Кофейная горечь

      Две ауры идеально контрастировали друг с другом в автомобильном салоне: недовольная, негодующая, холодная и тёплая, такая позитивная и умиротворенная.       Да, Скарамучча все еще с ним не разговаривал. Зато Кадзуха с удовольствием разговаривал с ним, рассказывая всякие милые и забавные истории из жизни. А Скарамучча, все еще не переставая дуться, внимательно его слушал, ругая себя за то, что он так падок на этот бархатный и такой красивый голос. И на него самого, не в силах устоять перед любопытством и желанием узнать как можно больше о жизни любимого человека.       Кадзуха специально выстроил маршрут так, чтобы проехать мимо дома Скарамуччи по его же просьбе. Заскочив к себе, темноволосый быстро переоделся к работе, прощаясь с портупеей. Временно, конечно же.       Подъехав к торговому центру, где и располагалось кафе, Кадзуха припарковался совсем недалеко от панорамных окон «Archons Paradise», заглушая мотор.       — Хорошего и спокойного тебе рабочего дня, Куни, — Кадзуха пожелал с лёгкой улыбкой, неловко поглядывая на всё ещё молчащего насупленного Скарамуччу, который смотрел куда-то вперед через лобовое стекло.       Ах, ну какое заботливое беловолосое солнышко, мягкая булочка, ну просто плюшка! Только вот Скарамучча повернулся в его сторону, прищурившись; руки всё так же были сложены на груди, а взгляд так и говорил: «придурок». Только-только он показательно потянулся к дверной ручке, не отводя от него взгляд - Кадзуха сразу же продолжил фразу, по-милому хмурясь:       — Что, даже не поцелуешь своего парня на прощание? — и такой грустный щенячий (нет, определенно лисий) взгляд, который Кадзуха исполнил просто филигранно, моментально находя отклик в чужом сердце. Скарамучча прищурился сильнее, а его мозг слегка сломался, зацикливаясь на двух конкретных словах: «своего парня»       Чёрт, они же теперь встречаются, Скарамучча до сих пор не мог осознать этого до конца. Их взаимоотношения всегда были сложными и выстраивались на взаимной симпатии, считай, с самого начала, с самого первого взгляда. С одной стороны - нихрена вообще не изменилось, с другой - изменилось, и настолько сильно, что Скарамучче хотелось кричать и, возможно, хорошенечко врезать Кадзухе от смущения, ведь именно он источник всех этих разжижающих мозг чувств. Смирение приходило, но очень медленно. Впрочем, глупо отрицать, но он уже не мог представить своей жизни без этого мягкого облачка, что заметно ускоряло процесс принятия.       Сжав губы и слегка покраснев, он пилил Кадзуху взглядом, все еще держась за эту несчастную дверную ручку, потихонечку приводя эмоции в порядок, тихо вздыхая. Смотреть в эти алые, такие невинные щенячьи глаза после инцидента на кухне было искренне забавно; особенно после всего того, что он говорил ему в процессе, что делал с ним в процессе. Ну просто человек-контраст.       И, чёрт возьми, Скарамучча так сильно любит его за это. Нежный, но вместе с тем такой опаляющий. Ещё один вздох, щёки покраснели сильнее. Он всё еще дулся. Очень сильно дулся, но желание поцеловать этого засранца перевешивало все напускные обиды. Почему напускные? Да потому Скарамучче понравилось все то, что с ним сделал Кадзуха, но признаться было неловко (прежде всего перед собой). Он определенно отомстит ему, но и не поскупится на новые подобные провокации, из раза в раз с удовольствием испытывая чужое терпение.       Скарамучча резко подался вперед и, положив ладони на щеки Кадзухи, поцеловал его, слегка притягивая к себе. Причём с громким и забавным чмоканьем, на что Кадзуха не сдержал улыбки, только-только собираясь ответить… но Скарамучча резко отстранился и пулей выскочил из машины, накидывая на плечи куртку и самодовольно показывая ему язык; насладившись чужим осуждающим взглядом, темноволосый слегка ухмыльнулся, отворачиваясь и вальяжненько направляясь в сторону кафе, махая ручкой.       — И тебе до вечера, вредина, — Кадзуха уже едва заметно улыбнулся, взглядом провожая любимую фигуру. Вздохнув, он достал из бардачка фотохромные очки, вновь заводя мотор. ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      Скарамучча переступил порог чёрного входа, привычным сухим кивком приветствуя заметивших его Ноэлль и Эолу. Скинув с себя куртку и взяв в руки фартук, он вышел из раздевалки и направился в бар, молясь всем богам, чтобы прямо сейчас там не было…       — О, какие люди! Мучача, дорогой, опустим нежности, опустим приветствия, — Тарталья сразу же оторвался от экрана телефона, по-идиотски улыбаясь, стоило только Скарамучче показаться рядом. Он сразу же встал со стула, как будто в танце направляясь к буфету с посудой, с особой грацией выуживая две чайные чашки. — Какой чай будешь? Улун, матча, каркаде? Может, просто чёрный? Или мятки? Нет, никакой мятки. Уверен, все просто замечательно и мята тебе не нужна, — его лицо резко помрачнело, а сам он уже смотрел на Скарамуччу серьезно, слегка прищурившись. — Не нужна ведь?       «Ёб твою мать» — внутренний голос произнёс обескуражено. Скарамучча стоял, как вкопанный, смотря на Тарталью лицом-камнем, не до конца понимая, что за человек стоит перед ним прямо сейчас. Аякс частенько подлизывался, когда косячил, частенько вёл себя, как идиот, когда пытался выцепить что-то его интересующее. Но сейчас. Сейчас это что-то с чем-то. Фееричный цирк.       Чего стоила только выстроенная им за этот короткий промежуток времени логическая цепочка. Скарамучча не проронил и слова, не проявил и эмоции, но Тарталья все равно каким-то образом пришёл к забавному исходу. Причём от своих же вопросов.       Они молча смотрели друг на друга пару минут точно; Скарамучча, не сдержавшись, слегка надул щёки, давя так и рвущийся из груди хохот. Теперь ему не хотелось отвечать на любые будущие вопросы из принципа, чтобы понаблюдать и насладиться тем, куда Тарталья сам себя заведёт. Ухмыльнувшись, темноволосый отвёл взгляд в сторону, прерывая игру в гляделки, спокойненько надевая фартук, хорошенько его приталивая.       — Мне мяты, да. Наверное, даже с ложечкой сахара.       А вот тут Тарталья охуел, превращаясь в такой же застывший камень, коим Скарамучча был минуту назад. Чай с сахаром? Скарамучча просил сделать мяту с сахаром? С сахаром? Мозг рыжего напрягся, глаза внимательно следили за каждой эмоцией друга, надеясь зацепиться хоть за что-то, но лёгкая ухмылка окончательно вогнала в ступор.       — Тарталья, ты еблан. Я шучу. Насчёт чая с сахаром, очевидно, а не насчёт того, что ты еблан. Просто сделай мне любой и покрепче, — в голове Скарамуччи сразу мелькнул осуждающий образ Кадзухи. — Ладно, не крепкий. Просто… не знаю, самый обычный? Ну знаешь, когда вкус едва чувствуется, водичка подкрашенная. Пародия на чай.       Тарталья сломался ещё сильнее.       Не сильно крепкий? Скарамучча собрался пить чай, как адекватный человек? Не как эмо-бой, подчеркивающий всю драматичность своего образа, горечь своей жизни и бла-бла-бла? Что, чёрт возьми, случилось за эти сутки?       — Скара, или ты мне рассказываешь, что случилось, или я, блять, приношу сюда апельсины.       — Я готов перетерпеть, если ты продолжить веселить меня и дальше, — Скарамучча уселся на барный стул, закидывая ногу на ногу, всё с той же ухмылкой смотря на Тарталью.       — Нет, Скара. Ты не понимаешь, — Тарталья снова начал игру в гляделки. — Я почищу их, хорошенько натру цедрой обе руки, причём до локтей, — он говорил это таким холодным тоном, смотря прямо другу в глаза; Скарамучча как будто слушал план предстоящего кровожадного убийства во всех изощрённых подробностях. — И не отстану от тебя, понимаешь? Я полезу этими вонючими руками к тебе, к твоему лицу, к одежде. Этот запах будет везде, как бы ты ни отбивался. Мы заперты здесь с тобой до конца смены. Представляешь, запах апельсинов, от которого ты не сможешь сбежать, — Тарталья слегка наклонился к нему, прищуриваясь и зловеще шепча. — До самого вечера.       — Вау. Меня начало тошнить от одного лишь описания, — Скарамучча недовольно поморщился, прекрасно понимая, что Тарталья точно воплотит всё сказанное в жизнь с особой щепетильностью. Вот так и дружи с человеком с детства, доверяя свои слабости и уязвимости. — Отлично, прекрасно, что ты хочешь от меня?       Дожили. Тарталья в открытую покушался на его жизнь.       Тарталья сразу же заулыбался, услышав нужный вопрос. Былой холодок и серьезность сгинули моментально; он провальсировал до чайной полки, останавливая выбор на Пуэре. Вернувшись к чашкам, он, что-то напевая, принялся заваривать чай. Скарамучча наблюдал за всей этой картиной молча, не понимая, во что превратилась его жизнь за эти две жалкие недели.       Пододвинув свой стул поближе, Тарталья уселся прямо напротив Скарамуччи, укладывая две чайные чашки на стойку.       — Ну давай, рассказывай, — на лице Тартальи мелькнула нетерпеливая улыбка. Скарамучча на секунду даже почувствовал себя школьницей, которая вот-вот начнёт сплетничать со своей лучшей подружкой о парнях, первых поцелуйчиках и держаниях за ручку. Что, так-то, было недалеко от правды; его брови нахмурились от всей этой абсурдности. Какой стыд, возможно, стоило принять кару апельсинами.       Скарамучча даже поймал себя на ужасной и очень постыдной мысли: лучше бы сегодня он работал с Венти.       — Что именно я должен рассказать? Мы поужинали, я остался у него на ночь из-за ливня. Вроде, всё, — Скарамучча стучал ногтями по столу, окидывая друга слегка раздражённым взглядом. Все важные детали он опускал нарочно, ибо терпеть хитрые улыбочки и подколы до конца дня не хотелось. Лучше поделиться всем этим дистанционно, по смс. Тарталья похихикает где-то там у себя дома, переживёт все эти эмоции в одиночестве, немного успокоится и будет вести себя в разы сдержаннее во время разговора лицом к лицу.       — Вы целовались? Я не знаю, перешли черту? Ты признался ему? Вы теперь встречаетесь? Что между вами было? Ливень - это же просто отмазка, я ведь не тупой, — Тарталья обрушил на друга кучу вопросов дробью.       «Ёб твою мать» — внутренний голос Скарамуччи снова произнёс обескураженно.       — Аякс, давай обсудим это после работы. Я куплю тебе валерьяночки, ромашкового чая, — Скарамучча украдкой заметил мелькнувшую в дверях фигуру первого клиента, мысленно утопая в благодарности ко вселенной. Он сразу же привстал со стула, натягивая привычную рабочую улыбку, игнорируя уже изрядно надувшегося друга.       Как бы дело не дошло до апельсинов…       Как только Скарамучча отдал клиенту его кофе - Тарталья встал со стула, направляясь к кухонным дверям.       — Тебе что-нибудь покушать принести?       — Не надо, я позавтракал.       Тарталья удивлённо приподнял бровь: Скарамучча почти всегда пропускал завтрак и он, как главный опекун темноволосого капризного ребенка, постоянно подкармливал его чем-нибудь на работе. А тут Скарамучча поел заранее. Да, Кадзуха определенно отлично ладил с детьми.       — Скара, я не доживу до вечера, у меня столько вопросов, — вздохнув, рыжеволосый бросил напоследок.       Скарамучча прикрыл глаза рукой, тяжело выдыхая, как только Тарталья исчез за кухонными дверьми. Щёки слегка покраснели от воспоминаний, эмоции сразу же выскользнули наружу, стоило ему на секунду отпустить бразды контроля.       Что ему вообще ответить, если Тарталья спросит об этом вечером?       Что сначала его отымели, как… как вообще кого, блять? А потом заботливо накормили яишенкой с татаки, причём с этой присущей Кадзухе ласковой и тёплой улыбкой; глазами, в которых теплились любовь и счастье.       Скарамучча сделал большой глоток чая, смущённо потирая лицо. Необходимо придумать план, как грамотно слиться с разговора этим вечером. Он же посыпется после самого первого вопроса. Всё, что было связано с Кадзухой и чувствами к нему - смущало до невозможности. ㅤ

━─━────༺༻────━─━

      Всё-таки иногда работа может быть полезна для рассудка, грамотно увлекая в себя с головой. День шёл плавно, видимо, маленькое пожелание Кадзухи всё-таки воплотилось в жизнь. Хотя, неудивительно, понедельник же. Тарталья более не лез с расспросами; лишь изредка молча поглядывал на Скарамуччу, когда очередной вопрос только начинал свербить на языке. Темноволосый не сдерживал лёгкой усмешки, когда Тарталья резко переводил на него всё свое внимание, вскакивая или резко оборачиваясь, а после - лишь молча пилил взглядом, в очередной раз вспоминая о просьбе Скарамуччи. Как будто страдал от деменции, честное слово. Но, благо, уже к вечеру вот эти его приступы сошли на нет.       — Привет! — задорный (к сожалению, слишком знакомый) голос прозвучал за спиной Скарамуччи где-то за барной стойкой, отвлекая от заполнения рабочей бумаги.       Когда он сказал себе, что лучше бы сегодня поработал с Венти - он не это имел в виду. Точно не это. Только не Тарталья и Венти одновременно, это же пизд…       — Привет, Венти! — Тарталья опёрся о стойку, отвечая так же задорно. Скарамучча уже физически чувствовал, как бар наполняется вот этой гиперактивной раздражающей энергией; он крепко сжал ручку пальцами, продолжая работу, каждую буковку, каждую цифру выводя с особой сосредоточенностью...       — Ска-ра-му-чча.       Выводил уже с особым раздражением, недовольно замечая, как почерк стал заметно грубее и острее. Положив ручку на бумагу, он обернулся, наигранно улыбаясь, на что Венти ответил ему тем же.       — Какими судьбами ты тут, дорогой? — Скарамучча промурлыкал, нежно-нежно улыбаясь. Слишком приторно, как перенасыщенный всем, чем только можно торт, съеденный кусочек которого определенно вызовет сахарный диабет (даже если это невозможно).       — Забыл тут вчера телефончик, а еще так хотел повидаться с тобой! Как у тебя дела, как на личном фронте?       Тарталья наблюдал за всем этим со стороны, очень жалея, что прямо сейчас у него в руках нету стакана фраппе и пачки попкорна. А ещё трубочки, которой он мог бы комично сюрпать. Такие сладенькие мальчики, аж зубы гнили от этой картины.       — Ну что же ты, дурашка, в следующий раз будь внимательнее! У меня всё просто замечательно, рад, что ты спросил.       — Ах, спасибо тебе за заботу, друг мой сердечный, обязательно буду! А я-то как рад знать, что у тебя всё хорошо. А насколько хорошо, если не секрет?       — Очень хорошо.       — Ну насколько, расскажи хоть немного, — Венти комично надул губы. — Я ведь так переживал, молился на тебя и твоё счастье ночами!       — Даже так? Как же мне повезло с тобой. Ну просто друг, подаренный судьбой! Наверное, только благодаря тебе всё сложилось так прекрасно!       — Прекрасно? — Венти переспросил, всё так же миленько улыбаясь.       — Прекрасно, — Скарамучча снова промурлыкал.       — Это значит, что вы теперь встречаетесь? — Венти резко спросил, переходя уже на серьезный тон, маска была сброшена за долю секунды.       Почему всем так это интересно? Он в каком-то шоу или что? Может, они с Тартальей на что-то поспорили и именно из-за этого они оба ведут себя вот так? Как отбитые на голову свахи.       — Не твоё, блять, дело, придурок, — сладенький голосок Скарамуччи сменился на более грубый и холодный; на лице, в сопутствии, сразу же появилась колкая ухмылка.       Тарталья аж хрюкнул от смеха, внимательно наблюдая за сценой со стороны. Он был так рад, что Скарамучча хоть немного, но социализировался, это определенно прогресс. Социализировался по-своему, конечно, но это, опять же, очень важный шажок вперёд.       Взяв пластиковый стаканчик в руки, Тарталья всё-таки решил порадовать себя карамельным фраппе, направляясь к кофемашине, всё так же внимательно следя за разговором двух придурков.       — Ну почему же, моё. Ваши с Кадзухой взаимоотношения - уже мой любимый сериал! Я должен знать все завитки сюжета, я слежу за ним с самых первых серий.       — Ой, Венти, иди наху… — Скарамучча резко замолчал, замечая, как к ним кое-кто подходит; точно, уже же вечер. — Нафиг.       Кадзуха скрасил своим появлением весь его мир, сразу же задевая хрупкие струнки сердца своим видом, своей умиротворенной аурой, которая на фоне двух кусочков хаоса была спасением и свежим глотком воздуха.       Прекрасный, красивый, великолепный. В этот раз уже в чёрном пальто, которое идеально гармонировало с его белоснежными, аккуратно завязанными сзади локонами. Скарамучча подметил, как интересно на нём выглядят строгие, более холодные цвета. В образе не было лёгкой, так мило ему присущей небрежности, наоборот: он был отточенным и сдержанным во всех деталях. Строгий деловой стиль.       Кажется, сегодня он был не только на занятиях. Опять семейная встреча?       Чёрт, ну какой же он горячий. Скарамучче хотелось на него наброситься. Но он всё еще дулся. Принципиально. Дулся.       — Добрый вечер, Скарамучча. Добрый вечер, Тарталья и… Венти, если я правильно услышал? — Кадзуха неловко улыбнулся, на что Скарамучча прикрыл лицо рукой, осознавая, что Кадзуха, возможно, слышал часть всего этого постыдного шоу. Как неловко.       А еще Кадзуха не назвал его ни по имени, ни по сокращению. А они ведь даже не обсуждали, можно ли использовать его в кругу друзей и знакомых. Скарамучча уже даже успел привыкнуть к этим милым сокращениям его настоящего имени, когда они были вдвоём. Но здесь, когда они были не наедине, он берёг эту тайну, за что Скарамучча был ему безмерно признателен.       Кадзуха был учтивым, вежливым, заботливым и понимающим, как и всегда. К любой мелочи, к любому нюансу. Внимательным.       Берёг имя, которое Скарамучча ему доверил       — Все верно, меня так и зовут! А я-то как рад наконец познакомиться, Кадзуха, — Венти повернулся к Скарамучче, замечая, каким изничтожающим взглядом на него смотрит темноволосый сквозь уже разведенные пальцы. Так и говорил: «только пиздани что-нибудь лишнее», в глазах блеснул недобрый огонёк: «и я закопаю тебе где-нибудь по частям».       Венти это провоцировало еще сильнее, что прекрасно читалось в его озорных глазах, но он тактично промолчал, решив не заканчивать фразу так, как хотел изначально, сжалившись.       — Взаимно, — Кадзуха дружелюбно улыбнулся, протягивая парню руку для рукопожатия. Венти пожал ее с большим удовольствием, улыбаясь в такой же манере.       Венти заметил такой забавный контраст: рядовая улыбка Кадзухи была очаровательной, располагающей, светлой и очень красивой. Излучающей тепло. Если бы так улыбнулся Скарамучча - это было бы чем-то очень тревожным, холодным и острым, способным вскрыть и пробраться глубоко-глубоко, чтобы оттолкнуть или напугать. Тихое хихиканье так хотело сорваться с губ Венти; эти двое прекрасно смотрелись друг с другом. Потому что за всеми этими рядовыми улыбками скрывалось большее: Кадзуха мог быть холоден где-то за личиной этого тепла и дружелюбия, а Скарамучча - добр и нежен за всем этим напускным холодком.       Венти определенно ждёт их свадьбу, дуэт века.       — Ладненько, мне пора бежать, рад был поболтать! — Венти улыбнулся, резко перегибаясь через стойку, выхватывая из рук Тартальи стаканчик с фраппе. Сделав глоток из трубочки, он поспешным шагом направился к выходу, тихо хихикая.       Тарталья молча смотрел на руку, где только недавно был стакан с его напитком. Напитком, сделанным с любовью, супер сладкий, холодненький, с двойной порцией карамели, фисташками...       Скарамучча тихо вздохнул, наигранно сочувствующе укладывая руку на плечо друга. Благодаря влиянию Венти его мозг уже был отполирован почти до блеска, лишаясь извилин. А Тарталью он вообще лишил вкусняшки и радости, ну просто наиужаснейший человек.       Кадзуха тоже наблюдал за всей этой ситуацией молча.       — Слушаю, — Скарамучча встал со стула и обратился к Кадзухе, на губах которого сразу же мелькнула лёгкая улыбка, когда они установили зрительный контакт. Скарамучча все еще не скрывал ноток обиды и наигранной отчужденности после утреннего инцидента, что Кадзуха прекрасно видел.       Вот только Кадзуха знал, что он не злится по-настоящему; синие радужки всегда показывали правду, выглядывая из-под любой маски. Прямо сейчас в них так показательно плескалось тепло.       — Ах, у меня сегодня такое замечательное настроение, хочется чего-нибудь сладенького, — он бросил взгляд на Скарамуччу, который смотрел на него откровенно недовольно, умиляя своим хмурым видом. — Не знаю, правда, какой чай выбрать.       Их взаимоотношения принимали такой забавный окрас, когда их разделяла эта барная стойка.       Настроение у него хорошее, ага. Засранец.       — Нет, Кадзу, ты знаешь. Выбирай.       Мистер «я не знаю, что выбрать» но у меня дома храм чая, в котором я охуенно разбираюсь.       Тарталья приподнял одну бровь, молча слушая. Кадзу, ага. Он снова принялся выстраивать логическую цепочку у себя в голове.       — Может, всё-таки посоветуешь что-нибудь?       — Я сейчас в тебя тряпкой кину. Не трать моё время и выбирай, у меня ещё куча работы. Дурак.       Дурак? Тарталья усмехнулся про себя, подмечая, как миленько и сдержанно Скарамучча называет Кадзуху дураком. А его уже ебланом раз пятьдесят бы назвал, причём ещё и по какой-нибудь мелочи. Олицетворение культуры, ха-ха.       — Мучча, мы на работе, — Тарталья спокойно добавил, на что Скарамучча обернулся, возмущённо заглядывая ему в глаза. Вот же предатель, а всё потому, что он его не задобрил, да? Не задобрил ответами на вот эти его идиотские вопросы. И за 30 сребреников бы его продал, наверное, как Иуда.       — Сколько раз я просил не называть меня так? Господи, какие же вы все… — и он бросил взгляд на Кадзуху, который всё это время умиротворенно ему улыбался, глазами посылая лучи любви и обожания. — Дураки…       Кадзуха тихо усмехнулся, посылая Скарамучче воздушную цомку, на что последний прищурился, слегка смутившись. Насупившись, он упёр руки в бока, всем видом демонстрируя своё очевидно затянувшееся ожидание.       Тарталья точно не выдержит до вечера. Ему так хотелось знать, исполнена ли его главная цель. Если нет - ему придётся закидать Скарамуччу зубочистками вновь. Ну они же очевидно флиртуют!       — Тогда я буду Лунцзин. Без добавок, и, хм, — он бросил взгляд на витрину с пироженками. Заприметив эклер с фиолетовой глазурью, он указал на него пальцем в чёрной кожаной перчатке, улыбаясь любимой ворчалке, уже не отводящей от него взгляда. Причём, внезапно, не раздраженного, а любующегося, что безумно льстило. Вздохнув, Скарамучча направился за баночкой с чаем, игнорируя любопытный взгляд Тартальи, который перескакивал то на него, то на Кадзуху: молчаливый, изучающий, прощупывающий.       — Кадзуха, можно вопрос? — Тарталья внезапно заговорил, привлекая к себе его внимание. Скарамучча сразу же напрягся.       — Конечно.       — Вы встречаетесь? — он спросил максимально прямолинейно, серьезно, уложив голову на руки. Где-то на фоне Скарамучча только-только хотел сказать что-то, душась от негодования, но…       — Да. Мы официально встречаемся, — Кадзуха улыбнулся ему, отвечая на вопрос без единой заминки.       Тарталья все еще смотрел на Кадзуху так же серьезно, не двигаясь. Спустя секунд десять, совершенно внезапно, он прикрыл лицо руками, расплываясь в довольной и счастливой улыбке, хихикая, как ребенок. Кадзуха и Скарамучча смотрели на него уже удивленно; всё желание темноволосого наворчать на друга моментально сдулось.       — Господи. Наконец-то, — Тарталья убрал ладони, уже слепя двух замешкавшихся парней своей счастливой улыбкой.