтать, — рявкает она, — на колени. Сейчас же. Двигаясь так медленно, как только может, Нил опускается на колени. Раздражённая его промедлением, Лола ударяет его пистолетом, сбивая с ног и ставя точку в его зрении. — Так-то лучше, — шепчет она, приторно-ласково. — Похоже, ты всё-таки вспомнил, как быть хорошим мальчиком. — Пошла нахуй, — прошипел Нил. Он прижимает руку к виску и морщится, когда она становится липкой и красной. — Ещё нет, — радостно отвечает Лола. Она опускается рядом с ним на колени и приставляет пистолет к его затылку. — Сначала я тебя убью. Медленно, конечно. Мы же не хотим торопить события, правда? — она хватает его за волосы и сильно дёргает. Нил вскрикивает от боли, его глаза слезятся. — Кроме того, — добавляет она, — пистолеты — это так немодно. — Значит, ножи, — проворчал Нил. — Ты становишься предсказуемой на старости лет, Малькольм. — Заткнись, — рычит Лола, прижимая его голову к воде, так близко, что его нос касается поверхности. — Во-вторых, — продолжает она, — я собираюсь убить твоего драгоценного мера. Нил замирает, его кровь леденеет от ужаса. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Лжец, — поёт Лола, холодная и жестокая, — я подслушала ваш разговор в баре. Я обязательно передам ему, что это ты стал причиной его страданий. И он будет страдать, Натаниэль. Это я тебе обещаю. Ярость, раскаленная до бела и обжигающая, вспыхнула вновь. Он не позволит ей прикоснуться к Эндрю. — Если ты хоть пальцем его тронешь, — прошипел Нил, его голова пульсировала от боли, — я… — Что ты сделаешь? — Лола насмехается. — Будешь барахтаться, как умирающая рыба? Нет. Я отомщу, младший, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня. Нил сопротивляется, но дуло пистолета, прижатое к его черепу, напоминает ему, что это ошибка. — Говорят, что утопление — один из самых мучительных способов смерти, — размышляет Лола, и Нил понимает по её голосу, что её ужасная улыбка вернулась. — Давай-ка мы с тобой проверим эту теорию, а? Прежде чем Нил успевает ответить, Лола сталкивает его головой в воду. Нил пытается отбиться от её рук, вода заливается ему в нос и щиплет глаза, но это бесполезно. Лёгкие начинают болеть, потребность в кислороде становится всё острее с каждой секундой. Нил сжимает челюсти, пытаясь задержать дыхание, но тут его зрение меркнет, и он рефлекторно сглатывает, втягивая в рот воду. Он задыхается, бесполезно кашляет, когда жидкий огонь заполняет его лёгкие. Мышцы горят, он пытается сбросить Лолу, но её ногти впиваются в его голову, и она не двигается. Под ним тёмная фигура, увеличивающаяся с каждой минутой. Нил тупо смотрит вниз, его зрение слишком расплывчато, чтобы разглядеть её. Он закрывает глаза, слишком потрясённый жжением, чтобы держать их открытыми. Его сознание словно отключилось и перепуталось, мозг испытывает недостаток кислорода, чтобы собрать воедино какие-либо мысли. В голове мелькнула мысль, что он умирает. Он больше никогда не увидит Эндрю. Эта мысль едва успевает промелькнуть в его голове, как в них врезается что-то большое. Он слышит приглушённый крик Лолы, затем её рука разжимается, и ствол пистолета, направленный ему в голову, исчезает. Он не может понять, что происходит, но тут на него наваливаются руки, выталкивают из воды и переворачивают на бок. Нил захлёбывается, вода с болью вырывается из лёгких. Каждый вдох — это агония и блаженство, лёгкие кричат при каждом вдохе, но чудом продолжают работать. Он жив. Он открывает глаза, дезориентированный. Лолы больше нет, а перед ним стоит испуганное, но знакомое лицо. — Ники, — прохрипел он, хватаясь за руку мера, — что…? — Слава богу, ты жив, — всхлипывает Ники. Он судорожно откидывает волосы Нила назад. — Мы думали… Я думал… — Я в порядке, — прохрипел Нил. Он с трудом пытается сесть прямо, от усталости у него кружится голова. — Лола, где она… — Её взял Эндрю, — говорит Ники, с тревогой глядя на аквариум. Паника пронзает его грудь. — Эндрю! — пытается крикнуть он, но его голос всё ещё слишком слаб. Он подползает к краю платформы и смотрит вниз, в пропасть. — Мы должны пойти за ним, — говорит он Ники, — она может причинить ему вред, у неё есть пистолет, мы… — Нет, — говорит Ники. Он берёт Нила за руку, чтобы поддержать его: — С ним Аарон. С ним всё будет в порядке. У неё нет шансов. — Но… — Никаких «но», — твердо отвечает Ники, крепче сжимая его руку, — ты останешься здесь. Несколько секунд проходят в напряженной тишине. Нил вглядывается в бак, ища хоть какой-то знак, хоть что-то, но отсюда невозможно понять, что происходит. И тут, к своему огромному облегчению, он видит, как на поверхность поднимается знакомая фигура, сине-чёрная ткань нарукавных повязок, которая видна даже отсюда. Сердце подпрыгивает в горле, когда Эндрю всплывает на поверхность, а затем Нил начинает двигаться, прыгая в воду, прежде чем Ники успевает его остановить. — Эндрю! — зовёт он, отчаянно пытаясь добраться до него, убедиться… он должен убедиться… Он едва успел пройти несколько футов, как руки Эндрю настигли его, притягивая Нила к себе, в безопасные объятия. Нил обхватывает Эндрю за шею, всё его внимание сосредоточено на том, как плавно поднимается и опускается грудная клетка Эндрю, прижатая к его груди. Живой, живой. Эндрю жив. Эндрю говорит прерывистыми, срочными фразами, но проходит несколько секунд, прежде чем голова Нила проясняется настолько, чтобы попытаться успокоить его. — Я в порядке, я в порядке, — говорит он расстроенному меру. Он отступает назад, его руки находят щёки Эндрю, глаза бешено бегают по его обеспокоенному выражению. — Ты ведь не ранен, правда? — спрашивает он. — Пистолет, она не…? Эндрю качает головой, кончиками пальцев проводя по ране на виске Нила. — У тебя кровь идет, — бормочет он, в ярости наморщив лоб. — Ничего страшного, — отмахнулся Нил, не сумев полностью скрыть болезненную морщину. — Просто царапина. — Она чуть не утопила тебя. — Но она этого не сделала, — возражает Нил, — ты спас меня, — Эндрю, похоже, ничего на это не ответил, и Нил взял его руку, крепко поцеловав в ладонь. — Спасибо, — пробормотал он. — Заткнись, — рычит Эндрю, но его пальцы всё равно ложатся на щёку Нила. Нил опускает взгляд вниз, пытаясь разглядеть дно аквариума, но вода слишком глубока. — Лола, — начинает он, — она…? — Мертва, — раздаётся голос. Нил оглядывается назад и видит Аарона, лицо которого словно каменное. Мер повернулся к брату и дёрнул головой. — Помоги мне перенести её, пока она не провоняла резервуар. Эндрю кивает, неохотно отпуская Нила. — Оставайся здесь, — мягко инструктирует он, — подожди с Ники. Я сейчас вернусь. — Хорошо, — оцепенело говорит Нил, наблюдая, как близнецы исчезают, а затем возвращается к Ники. Через пять минут они возвращаются, волоча за собой окоченевший труп Лолы. Русалки втащили тело на платформу, хмыкнули от тяжести и перевернули её на спину. Лицо бесцветное, глаза стеклянные, красная помада размазана. Водолазный нож Эндрю гордо торчит в центре её груди, как кол, вбитый в сердце. Нил смеётся, слегка истерично. — Она мертва, — задыхается он, слёзы застилают глаза, — она действительно мертва. Он всё ещё смеётся, когда Эндрю дёргает его за руку. Нил не сопротивляется, безропотно позволяя меру снова заключить его в свои объятия. Эндрю ничего не говорит, но ему это и не нужно. Нил просто держится, цепляясь за мера, как за одинокую скалу посреди бушующего урагана, пока его смех не стихает в потрясённой тишине. — Всё закончилось? — тихо спрашивает он Эндрю. Адреналин в его крови начинает улетучиваться, и наступает усталость. — Неужели на этот раз всё закончилось? — Всё кончено, — подтверждает тот. Он гладит Нила по затылку, нежно прикасаясь к нему. — Теперь ты в безопасности. Я держу тебя. Нил закрывает глаза, его тело затекло от усталости и облегчения. Лола ушла — на этот раз навсегда — и Нил вернулся домой.