68.
9 июля 2025 г., 10:00
Вытянув руку с Нэчже, Шилин уставился на нее, погружаясь в недавние воспоминания.
Они приехали на Тайвань и заселились в отель буквально минут двадцать назад. Вэй Усянь предупреждал, что с ними отдыхать будут еще две пары его друзей. Услышав, что один из них Цзян Чен, юноша заволновался. Он слышал уже об этом человеке и понял, что они очень близки с братом, даже начал ревновать по этому поводу. Чему удивлялся сам. По идее кислить во рту должно было по отношению к партнеру Усяня, он же ближе всех к нему, но нет. Лань Ванцзы сразу завоевал доверие и симпатию Шилина. Скорее, он бы начал ревновать Ванцзы к другим парням за Усяня, чем к самому молодому человеку.
А еще был второй друг Усяня и Ванцзы — Не Хуайсан. Судя по тому, что юноша слышал по дороге в аэропорт и до отеля, этот самый Не Хуайсан тот еще фрукт. Это невероятно разжигало любопытство Шилина еще и потому, что это значит, его впустили в близкий круг, приняли как своего. А ведь Вэй Усянь мог отказаться принимать его даже несмотря на угрозы Хон Бэя, стоило только позвонить кому-то повыше мужчины. Юноша не мог знать, что триадец получил одобрение от самого главы, а это уже не просто просьба.
Мелодия вызова вырвала Шилина из размышлений. Звонил Ванцзы, чтобы сообщить, что через полчаса можно спускаться вниз на обед, и юноша должен подождать их в фойе, если что. Закончив разговор, Шилин засунул брелок в карман рюкзака и побежал в душ. Через четверть часа он уже спускался на лифте в фойе. Не найдя там Усяня с партнером, устроился в кресле, чтобы иметь возможность видеть лифты. Время он занял тем, что в выходящих молодых людях пытался угадать друзей брата.
— Тебя зовут Сяо Шилин?
Юноша вздрогнул от неожиданности и быстро развернулся, чтобы увидеть обладателя этого насмешливого и жизнерадостного голоса. Перед ним оказался миловидный молодой мужчина одного с Вэй Усянем возраста. Его золотисто-карие глаза одновременно улыбались и смотрели со всей серьезностью. Улыбалось и его лицо, при этом выглядело оно так, словно его обладатель и правда рад видеть Шилина.
— Да, я Сяо Шилин, — юноша неосознанно отзеркалил улыбку мужчины, не почувствовав при этом ни капли тревожности.
— Я так и подумал, что это ты, — мужчина уже уселся на соседнее кресло и затараторил, подавшись навстречу Шилину, — Смотрю, парнишка сидит палит лифты, значит ты. Небось братишка тебе рассказал о своих друзьях, и ты ждал когда они появятся. Дай угадаю, ты пытался угадать, кто из выходящих и есть его друзья? Я прав?
— А-Сан, сбавь обороты. Чего ты с разбега на пацана насел? — Шилин поднял глаза. Обратив свое внимание на улыбчивого мужчину, он совершенно не заметил его спутника, — Прости, парень, этот пиявка если видит что-то увлекательное быстро не отцепится.
Мужчина был выше своего спутника. Его темные коротко стриженные волосы были зачесаны назад и уложены с помощью воска, открывая плоский лоб и мыс красавицы. Он улыбнулся юноше дежурной улыбкой, но стоило перевести взгляд, как она сразу потеплела и засквозила искренностью. Новый персонаж сел на подлокотник кресла улыбчивого болтуна, по свойски положив на его плечо руку.
— Цзычэнь, — тот, кого назвали «а-Саном», потерся о руку на своем плече щекой и вернулся взглядом к Шилину, явно ожидая ответа.
— Я увлекательный? — почему-то выдал юноша и от неожиданности дважды моргнул.
— Конечно, увлекательный, — оживился «а-Сан», который, судя по всему, и был Не Хуайсаном.
— Притормози, — Цзычэнь сжал легонько плечо Хуайсана, — Не будь хамлом, представься сперва.
— Хуайсан, Цзычэнь, вы уже здесь? — голос Вэй Усяня заставил всех троих повернуть к нему головы, — Вижу, вы уже познакомились с а-Лином, — широко лыбясь он встал напротив них и с довольным лицом окинул взглядом.
— Еще не познакомились, — буркнул скривившись Шилин, пряча от Усяня лицо. Боясь увидеть на нем разочарование, что юноша не смог сдержаться от колкостей.
— Я же говорил, что сперва представляться надо, — хохотнул Цзычэнь, потрепав за плеча Хуайсана.
— Теперь я вижу, что это твой брат. За словом в карман не полезет, — засмеялся Хуайсан, — Надеюсь, он хотя бы руки не распускает так, как ты.
— Не заткнешься, я распущу их на тебя, — Усянь угрожающе наклонился к другу.
— Но-но, руки по отношению к а-Сану только я тут могу распускать, — осадил Цзычэнь, — У тебя вон, гот есть.
Сяо Шилин, раскрыв рот, бегал глазами с одного мужчины на другого. Видеть оживление на лице Вэй Усяня было непривычно и волнительно. В голове рождались мысли, а будет ли когда-нибудь он сам вызывать подобные эмоции у этого человека. Позволено ли будет ему стать еще ближе и узнать о брате еще больше. О нем самом, о его увлечениях, о том, что его радует и вызывает раздражение. Сможет ли он вот так же свободно шутить с ним, высмеивая его агрессивность, не боясь стать раздражителем и причиной плохого настроения. Памятуя, что Усянь буквально минуту назад назвал его «а-Лином», надежда пустила свои корни в душе юноши.
Наблюдая за другими, Шилин не заметил, как сам стал объектом пристального наблюдения двух пар глаз. Первые, золотисто-карие, буквально вцепились в него взглядом. Изучая лицо, фигуру и считывая эмоции, появляющиеся на лице юноши. Янтарные же с волнением следили за восторгом, с которым Шилин смотрел на окружающих его людей и за зарождающейся надеждой на его лице. Он, словно маленький ребенок, что только вышел в свет и увидел радугу, не спускал глаз с Усяня, изредка перекидывая внимание на его собеседников.
— Чего ты так вылупился на этого малого? Я аж ревновать начинаю, — Цзычэнь склонился к любовнику, оставляя легкий поцелуй на его виске.
Хуайсан не ответил, перевел на него взгляд и усмехнулся. Когда его спутник изобразил злобный оскал, молодой человек подмигнул и, показав кончик языка, вернулся к разглядыванию Шилина. Но наткнулся на усмешку в янтарных глазах, отвечая на нее цоканьем языка.
— Вот вы где. Все собрались? — к компании подошла девушка и по хозяйски закинула руку на плечо Ванцзы.
Это заставило перевернуться внутренности Шилина, и он подался вперед, желая одернуть нахалку. Заметившего это Хуайсана данное наблюдение позабавило. Сперва он решил, что мальчишка втюхался в любовника брата, но после того, как тот тут же глянул на Усяня, понял — ревнует его партнера, за него самого.
— Мянь-Мянь, — Ванцзы обнял девушку за талию и чмокнул в щеку.
— Эй, дамочка, я бы попросил, — попытался изобразить уязвленную гордость Усянь, при этом лыбясь во все тридцать два зуба.
— Тебя тоже чмокну, не ворчи, — девушка рассмеялась и оставила долгий поцелуй на щеке любовника друга детства.
— Эй, алло, оба культяпки свои убрали, — появившийся, словно из ниоткуда, молодой человек ладонью оттолкнул лицо Ванцзы подальше от Ло Цинъян, — Губенки раскатал, гляди-ка.
— Цзян Чен, ты тут какими судьбами? Мянь-Мянь, зачем ты притащила этого зануду на нашу тусу? Говорили тебе, оставить его дома, — натурально по-гейски замахал руками Усянь.
— Ах ты, говнюк, — тот, кого назвали Цзян Ченом, обхватив шею Усяня, согнул того пополам и принялся тереть по макушке, путая собранные в аккуратный хвост волосы.
— Лань Чжань! А-а! Ла-ань Чжань, помоги! А-а. Любимый! — Усянь, не оставляя попыток передразнить манерных геев, махал руками, бил кулаками по Цзян Чену и пищал тонким звонким голоском.
Молодые люди тихонько посмеивались, уже привыкшие к дурачествам друзей, совершенно позабыв о сидящем рядом юноше.
— Ха-ха-ха, — громкий заливистый смех привел всех в чувство, и молодые люди повернулись к его источнику.
Шилин, согнувшись пополам, держался за живот и смеялся во все горло, заставляя оборачиваться всех, кто находился в фойе, и цокать языками стариков. Кто-то даже попросил быть потише, но это не могло утихомирить начавшуюся истерику. Стоило Шилину увидеть дурачащегося Вэй Усяня, как его тревоги и страхи улетучились сами собой, и он ощутил небывалую свободу, которая рванула наружу заливистым смехом, переходящим в икоту.
— Разрешите представить, мой брат, Сяо Шилин, — провозгласил Усянь, делая широкий жест рукой, указывая на хохочущего юношу.
Сделал он это самым серьезным тоном, но в его серых глазах блестел огонек озорства. На мгновение встала тишина, даже Шилин, закрыв рот, пытался заставить себя перестать смеяться, а затем оглушительный смех всех шестерых огласил помещение фойе. Цыканье эхом раздалось следом. А Шилин, опустив руки, продолжил хохотать, перемежая смех с икотой.
— Не будь как твой брат, будь серьезней, — первым пришел в себя Цзян Чен.
Он подошел к креслу юноши и, наклонившись к нему, положил руку на плечо, легонько его сжав.
— Мое имя Цзян Чен, и я имею горе быть другом детства этого недоразумения, — молодой человек кивнул в сторону Усяня.
— Эй, — предмет обсуждения наградил Цзян Чена пинком коленом, — Не смей меня обсирать при малышне.
— Я просто предупреждаю парня о том, что его ждет, — Цзян Чен наклонил голову в сторону друга, а затем снова обратился к Шилину, — Ну ты сам все видел.
Снова зажав рот, Шилин кивал в ответ, прижав свободную руку к груди.
— Вот видишь, поучись манерам у своего брата, — Цзян Чен уже повернулся к Усяню всем корпусом и вступил с ним в дружественную перепалку.
— Мое имя — Не Хуайсан, — молодой человек сидящий на соседнем кресле хитро поглядывал на юношу, подавая руку для приветствия.
— Очень приятно, господин Не, — пролепетал Шилин, протягивая руку в ответ.
— Не обращай внимания на этих идиотов, — золотисто-карие глаза стрельнули в сторону смеющихся друзей, — Поздравляю, тебе достался лучший брат. После моего, конечно, — Хуайсан мягко сжал пальцы юноши и ехидно ухмыльнулся.
— А-Сан. Будда, помоги, — закатил глаза спутник Хуайсана, — Перестань хвастаться своим братом. Дагэ то, дагэ се. У тебя братский комплекс, ей-богу. Мое имя Сун Цзычэнь, — мужчина также подал руку юноше, и его рукопожатие оказалось твердым и сильным, но агрессии он не нес.
— Боги, — нарочито-тяжело вздохнула единственная девушка в компании, — А ну свалили, — она отпихнула стоящих на пути Цзян Чена с Усянем и подошла ближе к креслу, где сидел Шилин, присев перед ним на корточки, — Меня зовут Ло Цинъян, но ты можешь звать меня Мянь-Мянь, Сяо Шилин.
Во взгляде девушки не было ни капли настороженности или агрессии, она смотрела дружелюбно с любопытством. На ее губах появилась мягкая улыбка, от которой потеплело в груди и Шилин улыбнулся ей в ответ. После чего окинул всех взглядом и понял, что в глазах собираются слезы.
— А не рановато ли звать тебя так? — обиженно пробубнил Цзян Чен, повернувшись к своей девушке и Шилину.
— Почему нет? Он уже практически свой, — Мянь-Мянь на мгновение обернулась к Цзян Чену и снова вернулась к юноше, подмигнув ему.
— О-очень приятно, Мянь-Мянь, — промямлил Шилин, заливаясь краской.
— Какой милаш, — девушка поднялась на ноги и потрепала юношу по голове.
— Эй, малец, — притворно угрожающе произнес Цзян Чен, тыкая в Шилина пальцем, — Это моя девушка. Усек, мелкий?
— Усек, — кивнул юноша в ответ и широко улыбнулся, осознав, что никто по-настоящему на него не злится и уж точно не ревнует.
Понимание, что его не приняли всерьез неприятно садануло по самолюбию Шилина. А потому он решил все оставшееся время уделить «завоеванию» Ло Цинъян.
***
Насмеявшись, компания наконец покинула фойе и направилась в ресторан. По дороге Цзян Чен монополизировал Сяо Шилина и всю дорогу рассказывал ему забавные истории из их с Усянем детства. Молодой человек хлопал его по спине и дружелюбно смеялся, без конца повторяя: «Как же давно это было» и «Ну и идиоты мы тогда были». — Что тебя беспокоит, Усянь? — Хуайсан вынырнул из-за спины молодого человека, хитро с любопытством на него поглядывая. — А ты, как всегда, следишь за всеми, — усмехнулся Усянь, оттолкнув лицо друга от себя ладонью. — Ну расскажи-и, а, — заканючил Хуайсан, изобразив вселенскую печаль на лице, — Я же умру от любопытства. — Ничего такого, я просто не привык к тому, что у меня отец-то жив все время был, а тут еще и брат нарисовался, — отмахнулся Усянь, стараясь, чтобы это выглядело как можно естественнее. Ну не мог же он ему, в самом деле, рассказать, что Шилин вероятно не его брат вовсе. При этом молодой человек мог быть уверен, что кто-кто, а Не Хуайсан никогда не выдаст этот секрет. Как бы легкомысленно тот не выглядел и не строил из себя балабола, на деле он им не был вовсе. Он с особой тщательностью фильтровал базар, но при этом был кладезем разнообразных секретов и тайн. Усянь был уверен, что его память является ящиком Пандоры. И в случае, если друга довести до определенного момента, когда этот ящик откроется — пиздеца не избежать. Не рассказывал Усянь о ситуации, потому как сам еще не мог понять как ее воспринимать. Да, он на эмоциях накануне вроде как дал понять Шилину, что для него это все неважно и он принял его. Но вот сейчас, остыв, задумался, а нужна ли ему эта заноза в заднице? У него самого полно проблем. Начиная с наследия своего отца и заканчивая отношениями с Лань Чжанем. Да, сейчас у них вроде как все замечательно… Для всех. Но себя-то не обманешь. Иногда недоверие поднимало голову. Очень сильно хотелось сбежать куда-нибудь подальше ото всего происходящего.
